Flares

      Тео всё ещё не научился подавлять свою боль. — Смелее, Теодор, — над ним возвышался Темный лорд, но все, что мог увидеть парень, это размытый силуэт. Слезы застилали глаза. — Я говорю тебе, закончи сегодняшнее задание, и можешь быть свободен. Тео дрожащей рукой провел палочкой над левым предплечьем, где чернела и извивалась Темная метка. От боли он плохо соображал, дыхание сбилось, но необходимо было закончить задание — содрать тонкий слой кожи с левой руки. Кожа вокруг метки потемнела и обуглилась, черная магия сопротивлялась порезу, но Волдеморт не отпускал его без увечий. С момента смерти Ирека жизнь Теодора превратилась в настоящий ад. Ему запрещалось кричать. Кожа сходила медленно и неохотно, но все же вскоре Теодор увидел, как под меткой наливается кровью поврежденная плоть. Теперь он знал, что Темную метку нельзя вырезать с кожи. Она впечатывается в плоть. Татуировка, которую невозможно свести. Полупрозрачная пленка стала увеличиваться в размерах. Тео сцепил зубы, чувствуя, как уплывает его сознание. Нельзя. Нельзя, иначе будет только хуже. Он вспомнил о Гелле и её улыбке. Осталось срезать пару сантиметров. Тео почувствовал себя ассирийцем*. Лезвие заклинания не только срезало его кожу. В самый первый раз, на следующий день после убийства Ирека, его пригласили в подвал, где заставили отрезать палец на собственной ноге. С пальцем Тео расправился быстро, но в тот же миг потерял сознание. А когда очнулся, обнаружил себя в том же подвале в луже собственной крови. В тот момент он понял, это было его персональное наказание. — Теодор, я жду, — властный голос вернул его к реальности, — последний сантиметр. Тео зажмурился и совершил последний рывок. С едва уловимым шелестом кожа слетела вниз, по руке текли тонкие ручейки крови. Он прикусил губу, перед глазами заплясали пятна. — Отлично. А теперь обратно. Не помня себя от боли, Теодор резким движением руки вернул кожу на место. Этому заклинанию научил его Долохов — его создатель. Парень раскрыл рот, казалось, глазные яблоки вот-вот вылетят наружу. Он издал тихий хрип. Нейтан повернулся к выходу из помещения. — Буду ждать тебя здесь через четыре дня. Теодор едва нашел в себе силы кивнуть. Ломота в теле не давала нормально мыслить. Едва перебирая ногами, он поднялся в свою комнату и повалился на пол. Гелла. Он повторял её имя, как мантру, цеплялся за образ, как за спасительную молитву. Потерять сознание навсегда ему не давала только мысль о том, что станет с Геллой в этом доме, если его не будет рядом. Он подполз к прикроватной тумбочке, где лежали необходимые ему лекарства. Волдеморт запретил ему обращаться за помощью к их семейному целителю, и Тео даже не хотел проверять, чем каралось неповиновение этому приказу. Он сел, достал бутылочку с кроветворным зельем и выпил её залпом, стараясь не тревожить пострадавшую руку. Боль всё еще обжигала тело и дышать становилось всё труднее, но Тео знал, что через пару секунд действие этого зелья и болеутоляющего раствора снимет головокружительные симптомы. В такие моменты он был готов поклоняться Бену и его способностям. Может, ему и запретили обращаться за помощью к их главному целителю, но Волдеморт ничего не говорил о друзьях-зельеварах. Лекарства и зелья, которые присылал ему друг, помогали ему восстанавливаться в то время, пока он спал. По телу пробежался долгожданный холодок. Тео замер, прислушиваясь к ощущениям, и откинул голову на кровать. Вокруг него возвышались высокие голые стены, а потолок казался таким далеким, что ему казалось, его заточили в клетку, стены которой простирались на многие мили. Вся его нынешняя жизнь — одна большая клетка. Стены её внезапно сузились до его собственных размеров, и глаза его закатились. Тео потерял сознание. Утром он зашел в кабинет к отцу. Волдеморт отбыл, не сказав куда, и впервые за долгое время парень позволил себе вздох облегчения. Гилберт Нотт обнаружился за столом, и вид у него был неважный. Всего за год мужчина постарел на все десять лет, в волосах блестела седина, темные круги под лихорадочно сверкающими глазами делали его похожим на выжившего из ума человека. Тео с грустью отметил, что от прежнего внушающего страх главы семьи осталась лишь оболочка. Мысли Теодора были заняты вопросом о собственном выживании, беспокойстве за жену и её жизнь, поэтому он не обратил должного внимания на состояние отца. А зря. — Отец, — он по привычке склонил голову перед мужчиной, но тот не обратил на него внимания, увлеченный письмом в большом блокноте. Перо быстро скакало по странице, а голова мистера Нотта всё ближе склонялась к ней. Что же могло увлечь отца так сильно, что он забыл обо всех своих обязанностях, как главы дома, члена Визенгамота и почетного Пожирателя Смерти? — Отец? — повторился Теодор, уже без всякого страха приземлился в кресло для посетителей. Он смахнул с него мусор, обрывки рукописей и перья со сломанным кончиком. — Не сейчас, Теодор. — Наш Лорд покинул поместье, я хотел узнать, оставил ли он какие-либо указания? Нам нужно разобраться с теми магглами, протестующими в Лондоне? Гилберт Нотт не ответил. В захламленном кабинете повисло неуютное молчание. Теодор больше не узнавал своего отца, да и знакомая энергетика места изменилась. Воздух в кабинете стал недружелюбным, будто и Тео, и его отец стали для него чужаками. — Выслушай меня! Такой крик не мог остаться безнаказанным в обычное время, но сейчас отец едва ли услышал его. Он принялся бормотать себе под нос: — Нужно записать, пока не забыл… Ритуал возрождения души! Он пригодится, пригодится… Мне нужно… Шепот его то обрывался, то затихал. Левое предплечье Тео заныло, напомнив ему о свежей ране. Он кашлянул. — Теодор! — вздрогнул вдруг отец, подняв голову. — Что ты здесь делаешь?! Я занят! — Я задал тебе вопрос, — парень начал терять терпение. — Потом, всё потом. — Отец! — крикнул Тео, поднявшись с места. — Вон отсюда! В Теодора полетела красная вспышка заклинания. Он едва успел уклониться. Теперь-то он узнал своего деспотичного отца. Широким шагом Тео покинул отцовский кабинет и передернул плечами, когда вслед ему донеслось нехарактерное Нотту-старшему хихиканье. Дни были наполнены болью и одиночеством. Оттого Теодор без энтузиазма встретил семейство Малфоев, пышущих жизнью и здоровьем, на пороге своего дома. Драко нашел отличного собеседника в лице Рудольфуса Лестрейнджа, Нарцисса уединилась в библиотеке с новоприобретённой подругой из Америки, а Тео и Люциус разместились в креслах напротив окна. Сентябрь выдался серым, мокрым и безрадостным. Сад за окном больше не боролся за жизнь. — Я вижу, что делает с вами наш Лорд. Сочувствую, — в голосе Люциуса не было искренности. Этикет не позволял. — Ерунда, — отозвался Тео без особой уверенности. — Самое главное для меня: быть участником общества магов-профессионалов своего дела, которыми движет общая цель. Мне за радость работать в сплоченном стане сторонников Волдеморта. Люциус ответил не сразу. Тео успел заметить улыбку, которую тот так тщательно старался скрыть. — Иногда я забываю, что вам и моему сыну всего лишь восемнадцать лет, — по-доброму усмехнулся Малфой. — В вас пылает юношеский максимализм, вы еще не видите истинную суть вещей. Тео прищурился. Он не понимал, куда клонит Люциус. — И ваша матушка, к сожалению, ушла слишком рано. Отца… на его поддержку рассчитывать не приходится. — Почему все так стараются списать моего отца со счетов?! Он еще не слишком стар, и его всё еще многие боятся, с ним считаются. — Об этом я и говорю. Вы слишком юны и наивны. Ваш отец, он… Думаю, вы и сами понимаете, что мистер Нотт больше не тот солидный мужчина, каким был всего пару лет назад. Он изменился. Теодор сделал глоток вина и покосился вверх, где-то над ними его отец сейчас с безумным видом записывал что-то в свой дневник. — Так бывает, когда волшебник пытается обуздать магию, которая ему не по силам. Рано или поздно, наступает пора платить за свои попытки. Ваш отец начал расплачиваться собственным рассудком. — Вы говорите о безумии? — Именно так. Послушайте меня, Теодор. Вы долгое время были другом моего сына, ваша судьба в какой-то степени мне не безразлична. Нет в стане Волдеморта прежнего единства, о котором вы грезите. Парень с силой сжал бокал в руках. Удивительно, как тот ещё не треснул. Люциус Малфой огляделся, прежде чем продолжить говорить: — Проигрыш в Первой войне совершил перестановку сил на шахматной доске. Наш предводитель силен, в этом нет сомнений, но теперь нам не хочется убивать всех подряд, без разбору. Осталась, конечно, всякая шваль, которой убийство в радость, но… Сегодня в чистокровном обществе ведутся другие разговоры. — Какие? — пальцы Тео похолодели. — Темный Лорд идет к своей цели по головам и трупам, утопая в реках крови. Мы же, его сторонники, идем за ним по просторной тропе, ведущей к желанному богатству, влиянию и карьерному росту. Тео с трудом сглотнул, оглядывая помещение. В зале находились десятки чистокровных, а ведь ему раньше и в голову не приходило, какой мотив для службы Волдеморту был у них. Нотты служили ради… Ради чего? С самого детства отец внушал ему идею о превосходстве чистой крови, и Тео мечтал, как однажды во всем мире больше не останется грязнокровок. Но являлся ли массовый геноцид его истинной целью? Он посмотрел на Люциуса: — Но разве у вас что-то получается? Я не заметил, чтобы произошли какие-то изменения… — Теодор, а как же недавние протесты в маггловском Лондоне? Люди недовольны терроризмом Волдеморта, а Министерство совсем скоро обвинит в розжиге недовольства магглорожденных волшебников. Магглокровок стали считать опасными, министр лично сообщил мне, что опасается, как бы магглорожденные не подняли бунт, тогда их попросту придется устранить… А что случится, когда грязнокровки покинут свои посты в Министерстве? — Путь для чистокровных будет расчищен, — выдохнул Тео, прикрыв глаза. — Вот именно, — довольно кивнул Малфой, — уже в самое ближайшее время вы сможете занять высокую должность, если немного постараетесь. В связи с надвигающимися событиями это станет так несложно. Мой сын уже у вершины, а это всё, чего я когда-либо желал для него. Как выяснилось, чтобы добиться желаемого, не обязательно становиться террористом… Между ними воцарилось молчание. Оба воззрились на свои левые предплечья, где недовольно шипела черная змея. Теодор ощутил себя преданным, да к тому же ещё и дураком. Ему хотелось оттереть с кожи эту липкую грязь, в которую он окунулся по доброй воле. Все эти месяцы Тео стремился завоевать уважение Волдеморта и других Пожирателей смерти, вкладывал силу и душу в идеи Темного Лорда, в его теорию о чистой крови и превосходстве волшебников над магглами, считал, что окружен обществом единомышленников. А на деле оказалось, что Волдеморт использовал Пожирателей смерти, а Пожиратели смерти использовали его. В их обществе не было единства, частью которого мечтал ощутить себя Теодор. В погоне за эфемерной идеей он упустил момент, когда перешагнул черту и стал простым слугой, выполняющим мелкие поручения и позволяющим издеваться над собой. Его обуяла ярость. И на следующий день, когда Тео вышел из комнаты в подвал на очередную пытку, он окончательно утвердился в мысли, что подобное положение дел ему не нравилось. Заклинание окунуло его ноги в жидкий огонь, и внезапная мысль обожгла его сознание. Необходимо что-то менять. Он только не знал, как. Тео всё еще не научился подавлять свою боль. Но он обязательно научится.

***

      Подвальные помещения дома Карин Карс, ныне тренировочный зал Ордена Феникса, были оборудованы разного рода статуями, манекенами и препятствиями для имитации реального боя. На стенах: особое зеркальное покрытие, впитывающее любой вид магии. Когда Мередит только вступила в Орден, она стала первым членом тренировочной группы. Позже к ним присоединилось еще несколько человек, и занятия стали проходить чаще. Их обучением занимался Римус, но иногда к нему присоединялись Джеймс и Сириус. Такие занятия Мер любила больше всего. Её отец был прекрасным дуэлянтом. Заниматься маленькой группой было комфортно, однако в сентябре ряды Ордена пополнились новыми волшебниками, и многие из них присоединились к их группе, желая подтянуть боевые навыки. Неожиданно для Мер, в их числе оказался и Бен. — Плавно, Рон, плавно! — поморщился Люпин, когда сияющий барьер защитного заклинания разделил комнату надвое. Слабый луч розового света ударил в щит и с тихим хлопком рассыпался искрами. — Держи руку ровно, от этого зависит мощность заклинания. Рон нетерпеливо взмахнул рукой, замер, но не успел произнести заклинание. В долю секунды заклятье Римуса сбило его с ног. Он с грохотом завалился на бок. — Мер, — к девушке наклонился Джордж. — как по-французски будет «краснеть»? — Rougir, — без запинки ответила она, покосившись на братьев, обступивших её с двух сторон. — А вам зачем? — Да вот, думаем, когда малыш Ронни позеленеет, а потом и покраснеет от злости, — Фред наклонился к ней с другой стороны. — Смотри, три… Их троица обратила всё внимание на попытки Рона сымитировать движения Римуса. — Два… Рон выбросил руку вперед, но Римус отразил нападение. Заклинание угодило в противоположную стену, где вздрогнула и зашевелилась часть наблюдающих. — Один. Именно в этот момент оппонент Римуса бросил на них быстрый взгляд и, очевидно, заметил ухмылки на лицах своих братьев. Уши, лицо и шея его мгновенно покрылись алыми пятнами, Рон надулся, а Мередит не сдержала смешка. Близнецы прыснули вслед за ней, что не укрылось от Рона. Он решительно взмахнул палочкой. Мередит, Фред и Джордж прикрыли рты ладонями, но безуспешно. Смех рвался наружу комками, девушка подняла голову и заметила, что парни и сами покраснели не хуже своего брата. Она громко фыркнула, зажмурившись. — Мередит, — донесся до неё строгий голос Римуса, — ведите себя тише. Если сегодня вы не настроены на занятия, покиньте зал, чтобы не отвлекать остальных. Близнецы активно закивали, а Мер в последний раз фыркнула, прежде чем накинуть на себя серьезный вид. Взгляд упал на парня, державшегося в отдалении от людей, разбившихся на компании. Бен наблюдал за ней, и он явно поймал момент её веселья с близнецами. О чем он подумал, увидев её смеющейся? Она встретила его взгляд и улыбнулась, но парень отвернулся в сторону дуэлянтов. Никакой реакции. Мередит застыла в смятении. Улыбка медленно погасла. Она корила себя за эту вольность — пара секунд смеха. Ей захотелось уйти, спрятаться в своей комнате. Казалось неправильным смеяться вот так, легко и беззаботно, без возможности разделить этот миг с Беном. Что произошло с ним в августе? Почему в темных глазах больше нет блеска, а на губах не играет улыбка? Он повзрослел, стал холоден, замкнут, и у неё сердце сжималось от мысли, что он пережил что-то страшное, а её не было рядом с ним. Ехидный голос в голове твердил: «Сама виновата». Она жалела, что так просто отказалась от него в пользу своих амбиций. Будто собственными руками лишила себя важной части своей жизни. Но толку от этих жалоб? Они стали незнакомцами. Это должно её радовать, ведь на войне не было места чувствам. Она должна была сосредоточиться на своей работе, не отвлекаясь на тоску, но чувство вины день за днем прогрызало дорогу к её сердцу. У неё не хватало смелости поговорить с ним обо всем, что произошло, а каждая её попытка построить обыкновенный дружеский диалог разбивалась о непробиваемые стены безразличия ко всему, что дышало и не кипело в котле. Ей оставалось только ждать, что он оттает к ней, и медленно, шаг за шагом они вернутся к тому, на чем закончили свою историю. В таком ожидании и прошла первая половина месяца. — Мер, как твои пушистые проблемы? Девушка подняла голову, оставив на мгновение схемы алфавита, разложенные на кухонном столе, и показала отцу язык. Он довольно, по-собачьи, расплылся в улыбке. — Почему мое превращение в анимага ты называешь «пушистой проблемой»? — устало поинтересовалась девушка, зачеркнув неверный столбец с расшифровкой. — Вдруг я стану сфинксом или слоном? Она машинально пошевелила языком, где уже две недели покоился лист мандрагоры, прикрепленный заклинанием для удобства. Целитель говорил, чтобы она подождала еще год, прежде чем снова пробовать себя в анимагии. Но зачем ждать, если никаких осложнений после предыдущей ошибки не было? — Это наша школьная шутка, — Сириус лениво дернул плечом, не прекращая улыбаться. — Просто представь, если ты станешь кошкой, я буду гонять тебя по дому в своей собачьей форме. Это будет просто умора! — Обхохочешься, — Мередит не прониклась. Становиться кошкой и прыгать по дому от обезумевшего отца ей не хотелось. Похоже, нелюбовь к кошкам передалась ей на генетическом уровне. Полный скептицизма взгляд устремился на Сириуса. Мужчина закатил глаза, прошептав что-то похожее на «зануда». — Готова к завтрашнему дню? — Конечно, — фыркнула девушка, стараясь не выдать своего волнения. Будто назло, карандаш выпал из рук и покатился по столу, слетев на пол. Девушка раздраженно зашипела. Через двенадцать часов ей предстоит проявить себя. Уже этим утром начнется её первая миссия. Когда Мередит вступала в Орден Феникса, то сразу предупредила Регулуса, что в боевых миссиях участвовать не будет, и её вклад в общее дело будет заключаться лишь в работе с документами. Никто не предупредил её, что миссии бывают небоевыми. Теперь Мер знала, что такие нюансы следует уточнять сразу. Группа людей из Ордена месяц назад покинула Англию, чтобы найти союзников для борьбы с Волдемортом среди глав государств европейских стран. Среди них была и мать Мередит. От них не было вестей уже неделю. Ей хотелось узнать, как чувствовала себя мама, когда покидала страну в сопровождении незнакомых людей. Было ли ей страшно перед этим заданием так же, как и Мер сейчас? Девушка покосилась на отца, но спрашивать ничего не стала. Показывать ему свою слабость? Нет уж, увольте. — Ну, ладно, — мужчина замялся, очевидно, не зная, что ещё сказать. — Я домой, а ты… — А я здесь. И никуда не уйду. Сириус нахмурился. Это была их старая тема, предмет их споров и причина затаённых обид. Отец требовал, чтобы девушка вернулась домой, а та сопротивлялась в детском порыве пойти наперекор родителю. Она делала это, чтобы наказать отца за его вспыльчивость, но сегодня, то ли нахлынувшая тревога за мать, то ли страх перед предстоящей миссией были всему виной, ей не хотелось ссориться с Сириусом. Уже более дружелюбно она добавила: — Отсюда мне будет удобнее добираться до Министерства, и с Регом нужно с утра встретиться, обговорить все детали, так что… — Да-да, я понимаю, — он засобирался. — Тогда… до встречи на собрании? — Да, до встречи. Сириус прошел к выходу из кухни, но тут же вернулся обратно, сграбастав её в объятия. Мередит снова выронила карандаш. — Будь осторожна завтра, — шепот отца обжег макушку. Он погладил её по волосам, и этот простой родительский жест заставил её покрыться мурашками. Как же она соскучилась по семье! По их мирным будням: только она, брат и родители. Совместные обеды за столом у большого окна, долгие прогулки у моря, чтение книг с братом и кулинарные эксперименты с матерью, где Мер чаще брала на себя роль наблюдателя. Всего этого ей не хватало. Мысли о родных, счастливые воспоминания прошлого, напомнили ей ещё об одном человеке, по которому она ужасно скучала. Проводив отца, девушка забрала нужную ей вещь из комнаты и вернулась в гостиную. Она знала, что после собрания их тренировочная группа собиралась в гостиной, чтобы дождаться Римуса и ещё нескольких участников. Был здесь и Бен. Он сидел за столом, вполоборота к ней, когда Мередит остановилась у окна. Рядом с ним, к своему неудовольствию, девушка обнаружила Скай Абельхофф. Норвежка облокотилась на стол так, что довольно глубокий вырез её блузки предстал перед Беном в самом компрометирующем виде. — …здесь неподалеку есть паб, открыли совсем недавно. Я заглядывала, атмосфера в стиле джаз, музыка, что надо. Мередит насторожилась. Какой ещё паб?! Её напрягало отсутствие возможности увидеть, куда направлен взгляд Бена. Декольте Скай смущало даже её. — Может, сходим туда на этих выходных? — девушка вильнула бедрами. — Нам обоим стоит расслабиться. Бен медлил. Мер постаралась отвлечься на приглушенные разговоры других членов Ордена, расположившихся в гостиной, но мозг упрямо не давал ей сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на его ответе. Внезапно стало невероятно важным то, что он ответит. Они расстались, Бен — свободный человек и может делать, что хочет, но в груди заныло от мысли, что он так легко смог забыть о ней и продолжить жить дальше. — Спасибо за приглашение, но, я думаю, как-нибудь в другой раз. От неожиданности и облегчения, затопившего её с головой, девушка не заметила, как повернулась в их сторону. Бен поднял голову, чтобы сказать Скай это в лицо, и его, казалось, не волновали ни большие, обрамленные густыми ресницами светлые глаза норвежки, ни пышная грудь, видневшаяся в разрезе блузки. — В другой раз? — девушка искренне расстроилась. Она посмотрела на Мередит и скорчила ей кислую мину. — Это уже третий отказ, Бен. Так я могу принять это за личное оскорбление. Мередит сжала ладони в кулаки. Третий отказ? И как давно окучивала его эта любительница джаза? Вся её благосклонность по отношению к норвежке улетучилась. Скай, тем временем, отступать не собиралась. Рука её скользнула по поверхности стола, к его руке, дальше по плечу к шее и линии роста волос. Мер бросила на неё возмущенный взгляд. Так, пора было прекращать этот спектакль. — О чем болтаете? — в одно мгновение она оказалась рядом с ними, незаметно оттеснив Абельхофф с её места. Любой, кто знал Мередит достаточно хорошо, мог различить недовольные нотки в её беззаботном, на первый взгляд, тоне. Бен на её появление не отреагировал, только спокойно убрал руку Скай со своей шеи. Мередит едва не рассмеялась от облегчения и злорадства. — Пытаюсь расколоть этот крепкий орешек, — пояснила Скай. Мер натянуто улыбнулась. — Не оставишь нас? Скай смерила её недоверчивым взглядом. — Учти, Блэк, первый его поход в паб со мной. — Конечно, — снисходительно кивнула Мередит, стараясь не звучать враждебно. — Подожди до следующих выходных. Норвежка подмигнула и скрылась, оставив над столом аромат цитрусовых духов и неловкости. Мередит поправила воротник вдруг ставшего колючим свитера. — Она умеет быть настойчивой… — Ты что-то хотела? Ударная волна безразличия чуть не снесла её с ног. Она стойко выдержала и её, и его цепкий взгляд, прошедшийся по её фигуре. Волнению горечью подступило к горлу. — Да, я хотела дать тебе это. Мер протянула ему небольшой пластиковый футляр. Бен забрал его, повертев в руках без особого интереса. — Что это? — Это кассета. На неё записывают звук, который можно прослушать через специальное устройство — магнитофон. — Хорошо, но зачем мне это? У меня нет этого твоего… магнитофона. Девушка постаралась придать голосу небрежности, хотя подбородок и губы её дрожали, будто она собиралась разреветься. Ничего необычного в его тоне не было, в конце концов, она заслужила недоверие и враждебность с его стороны. — В доме, где ты работаешь, на кухне стоит прибор, куда нужно вставить эту кассету. Нажмешь на кнопку и пойдет звук. Щеки раскраснелись от стыда. Дарить ему кассету теперь казалось верхом бессмыслия. Зачем она ему? Мер не удивится, если Бен отдаст подарок обратно. — Это всё, что нужно? — уточнил Бен, приподняв брови. — Просто нажать на кнопку? — Да. — А что за звук на ней хранится? — Это… сюрприз. Мерлин и Моргана, в её голове это звучало куда лучше. — Всех приветствую. В гостиной наконец появился Римус, и все тренирующиеся подорвались со своих мест, готовые спуститься в подвал. Настало время уйти туда, где не будет возможности поговорить в спокойной обстановке. Мередит в панике оглянулась на Бена. — Если тебе не интересно, я заберу. Это ведь просто… Она протянула руку к кассете, но Бен уже ловко спрятал её в кармане своего пиджака. Глаза её расширились в удивлении. — Ты меня заинтриговала, — ей показалось, что его губы дрогнули в улыбке. Но взгляд оставался таким же отстраненным, и Мер все же решила, что это было игрой её воображения. — Я обязательно прослушаю, что бы там ни было. — Я ещё хотела сказать… — Давай в другой раз, ладно? — Бен засобирался вслед за группой. — Не хочу на тренировку опаздывать. — А, ладно. Хорошо. — Ты идешь? — вопрос был задан из чистой вежливости. И когда это он успел стать таким учтивым? Лучше бы, как и раньше, бросался ядовитыми фразами. — Да, — она пожала плечами в попытке скрыть, насколько сильно была разочарована. Разговор по душам вновь придется отложить.

***

      Гермиона встретила её в трех кварталах от Министерства. Озябший и поникший, утренний Лондон и его сырые улицы заставляли плотнее кутаться в пальто, несмотря на согревающие чары, и вызывал жгучее желание вернуться в уютный дом. Загорались вниз по тротуару огни в окнах теплых кофеен, и потянулись наружу едва уловимые ароматы кофе и жареных яиц. Мередит гулко сглотнула. Она так и не смогла позавтракать, как бы Карин не уговаривала её. — Мой отец обожает омлет на завтрак, — нарушила тишину Гермиона, рассматривая суетливых официантов за стеклянными витринами. Заведения только готовились к открытию. — Мама делает его каждое утро, но сама терпеть не может яйца. Они не знают, куда я ухожу каждое утро на самом деле. Думают, я работаю секретаршей в адвокатской конторе. Мередит легко представила Гермиону за столом в окружении рабочих бумаг. Очки для чтения, спутанные волосы, собранные в хвост и застегнутая на все пуговицы рубашка — она видела её такой каждый день. Они довольно хорошо сработались, проводя совместные «ночевки» за переводом дневника. Это сегодня Грейнджер отличилась: серый тренчкот на поясе, голубой шарф, немного косметики и длинная коса кудрявых волос, собранных в шишку. Девушка постоянно одергивала свой пояс и поправляла волосы, оглядываясь. Образ городской львицы был для неё непривычен. — Мне нравятся такие семейные завтраки, — продолжала она. — Иногда я чувствую, что это единственная стабильная вещь, которая осталась в моей жизни. Весь мир может разваливаться на части, но я знаю, что всегда могу вернуться домой, где меня будет ждать мамин омлет. Мередит кивнула, поймав собственное отражение в витрине. Всего на секунду оно показало миру напуганную бледную девушку в светлом пальто и красном берете, а в следующий миг уголки её губ дрогнули в улыбке. Её забавлял этот разговор. Гермиона становилась невероятно болтливой, когда нервничала. В обычный день Мер с большой вероятностью не поддержала бы разговор, но руки дрожали, и кровь гулко стучала в ушах от мысли, что через пару домов им придется примерить на себя образ иностранных гостей. Поэтому она была не против непривычной болтливости напарницы. — Моя мама зависима от разных сортов чая, — сказала девушка, устремив взгляд вверх, на хмурое небо, повисшее, казалось, прямо над головой. Только руку протяни, и ладонь утонет в облаках. — Нас с братом с рождения поили чаем. С молоком, специями, ягодами… До сих пор помню названия каждого сорта в алфавитном порядке, мама раскладывает их по баночкам в шкафу на кухне. Отец как-то спрятал там банку кофе, так мама разразилась двухчасовой тирадой о вреде кофе и пользе чая. С тех пор папа пьет кофе только в кабинете, и только, когда он там один. Гермиона издала тихий смешок. — Гарри рассказывал нам об этой особенности. Он тоже выучил почти всё, что у вас там есть. — Уверена, что не так хорошо, как я. Гарри любит хвастаться впустую. — Ты знаешь, где твоя мама сейчас? — Нет. Грейнджер затихла, и Мер показалось, тучи над ними потемнели. Холодный ветер догнал их в спину. — Пришли, — упавшим голосом известила её Гермиона, когда впереди показалась заветная телефонная будка. Атриум, заполненный угрюмыми, серыми лицами, не добавлял оптимизма. Мередит еще не доводилось бывать здесь, но Регулус снабдил их картой, и теперь, перебирая ватными ногами и сверяясь с координатами, она, взглядом держась за Гермиону, продвигалась вперед в шумном людском потоке. На груди висел значок «Личная встреча с Министром». Мер не представляла, в каких условиях ей пришлось бы на самом деле встретиться с министром магической Великобритании. Может, если её наградят Орденом Мерлина сразу после войны… Сверкающая звезда на груди изящно смотрелась бы на её новом пиджаке. — А кого-то ведь заставляют через унитаз сюда спускаться, — вставила Мередит, морщась и отряхиваясь. — Отвратительно! Грейнджер поздоровалась с кем-то из прошедших мимо людей. — Насколько я помню, вход в старый архив расположен гораздо ниже самого последнего уровня. Чтобы туда попасть, через пару пролетов нам нужно свернуть направо. Толпа несла их вперед, и свернуть куда-либо представлялось невозможным. Чей-то локоть ударил Мер прямо в грудь. Она сдавленно зашипела. — Ненавижу людные места. — Прекрати ныть, пожалуйста, — Гермиона, чьи волосы умудрились растрепаться даже в идеально заколотой прическе, нервно оглядывалась по сторонам. — Ты сбиваешь меня с мысли. — Буду рада, если поделишься ею. — Если сейчас мы не поторопимся, — девушка схватила Мер за запястье, — нам придется отвечать ещё и перед аврорами, потому что двое из них направляются к нам. Мередит нашла взглядом двух мужчин, прорывающихся к ним сквозь плотный поток людей. Для авроров потребуется отговорка убедительнее той, что они назвали на входе, чтобы проникнуть в Министерство. — Сюда! Гермиона дернула её в сторону, и девушки попали в менее людный коридор. Над головами пролетела стая самолетиков. Мер оглянулась лишь единожды, чтобы заметить, что преследовавшие их авроры замерли в толпе, осматриваясь. Они поспешила за Гермионой, благодаря судьбу за её навыки ориентирования на местности. — Чем дальше мы идем, тем темнее становится коридор. Мистер Блэк говорил, что нам нужно пройти мимо пятого зала для заседаний Визенгамота, чтобы найти нужную лестницу. И правда, чем дальше продвигались девушки, тем уже и темнее становилось пространство вокруг них. Мер надеялась, что уже скоро они придут к лифту, и никто не успеет спросить у них, почему они давно миновали кабинет министра, но так и не свернули в нужный им коридор. И именно в лифте им впервые не повезло. — Вам на какой уровень? — пробасил мужчина, едва они втиснулись в кабину. Рядом с ним стояла высокая женщина, строгим взглядом уставившись прямо перед собой. — Подвальные помещения, — пискнула Гермиона, внезапно чего-то испугавшись. Мередит бросила на неё осторожный взгляд. От прошлой уверенности в девушке не осталось и следа. В плане Регулуса был один серьезный недочет: никто не сказал им, что делать, если их поймают на пути к нижним этажам. Если в Атриуме и на первых уровнях их легенда могла сработать, то объяснить судьям Визенгамота, что забыли две молодые «иностранки» в подвальных помещениях, будет трудно. — И зачем вам в зал суда? — покосился на них мужчина. Гермиона и Мередит растерянно переглянулись. — Это мои протеже, — ответила вдруг женщина, заслонив их собой. — Они останутся за трибунами, чтобы понаблюдать за процессом. Министр Фадж разрешил им присутствовать. — Да, — ляпнула Мер, расправив плечи и выглянув из-за спины неожиданной спасительницы. — Мы собираем материал, чтобы… — Не знал, что вы проводили набор на индивидуальное обучение, мисс Боунс, — тявкнул мужчина. — А в целом, решение верное! Он вдруг топнул ногой и покраснел так, что жировые складки на его шее покрылись розовыми пятнами. — Новому поколению полезно посмотреть, как надо расправляться с этими маггловскими выродками! Мисс Боунс осталась к этой вспышке гнева безразлична, зато Гермиона позади неё вспыхнула. Её кудри встали в боевую позицию, взъерепенившись. Мередит незаметно коснулась её руки. Не время для дебатов. Если гриффиндорская натура Грейнджер вырвется наружу, им обеим придет конец. — Я тоже так считаю, — сухо произнесла их «наставница». Лифт остановился, загремели створки дверей, и сумрак нижнего уровня ворвался в кабину лифта. От необходимости продолжать неприятный разговор девушек спас механический голос, возвестивший о прибытии на уровень. Неприятный мужчина вышел первым, девушки и мисс Боунс двинулись следом. Когда впереди замаячил десятый зал, женщина остановилась. — Следуйте вперед, мистер Стокке. Я объясню ученицам, как следует вести себя в зале. Тот кивнул и скрылся в дверях. Выждав минуту, мисс Боунс поспешила за ним. Мер успела заметить легкий кивок её головы, и взмах рукой в сторону девятого зала. — Нам туда, — шепнула она тяжело дышащей Гермионе. — Ты как? — Как бы мне хотелось доказать всем таким вот «Стокке», что магглы — не животные, — прошипела Гермиона. — Всех не убедишь, — покачала головой Мередит, осторожно продвигаясь вперед. — А я попытаюсь, — упрямо заявила Гермиона. На стенах вокруг них пестрели плакаты с громкими лозунгами. «Остановите безумие Блэка!» — кричал один из них. Яркие буквы мелькали прямо на спине Регулуса, пока он стоял, повернув голову к ним. На его лице сияла сумасшедшая улыбка. Мередит сжала палочку в кармане пальто. Никогда она не видела, чтобы дядя так улыбался. Где редакторы «Пророка» нашли эту фотографию?! Революционер, противник власти, безумец — такими эпитетами награждало министерство младшего Блэка. Министр Фадж давно считал его своим врагом и не скрывал этого. Мер считала, от ареста её дядю спасало только его высокое положение в обществе. Несмотря на то, что многие считали её семью сумасшедшей, у Блэков все еще было много сторонников среди работников Министерства и людей, живущих далеко за пределами Великобритании. Напротив пятого зала, откуда доносились приглушенные голоса, в стене зияла черная дыра. Из арочного выхода к лестнице тянуло сыростью, холодом и чем-то зловещим. Мередит поёжилась. Это игра воображения. Не более. Вход был перекрыт простым защитным заклинанием для отвода глаз, но Регулус предвидел и это, поэтому девушки без труда попали на лестницу. Старейший в Министерстве архив ждал их на нижнем этаже. Он был заброшен и, если о нем вспоминали, то отправляли туда документы, не несущие собой более никакой ценности. Эдакий склад ненужных бумаг, в котором хранился ключ к победе над Волдемортом. Спускались наощупь. Слабого огонька заклинания хватало на две ступени вперед, и его свет не помогал избавиться от ощущения чужого присутствия. Чем ниже спускались девушки, тем отчетливее гудела вокруг них тьма. Словно эхо разносило по помещению чей-то неясный шепот. Гермиона громко выдохнула, когда перед ними внезапно выросли ряды огромных стеллажей. Слабый свет на стенах не освещал и третьей части помещения. Стеллажи уходили далеко вперед, в темноту подвала. Казалось, им не было конца. Слева и справа над ними возвышались бумажные пирамиды, коробки, помятые и уставшие, десятками ютились у их подножия. Мередит впервые пришла в голову мысль, что здесь может быть много интересного помимо того, что они искали. История развития Министерства, как государственной структуры, первые министры, первые указы, возможно, материалы, о которых нынешнее правительство хотело бы забыть. От перспектив получить новые знания захватило дух. Девушка бросила взгляд на Гермиону, у которой так же, как и у нее, глаза загорелись лихорадочным блеском. — Пойдем, — она потянула её за рукав, — а то мы тут навсегда застрянем. Нам ещё на собрание к вечеру нужно успеть. — Ага, — печально вздохнула Грейнджер. — Так с чего начнем? — Нам нужны работы Гарольда Минчума. Его дневники, записки, что угодно. Всё, что он когда-либо изучал о крестражах, должно было сохраниться здесь. — А если нет? — Гермиона не могла оторвать глаз от полок, мелькающих мимо них, зазывая их закрытыми папками и листами, разбросанными в беспорядке. — Если он всё уничтожил после того, как покинул свой пост? И вдруг мы ничего не найдем? — Больше оптимизма в голосе! Никто в здравом уме не станет уничтожать свои труды по такому важному вопросу. Даже Разенграффе дневник сохранил, хотя наверняка знал, что за ним придут. В 1980 году, когда отгремели последние сражения с Пожирателями смерти и начались судебные разбирательства, Регулусу Блэку стоило больших усилий договориться с Министерством, чтобы избежать ареста и дальнейшего переезда в Азкабан на пожизненное. В обмен на свободу и неприкосновенность, он поделился с министром Минчумом всей имевшейся у него информацией о крестражах. Как далее ему стало известно, Гарольд Минчум был большим поклонником всего ценного и таинственного, что могла предложить ему магия. Поэтому, покинув свой пост, мужчина начал собирать информацию о крестражах, изучал всё, что находил. — Если что-то и поможет нам понять, как Волдеморт выжил после уничтожения всех его крестражей, то только работы Минчума, — объяснил им Регулус. Мередит наугад выцепила папку из вороха бумаг. Облако пыли взорвалось прямо ей в лицо. Она закашлялась, отплевываясь. Папка оказалась сборником всех магических договоров Министерства с гоблинами за тридцать седьмой год. — Мы так вечность будем искать, — она потерла глаза. — Надо разделиться. В глубине зала раздался тихий шелест. Мер искренне понадеялась, что это был звук развалившейся от старости бумаги. — Давай. Я иду в левое крыло, а ты посмотри в правом. Встретимся здесь через час. Мер еще раз вгляделась в темноту и, отряхивая шерстяное пальто, аккуратно двинулась на свою сторону. Огонь на палочке Гермионы мерцал совсем рядом, когда они только приступили к поискам, но девушка уже потеряла счет папкам, а Люмос напарницы давно пропал из виду. — Есть что-нибудь? — спрашивали они друг у друга, посылая сигналы в темноту. Кричать не было необходимости. Шепот с легкостью эхом разлетался по всем углам подвала. — Нет, — ответ был неизменен. Девушка не знала, сколько времени провели они в темном архиве. Перед глазами рябили буквы, цифры, чужие подписи золотыми чернилами. Красные, черные, синие папки мелькали перед лицом, свитки сворачивались, выплевывая пыль в воздух, шуршала бесконечной симфонией потревоженная чужими руками бумага. Мер давно избавилась от верхней одежды, пальто послужило хорошей подстилкой, и девушка расселась на нем, окружив себя макулатурой. Она не прекращала зевать, из-под полуопущенных век Мередит просматривала документы, и с каждой минутой уверенность в том, что они ничего здесь не найдут, только росла. — Мер! Девушка подскочила. — Кажется, это оно! Мередит оставила свою коробку с документами и бросилась на свет, яркой вспышкой загоревшийся в дальнем отделении. Гермиона сидела на полу, но выглядела довольно бодрой для человека, который провел несколько часов в темном пыльном помещении. Вокруг нее веером разлетелись обрывки свитков и бумаг, исхудавшие блокноты, лишившиеся большей части страниц. Грейнждер уставилась на них с маниакальным интересом. — Вот оно! — радостно возвестила она Мередит. — Пирог, Мер! Это тот самый «пирог»! Минчум пишет, что человеческая душа похожа на пирог, от которого отрезают ровные куски, стоит ему создать крестраж. Вот, о чем писал Разенграффе! — Странная аналогия, — счастливо улыбнулась Мер, устраиваясь рядом. Их миссия удалась! Её первая миссия не прошла зря! — Ну, что там еще?! — Сейчас, сейчас, — Гермиона поправила выбившийся из прически локон. — О! В воздух взлетели обрывки бумаг. — «Кусок пирога» — это осколок души, и его можно вернуть на место, если… Черт, дальше не видно! Хм… «…яние»? А это что за буква? «Р»? А дальше «аск»? Минчум — тот еще неряха! Неужели нельзя вести записи нормально?! — Скажи спасибо, что он вел их на английском, — заметила Гермиона. Девушки скривились. Над ними дамокловым мечом всё еще висел перевод дневника Разенграффе. Они углубились в чтение заметок. — Итак, что мы имеем. Для того, чтобы собрать душу воедино, нужно что-то сделать. Возможно, раскаяться, но точно сказать пока что нельзя. — Значит, Волдеморту нужно раскаяться, чтобы собрать воедино все осколки его души. — Нет, что-то не сходится, — Мередит почесала подбородок. — Его крестражей больше нет. Ему уже незачем раскаиваться. Но, может быть, раскаяние нужно Нейтану? — Он создал крестраж?! — удивилась Гермиона. — Ты меня спрашиваешь? Волдеморт как-то вселился в Нейтана, значит… — Мер, ты слышала? Мередит чувствовала, что ответ скрывался прямо на поверхности, какая-то важная мысль упорно ускользала от нее. — Чш-ш! Погоди! Сейчас… — Мередит! — Гермиона дернула её за руку. — Прислушайся! Слышишь? Неясный шепот теперь шелестел гораздо ближе, Мередит отчетливо могла различить, как разлеталась бумага от чьих-то передвижений. В архиве не могло быть никого, кроме них. Она перепугалась. Ужас острыми ногтями впился в горло. Гермиона широко раскрытыми глазами уставилась на что-то позади нее. — Бежим! — крикнула она. Мередит обернулась и тут же пожалела об этом. Прямо на них с ошеломительной скоростью ползла, нет, летела огромная змея, раскрыв пасть. Острые клыки были заметны даже в темноте. К сожалению, времени, чтобы оценить рептилию, не было, девушки подорвались с места. Змеиное шипение, ранее казавшееся чьим-то шепотом, преследовало и нагоняло их быстрее, чем они могли себе представить. Бесконечно длинные стеллажи превратились в лабиринт. Мередит едва не упала, поскользнувшись на ворохе бумаг, разлетевшихся прямо за ней. Она приманила своё пальто. — Беги, я её задержу! — крикнула Гермиона, сбавив шаг. — Сдурела?! Не время геройствовать! — Бомбарда! Вспышка оказалась бесполезной. Луч заклинания отскочил от змеи и ударил в стеллаж позади неё, он заскрипел, заваливаясь. В стороны полетели деревянные брусья. Змея разъяренно зашипела. Жуткий грохот сотряс подвал, Гермиона вскрикнула. Огромные стеллажи, задевая друг друга, один за другим, как домино, падали на пол. Им вслед летели бумаги. Что-то очень тяжелое ударило Мер в спину. Она полетела вниз лицом. — Мередит! Мир вокруг неё застыл. Словно сквозь плотную пелену, Мередит увидела, как огромная змея прыгнула на неё, раскрыв пасть. Девушка откатилась в сторону, послав в неё луч заклинания. То повторило печальную судьбу «Бомбарды». — Беги! — взревела Гермиона. Не чувствуя ног и поскальзываясь, девушка вскочила и бросилась к выходу, который уже замаячил впереди. До него оставалась бесконечная сотня метров. — Бландаж! Голова кружилась, руки дрожали, сжимая в руках палочку и пальто. За спиной выросла стена, сотканная из сотен документов. Змея безуспешно билась в неё, стремясь прорваться к ним. Злое шипение преследовало их до самого выхода. — Долго не протянет, — задыхаясь, крикнула она Гермионе, первой исчезнувшей на лестнице. Знакомой дорогой выбрались к залам заседания Визенгамота. Мередит принялась остервенело бить по кнопке вызова лифта. — Быстрее, быстрее, быстрее! — паниковала рядом Гермиона, оглядываясь. — Я стараюсь! — рявкнула Мер. Крики Гермионы не прибавляли спокойствия. Двери лифта медленно отворились, девушки забежали внутрь. Механический голос оповестил их о подъеме на первый уровень. Второй, третий… Мередит прислонилась к стенке кабины, медленно осев на пол. Перед глазами всё еще стоял яростный взгляд рептилии. Змея явно намеревалась убить их. — Ты как? — Грейнджер села рядом. Её шишка на голове развалилась, волосы пушистым ореолом упали на спину. Мередит в страхе прижала пальто к груди. В рукаве не оказалось берета и шарфа, но что-то подсказывало ей, это была не худшая из её проблем. — Я… Внезапно пространство вокруг них огласила сирена. Возникло чувство, будто в лифт забежала разъяренная банши, а по этажам Министерства пробежала пара её сородичей. В коридорах мелькавших мимо них уровней суетились люди. Испуганные крики ломились в лифт. Их выплюнуло в Атриум. С бешено колотящимся от страха сердцем девушки выбежали в коридор, где, как обезумевшая, колыхалась и ревела толпа. — Нас встречают? — удивительно, как после всего у Мередит еще оставались силы шутить. Правда, шутка вышла несмешная. — Долой диктатуру чистокровных! — Сколько нам еще терпеть?! Прекратите принижать магглорожденных! — Я требую повышения в обход своего чистокровного коллеги! — Это несправедливо! Протест в Министерстве. В сердце магической Британии созрел бунт. Люди пихались и толкались, неизвестно, куда они хотели пройти, но Мер и Гермиону медленно теснили к фонтану со статуей волшебных существ, под ногами которых поблескивали монеты. В широком пространстве Атриума царила настоящая бойня. Авроры, как могли, сдерживали наступление разъяренных волшебников, взрывались под потолком вспышки заклинаний. — Всем приказываю остановиться! — прогремел над Атриумом голос. — Немедленно опустите палочки! Камины у стен один за другим закрывались, отрезая бунтующим пути к отступлению. К сожалению, это означало, что запертыми могли остаться и они с Гермионой. — Они протестуют против террора Пожирателей смерти и бездействия Министерства! — крутя головой, сказала Гермиона. — Отлично, вот только это не наша проблема! Они бросились к доступным каминам и через несколько секунд в Министерстве их уже не оказалось. В зеленых языках пламени Мередит успела заметить, как волшебная статуя, расколовшись, упала прямо в воду.       Собрание длилось уже шесть часов. В гостиной пахло запеченным мясом и картошкой, тарелки с которыми впихнули Мер и Гермионе, стоило им вернуться в Штаб. Мер не могла унять дрожь в руках. — Значит, змея, — в сотый раз подытожил Регулус. Он расхаживал по гостиной, напряженно о чем-то размышляя. За окном давно стемнело, крупные капли дождя принялись барабанить по стеклу. Вечерние сумерки разгонял яркий свет, льющийся наружу из комнаты. Мередит отстраненно уставилась в окно. Члены её семьи, Рон, Гермиона, Карин, Аластор Грюм расположились на диване, за столом и у окна. Бен тоже был здесь. Он сидел на подлокотнике её кресла и это, как ни странно, успокаивало. На какое-то время Мередит даже забыла о своей вине перед ним. Он просто был рядом, не досаждая и не держась отстраненно. Пару раз бросал на неё обеспокоенные взгляды, но и этого хватало с лихвой, чтобы сердце Мер замирало в сладкой истоме и после снова пускалось в радостный галоп. — Покажи ещё раз тот отрывок, — Сириус наклонился к ней, и Мередит с трудом разжала кулак, чтобы позволить ему забрать несчастную бумажонку. Жалкие отрывки записей Минчума — всё, что они с Гермионой смогли забрать, убегая от змеи. Грузное тело Грюма замерло в углу, его живой глаз замер, зато волшебный бешено крутился, осматривая помещение на предмет опасности. В руках у него дымилась сигарета, и Карин то и дело бросала на неё и на мужчину неодобрительные взгляды. — Последняя часть души Волдеморта. Змея в архивах, напавшая, стоило вам найти зацепку. Этот пирог, о котором вы рассказали. Протесты в Министерстве. — Регулус забрал у Римуса пергамент, который тот изучал. Мужчина покосился на Грюма, Блэку явно хотелось последовать примеру наставника. — Волдеморт не просто вселился в Нейтана Иффли, последний осколок его души каким-то образом втиснулся в душу Нейтана. Они стали одним целым. Два человека в одном теле, где лидирует Волдеморт. — Но это же значит, что большая часть души Нейтана всё еще может его… вытеснить? — спросила Мер. — Именно. В окне показался силуэт птицы. Филин осторожно приземлился на карниз, громко ухнув. — Это же Гермес! — воскликнула Лили. Джеймс впустил птицу внутрь. — Это Пророк, — он раскрыл газету и пролистал её страницы. — Ничего о проникновении в архив. Девчонки хорошо справились. Гермиона удрученно покачала головой. Лили погладила её по спине. — Здесь и собака хромая справилась бы, — прокаркал Грюм, склонившись над газетой. — Сейчас в Министерстве такой дурдом, что они бы и дракона внутри не заметили. Мередит встала со своего места и на негнущихся ногах приблизилась к дяде. На первой странице живое колдофото вновь показало ей беснующуюся толпу. Подзаголовок гласил: «Стараниями магглорожденных в волшебной Британии больше не будет мира». В результате недавней бойни большая часть Министерства была разрушена. …Дюжина человек погибла, около сотни — арестовано… …в связи с участившимися акциями протеста и растущим в стране недовольством, министр Фадж выступил с речью (титульный лист нового приказа был приложен к соответствующему абзацу), согласно которой все магглорожденные волшебники, работающие в Министерстве, будут сняты со своих постов. По словам министра, угроза в лице магглорожденных волшебников вскоре будет устранена. В самое ближайшее время Визенгамот вынесет свое решение касательно зачинщиков бунта. Конкретные обстоятельства произошедшего всё еще выясняются. Девушка вернулась на свое место. Какой-то частью сознания она понимала, что ничего особо ужасного не произошло. Ну, напала на них рептилия, и что? С момента её переезда в Англию произошло столько событий, что несанкционированное проникновение в Министерство показалось ей обыкновенностью. Уже не было сил долго страдать и слезно переживать каждое потрясение. Однако другая её часть мечтала о горячей ванне, чашке какао и десяти минутах тишины, о времени наедине с собой. Карин послала ей обнадеживающую улыбку, что означало, что, если не ванну, то какао девушка точно получит. Мерлин, она была готова боготворить эту женщину. Теперь она понимала, что именно нашел в ней Регулус. — Ну, говори, Рег, — подал голос Сириус, — я знаю, тебе на ум пришла какая-то «потрясающая» идея. — Нам всё-таки придется вернуться в Министерство, — Регулус стукнул по ладони кулаком. — Змею нужно убить.