Flares

      Как он мог так глупо попасться? Бен тяжело дышал, наблюдая, как смерть тянет к нему костлявые пальцы. Удар сердца, ещё один. Зрачки, бешено вращаясь, стремились угнаться за всполохами заклинаний в алчной борьбе. Природа восстала, подначивая сражающихся. Травы хлестали Бена по лицу, спине и рукам. Лес загудел, и ветер закружился над поляной, грозясь переломить тонкий стебель Цветка. Ледяной порыв сорвал с Бена налёт принятия, обнажил растущую злобу в трясущихся руках. Это неправильно, он не должен был умирать. Свет преломился, изогнулся дугой в чужих руках. По ветвям, еловым иглам и папоротникам пролетело острие смеха. Парень поджал онемевшие губы, из чистого упрямства зацепился взглядом за Цветок, пальцы дернулись к нему. Циферблат часов на запястье скрылся в траве, но Бен и без них знал: счет пошел на минуты. Чувствуя, как горят ноги, руки и лицо, он нахмурился, лесное безумие перед ним поблекло. Чужая вспышка ослепила на мгновение. Он моргнул, с трудом распахнув глаза. Чей-то силуэт медленно пробирался к Цветку, уклоняясь от атак. Бен скривился. Арина. Жажда мести сжигала внутренности, истребляя обреченность. Он не знал, каково это — умирать, но четко осознавал, что домой вернется живым. Обязан вернуться. Парень вцепился в землю пальцами и, собрав последние силы, пополз вперед, выдирая травы с корнем. Земля забивалась под ногти, занозы вонзались в пальцы, раздирали кожу до крови. Бен двигался, не выпуская Цветок из поля зрения. Сцепив зубы, он полз, волоча за собой дрожащие бесчувственные ноги. В темных зрачках блеснул огонёк надежды. Не страх вёл его вперед — решимость. Арина, заметив его приближение, оступилась под ударом набросившихся на неё ведьм. Где-то полыхнуло пламя, коснувшись языка верхушки ствола, потонул в вихре листвы чужой крик. До заветной цели осталось всего несколько шагов, но девочка вновь встала перед ним. Бен оскалился, зарычав. Она вновь помешала ему, спутала все планы, намерения. Позабыв о яде, он подтянулся, приподнялся на локтях. Арина бросила на него испуганный взгляд. Она вскинула руки, глаза её полыхнули зеленым. Трава под пальцами Бена зашевелилась, кольнула ладонь, будто устремилась прорасти сквозь него. Он закричал и подавился порывом ветра, уложившего его на землю. От удара мир перед ним разделился надвое, покачиваясь. Он зажмурился, покачал головой. Подтянул к себе ногу, за ней вторую. Было нечто странное в том, как он умирал. И умирал ли? Лес застыл в напряженном ожидании. Дрожь прошла по спине, Бен сел на колени. Чей-то лепет прорвался к нему, словно сквозь толщу воды. — Арина, доченька, что ты делаешь? Мы победили, молодец, хватай Цветок. Что же ты стоишь, девочка моя? Арина стояла прямо над ним. Цветок, засияв ярче, осветил её темную, дрожащую фигуру. Бен сжал руки в кулак, огляделся: плотный кокон отрезал их от остальных, очертив четкую границу между Цветком и польскими колдунами. За пеленой беспокойно заметались чужие силуэты. Яркий свет вновь ударил в лицо. Арина, широко раскинув руки, отошла в сторону. — Забирай. Сердце подскочило к горлу. Кто-то из ведьм ударил по барьеру, девочка вздрогнула, будто получила удар по затылку. Едва живая привязанность к ней всколыхнулась в нём волной сочувствия. Волшебники зашипели, цепляясь ногтями за колдовство Арины. — Позор ковену Радванских, — злорадно процедил один из них, — наследница предала род. Позор и смерть ковену! Между ними выросло расстояние в шаг. Стрелка часов неумолимо бежала вперед, время затянуло на нём свою петлю. Элен принялась биться о стену, срывая голос до хрипа: — Арина, пусти меня! Не смей, слышишь? Девочка молча поторопила его. Бен вскочил на ноги, размял застывшие ступни, тяжело сглотнул. За барьером поднялся крик. — Гость должен был умереть! — Как?! Ты не мог… наш яд… Элен осеклась, лицо её при взгляде на дочь искривилось от подступающей желчи. — Ты не давала ему яд, маленькая мерзавка! Бен сделал осторожный шаг к Цветку. Их с Ариной взгляды встретились. — Давала, — сказала она. — Но потом заменила его на лекарство. Теперь у тебя иммунитет, никто не сможет тебя отравить. Бен, не веря вернувшейся подвижности ног, бросился и сорвал Цветок со стебля. Арина не двинулась с места, только узенькие плечи дрогнули от чужих ударов о барьер. — Прости меня, Бен, — по лицу её потекли слезы, — я так перед тобой виновата. Он прижал к себе пульсирующее соцветие. Осталось ровно семь минут. — Но я должна была заботиться о своих людях, о тех, кто остался в той части леса. Никакого переезда нет, Цветок нужен для их защиты. Бен, как бы сильно не хотел, не мог успокоить поднявшуюся бурю в душе. Обида и жалость сошлись в поединке. Арина не спускала с него глаз, губы дрожали. Она сжалась под новым ударом, подняла руки. — Тебе придется бежать. Моё поле не позволит тебе перенестись обратно. Парень попятился. Смысл сказанного, словно волна, с отливом ускользал от него. — И ни в коем случае не оборачивайся, — голос её окаменел, брови сошлись на переносице. Бен быстро спрятал Цветок в рюкзак, отряхнул его от грязи. По барьеру пробежала рябь, Арина вскрикнула. — Беги! Он отошел к границе, за которой простирался лес, укрытый предрассветными сумерками. Вот она, свобода, но Бен застыл. Страшное осознание поплыло слепящими пятнами перед глазами. — Тебя же убьют. На лице её мелькнула тень страха, но тут же исчезла в отважном прищуре глаз. Она вдруг сделалась старше и прекраснее и больше не казалась ему нескладным подростком. — Буду надеяться, мать этого не допустит, — растянула губы в слабой улыбке. — А ты… ты ведь уничтожишь зло с его помощью? Бен схватился за лямки рюкзака, облизал пересохшие губы. — Да, — ложь без труда улеглась на язык. — Тогда беги. Возвращайся к тем, кого любишь. Рывок сквозь барьер выбил из него дух. Бен бросился в объятия леса, и на этот раз тот не мешал ему. Наоборот, подталкивал вперед, сдвигал деревья за его спиной. Неистовым криком взорвалась поляна за ним, лес взвыл раненым зверем, сорвал листья и швырнул их поток за Беном в отчаянном жесте. По земле прокатился гул. А Бен летел, перепрыгивая ямы, петляя между деревьями. И, выполняя просьбу Арины, смотрел строго перед собой. Молился, отсчитывая утекающие секунды. Он напрасно ожидал за собой погони. Он скрылся из виду быстрее, чем Арина успела бросить на него последний взгляд. И он не увидел, как толпа разъяренных волшебников бросилась на неё и сбила с ног. Бен не знал, что им не было дела до ускользнувшего гостя. Возмездие встало выше самого волшебного на свете Цветка, потому что Ярый Бог не прощает ни ошибок, ни предателей. Часы утянули парня в межпространственный поток, а честь солнечного бога беспощадно возвысилась над жизнью маленькой влюбленной девочки. Бен исчез, навсегда покинув славянские леса. И всё его существо устремилось вперёд, домой. Его выбросило на лесную опушку. Парень рухнул на колени и, не дав себе времени на передышку, вновь бросился бежать. Впереди, размывая летнюю ночь, показались городские огни. Бен выбежал дорогу и, оглядевшись, аппарировал в квартиру. — Бен! Не успела Мередит открыть дверь, как он прижал её к себе, захлебнувшись облегчением. Сердце бешено колотилось, перепуганная Арина всё ещё стояла перед глазами. — Эвелин дома? Девушка отстранилась, оглядела его. — Да, мы только что… — Мне нужно с вами поговорить. Улыбка Мер померкла. Он втолкнул её в прихожую и, убедившись, что за ним нет погони, закрыл дверь.

***

      Сквозь приоткрытые окна квартиры на улицу струился мягкий свет. Лондон наконец задремал, и по воздуху разлилась тягучая сладкая нега. Теплая голубая ночь подрагивала редкими гудками автомобилей и звоном опьяненных летом голосов. Бен почти отвык от этого шума. Рассказ вышел коротким, словно кто-то бесцеремонно разорвал историю на части, и от неё остались одни лоскуты. Парень запинался, рассказал зачем-то о старухе в шатре, о пышных венках и кострах, тянущихся к небу. Слова о лесе и его людях дались ему с трудом. — Эвелин, скажешь что-нибудь? Он поднял на сестру воспалённые глаза. Девушка вздрогнула, вскочила и заметалась по комнате. На второй руке блестел браслет, идентичный первому. Теперь украшения, поддерживающие в ней жизнь, походили на оковы. Сестра помотала головой. На лице отразилась гамма эмоций. Она нахмурилась, зажмурилась, уголки губ её задрожали. — Нет. Я не могу. Не могу и не хочу делать такой выбор. — Ты должна. — Должна? — вскинулась она. — Я просила тебя сдаться, но ты снова не послушал. И так каждый раз. Не говори, будто я тебе что-то должна! Эвелин поправила новый браслет и, прижав ладонь к губам, скрылась в комнате. Хлопнула дверь, а за ней глухой стук в стену. Бен вздрогнул. Арина ошиблась, яд всё же подействовал. Бен оперся локтями о колени, закрыл лицо руками. Хотелось выдохнуть произошедшее, словно дым из легких, но грудь не поднималась. Налитые силой глаза вспыхнули в памяти. Последняя улыбка, как падение звезды. Арина мертва. Бен в этом почему-то не сомневался. Отчаяние вырвалось сухим кашлем. Он болен, заболел, когда решил соврать и предать свои идеалы, когда приручил одинокую лесную ведьму и безжалостно бросил её. Она пожертвовала жизнью ради его призрачных обещаний. Парень заверил, что положит войне конец и приведет всех к победе, но потерпел поражение. Но разве он сделал это не ради сестры и их счастливого будущего? Цветок в рюкзаке, он дома, а сестра за дверью в слезах. Где оно, счастье, где? Скрипнула потревоженная движением пружина. Мередит, всё это время хранившая молчание, соскользнула с дивана и замерла у окна. Бен вдруг отметил, что она сильно похудела. Узенькая спина в темной футболке казалась ему нереальной. На комнату опустилась тяжелая, душная тишина. — Мер? — позвал он, только чтобы не слушать собственное сбивчивое дыхание. Она не пошевелилась. — Тебе тоже нечего сказать? — Нет, почему же, — девушка обняла себя за плечи, — я просто не хочу говорить. — Тогда чего ты хочешь? Мередит медлила с ответом, и Бен был благодарен ей за это. Он знал, что она скажет, знал и готовился смиренно принять своё наказание за обман и нерешительность. — Я хочу мира, — произнесла она, — и спокойствия. Хочу, чтобы война закончилась, и виновные понесли наказания. На улице с треском погас и вновь загорелся фонарь над подъездной крышей. В гостиную легким дуновением ворвалась ночная сырость. Зашуршали шаги за спиной. Мередит вернулась на диван, села, поджав ноги под себя, её прохладная ладонь легла ему на плечо. — Но ещё больше я хочу, чтобы ты был счастлив и тебе не приходилось делать этот выбор. Однако он перед тобой. Бен медленно выпрямился. — И я не могу сделать его за тебя. Он задохнулся, вцепившись себе в волосы. Хоть закричать, взвыть, раскрошить сцепленные зубы и вырвать волосы с корнем. Не думать, не думать, не думать! Ведь не Бен добыл Цветок, а Арина. И ей решать, что с ним делать. Его бросило в пот. Арина могла сорвать Цветок первой, оставить его умирать и обратить его волшебство на благо леса и своего народа. Она помогла ему, потому что знала, что это остановит войну. Миллион возможностей и масса вариантов, но Арина пожертвовала собой ради мира, и это был её выбор. Наверное, впервые за всю жизнь решение принадлежало только ей. Он повернулся к Мер. Затуманенным взглядом всмотрелся в её лицо. Она моргнула, беспокойство её померкло, уступив место осознанию. — Ты ведь уже всё решил, не так ли? Грянуло бессилие, утянуло его назад. Бен откинулся на спинку дивана и сразу же попал в объятия Мередит. Она зарылась лицом в его волосы и прижала его к себе, так крепко, так отчаянно, что сразу стало ясно, что для неё — как и для него — последние недели были сущим кошмаром. И не только потому, что девушку тоже терзали муки выбора, но ещё и потому, что она боялась больше никогда его не увидеть. Бен представил её в лесу, наткнувшуюся на болотные огни в его поисках. Окольцевал её, словно боясь, что она исчезнет. — Мер? — в горле пересохло. Он так хотел сказать ей, что устал от бесконечного выбора, от войны, от безысходности и собственной беспомощности, но голос подвел его. Бен вздрогнул, из горла вырвался всхлип. Девушка замерла, а Бен, испугавшись своего порыва, поджал губы. Нарастающая боль в висках отдалась пульсацией по всему телу. — Я здесь, Бен. Я с тобой. Её голос прорвался сквозь стены ужаса и горя, ударил в грудь, прямо в центросплетение жалости и вины. И теперь, не сдерживая страха, Бен дал волю слезам.

***

      Планирование Бену никогда не давалось. Спустя годы сопротивления он наконец сумел себе в этом признаться, и сюрпризы стали ему привычны. Именно поэтому, обнаружив себя в вагоне метро на пути в Белгравию, он даже не удивился. Всё началось ещё утром. Окна лаборатории были открыты, дурманящий зной бился в дом вместе с потоками солнечного света. Послышались хлопки аппарации. Входная дверь с громким стуком раскрылась, и возбужденная сражением толпа хлынула в дом. Обиженно звякнула ложка в чьем-то котле, потухли горелки, и инструменты попадали с мест. Лаборанты, словно только того и ждали, бросились в коридор. Бен, недовольно поджав губы, всё же поспешил вслед за ними. Близнецы Уизли, ворвавшись в дом, с улюлюканьем подбросили черные маски Пожирателей смерти в воздух и те взорвались, подобно хлопушкам. Им вторил радостный смех остальных ребят. Маскарад с переодеванием части Ордена в Пожирателей смерти удался. Было нечто сюрреалистичное в том, как члены Ордена разбрелись по просторному холлу в своих костюмах. Маски Пожирателей были отброшены в сторону, а их носители поднялись в лазарет. Люди в красных масках, приподняв их на лоб, поспешили на кухню. Аромат цветов, пороха и радостного предвкушения поплыл по воздуху сладкой волной. Прямо как в день, когда Орден Феникса заполучил Цветок Папоротника в свои руки. Взгляд Бена зацепился за темную макушку. Мередит сняла яркую маску и потерла виски, пробормотав что-то мужчине в плаще. Сириус Блэк, помахав темной маской у её лица, хрипло рассмеялся. Мер поймала его взгляд и улыбнулась. Парень махнул ей рукой. Последними в дом вошли Регулус и Дамблдор, закрыв за собой дверь. Бен приподнялся на носках и вытянул голову, силясь разглядеть директора в суетливой толпе. — Сколько раненых? — спросил Дамблдор. — Десять, — Регулус, в отличие от брата, держал в руке огненную маску. — Из них двое среди «наших». Дамблдор, потерев бороду, зашелся в кашле. На вид он был совсем плох. Кожа потемнела и, казалась, стала тоньше, обтянув хрупкие кости. Прежде сверкающие серебром волосы поредели и потеряли свой свет, а яркие голубые глаза потухли и, казалось, совсем провалились в глазницы — так тяжело было их разглядеть из-под обвисших бровей. — Это было очень рискованно с вашей стороны, — покачал он головой. — Победа стоит риска. Теперь люди, увидев, что войска Волдеморта проигрывают нам всё чаще, задумаются о возможности свержения его режима. — Наш спектакль только подтолкнет их к борьбе, — мистер Поттер, вместе с женой и сыном, занял роль членов Ордена. Они прошли на кухню. — В конце концов, Альбус, ваше разрешение нам не требуется, — Сириус уселся за стол и дальнейший разговор остался для Бена загадкой. Двери перед ним закрылись. Началось собрание. Рабочий настрой был безвозвратно утерян. Бен и Джулиан беззлобно посмеивались над новичками, вернувшимися в лабораторию ни с чем. На собрания, как и на серьезные операции, их ещё не упускали. О шуме, который подняла из-за этого Джинни Уизли, Бену довелось узнать лишь из чужих рассказов. Он задумался, сколько пропустил, пропав в лесу. Пальцы потеряли сноровку. Растение под его ножом вновь зашипело. Бен покачал головой, нахмурился, но сосредоточиться всё равно не получалось. Вытравить лес из подсознания оказалось непросто. Пестрые тропинки, изумрудные обрывки леса и ночного неба, быстро ставшие привычными глазу, то и дело мелькали перед ним, как напоминание о кошмаре, частью которого он стал. Только, когда испорченное зелье залило стол, а за его спиной раздались удивленные смешки, Бен понял, что никакого результата в таком состоянии не добьется. Гораздо легче сейчас будет отправиться домой и лечь под одеяло с книгой в руках, спрятавшись ото всех (особенно от Эвелин). И ему почти удалось претворить планы в жизнь. Почистив рабочее место, парень начал собираться, когда в лабораторию вернулась Лили, а вместе с ней заглянул и Регулус. — Андерсон, есть свободная минутка? Конечно, он не спрашивал. Бен со вздохом отложил сумку с вещами. — Смотря, для чего. — Я вижу, ты уже собрался домой? — Совсем нет. — Отлично, а то я подумал, что ты отлыниваешь. Поторопись, нам нужно посетить кое-какое место. Широким шагом пересекая коридор, Регулус сверялся с часами, не переставая. Бен едва поспевал за ним. — А что за место? Это не может подождать до вечера? Без меня в лаборатории работа встанет. — Тебя не беспокоил этот момент, когда ты был ранен. Незаменимых нет. Слышал, Лея делает успехи в зельеварении. — Да, но… Регулус обернулся на короткое мгновение. На губах его заиграла усмешка. Все в Ордене знали о «любви» Мередит к этому искусству, а их с Джулианом перепалки пересказывают на каждом собрании. — Всё ещё не понимаю, почему вам нужен именно я. — Ты поймешь, когда перестанешь болтать впустую, — Регулус вышел на крыльцо и, схватив Бена за рукав ветровки, аппарировал вместе с ним в Лондон, где они спустились в метрополитен. Жара стояла такая, что толпа плясала пятном перед глазами, а пар взмывал высоко над асфальтом. Солнце покалывало, пощипывало кожу и разбрасывалось бликами по мраморным колоннам, вынуждая последнюю группу туристов скрыться под тканевым навесом. Бен и Регулус вышли на пустынную улицу. — Почему мы просто не аппарировали? — спросил парень, прищурившись. Белгравия, облаченная в белоснежный костюм, наслаждалась полуденным сиянием. Блестели, переливаясь, мраморные плиты и колонны — опора балконам и тропинкам второго этажа. Чистые, вымощенные камнем дорожки расходились вширь, теснили стройные ряды домов друг к другу. Лето здесь расцвело в полную силу. Террасы кафе и ресторанов забиты клиентами, притаились на обочине прибитые светом кусты роз, пионов, георгинов — тягучий аромат повис в воздухе. — Будь внимателен, — Регулус повел плечом и, не глядя на Бена, устремился под навес, подобно местным жителям. Парень, тяжело вздохнув, последовал за ним. Этот вопрос, как и все остальные, остался для него без ответа. Улица повела их вперед, мимо элегантных вывесок магазинов, ресторанов и торговых центров, и когда лоснящиеся лоском здания сменились на те же дома, теперь украшенные цветущими балкончиками, темнеющими форточками и отголосками кипящей внутри жизни, Бен понял, что они оказались в жилой части Белгравии. — Смотри, — Блэк вытянул руку, указывая на трехэтажный особняк с поразительно острыми шпилями на крыше. — Что-нибудь видишь? Парень, как ни старался, не мог сосредоточиться на доме. В темных окнах мелькали силуэты, но тут же подергивались дымкой, и Бен отводил глаза. — Здесь живут волшебники, — ответил он. — Нам сюда? — Верно, только здесь живут не просто волшебники. Это одна из резиденций семьи Шафик. В это время года вся семья собирается в Белгравии. — И мы идем к ним для того, чтобы…? — Заручиться их поддержкой, — Регулус нацепил добродушную улыбку и перешел через дорогу, с легкостью преодолев заклинание для отвода глаз. Дверь им открыл старый домовик и, потупив покрасневшие глаза, провел их через длинный холл. Легкой переливчатой мелодией зазвенели китайские колокольчики над лестницей. Эхо шагов гулко взлетало к потолку. Они свернули направо и попали в гостиную, где Бен тут же оказался под прицелом нескольких пар глаз. Пожилая женщина немедленно встала, чтобы поприветствовать гостей. В ушах её качнулись тяжелые бриллианты. Она протянула Регулусу сухую морщинистую ладонь. Бен внимательно проследил за выражением его лица. Ни один мускул не дрогнул. — Мистер Блэк, рады вновь принять вас в нашем доме. В прошлый раз, кажется, вы не имели удовольствия познакомиться с моими родными. Члены семьи по очереди встали, и глава — Присцилла Шафик — представила их гостям. Особое внимание досталось старшему сыну Адриану и его детям, Эдмунду и Каталине. — Сегодня вы не один, — вопросительно склонил голову Янис Шафик, муж главы дома. Светло-карие глаза блеснули любопытством при взгляде на Бена. — Да, хочу представить вам Бенджамина Андерсона, великолепного зельевара и одного из важнейших столпов Сопротивления. Бен вздрогнул. Неужели Регулус отравился? Раздавать комплименты было не в его стиле. — Андерсон? — миссис Шафик искренне удивилась и, оставив Блэка, улыбнулась Бену. — Так это вы та самая восходящая звезда зельеварения, о которой твердил нам мистер Слизнорт? — Последний раз, когда смотрелся в зеркало, я всё ещё был Андерсоном. Так что, думаю, да. — Гораций Слизнорт был его школьным учителем, — вмешался Регулус, аккуратно толкнув его носком ботинка, — и я готов подтвердить его слова. — И вы, полагаю, закончили факультет Слизерин? — Эдмунд выглянул из-за отцовской спины. Бен приготовился ответить что-нибудь язвительное, однако ему не дали этого сделать. — Предлагаю продолжить разговор за столом, в это время мы как раз пьем чай. — С удовольствием. Шафики замешкались, пропуская главу семьи вперед. Эдмунд, нечаянно преградивший путь сестре, получил легкий удар по спине и рассерженно зашипел в ответ. Их мать недовольно поджала губы. В столовой на столе уже дымились чашки. Гостям отвели места по правую сторону от главы, рядом с её мужем. Бен, усевшись, не знал, злиться ему или смеяться: Каталина напрочь отказалась пить чай из китайского фарфора. Домовик немедленно сменил чашку на чешский хрусталь. Причуды богатых! — Не могу не восхититься вашей смелостью, мистер Блэк, — сказал мистер Шафик. — Только поистине бесстрашный человек осмелится показаться на улице, зная, что за ним идет охота. Любой самонадеянный волшебник в погоне за деньгами попробует схватить вас. — Самонадеянный — не совсем верное слово, Янис. Напасть на Блэка и его родных посмеет только безнадежный глупец. Все взгляды за столом вернулись к Бену. Тот уткнулся в чашку. Несколько секунд, и суетливые эльфы вернулись к столу с вереницей блюд, одно ароматнее другого. Бен тут же обратился к шоколадному соусу, надеясь спрятаться за десертной ложкой. — Мистер Андерсон, как поживает ваша сестра? Эвелин, так? Помню её ещё малышкой, когда Ноэль и Сьюзен… Регулус громко откашлялся. — Эвелин почти тридцать, — Бен поднял на хозяйку дома хмурый взгляд. — Поживает хуже, чем могла бы. Умирает, видите ли. Чья-то ложка со звоном ударилась о блюдце. Всего на несколько секунд в столовой стало так тихо, что стало слышно, как разговорилась под окнами соседская пара, недовольно пискнула лохматая болонка. Присцилла отложила печенье. — Что ж, вернемся к насущному. Думаю, наша предыдущая встреча не успела забыться. — Конечно, Регулус. Я отлично помню, что отказала вам в просьбе. Очевидно, с тех пор у вас появилось что-то существеннее обещаний. — Мистер Андерсон оказал всем нам огромную услугу, отправившись в Польшу на особое задание. Скажите, дамы и господа, что вам известно о Цветке Папоротника? — О Цветке? — снисходительно рассмеялся Адриан. — Легенда, как и прочие. Бен выпрямился, сердце его вновь защемило от воспоминаний. Цветок — легенда? А как же Арина, её ковен? Люди, пожертвовавшие своим благополучием, сами того не зная? Как же так? Цветок Папоротника достался ему огромной ценой не для того, чтобы какие-то снобы сейчас просто рассмеялись над ним. — В таком случае, представляю вам живую легенду. Регулус, словно фокусник со шляпой, взмахнул палочкой. Столовая, и без того полная солнца, засияла новой порцией света. Заплясали по стенам радужные блики. Шафики вскочили со своих мест и раскрыли рты, рассматривая Цветок. — Волдеморт, увы, бессмертен, пока пользуется палочкой с Философским камнем. Раствор из этого цветка сотрет камень бессмертия в порошок, сделает Волдеморта уязвимым. Без сомнения, Блэк умел устраивать шоу. — Уничтожить Философский камень? — возмутилась младшая дочь Присциллы. — Николас Фламель отдал свою жизнь за него! Миллионы ученых, волшебников… Нельзя избавляться от такого артефакта! Цветок пропал так же, как появился. Регулус невозмутимо отпил из чашки, сцепил руки в замок. — Если у вас есть другие идеи, я весь внимание. — А вы не думали над тем, чтобы просто разоружить его? — Мы обдумывали это, однако не нашли кандидатов на ведение ближнего боя с самым опасным волшебником столетия. — Но Дамблдор… — Дамблдор слаб, — отрезал Блэк, серые глаза полыхнули яростью. — Мы полагаемся лишь на свои силы. Ожидаемо, семья Шафик — ценитель искусства и старины — не согласились с предложенным вариантом. Со всех сторон посыпались возмущения, даже крики. Регулус выслушал их с завидным терпением. Бен рассматривал каждого, чувствуя, как закипает в груди недовольство. Они пришли сюда, раскрыли свою главную тайну этим… богачам, а в ответ не получили ни капли поддержки. Бессмыслица! В воцарившемся хаосе Присцилле Шафик даже не пришлось кричать, чтобы угомонить остальных. Она вернулась на своё место и принялась буравить старшего сына взглядом. Наконец, заметив её, Адриан осёкся, кашлянул в кулак и сел. Остальные последовали его примеру, смущенные. — Вы говорили о зелье, мистер Блэк. Каков шанс, что оно сработает? — Не побоюсь этого слова, высокий. В нашей лаборатории работают мастера своего дела. — Сколько времени займет работа? — спросил Янис. — Пара месяцев. На этот раз семья сдержала недовольный гул. Хмурые, покрасневшие лица не смели поднять лиц от десерта под страхом задеть главу. — Это слишком долго. — Это единственный шанс, который у нас есть, — не выдержал Бен. — Что ещё вам надо?! — Осторожнее с тоном, молодой человек. Вы не в том положении, чтобы кричать на меня. — Прошу простить его, последнее время мы все немного на взводе, — Блэк потрепал его по плечу. — Итак, каков вердикт? Мы можем рассчитывать на вас? — Нам необходимо всё обдумать. Я помню, что от меня требуется. Как только мы примем решение, я оповещу вас об этом. — Благодарю вас, Присцилла. На улицу их проводил домовик, встретивший их у порога. Попрощавшись, Регулус и Бен покинули прохладный холл, и горячий ветер радушно принял их в свои объятия. Как-то глупо всё получилось. Бен опустил голову, бездумно шагая за мужчиной перед ним. Жара немного спала, и туристы вновь повалили на улицы. Где-то заиграла скрипка. И не понять: богатство района тому причиной или бессмертная вера человека в лучшее, но людей здесь совсем не беспокоила темная язва, расколовшая Великобританию. Справа шла группа магглов и, судя по тому, как они горячо спорили из-за лепнины на доме, они были студентами архитектурного колледжа. Бен невольно позавидовал простоте их мысли. Никакой войны и смерти, впереди летняя практика и целый месяц каникул. Семья Шафиков тоже не знала бед. Бледные и полные жизненной силы, они напомнили Бену о тех богачах, считавших его грязью под ногами в деревне Хогсмид. И с чего бы Регулусу понадобилась их благосклонность? Об этом он и спросил Блэка, догнав его. — Это политика, Бен. Скрывшись в тени, Шафики не потеряли своего влияния. До сих пор они держали нейтралитет только потому, что у них не было силы противостоять новому режиму. Теперь у них есть мы. — То есть, мы делаем всю грязную работу, пока они машут флажками в нашу поддержку? Хорош вклад. — Шафики — не последние. Сначала они, за ними Макмилланы, Бэлби и другие. Общество должно увидеть, что Волдеморт — не единственный политический центр, вокруг которого можно сплотиться. — А разве Шафики согласились нам помочь? По-моему, мы только выставили себя на смех. Регулус, прищурившись на солнце, покачал головой. — Согласились, — он довольно улыбнулся, — приняли решение сразу же, как увидели Цветок. — А меня вы взяли, чтобы покрасоваться? По спине скатилась капелька пота. Чудовищная пасть метрополитена извергала всё больше людей, Бену казалось, их смешки и улыбки липли к нему, затрудняя дыхание. Какая-то девушка улыбнулась ему, кокетливо взмахнув ресницами, но присмотревшись, поспешила за подругой. — Надо же, — губы Регулуса изогнулись в усмешке, он повел Бена подальше от толпы, — ты казался мне сообразительнее. Правда не понял, почему я взял тебя с собой? — Теряюсь в догадках. Они зашли за угол дома, к дороге, сбежавшей с холма. Громкий автомобильный гудок разорвал воздух пополам. — Иногда мне кажется, никто не любит драму больше Сириуса, но, когда я говорю с тобой, все встает на свои места. Откуда столько злобы и ненависти к себе? Бен приподнял брови в недоумении. — Может, ты и не понял, но ты не только цветок папоротник добыл в том лесу. Оглянись вокруг! В Лондоне больше недели не было нападений, а войска Волдеморта раз за разом терпят поражение по всей стране. Благодаря тебе у нас появилась надежда, шанс на победу. — Ничего необычного в этом нет. Отправиться в Польшу мог любой из вас. — Но всё же это был ты, — мужчина ткнул его в грудь. — Не кто-то другой. Ты. В тебя верят, Бен, тебя любят. Не лишай себя этого. Парень отступил под проникновенным взглядом серых глаз напротив. Глупость, но ему показалось, что именно так посмотрел бы на него его собственный отец. Бен помотал головой. О какой вере речь? Разве не подвел он сестру своей неудачей? Мередит — своим обманом? Арину — своим исчезновением? Он развернулся и приготовился аппарировать, когда на плечо легла чужая рука. — Лея рассказала мне о твоем путешествии и о том, чем ты пожертвовал на своем пути. Бен застыл. Раздражение зачесалось под рубашкой. — Послушай, — голос Блэка смягчился, — спасибо тебе. Спрашивая себя, что сделал бы я на твоем месте, не могу сказать, что поступил бы так же. Признаю, что ошибался насчет тебя. — О, спасибо! — Бен нетерпеливо сбросил руку Блэка. — Только нам от этого не легче. Может быть, Эвелин даже до Рождества не доживет. — Да стой же ты! Вот упрямец! Мужчина рывком развернул его к себе. — У меня тоже есть семья. Люди, которых я не хочу потерять. Думаешь, ты один жертвуешь чем-то каждый день? Именно. Ты не один! Так позволь нам помочь тебе, доверься нам. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы вы с сестрой зажили свободно. — Зачем вам это? — Потому что вы оба этого заслуживаете. Бен с трудом заставил себя отвернуться. — Лучше сделайте так, чтобы её жертва не стала напрасной.