Flares

      Конец июля напоминал бурю, напористую и неотвратимую. Солнце прочно поселилось в окрестностях, выжигая пахучие травы, и дни походили один на другой — душные и тяжелые. Стены дома с южной стороны не остывали за ночь, не спасали и охлаждающие чары. Комнаты впитывали свет даже через плотные шторы. Больше всего от жары пострадал сад в поместье Нотт. И без того оголенный, выставивший сухие ветви на показ, он погибал. Даже те деревья, что распустили скромную крону, быстро пожелтели и увяли. Сад выдохся и поблек, точь-в-точь повторив судьбу хозяев. Однако, несмотря на это, очередным летним вечером было решено украсить его к званому ужину. Волдеморт лично проследил за убранством, подготовкой к развлечениям и трапезе. Вышагивая по тропинкам с высоко поднятой головой, он осматривал доживающий последние минуты сад. Это был его трофей. Доказательство, что Смерть всё же преклонила пред ним колени, и он мог направлять её по своему разумению. Он вел за собой гостей и, как и полагается радушному хозяину, вел отстранённо вежливую беседу. Теодор, проводив его процессию до поворота, горько усмехнулся. Китайские колокольчики на голых ветвях смотрелись до невозможного нелепо. Трава под ним давно сгнила, грязь липла к подошве. Тео переминался с ноги на ногу. Его роль на празднике ограничивалась встречей нацепивших испуганные улыбки гостей, однако все его мысли занимала Гелла и возможность ускользнуть с ней к их обрыву, месту, где ещё дышала жизнь. Девушка увядала на глазах. Она никогда не любила праздничные вечера в мэноре, а с приближением родов и вовсе стала сторониться людей, всё чаще жалуясь на недомогание. И, как назло, Тео никогда не удавалось застать её в этом состоянии, обо всех новостях узнавал от домовых эльфов. Когда с основной частью вечера было покончено, парень отвлекся на компанию из судей Визенгамота — попытка связаться с Дамблдором вновь провалилась, Хогвартс оставался неприступным — и не обнаружил жену, вернувшись за стол. Тео огляделся в поисках того, кто мог бы увидеть, как Гелла покидала ужин. Часть гостей углубилась в сад для игры в пантомиму, заиграл созванный Волдемортом оркестр и самые смелые пары, держась за руки, пришли в движение. Загорелись мягким светом уличные фонари, размывая закатные сумерки. — Ты не видела Геллу? Дафна Гринграсс устроилась на кованой скамейке в дальнем углу садовой площадки, откуда можно было рассмотреть каждого гостя. Рядом с ней парила тарелка, набитая кусочками фруктов, а в руке она баюкала четвертый бокал полусладкого. За весь вечер она не проронила ни слова. Но не то чтобы Теодор наблюдал за ней. — Нет. А может, да, — Дафна залпом осушила бокал, громко икнула и утерла рот. — Не знаю. — Тебе обязательно притворяться такой противной? — поморщился Тео и уселся рядом. Девушка сунула в рот виноградину. — Ах, дорогой Тео… Как всегда, бестактен. Раз уж заговорили о притворстве, не подскажешь, с каких пор ты ведешь себя, словно ручная собачка? — Продолжай играть, сколько хочешь, но меня ты не обманешь, — он покачал головой. — Италия дурно на тебя влияет. — Италия, — Дафна подскочила на месте, — единственное место, где меня приняли, когда родная семья, друзья и страна отвернулись от меня. — Но это ты сбежала, не попрощавшись. Никто тебя не гнал. Ты сама от себя отвернулась, и свалила вину на нас. Так же проще, да? — Знаешь, Тео? — она взвилась, дернула губой. — Не трогай меня, понятно? Лучше отправляйся на поиски своей благоверной, посмотри, чем она там занимается с твоим отцом. — С отцом?! По спине пробежала дрожь. Он мельком оглянулся на дом, окна отцовского кабинета пестрели отражением заката. — Ей, кажется, стало плохо, и мистер Нотт увел её в дом. Дальше Теодор слушать не стал. Ноги подорвались и сами понесли его внутрь. Сердце тяжело билось где-то в горле, предчувствие ужаса пронзило грудь острым спазмом. Он взлетел вверх по лестнице, родные коридоры ещё никогда не казались ему такими длинными. Поворот, ещё один, и ещё. Портреты, проводившие его недовольным взглядом. Тревога смешала их в одно мутное пятно. Счет шел на секунды. Мистер Нотт мог сделать с ней всё, что угодно. Тонкая полоска света из-под двери лишь усилила его опасения. — Хорошо подумайте, мистер Нотт. Вам это с рук не сойдет, — послышался женский голос. Не скрываясь, парень распахнул дверь и бросился к девушке, закрыв её своей грудью. Гелла и его отец встали друг напротив друга, готовые к бою. — Отец, что ты делаешь?! Лицо мужчины исказилось, ему потребовались мгновения, чтобы узнать перед собой сына. — Прочь, Тео. — Сначала скажи мне, что происходит. Тео попытался отстранить Геллу, увести её подальше за спину и дать ей возможность выскользнуть из кабинета, но она осталась на месте, лишь крепче перехватила палочку. На посеревшем лбу выступил пот. Мистер Нотт вдруг захныкал, скорчился и принялся царапать лицо руками. — Отойди, сынок, отойди. Это должен был быть сюрприз для тебя, мой мальчик! Ещё немного, и мама вернется домой… — О чем ты? — Душа невинная за душу ушедшую — так было сказано в том трактате, да… Я так долго шёл к этому, Тео, сынок. Мне даже пришлось сделать так, чтобы она забеременела… Да, это обязательно должен быть ребенок из нашей семьи. Набежали сумерки. Широко раскрытыми глазами Гилберт уставился в одну точку, бормоча: — Уйди, сын, отступи! Я верну дорогую Лиззи, ты и глазом моргнуть не успеешь. Тео ощутил, как ослабли его колени. Закружилась голова. — Вы сошли с ума, — процедила Гелла. — Напротив, мой рассудок ясен, как никогда! Теперь, когда разлуке придет конец, я стану счастлив, как никогда не был. Я долго ждал, берег плод и вот, ровно неделя до срока… Вскоре мы снова станем одной семьей. Все мгновения сумасшествия, которые застал Тео, вдруг сошлись воедино. Медленно, по крупицам, рассудок покидал Гилберта Нотта. Мужчина перед ним собрался сотворить невозможное с помощью знаний, попавших в его руки — вернуть Лизандру Нотт в живых. Теодор достал палочку. Гелла встала рядом. — Маму не вернуть. Смирись с этим. — Так, значит, ты любишь и защищаешь свою семью? — оскалился отец. — Позабыл, как плакал по матери, когда она ушла? Я делаю это для тебя, Теодор. — Ложь. Ты никогда не делал что-то только для меня. Пауза. Вмиг ставшие чужими глаза вспыхнули гневом. — Я скажу Лиззи, что у нас больше нет сына. Мужчина истошно завопил. Темная магия вспыхнула в нём, разошлась по комнате приливной волной, вырвалась из него кашлем. Он захохотал по-звериному. Тео решил, что всё это — дурной сон и застыл, не осмеливаясь нападать на отца, пока в его жену не полетела лиловая стрела заклинания. Вскрикнув, Гелла увернулась и тут же застонала от боли. Попятилась, схватившись за живот. Теодор в ужасе развернулся к отцу. Или к тому, кто когда-то был им. Он послал ответный удар, но Гилберт проявил невероятную прыть и на каждое заклинание Тео ему удавалось нанести тройной удар, парень едва успевал защищаться. Он попытался отвести битву от Геллы, но мистер Нотт настойчиво продвигался за его спину. Одно из отцовских заклинаний сбило Теодора с ног. Повалившись на пол, с замиранием сердца он увидел, как отец достал длинный изогнутый кинжал. Гелла, прежде шептавшая заклятие защиты, сорвалась на хрип и замерла. Гилберт бросился на неё, предвкушающая улыбка расцвела на его лице. Девушка попыталась избежать удара, но запуталась в длинной юбке и упала в кресло, а Тео… Непростительное заклятие ещё никогда не давалось ему так просто. Смертоносная вспышка на миг ослепила его, он закрыл глаза рукой. Кинжал вылетел из ослабевших рук, со звоном воткнулся в плотное дерево. Грузное мужское тело рухнуло, и всё застыло. Разбилась на осколки тишина. Мертвая тишина. Тео медленно поднялся на ноги. Комната перед ним пустилась в пляс, пульс ударил в уши. Он повернулся к Гелле. Их взгляды встретились. Девушка вжалась в кресло, не дыша. Гилберт упал прямо на неё, рука безвольно повисла в воздухе. Оглушенный, Теодор упал на колени. Столкнул отца на пол и зажмурился. Все звуки мира разом обрушились на него, будто кто-то сорвал заглушающие чары. Тело ему напрочь отказало. Он прижался к Гелле, обхватил её ноги, уткнулся лицом в колени. Принялся бормотать что-то, чего сам не понимал. Гладил девушку по ногам, коленям, рукам, всему, куда мог дотянуться. Живая, в безопасности. Прижался к ней крепче. Хотелось забыться, раствориться, не думать об отцовском теле, что засвидетельствовало их единение. Отвращение подступило к горлу, затряслись плечи. Ругаясь, Теодор попытался подняться, но никак не мог открыть глаза, ноги почему-то не слушались. — Люблю вас, я люблю вас… Гелла, не переставая, гладила его по голове, зарывалась в волосы пальцами. Время замедлило бег. Девушка обхватила лицо Тео руками, подняла. Он не сопротивлялся. По лицу его текли слезы, забегали зрачки под веками, задрожали мокрые ресницы. — Я так люблю вас, так сильно… Она притянула его к себе, не отрывая взгляда от мертвеца. — Я знаю, Тео.

***

      Он запретил Гелле помогать ему с похоронами. Ночь принесла долгожданную прохладу, обещание ливня к самому утру. Тео не спал и вышел из дома только после полуночи. Замялся у ворот и резко свернул, огибая привычную тропинку к обрыву. В руке лопата, пара перчаток. Налетел голодный, порывистый ветер. Он вышел к старому дубу, что раскинулся перед поляной. Вокруг не было ни души. У него не хватило духу похоронить отца на семейном кладбище, не сегодня, когда отвращение и злость к мужчине ещё заставляли руки дрожать, а сердце биться в ужесточенном ритме. Остановился под густой кроной, лопата впервые вошла в землю. До него долетели первые капли дождя. Он лишь утер лицо. Рваные, методичные движения не приносили успокоения, однако Тео и не подумал взяться за палочку. Отец рядом с ним остался безучастным. Тео на миг остановился, разглядывая его черты. Ветер бросил в него пригоршню ледяных капель. Гилберт Нотт всегда скупо относился к достижениям своего сына, а его суждения об успехе только отдаляли Тео от него. Слабо, недостаточно — был ли отец вообще доволен им, своей жизнью? Стремился к власти и могуществу, которое так и не смог получить. Тучное небо разошлось пополам, дождь разошелся стеной. Не спасала даже дубовая листва. Вода прорезала плоть, проходила сквозь кожу, одежду, но Тео не переставал копать. Пытался вспомнить что-то хорошее, смягчить горечь безумного взгляда, навек отпечатавшегося в памяти, и не смог. Гилберт подарил ему новую гончую метлу на седьмой день рождения, но позже напал на его жену. Отец впервые поцеловал его перед сном после смерти матери, но позже впервые ударил его. И раз за разом, Тео не мог перебороть свою ненависть, не старался. Не хотел. Домой вернулся лишь утром, когда улегся предрассветный туман. Оставил за спиной домовиков, приставших с расспросами, миновал комнату, где ждала его Гелла. Избавившись от лопаты, Тео отправился к отцовскому кабинету. Тихо. Встал у двери. Теплая ручка вернула его в реальности. Где-то рядом раздалась приглушенная брань. Теодор раскрыл дверь и замер на пороге. Мутный взгляд встретил незнакомого мужчину за столом, а перед ним — отцовский сейф со всеми славянскими свитками, схемами ритуалов и заклинаний. Незваный посетитель среагировал моментально: схватив палочку, он вышвырнул Тео в коридор и впечатал в стену. Возмущенно залепетали картины. Дверь перед ним захлопнулась, и в неё тут же полетела вспышка Бомбарды. Мужчина заторопился. Теодор, справившись с головокружением, наконец узнал его. Это был Эдгар Фоули, близкий друг отца и важный гость в доме. — Ах ты тварь! — зарычал Тео, бросившись на него с кулаками. Растерявшись от неожиданности, Эдгар позволил Тео вцепиться ему в лицо. Палочка отлетела в сторону, они упали на пол. Тео всё ещё дрожал после прощания с отцом, но новая опасность — как адреналин — вскипела в венах, придала сил. Брызнула кровь. Фоули дотянулся до своей палочки и ударил Тео прямо в лицо. Взревев, он отстранился, закрыл его ладонью, кровь тут же залила пораженное место над глазом. Боль обжигающей молнией прошлась от кончиков пальцев до макушки. Тео ещё раз ударил мужчину. — Силенцио! Фоули увернулся, рывком сбросил его с себя, вскочил и опрокинул стол. Сейф, перевернувшись, с оглушительным грохотом приземлился на пол. — Протего! — Тео, казалось, ослеп от боли, губы поймали соленую каплю. Движение воздуха рядом. Он молниеносно развернулся. — Силенцио! Остолбеней! На этот раз он попал. Удар оказался настолько сильным, что мужчина отлетел к гостевому дивану. Ударившись головой о подлокотник, он сверзился вниз да так и остался лежать. Приблизившись, Тео вытер кровь с лица и пнул его носком грязного ботинка. Сплюнул прямо на застывшую фигуру. — Ублюдок. Его колотило, словно в лихорадке. Парень покачнулся, спрятал перепачканную в крови палочку. Слегка улыбнулся, ещё раз осмотрев поверженного. Тот умудрился покалечить его нос, Тео с трудом глотнул воздух ртом. Кабинет почти не пострадал. Разлетелись некоторые бумаги, чернила затекли под тумбу, злосчастный кинжал надежно спрятан в нише за портретом, а на стол Тео махнул рукой. Всё его внимание захватил сейф. Он так и остался нетронутым — насмешка над самим Тео и всеми, кто попытался завладеть его содержимым. Парень боялся подумать, что было бы, поленись его отец установить надежную защиту. Метка вторила мыслям противным зудом. — Что здесь произошло? Волдеморт всегда следовал за кровью, как хищник. Неудивительно, что он первым явился на шум. Он посмотрел на сейф и мужчину у Тео в ногах, его бледное лицо пошло пятнами. — Он…? — процедил, кивнув на неподвижного мужчину. Тео кивнул. — Мой Лорд, позвольте мне заняться этим. Соберите всех жителей дома в гостиной. Всех, кроме моей жены. Я разберусь. — Как скажешь, Теодор. — Волдеморт растянул губы в змеиной улыбке. Он удалился, а Тео понял, что не дышал всё это время. Славянская магия — лакомый кусочек для сильного и любопытного мага. Сколько ещё Пожирателей Смерти пожелают разгадать её тайны? Кто повторит «подвиг» Фоули и на сей раз добьется своего? Не страх заполнял его от этой мысли — суеверный ужас. Мир, полный кровожадных фанатиков, сеющих хаос и смерть по всему миру. Второй Темный Лорд, за ним третий, четвертый, армия. Мир, в котором будет жить его ребенок. Тео поднял голову. Вернул сейф на место, привел кабинет в порядок. Вернулся к Эдгару и связал его. Решение пришло к нему мгновенно. Больше никто не получит доступ к документам и дневникам самого Гилберта. Или почти никто. Парень приволок связанного мужчину в Холл, где уже собрались жители дома. Сонные и недовольные, они зашептались в возбуждении, заметив Тео. Волдеморт лишь слегка приподнял брови и уступил им место в центре. — Слушайте внимательно, — обозленный крик сорвался на хрип. Нужно, чтобы все увидели и услышали. — Мой отец пустил вас в этот дом в качестве гостей, и я стерпел это. Однако не успел он отойти в мир иной, как некоторые из вас решили пренебречь уже моим гостеприимством и посягнули на то, о чем им даже думать не стоило. Он уронил пленника, и тот распластался в ногах у публики. Первые ряды отступили в смятении. Неожиданная новость сбила их с толку. — Как? Гилберт мертв? — побежали удивленные возгласы. — Теперь смотрите, что происходит с теми, кто покушается на чужое. Эдгар Фоули наконец очнулся, застонал. Разглядев перед собой толпу, он беспокойно затрясся, взгляд заметался по залу и остановился на Тео в праведном ужасе. — Сектумсемпра! Тео не мог позволить кому-либо ещё стать бессмертным. С тяжелым хрустом, не хотя, кости на шее разошлись, кровавые ошметки хлынули на сверкающий пол. Кровь брызнула на брюки Тео, залила носки ботинок. Он отпихнул от себя обезображенную голову. — Объясняю на пальцах. Всё, что хранит в себе этот дом, принадлежит моей семье. Если я замечу одного из вас рядом с моим кабинетом… Что ж, вы уже поняли. А теперь приглашаю вас на прощальный завтрак в столовую. У вас есть время до вечера найти себе новое жилище и покинуть мой дом. — Твой дом, Тео? Я не ослышался? — поинтересовался Волдеморт, сцепив руки в замок. Парень лишь повел плечом. Не испугался. Злость пылала в нем пожаром. — Со всем уважением, мой Лорд, да, дом мой. И я почту за честь принимать вас у себя. Волдеморт осмотрел его взглядом ученого, чей эксперимент вышел за свои пределы. Довольно улыбнулся. — Мы позже это обсудим. Как бы Пожиратели Смерти ни старались обернуть всё в шутку (Лестрейндж даже похвалил его за решительность), к вечеру многим и правда пришлось покинуть поместье. Не остались даже бывшие слизеринцы — однокурсники Тео. Он только порадовался их внезапно появившимся планам. Наконец-то в доме станет спокойнее. Холл опустел, теперь здесь трудились эльфы, приводя помещение в порядок. Они молчали, но каждый их взгляд, брошенный в сторону хозяина говорил о возрастающей неприязни, смешанной с гадким сочувствием. — Признаю, ты меня удивил, — сказал Темный Лорд, настигнув его после ужина. — Мои слова о силе всё же нашли в тебе отклик. Всё, как я и говорил. Жестокость спит в каждом из нас, нужно лишь разбудить её. Тео заставил себя рассмеяться. — Теперь я вижу, что из тебя выйдет хороший хранитель моих знаний. Может, даже лучше, чем твой отец. Он замедлил шаг, пропустив парня вперед, а в следующее мгновение холодная рука схватила его за шею, приподняла над полом. Тео дернулся и застыл, уткнувшись в тени, набежавшие с потолка. Шелестящий шепот скользнул к уху. — А впредь я запрещаю тебе убивать моих сторонников без приказа. Знай своё место, Теодор. Ты, твой дом и вся твоя семья — в моей власти, помнишь? Хватка тени исчезла так же, как и появилась. Парень не удержался и упал на колено, поднял багровое лицо. Прошептал, сжимая кулаки: — Помню, Повелитель. Утром его ждал очередной рейд. Хозяин вывел своих «псов» развлечься. Чужие крики, чей-то испорченный праздник, новый приговор Визенгамота — невиновный отправлен на поцелуй дементора. Теодор, не моргая, наблюдал за умирающим фестивалем, неудачно обратившим на себя внимание Волдеморта. Мужчины, женщины и дети упали, как подкошенные, резко оборвалась музыка. Мерлин, как же его тошнило от этого! Парень попятился, убедился, что до него никому и дела нет, аппарировал обратно. Его будут пытать за неповиновение — прекрасно! Быть может, тогда камень, сковавший грудь, перестанет так давить. Его дед был поборником чистокровных, его отец — обезумевшим Пожирателем Смерти, прихвостнем не менее безумного Темного Лорда. Тео — «слепой» с рождения, не знал о другой дороге. Такая же жизнь ждет и его ребёнка? Год с отцом и матерью, а затем покровительство самого Волдеморта. Нет, Тео не обречет его на такие муки. Его ребенок никогда не получит кровавое и темное наследие их семьи. Уж он-то об этом позаботится.

***

      В воскресенье на пристани было не протолкнуться. Толпа зевак спешила попасть на узенькие лодочки, обещавшие незабываемое путешествие по лазурной глади Грейт-Уза. Местные птицы, очевидно, приспособились к жизни рядом с людьми и без всякого страха (и уважения) слонялись между прохожими и туристами, восседали на спинках пластиковых стульев, таскали и выпрашивали пахучие лепешки с тарелок. Ветер сорвал с пышногрудой женщины цветастую шляпу, подбросил в воздух и швырнул в сторону. Та принялась расталкивать очередь руками, подпрыгивать в надежде вернуть беглянку. Прибрежный бриз только рассмеялся над ней. Тео бросил на незнакомку неприязненный взгляд и тут же получил удар в ребра, а затем кто-то наступил ему на ногу. Он терпеливо (насколько мог) выстоял душную очередь на пароход и вдохнул полной грудью, лишь когда народ растекся по палубе, достав камеры. Парень фыркнул и поднялся на второй этаж, где его ждал пригретый на солнце столик. За ним уже сидел молодой, изысканно одетый под маггла парень. Ветер слегка растрепал блондинистые локоны, яркие зеленые глаза встретили его безразличием. Тео не знал, с которым из братьев Блэк встречался, но мужчина явно польстил себе, убавив годы с помощью Оборотного зелья. Суденышко пришло в движение. На площадку выплыли официанты. — Странное место для встречи. — Избавь меня от своих капризов. Ты умолял о встрече, я её устроил. — Могу я узнать, с кем именно говорю? — спросил Теодор, сцепив пальцы в замок. — Разве это так важно? — парировал собеседник, приняв ту же позу. Тео раздраженно цокнул языком. Если бы не полная уверенность в том, что перед ним мужчина, он решил бы, что встретился с самой Мередит. — Итак, чего хочет от меня молодой лорд? Слышал о твоем отце, к слову. Прими мои соболезнования. — Я хочу, чтобы вы освободили Говарда Роули. Я знаю, что он у вас. Парень внимательно следил за выражением его лица, но мужчина остался безучастным. — Надо же, — губы пижона изогнулись подковкой, он лениво подозвал к себе официанта, — разве я знаком с мистером Роули? Сэр, принесите стакан воды. Официант вернулся с двумя стаканами, пышущими ледяным паром. В них до самых краёв плескался лед, и парень с наслаждением припал губами к воде. — Давайте оставим эти игры. Я знаю, что он у вас, нет смысла отпираться. — Откуда такое умозаключение? — Мне… Мередит сказала. Тео замер. Имя — шепоток, затерявшийся на ветру, однако мужчина расслышал его, выпрямился. Теодор блефовал, но кому об этом известно? — Какая дешевая попытка получить информацию, — лениво протянул его собеседник, подперев щеку ладонью. — Вот, какая фишка, Теодор. Эта встреча нужна была именно тебе, не нам. Ты предъявил свое требование, но я всё ещё не понимаю, какая нам от этого выгода. — Я стал хранителем всех ритуальных разработок, дневников и свитков. — И? — У меня есть доступ к Темному Лорду, к его волшебной палочке. Освободите отца Геллы, защитите её, нашего ребенка и её мать. Я сделаю всё, что угодно, но моя жена и её семья должна оказаться в безопасности. — Так уж и всё, что угодно? — прищурился пижон. Тео заскрежетал зубами. Он и без того немало рискнул, отправившись сюда, выложил все свои карты, и этого всё ещё недостаточно! — Я знаю, что вы работаете над каким-то ритуалом. Я помогу вам провести его. У меня есть план, как поэтапно избавиться от Темного Лорда и лишить его бессмертия. Снова блеф. — И что за план? — Сначала пообещайте, что Гелла и ребенок будут в безопасности. Мужчина, казалось, только очнулся. — Значит, семья Нотт ожидает скорое пополнение? Поздравляю. — Пообещайте. — А что насчет тебя? Как только всё закончится, каждого из вас будут судить. Я лично прослежу за процессом. Ты готов к этому? Только сейчас Теодор понял, что говорит с Регулусом Блэком. Главенствующее место в политике после войны займет именно тот, кто её закончит. Это больше не было войной за и против магглов, не совсем. Место её заняла приближающаяся политическая борьба. — Меня уже не спасти, — выпалил он без колебаний. Сердце пропустило удар. Тео собственной рукой подписал себе приговор, однако сожаления не было. Он виноват и понесет наказание с достоинством, зная, что его родные в безопасности. Мужчина долго всматривался в его лицо, словно оценивал чужую уверенность. Тео ощутил, как зуд прошел по спине, воротник рубашки сжал горло. Он поджал губы и наконец решился встретить взгляд посеревших глаз. Действие Оборотного заканчивалось. — Так и быть, Теодор, — мистер Блэк протянул ему руку, и парень тут же пожал её. — Не подведи нас. Пора прощаться. Тео собирался провести остаток путешествия на носу парома, влажный воздух и шум волн удивительно прочищали голову. Однако парень всё же замялся, не решаясь уйти. — Что ещё? — устало выдохнул мужчина. — Могу я связаться с Беном Андерсоном? Это срочно.