Flares

Ноябрь, 1999

      Удар колокольчика возвестил о начале нового танца. Смычок пустился в пляс по струнам, а по большому залу поплыли разодетые гости. Всего шесть или семь пар закружились в танце, а без них столы и вовсе опустели. С приближением зимы гостей на праздниках в поместье Нотт становилось всё меньше и меньше. Весьма оправданно: тепла они здесь не найдут. За окном ни звука. Ноябрьский мороз несмело сковал окрестности, природа погрузилась в сонливый мрак. Тени заметались по дорожкам стоило потокам света хлынуть из окон. Заскрипели в отдалении ворота. Волдеморт вышел в центр зала, закружил в танце миссис Малфой. Беспокойно звякнула скрипка. Мелодия побежала вперед, поспешили за ней и гости. — Милорд сам не свой в последнее время, — затерялся чей-то голос среди нот, — мистер Нотт выбрал не лучшее время для празднества. — Хозяйке дома сегодня исполнилось девятнадцать лет. Девочка недавно родила — она заслужила праздник в свою честь. Стоило паре оглядеть зал в поисках именинницы, как музыка резко оборвалась. Сила инерции провела их ещё на несколько па вперед, а после заставила замереть в недоумении. Бледный и растрепанный хозяин дома ворвался на танцплощадку. Взгляд забегал по гостям, пока не остановился на мужчине за столом. — Где они?! Теодор Нотт быстрым шагом пересек зал и схватил гостя за рубашку, встряхнул так, что мужчина едва не выронил свой бокал. — С ума сошел, Нотт? — Антонин Долохов сбросил его руки, раздраженно скривился. — Кто «они»? — Мои жена и сын! Их нет в комнатах! Эльфы видели, как вы поймали Геллу в коридоре, а теперь её нет. — Теодор обратился к гостям. — Все видели, как мистер Долохов спорил с моей женой во время танца? По залу побежали шепотки, кто-то несмело кивнул. Миссис Малфой, улучив момент, выскользнула из хватки Темного Лорда и присоединилась к мужу и сыну. Они медленно попятились к выходу. — Прекрати истерику, Теодор, — Волдеморт приблизился к ним. — О чем ты говоришь? — Мои жена и сын пропали. Долохов что-то сделал с ними. Мужчина побледнел. Бросив беглый взгляд на хозяина, он зло обратился к Теодору: — Что за бред? Я её и пальцем не трогал! А в коридоре поймал… чтобы извиниться. Долохов запнулся на долю секунды, но этого хватило, чтобы Волдеморт изменился в лице. Он прикрыл потемневшие глаза, медленно обернулся к гостям: — Если то, о чем говорит Теодор, правда, я вынужден приостановить празднование. Свечи на столах мгновенно погасли. Долохов вскочил с места. — Я не трогал миссис Нотт и ребенка! Гости заторопились на выход, в помещении поднялся ветер. — Мои преданные друзья! — громогласно заявил Волдеморт. — Мы должны помочь мистеру Нотту, гостеприимно принявшему всех вас, найти его пропавшую семью. Часть гостей застыла на местах, постанывая от боли, вспыхнувшей в левой руке. Им пришлось вернуться к Хозяину. — Очевидно, миссис Нотт оказалась достаточно неблагодарной, чтобы покинуть торжество. Не важно, самостоятельно или с чьей-то помощью. — Его голос ударил по ним горячим хлыстом. — Найдите девчонку и ребенка! В одно мгновение зал опустел, и только Теодор и Антонин остались подле Темного Лорда. Долохов мелко задрожал. — Милорд, я клянусь вам… В лицо ему прилетело заклинание, с силой усадив на стул. Мужчина беспомощно замычал, не в силах разлепить губ. — Благодарю за скорость, мой Лорд, — Теодор низко поклонился, — я уверен, стоит допросить господина Долохова… — Довольно. С ним я сам разберусь. Немедленно отправляйся на поиски своей девки. — Сию минуту, мой Лорд. Но позвольте один вопрос, — парень понизил голос до шепота, — чем так важен для вас мой сын? Он ещё слишком мал, чтобы служить и… — Разве ты не видишь? — Волдеморт жестко усмехнулся. — Это тело стареет. Сила, которую оно носит, разрушает его. Мне понадобится новое, понимаешь? Теодор медленно кивнул и направился к выходу. — Я найду их, Милорд. — Свяжись с Яксли, пусть авроры подключатся к поискам, — бросил Волдеморт ему в спину. Он подхватил безмолвного Долохова и повел в другой коридор. — С тобой мне предстоит отдельный разговор… Зал опустел, свет погас. Эльфы появились неслышно, десятки блюд и закусок остались нетронутыми и стали исчезать по щелчку их пальцев. В отдалении послышались нечеловеческие крики. Невидимая глазу фигура, притаившаяся за одним из столов, выдохнула. Она встала, приблизилась к коридору, ведущему в подвал, и прислушалась. Долохов выведен из строя. Её план удался. Гелла выскользнула из зала. Руки её дрожали: так сильно вцепилась она в стул, на котором сидела. Оглядываясь, девушка поспешила в библиотеку. Спряталась в дальнем углу и только там позволила себе перевести дыхание. Сердце больно билось о ребра. События вечера вновь пронеслись перед глазами. Спровоцировать Долохова на ссору оказалось легко. Обладая горячим темпераментом, мужчина вспыхнул после первого же неосторожного замечания. А вот передать сына преданной эльфийке и помочь ей покинуть территорию поместья, наложить на Долохова Империус и скрыться за особыми дезиллюминационными чарами оказалось сложнее. Гелла готовилась к этому не один день. Дурное предчувствие щупальцами объяло её, присосалось к груди и сердцу. Она почти пожалела, что не убежала вместе с сыном. Что, если её матери так и не удалось встретить внука? Что, если Долохов очнется от Империуса и поймет, что его подставили? Вернулась Фийка. — Господин Лизандр в безопасности. Гелла прикрыла глаза, выровняла дыхание. Переживания о сыне и муже отнимали много сил. Она скучала по временам, когда единственным беспокойством в её жизни были школьные экзамены. — Теперь возвращайся к работе. Если будут спрашивать, скажешь, что уходила на поиски хозяйки. Это приказ. И ни с кем не болтай просто так. — Поняла, госпожа. К утру мороз ударил с новой силой. Впервые за долгое время поместье полностью опустело: Волдеморт лично отправился в погоню. По окнам побежал ледяной рисунок. Девушка выглянула на улицу: над домом в облаках кружили безмолвные черные тени — стражи Азкабана. Она провела бессонную ночь в поисках подходящего заклинания, листала книги одну за другой. Глаза так и норовили закрыться, она не переставала зевать, однако времени на отдых не было. Сундук — огромный, словно склеп — родился, лишь когда прозвенел вдали городской колокол, возвестивший о начале рабочего дня. В последний раз поколдовав над сундуком, Гелла уменьшила его, спрятала в сумку и отправилась в кабинет мистера Нотта. После его смерти она лишь однажды приходила сюда: помогала Теодору ставить защиту от непрошенных гостей. Легко миновав свои же чары, девушка упала на колени рядом с сейфом. — Давай, ты уже делала это однажды, — подбадривала она себя вполголоса. С замком и рунами пришлось повозиться. Мысли её то и дело убегали вперед, к сыну, и ей приходилось одергивать себя, начинать работу заново. Когда над сейфом замерцали три последние руны, самые сложные, в комнате показался домовик: — Хозяин Теодор вернулся домой. Рука Геллы дрогнула. Она тяжело сглотнула: — А Темный Лорд? — Его нет. Противные твари сторожат дом в его отсутствие, — зашипел эльф, сложив уши. — Хозяйка нуждается ещё в чем-нибудь? — Убедись, пожалуйста, что Теодору в ближайшее время не понадобится ни в кабинет, ни в подвал. Гелла крепко сжала палочку в руке, вернулась к рунам. Время поджимало. Уже не заботясь об аккуратности, девушка сломала последнюю руну и вытряхнула на свет всё, что хранилось внутри сейфа. Документы, свитки и записки самого преданного Пожирателя смерти — цена её свободы. Гелла сделала копию каждого. Дневник мистера Нотта лег в карман её мантии. Тьма окончательно опустилась на дом. Теперь Гелла могла разглядеть дементоров, не выглядывая из окна. Они кружили совсем рядом, заглядывали внутрь, медленно просачивались в щели. Гелла спустилась в подвал. Эльфы прекрасно справились с приказом: никого, кроме звона цепей в камерах, там не оказалось. Запах мучительной смерти и разложения ущипнул ноздри. Девушка подавила кашель, у неё заслезились глаза. Змея мирно дремала в своем пузыре. Кончик хвоста огромной рептилии покачивался из стороны в сторону. Сундук появился под ней неслышно, но она всё равно подняла голову и поймала взгляд Геллы. Девушка замерла, настороженная. Счет пошел на минуты. Она забормотала заклинание: — Kom deg nedicta… Пузырь задрожал, медленно, но неотвратимо опускаясь. Змея зашипела, забилась в гневе. Гелла старалась на неё не смотреть. Воображение рисовало острые клыки у её шеи и у шеи Лизандра. Девушка передернула плечами. — Ты громче всех кричала о том, что нужно бороться, а теперь убегаешь, подобно грязной крысе, — бесновался чужой голос в сознании. — Открещиваешься от высшего общества, но прячешь голову в песок при малейшей опасности, лжешь и ведешь грязную игру, как они… Гелла поджала губы. Память нарочно подсовывала доказательства собственного лицемерия. Громкая борьба за правду в школе и затишье после неё, стремления и амбиции, потухшие подобно отсыревшему полену в камине. — Ты оставила всё, чем жила… Дай мне помочь тебе, вернуть утерянную страсть к жизни… Со мной ты достигнешь могущества, которое отобрала у тебя семья… Её словно током ударило. Семья. Сын, ждущий её за пределами этого дома. Свобода, за которую она не переставала бороться. Гелла яростно замотала головой и, более не заботясь о том, что её услышат, рывком опустила пузырь и захлопнула крышку сундука. — Надеюсь, ты сгоришь в аду, — процедила она, запечатав сундук. — Редуцио! Сундук вновь съежился до размеров шкатулки. Гелла бросила его в сумку и устремилась наверх. Кровь стучала в ушах. Она вышла из дома через кухню и побежала к выжженному холму. Что-то упорно тянуло её назад, ноги вязли в рыхлой почве. Гелла обернулась вопреки собственному запрету. Поместье окутала плотная дымка, и нити её плыли за ней, подобно цепям. Дементоры устремились к ней. Добежав до самой высокой точки, где на её плечи покрывалом лег сырой мороз, Гелла подняла палочку вверх. Небеса вспыхнули крошечной точкой сизо-голубого дыма. Дементоры отступили, и маленькая ласточка храбро рванула в сторону дома, разгоняя тьму.

***

      Улицы Касл-Комба ещё дремали. Когда-то это место казалось Гелле сказочным. Узенькие ароматные улочки, одна широкая дорога, по которой изредка проезжали её ровесники на велосипедах, и дома, летом непременно схваченные вьюнком. Здесь жила её тетушка Эмбер, кузина матери, и Гелла с родителями изредка навещали её, пока та не скончалась от драконьей оспы. Говарду и Вирджинии удалось получить часть её наследства, однако дом так и остался пустовать в ожидании своего часа. Гелла аппарировала прямо во двор. Ноги её утонули в сухом сорняке. Он схватился за всё, до чего смог доползти и дотянуться. Прорвался сквозь разбитую брусчатку, вылез из-под основания домика, и забился в щели в каменном заборе. Ветер здесь гулял свободно, играясь с сухими листьями. Щелкнул замок. Дверь раскрылась, и на крыльцо вышла Вирджиния Роули. — Прихвостни Лорда успели разворошить наш дом, — поспешила сообщить она. — Разбили нашу коллекцию японского сервиза! Как будто это было важно. Наплевав на сдержанность и этикет, Гелла бросилась к ней с объятиями. Вирджиния слегка поморщилась, но всё же улыбку скрыть не смогла. Морщины на её лице разгладились, она погладила дочь по голове. — Что тебя задержало? Я думала, мы с внуком состаримся в этом сарае. Гелла закатила глаза. — Разве это имеет значение? Сейчас мы вместе, и скоро за нами прибудет Орден. — Поскорее бы увидеть твоего отца, — Вирджиния выпустила дочь из объятий, взгляд её забегал по двору, будто мог отыскать мужа среди буйства оставленной без присмотра природы. Девушка проглотила родившееся раздражение. Совсем иначе ей представлялась встреча с матерью. Воссоединение без недовольства и ворчания, которому не суждено сбыться. Гелла отвернулась. Она не увидела, что мать бросила на неё мимолетный, но полный нежной гордости взгляд. — Как Лизандр? Из дома, шлепая по дереву босыми ногами, вышла Фийка с ребенком на руках. Мальчик дремал, но тут же проснулся, стоило ему попасть в объятия матери. Гелла жадно осмотрела его лицо. — Очень беспокойный мальчик, — покачала головой Вирджиния. — Это всё кровь Нотта. Сумасбродная, бешеная. Ни минуты покоя с ним. Надо было заключить сделку с Кингсманом или Малфоем. — Это так ты извиняешься за то, что вы продали меня одним Пожирателям Смерти вместо других? — Сожалею, что мы поторопились с решением о свадьбе, — уклончиво обронила женщина. И гнев, вспыхнувший в груди Геллы, вдруг обратился в маленькое, греющее солнце. Услышать от матери извинение, пусть и столь завуалированное, что сразу не разберешь, было сродни глотку свежего воздуха. Мать и дочь обменялись скупыми улыбками. — Твоя эльфийка даже в этой старинной печи смогла приготовить чудесное жаркое. Пока у нас есть время, хочу послушать, как вы с Теодором додумались до такого сумасбродного побега. Однако насладиться поздним завтраком им не удалось. Фийка поставила десерт на стол, когда на улице послышалась возня, мимо дома пробежали напуганные люди. Гелла и Вирджиния подскочили со своих мест. Девушка тут же наколдовала рюкзак-кенгуру, уложила туда Лизандра и прижала его к себе. Они напряженно всматривались в происходящее за окном. — Фийка, погаси печь, — прошептала Вирджиния. Она стиснула ладонь дочери. — Будь готова аппарировать. — А ты?! На укрытой тенью кухне вновь появилась серебристая ласточка. — Кажется, нас раскрыли. Где вы? Патронус вылетел из дома. Лизандр раскрыл беззубый рот в подобии улыбки, Гелла поцеловала его в лоб. Руки её задрожали. Звякнула калитка. Незнакомый Гелле мужчина медленно прошел во двор. Они с матерью попятились к выходу из кухни. Лизандр заворочался, беспокойно залепетал. Вирджиния обернулась к ним с раскрытыми от ужаса глазами. — Черный ход, — шепнула она. — Идите, идите! Гелле поспешила к двери в другой части дома, споткнулась о ножку стула, едва не упала. Ребенок громко зарыдал, дернув её за волосы. Её окутал жар. Она побежала к черному ходу, надеясь, что мать побежит за ней, но позади никого не было. Входная дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. Голоса Гелла не услышала. С грохотом и визгом разбилась опрокинутая со стола посуда. Грянули заклинания. Не решившись на побег, Гелла побежала за матерью. Мужчина поймал её, развернул спиной к себе и приставил палочку к шее. — Отпусти её, урод. — Гелла! – возмутилась мать. — Тихо! — охотник за головами встряхнул Вирджинию. — Какой улов! — присвистнул, разглядев Геллу с ребенком. — Темный Лорд весьма расстроен вашим побегом, миссис… Договорить он не успел. — Получай, гад! — миссис Роули с невиданной ранее силой ударила мужчину в лицо. Он отошел на пару шагов, сбитый с толку. — Обливиэйт! Спи! Мужчина медленно осел на пол, прислонился к стене. Голова его опустилась на грудь. Вирджиния смахнула упавшую на лоб прядь волос, поправила платок на шее и повернулась к оцепеневшей дочери. — Что, не ожидала? А как иначе, думаешь, твоему отцу прощались все долги? Поторопись, этот мог быть не последним. Они выбежали на улицу, но здесь их уже поджидали. Гелла запаниковала: она не сражалась уже очень давно! — Держись позади, — крикнула ей мать. Беспорядочные в своем направлении вспышки засверкали прямо перед ними. Гелла успела только отвернуться, чтобы не задело Лизандра. Её мать с яростью хищницы атаковала, не заботясь о том, чтобы задеть кого-либо из егерей. Световое шоу внезапно прекратилось. Между ними и охотниками вырос сверкающий серебром щит. Гелла едва не заплакала от облегчения. В дымовой завесе мелькнули огненные маски. — Сюда! — крикнули им со стороны улицы. Гелла увидела отца Мер, тянущего к ним руку. За забором тоже развернулось сражение. Воздух вокруг них вибрировал. Гелла с матерью устремились к Сириусу, но что-то мягко толкнуло Геллу в спину, она споткнулась. Мир вдруг приобрел небывалую яркость, ударил по ней обилием цвета и звуков. Из глаз брызнули слезы. Ветер кружил вокруг неё, свистел в ушах. Кто-то звал её, но звук, казалось, шел отовсюду. Лизандр оглушительно громко рыдал, ударяя по ней крошечными кулачками. Она потеряла ориентир. Улица поблекла, непослушными ногами девушка двинулась куда-то вперед. Мистер Блэк ждал её где-то там. Он защитит, да? А где же мать? Повинуясь какому-то инстинкту, Гелла оглянулась и застыла. Черная фигура стояла совсем рядом, целилась прямо в неё. — Гелла! Кто-то оттолкнул её. Сердце на мгновение перестало биться. Материнский крик оглушил её. Девушка закрыла глаза, зачем-то прикрыла голову сыну. Зачем? Всё закончилось. Гелла отступила на шаг, зрение прояснилось. Нежно-розовая брусчатка темнела от пролитой крови. Вирджиния Роули долго сокрушалась бы испорченной красоте заброшенного участка кузины, если бы могла. Но она лежала на земле, широко раскинув руки в стороны, и молчала. Ресницы слабо дернулись, разглядев небеса. — Мама! Мама… Девушка упала рядом с ней. Кто-то кричал, тормошил её, торопя встать и уйти. Она не видела, кто. Перед глазами только тронутое улыбкой обескровленное лицо матери. Она что-то прохрипела. Геллу схватили за плечо, оттащили от тела. Она брыкалась. У неё отняли что-то, чего она пока не осознала, и дыра разверзлась в груди такая, что становилось тошно. Легкие пропали. Нечем дышать. Зачем, зачем мама закрыла её собой? Они аппарировали прямо в чью-то квартиру. Гелла кричала, сама того не сознавая. Лизандра забрали, и девушка плакала, протягивая к нему руки. Одно лишение за другим. Никого нет рядом. Ослепительный свет ударил в глаза. — Её ударили психотропными чарами… Уложите её в постель. Комната превратилась в сплошное пятно. Руки и ноги онемели. К горлу подступила тошнота. — Мама, где моя мама? — Я здесь, родная, — прозвучал родной и в то же время чужой голос. Он то затихал, то приближался к самому уху. Гелла закрыла глаза, потянулась за силуэтом матери, но тот успел ускользнуть, и девушка провалилась в сон.

***

      Она внезапно вспомнила, что давно не кормила Лизандра. Принялась шарить рукой по кровати, но не нашла ребенка на теплых простынях. Вместо этого рука наткнулась на шершавый узор обоев. В комнату проник слабый запах кофе. Гелла резко раскрыла глаза. Воздуха не хватало. На лбу выступила испарина. Она подскочила. — Мама! Заметалась на месте. Разгоряченной кожи коснулась чужая прохладная ладонь. Мередит сидела у постели с подносом, полным еды, на коленях. Большим пальцем она погладила её ладонь. — Тише, тише! Ты в безопасности. — Что с моей матерью? Мередит опустила взгляд. — Нет, не может быть… Подруга сделала глубокий вдох прежде, чем поднять голову. Сдвинула брови и посмотрела прямо ей в глаза. — Мне очень жаль, — произнесла она слабым голосом, — мы сделали всё, что могли. Она потеряла очень много крови. Что-то внутри треснуло. Корочка, надежно сдерживающая боль и отчаяние. Горячая магма вырвалась наружу, жар прилил к рукам, щекам. Гелла тяжело и часто задышала. Огляделась и сбросила несчастный поднос с колен подруги: — Ложь. Не сделали… Вы не сделали ничего, этого было недостаточно. Скинула ноги в носках на пол, встала. Осколки разбитой посуды больно укололи ступни. Гелла закричала, и вместе с криком наружу вырвались хриплые рыдания. Она прижала руки к груди, села. Мередит мгновенно избавилась от осколков и разбежавшихся по полу фруктов. Прижала её к себе крепко, лишив возможности двигаться. Гелла попыталась стукнуть её по плечу: безуспешно. — Вы…. Почему вы… Она не должна была умереть! — Знаю, — шептала Мер, поглаживая её по спине, — прости нас, прости. Дыши, Гелла, пожалуйста, дыши. Кто-то коснулся её плеча, и Мередит отстранилась. Сквозь пелену слез Гелла увидела отца, склонившегося над ней. Постаревший, худее, чем она запомнила. Девушка бросилась ему на шею. Мужчина закрыл глаза. Лицо его осунулось и посерело в считанные секунды. Обнимать дочь казалось ему чем-то нереальным, неправильным — так сильно походила она на свою мать в эту минуту. — Возьми себя в руки, — сказал он. — Ещё ничего не кончено. Слышишь? Соберись! Гелла отстранилась, и только теперь заметила братьев Блэк в комнате. Каменные лица уставились прямо на них. — Примите мои соболезнования, мистер и мисс Роули. Сириус приобнял подошедшую к нему дочь за плечи. Регулус прошел к ней и протянул руку, но Гелла отпрянула, отвернувшись. Повисла напряженная тишина. — Благодарю вас за возможность повидаться с дочерью, — подал голос мистер Роули. — Мне правда жаль… — Что будет с отцом после войны? — перебила Гелла, вытерев глаза. — Я принесла вам последний крестраж и документы, отпустите его. — Мистера Роули ждет суд, как и всех, кто участвовал в сговоре с Темным Лордом. — Вы обещали! — её трясло от желания вцепиться этому сухарю в лицо. — Я выполнила свою часть сделки, теперь ваша очередь. Непослушными руками Гелла потянулась за своей палочкой и едва не вскрикнула, увидев, что та покрыта кровью. Она достала сундук из сумки и вернула ему прежние размеры. — Видите? Здесь змея. — Девушка огляделась, нашла свою сумку на полу у двери, бросила её к ногам Регулуса. — Здесь всё остальное. Вы не имеете права подвергать моего отца суду, он и не воевал почти! — Вы не дали мне договорить, миссис Нотт, — младший Блэк прищурился, — учитывая тот факт, что мистер Роули провел под нашим присмотром большую часть военного времени, по окончанию судебного процесса я буду вынужден депортировать мистера Роули из страны. Гелла затаила дыхание. — Я раздумываю над Италией. А вы что думаете? Как по мне, идеальный вариант для вашей семьи. Девушка посмотрела на отца. Точнее, на его безмолвную, безликую тень. Предложение Блэка оставило его равнодушным. Он уставился куда-то перед собой, неслышно шевеля губами. Гелла взяла его за руку, но и это не привело его в чувство. Что-то внутри неё оборвалось, струны сорвались одна за другой. Она не хотела терять ещё и отца! — Пап, пожалуйста, скажи что-нибудь… Мужчина поднял на неё посеревшее лицо. Медленно кивнул, вытолкал из себя: — Я согласен. От его голоса по спине у Геллы поползли мурашки. Она зажмурилась, и на глазах, уже опухших и разъеденных, вскипели слезы. — …запрет на возвращение в Англию будет действовать семь лет, — продолжал тем временем мистер Блэк, — со временем, конечно, срок уменьшится, но после войны люди должны знать, что они в безопасности… Гелла сжала кулаки в немом бессилии. Эта блэковская самоуверенность раздражала её ещё в школе, но сейчас стала совсем невыносимой. Ни капли чуткости, сочувствия — сплошной расчет. Её мама умерла! Её больше нет. Гелла никогда по-настоящему не наслаждалась её компанией и не благодарила за заботу. И уже не сможет этого сделать. Она хотела бы подарить матери все цветы мира, поговорить по душам, сказать, что наконец смирилась с её требовательностью, поняла её, и почти сказала…а потом струсила. Промолчала, и теперь давится словами, как застрявшей костью в горле. Регулус Блэк всё говорил и говорил, а Гелла думала о том, что не сможет похоронить мать. Спрячется в своем коконе, в теплой стране, пока мать будет остывать в холодной английской земле. Отец слегка сжал её ладонь. Девушка задрожала. Нельзя! Нельзя ломаться. Она должна быть сильной ради сына, ради Тео и их будущего. Этого бы хотела от неё мать — держаться, несмотря ни на что. Она погорюет позже, обязательно проживет свою боль, но потом. Когда лица Лизандра коснется теплый бриз Средиземного моря. Гелла втянула носом воздух, краем глаза уловила движение в дверях. Теодор! Лизандр громко зевнул у него на руках. Девушка не сдержала улыбки. — Добрый день, Теодор, — мистер Блэк склонил голову в приветствии. — Какие новости? — Темный Лорд в ярости. — Он знает обо мне? Что меня выдало? — спросила Гелла. — Змея. Волдеморт видит её глазами, поэтому явился сразу же, как ты спрятала крестраж. — Прекрасно, — Сириус и Регулус Блэк обменялись довольными улыбками, — что-то ещё? — Будьте готовы к скорой атаке. Он этого так просто не оставит. Не знаю деталей, но… Он не остановится, пока не убьет каждого из вас. По шее и спине спустился холодок. Девушка вцепилась в мужа. — Мы вас оставим, — деликатно произнесла Мередит и вывела всех из комнаты. — Может, будете чай, мистер Роули? — услышала Гелла перед тем, как дверь в комнату закрылась. Теодор тут же оказался рядом, прижался к ней с голодным поцелуем. У неё закружилась голова. Малыш недовольно застонал, и Гелла с неохотой отстранилась, взяла сына на руки и принялась укачивать. — Чувствую себя ужасно, покидая тебя вот так. — Не стоит, — Теодор погладил её по волосам. — Круциатус переживается легче, когда я знаю, что вы в безопасности. Не думай обо мне, подумай о Лизандре. Ты сама слышала, что сделает с ним Волдеморт в будущем. — Что случилось после того, как ты вернулся домой? — Долохов пообещал, что убьет меня. И тебя, когда найдет. — Но ему хотя бы хорошенько досталось, — хмыкнула Гелла и тут же прикрыла рот ладонью. Тео тихонько рассмеялся. — Забудем о нем. Я разберусь. Лучше скажи мне, ты точно не хочешь, чтобы я отправился с тобой? Если у мистера Блэка получилось достать один порт-ключ, он достанет для меня ещё один. Гелла вскинула голову. Каждая клеточка её тела вопила, умоляла не оставлять её одну. Хотелось упасть на колени, схватиться за Теодора и не отпускать. Застыть в этом мгновении короткой, словно вспышка, безопасности. — Ты ещё нужен здесь, — сказала девушка, стараясь звучать твердо. Но мышцы лица дернулись в неуловимом спазме, Гелла прикусила задрожавшую губу. — Всё будет хорошо. Блейз и Дафна встретят меня в Римини, я буду в безопасности. — Да, но ты одна… — Я не одна, со мной Лиззи и…и всё. Имя матери повисло в комнате душным, теплым воздухом с привкусом крови. Она не дожила пару часов до заветной свободы! Птичка, застрявшая в прутьях клетки. Гелла уставилась на своего сына, силясь сдержать позорный всхлип. — Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы защитить вас. Всех вас. Теодор мягко прижал её к своей груди так, что Лизандр очутился в объятиях обоих родителей. Их сердцебиение, очевидно, успокоило его. Он затих. — Уже скучаю по вам. Кажется, вижу его в последний раз, — Тео посмотрел на сына. Он, казалось, враз постарел. Гелла ещё никогда не видела его таким печальным. — Не говори так. Обещай, что найдешь нас, когда всё закончится. Вернешься к нам живым. Парень вдруг надолго замолчал. Отвел взгляд, взлохматил макушку. И неуверенность эта так разозлила Геллу, что она оттолкнула его. В сердцах пнула по колену: — Пообещай, черт возьми! Постучав, в комнату заглянул старший Блэк. — Миссис Нотт, нам пора. Гелла и Теодор встрепенулись. Взгляд его лихорадочно забегал по её лицу в попытке запомнить самые мелкие его черты. Девушка вновь порывисто шагнула к нему, дрожащими губами прикоснулась к его в последний раз. — Дай мне слово, — повторила она. — Нет времени, Гелла… — Дай. — Хорошо! Я обещаю, что вернусь к вам, что бы ни случилось. Гелла глубоко вдохнула, ища храбрость в глотке воздуха. Слишком мало времени, мало сил. Руки задрожали. Тео приобнял её и повел к выходу. Вовремя: сама она ни за что не сдвинулась бы с места. Отец обнял её механически, не вложив в объятие ни грамма чувств. Сердце её тяжело билось, обливаясь густой, горячей кровью. Оно болело за себя, за мать, отца, за Тео, сына и Мер, потянувшуюся к ней усталыми руками: — Удачи. Девушка потянулась и к крестнику, но вдруг передумала. Лицо её приняло страдальческое выражение. Мер криво улыбнулась. — Береги себя. — И ты, — шепнула Мередит на прощание. Помахала рукой и внезапно исчезла. Дверь за Геллой закрылась, и на этот раз девушка не стала оборачиваться.