Flares

      Мередит уставилась в точку прямо перед собой. Тошнота то подступала, заставляя её сжимать челюсти, то отступала. В глазах двоилось. Девушке приходилось жмуриться и встряхивать головой, чтобы вернуться к реальности. Слова Регулуса о близкой победе не помогали: с каждым днем головокружения только усиливались. — Осталось совсем немного, скоро вы сможете вздохнуть спокойно. Мередит обвела взглядом комнату. Гостиная дома на площади Гриммо свободно вмещала двадцать человек, но присутствовало не меньше сорока. Всё внимание их приковано к человеку во главе стола. План последней битвы с Темным Лордом впервые был объявлен во всеуслышание. Кто-то из гостей закрыл окно, и в помещении стало невероятно душно. Комната притихла, переваривая услышанное. Послышался сдержанный вздох. Пальцы Мередит задрожали и пустились в пляс по колену. Она честно старалась вслушиваться в то, что говорит Регулус, но всё её естество стремилось окунуться в ледяную мглу улицы, бросить всё и бежать, куда глаза глядят, пока не устанут ноги и сердце. Лишь бы не думать о том, что война подходит к концу. Бен сидел на подлокотнике кресла рядом с ней. Он слушал Регулуса с каменным лицом, но, почувствовав её взгляд, коротко ей улыбнулся. Что-то внутри девушки ёкнуло, болезненно заныло сердце. — Вы уверены, что это сработает? — спросил один из бывших авроров, ушедших в отставку вслед за Регулусом. Римус и Джеймс развернули на столе большую карту. Гарри подошел к ним и указал на точку на карте: — Здесь всё случится. Мы проведем ритуал на озере Лох-Эрн. Будьте уверены, на этот раз Волдеморт исчезнет навсегда. Парень посмотрел на кузину, и Мер кивнула ему, совершенно потерянная. Месяцы бессонных ночей, поисков и расчетов, каждое сражение, ранение или чья-то смерть — всё обретало смысл. Тогда почему так тяжело дышать? — А что делать с армией Волдеморта? — подал голос мистер Уизли. — Не только Пожиратели Смерти, но и охотники за головами, оборотни, дементоры и великаны встанут на защиту своего повелителя. — Секунду, Артур. Мы всё объясним. Регулус, истинный политик, ничем не выдал своего волнения. Он не мог сказать им, что им по-прежнему не хватало людей. Страны-союзницы колебались и не спешили присылать отряды боевых магов. Как не мог сказать и того, что месяц до Рождества — слишком маленький срок для того, чтобы залатать все дыры в их плане. Сириус выступил вперед, развернул пергамент в руках. Цепкий взгляд прошелся по комнате. — Нам не придется сражаться со всеми сразу. Достаточно разделить их, чтобы ослабить. — Поделим их на кружки по интересам? — Симус Финниган толкнул друга локтем. Они с Дином негромко прыснули, но Сириус услышал их. — Именно так, — его глаза заблестели, — мы разделимся на группы. Пять групп по пять человек. Вы уведете за собой Пожирателей, пока основной состав отправится на озеро, где будет ожидать Волдеморта. Толпа зароптала: — А разве это не опасно? Их слишком мало… — Как вы заставите Пожирателей следовать за ними? У Мер задрожали ноги. Бесконечные разговоры только утомляли, не вели ни к чему. Им — ей — не хватало действия. Девушка сжала трясущиеся колени, как вдруг на её ладонь легла чужая, теплая рука. Бен, не поворачиваясь, стиснул её пальцы. Мередит благодарно вздохнула и на этот раз обратила всё свое внимание на происходящее. — Задачей групп будет удерживать Пожирателей вдали от озера как можно дольше, чтобы дать нам время провести ритуал, — объяснял Сириус. — У нас есть последний кусок души Волдеморта. Мы разделим его на несколько частей, поместим в специальные вместилища и отдадим вам. Как только каждая из групп аппарирует, Темный Лорд пошлет за вами людей. Когда всё закончится, по нашему сигналу, где бы вы ни находились, вы уничтожите кусочки души и вернетесь на озеро. — Рождество не так далеко, — вставил Джеймс. — Необходимо определить состав групп сегодня же, чтобы вы могли приступить к усиленным тренировкам с завтрашнего дня. Первый отряд… — Я участвую! — перебила мужчину миссис Уизли. Красная, она не переставала озираться на детей, подтянувшихся к столу. Здесь собралась почти вся её семья: Билл, близнецы, Рон и Джинни. Мистер Уизли встал за дочерью. — Ты понадобишься нам на озере, Молли, — покачал головой Римус. — Я не позволю кому-либо из своих детей…! — Всё уже решено, — отрезал Регулус. Его взгляд пригвоздил женщину к месту. — В состав первой группы войдут… Комната затаила дыхание. Ровесники Мер подобрались, украдкой обменялись взволнованными кивками и, поджав губы, в ожидании уставились на предводителей. Бывшие авроры и старожилы, участники Первой Войны и закаленные сражениями волшебники, даже не вздрогнули. — Вертрайн, Абельхофф, Уильямс и Финниган. Симус, на тебе дымовые шашки. Парнишка кивнул, враз растеряв всё веселье. По поднявшемуся шороху стало понятно, что выбор команды всех немало удивил и расстроил. Вперед вышел Кингсли Бруствер — телохранитель маггловского министра. — Позвольте, почему не кто-либо из нас? Или авроры? Разумно ли отправлять детей на такое? — А кто пятый? — поинтересовалась Скай, почесав шрам на щеке. Братья Блэк, как один, подняли головы, и взгляды их сошлись на одном вполне конкретном человеке. Мер на секунду испугалась: так походили они друг на друга в этот момент. Она по очереди оглядела своих родных. Джеймс, Лили, Гарри, Римус и мать — все они улыбались ей. — Главой первого отряда назначена мисс Блэк. Мередит, что скажешь? Поведешь в бой свой первый отряд? От волнения в горле пересохло. Девушка встала, отчего-то чувствуя себя неуютно под прицелом десятка недовольных глаз. Соберись, Мер! Она посмотрела на отца и дядю: — Это большая честь для меня. Обещаю, я не подведу. — Я в тебе и не сомневался, — оскалился Сириус, — горжусь тобой, малышка. Откуда-то послышались смешки, и девушка уставилась на отца, желая прожечь его взглядом. Регулус прокашлялся, с трудом подавив гордую улыбку, пометил что-то на пергаменте. Гарри за его спиной показал Мер большой палец. Но не успела девушка вернуться в кресло, как мистер Фенвик, стоявший по другую сторону стола, внезапно подал голос: — Не сочтите за неуважение, мисс Блэк, — он коротко посмотрел на неё и обратился к Регулусу, — но я не согласен с её кандидатурой на этот временный пост. Она является третьим нежелательным лицом в Королевстве, и Темный Лорд лично объявил на неё охоту. Стоит ли выпускать её из виду, когда всё начнется? — Я согласна, — выступила Карин, виновато глянув на девушку, — наш план может сорваться, стоит Темному Лорду увидеть мисс Блэк. Нельзя исключать, что он захочет свести счеты. Регулус покосился на брата, потерев подбородок. Мередит молчала, ругая себя за бездействие? Где та дерзкая девица, оправдавшая своё применение Непростительного? Пропала, испугавшись упавшей на плечи ответственности. Мер не могла её винить. — Именно поэтому назначить её командиром — лучшее решение, — Бен неожиданно встал со своего места. Казалось, это первый раз, когда он подал голос на общих собраниях. — Поясни, пожалуйста. — Мередит ценный кадр по уже упомянутым причинам. На её поимку отправят лучших Пожирателей смерти и егерей. С Волдемортом на озеро отправятся только пешки, что значительно облегчит вам задачу. Мер прошиб пот от услышанного, но, несмотря на это, она послала Бену благодарную улыбку. Энтузиазм на лице Сириуса несколько поблек. Он посмотрел на посеревшую Алексию, та едва заметно помотала головой. — С другой стороны, они правы, — начал старший Блэк, но был прерван братом: — Как я уже сказал, всё решено. У нас нет времени придумывать новый план. Состав оставшихся команд походил на первую. Невилл и Рон присоединились к ней в качестве глав своих отрядов. Фрэнк светился от гордости за сына. Мередит окинула остальных взглядом и содрогнулась от мысли, что знала каждого в лицо и, возможно, застанет чью-то смерть. — Почему бы не собрать команды, не включающие бывших школьников? — снова вмешалась миссис Уизли. Близнецы вздохнули, Джинни закатила глаза. Отец сжал её плечо. — Мама, не надо, — процедил пылающий Рон. — Нет, Рональд, я объясню, если наш выбор не всем понятен. На озере не будет безопасно. Нам придется сойтись с Волдемортом в, возможно, неравном бою. Вы хотите, чтобы ваша дочь попала под смертоносный луч из его палочки? Или, может, чтобы ваши сыновья отвлекали его, пока готовится ритуал? Молчите? Что ж, я так и думал. — Но они же ещё дети! И вы спокойно отправите их на это…? Кто-то за спиной миссис Уизли согласно закивал. — Мы не отправляем, — поправил её Джеймс, потирая переносицу, — это решение они приняли самостоятельно. Напомню, у вас есть возможность отказаться. Не участвовать в этой операции. В лазарете и лаборатории так же понадобятся руки. Он оглядел комнату, но никто из выбранных ребят не подал голоса. — Они станут нашей надеждой, если что-то пойдет не так, — сказал Римус. — И, осмелюсь заметить, детей в этой комнате больше нет. Наши спины будут прикрывать квалифицированные и хорошо обученные волшебники. — Это так, — подтвердил Регулус, и ребята зарделись от неочевидной похвалы. Закивали, только бы скрыть дрожь в ладонях. — Ещё возражения? Нет, отлично. Будьте готовы. Завтра члены отрядов приступают к особенно интенсивным тренировкам. Римус будет ждать вас в семь утра на мысе Семи сестер. Удостоверившись, что все присутствующие поняли задание, мужчина распустил собрание. Толпа на удивление быстро покинула Штаб. Все спешили оказаться у теплого домашнего очага. Стены дома на Гриммо, как слышала Мер, давили на них своей кровавой историей. Бен задержался, разговорившись с Лили, а Мер поднялась на второй этаж к кабинету Регулуса. Она прошла по темному коридору на ощупь, ища тумблер-выключатель. Уткнувшись в тупик, она развернулась, но на лестнице послышались шаги, и девушка замерла. На этаж вошли двое. Дверь кабинета раскрылась, наружу хлынул свет, и Мер узнала в силуэтах Регулуса и директора Дамблдора. Они скрылись в комнате. Девушка припала к двери ухом, но услышала лишь легкое шуршание. Она досадливо покачала головой. Надо попросить Чарльза научить её снимать оглушающие чары. Поймать его в последние дни было почти невозможно: всё свободное время он проводил с похищенной, как утверждала сама девушка, Лирой Вирга. Мередит снова прошлась по коридору, изредка прислушиваясь к разговорам на первом этаже. Когда Дамблдор наконец вышел из кабинета, Мер хотела прошмыгнуть вниз за ним, но не успела. Регулус поймал её на первой ступеньке. Он радостно ей улыбнулся. — Поздравляю тебя, Мер. — С чем? — Мередит невольно улыбнулась в ответ. — Ты стала командиром, и у тебя свой маленький, но всё же отряд. Могла ли ты представить такое, собирая вещи в Англию? О чем это я… Конечно, нет. Твои мысли тогда были заняты другим. — Да, о войне я и не «мечтала». Помню, как ты успокаивал меня в нашем с Дарси шалаше. Сейчас кажется, это происходило не со мной. — Ты и правда была другим человеком, — Рег мягко потрепал её по плечу, — а теперь посмотри, какой ты стала. Для меня честь воевать с тобой плечом к плечу и называться твоим дядей. — Брось! — рассмеялась Мер. — Лестью меня больше не подкупишь. — Я это знаю и говорю совершенно серьезно. Не знаю, за какие заслуги в нашей семье появилась ты в тот страшный год. Нас боги благословили, не иначе. Помню, увидел тебя впервые и подумал, вот оно, счастье. Наша семья, наше единство — только благодаря им я ещё не сошел с ума. Вы — ты — самое дорогое, что у меня есть. — А как же миллион-другой галлеонов в хранилище? — усмехнулась девушка, растроганная. — Всё-то ты испортишь, — шутливо укорил её дядя, щелкнув по носу. На мгновение Мер вернулась в детство, где голову Регулуса ещё не тронула седина, и он души в ней не чаял. — Давно не видела тебя в таком хорошем расположении духа. Что случилось? — Дамблдор передал кое-какие сведения, — мужчина просиял, — они в корне переломят ход событий, Мер, я клянусь. — Может, поделишься? Все уже разошлись, но я могу задержать оставшихся… — Нет, — остановил её он, — никому не говори. Сперва я пообщаюсь с нашим шпионом. Волдеморт должен узнать обо всём первым. — Твой энтузиазм меня пугает. Ты похож на школьника, которых подложил навозную бомбу на профессорский стул. — Со школьником меня, старика, ещё не сравнивали. Спасибо, Лея. А теперь забери своего Мистера-Загребущие руки и отправляйтесь отдыхать. С завтрашнего дня пощады на тренировках не будет. — Будто Римус и раньше нам поблажки делал, — буркнула девушка и, попрощавшись с дядей, спустилась на первый этаж. Бен уже ждал её.

***

      Занимался вечер. На город опустилась морозная дымка, и жители Лондона быстро расходились по домам и теплым пабам. Жилые окна загорались одно за другим, пока здания не засверкали, освещая улицу. Только окна квартиры Андерсонов оставались темным пятном на кирпичном полотне. Переглянувшись, парень и девушка поспешили внутрь. Они поймали Эвелин в коридоре у дверей. Она торопливо натягивала бордовый берет перед зеркалом и замерла, стоило им войти в квартиру. — Ты куда? — удивился Бен. — К подруге, — ответила Эвелин, не поворачиваясь. Мередит оглядела её и поморщилась. — Я говорила тебе избавиться от этого кошмара, — она кивнула на берет, — от него у тебя лицо желтеет. — И что за подруга такая? Мы её знаем? Уже поздно. Где вы встретитесь? Эвелин медленно развернулась, не отнимая руку от головы. Уставилась на брата, похлопав ресницами, повернулась к Мередит. — Я не поняла, — она притворно нахмурилась, — кто из нас старше? Что за допрос у порога? Подруга — новенькая официантка в кафе, она живет неподалеку. — Я тебя провожу, — Бен вновь застегнул куртку, но Эвелин остановила его, помотав головой. Вымученно улыбнулась и подошла к нему, погладила по щеке: — Ты не исправим. Даже сегодня не можешь не опекать меня. — Сегодня? — встрепенулся Бен. По шее его пополз алый цвет. — Давно пора. — Как… но я… Эвелин оставила его и принялась натягивать сапожки. Мередит наблюдала за её сборами, с недоверием косясь на застывшего Бена. Она недовольно щелкнула языком. — Мне не нравится, что я ни слова из вашего разговора не поняла, но сделаю вид, что ничего не слышала. Эв, обещай, что завтра ты позволишь мне избавиться от монстра, который зовешь своим гардеробом. И сними этот берет, я смотреть на него не могу… Девушка выпрямилась, подошла к ней, широко улыбаясь. Она жадно всматривалась в её лицо, словно силилась прочесть его, выведать и запомнить некую мысль. Мер отступила, слегка смутившись. — Конечно, Мер, — Эвелин вдруг обняла её, — завтра… завтра всё изменится. — Если тебе так важен твой гардероб… Мер приподняла брови и посмотрела на Бена, но он отвернулся, пожав плечами. Эвелин отпустила девушку, ещё раз коснулась руки брата и вышла в подъезд. Бен и Мер проводили её взглядом, и у самой лестницы она обернулась: — Люблю вас. Хорошего вам вечера. Дверь закрылась, и на пару мгновений в квартире зависла тишина. Часы на кухне с щелчком зашли на новый круг, побежали секунды. Мередит очнулась первой. — Странная она какая-то, тебе не кажется? — спросила она. Бен вздрогнул и заторопился со шнурками на ботинках, кашлянул. — И ты странный… Что с вами? Она сняла туфли, куртку и прошла на кухню, Бен последовал за ней. — Она сама не своя с тех пор, как я вернулся из Польши. Её можно понять, — он поставил чайник на плиту, достал печенье из шкафа. — А я нервничаю. Видела, как твой отец скалился на меня весь вечер? — Ты поцеловал меня прямо на собрании, — рассмеялась Мередит. — Я удивлена, что он тебе голову не отгрыз! Не беспокойся, он просто пугает тебя. Его это забавляет. — И не только его, — пробормотал парень, и добавил уже громче: — Просто он ещё не знает, что я мастерски завариваю чай по рецепту миссис Блэк. — О, он знает. Они все знают. Я уже предупредила маму. На ужине во вторник тебе придется удивить её. — Хорошо, что я удивительный от природы, и мне даже не придется стараться. Бен повернулся к Мередит и приподнял брови. Девушка прыснула. Она быстро поцеловала его в губы и прошла к магнитофону у окна. На подоконнике рядом с ним, мучаясь от жажды, доживал последние дни некогда могучий папоротник. Он с надеждой потянулся к Мер листьями, но девушка лишь смахнула упавшие на магнитофон сухие стебли и листочки, и вставила кассету в приёмник. Заскрипела, а затем и взвыла гитара Guns N’ Roses, Мередит поплыла по кухне, подтолкнула Бена бедром. Он не сдержал улыбки. — Может, поставишь The Scorpions? Мер закрыла глаза и покачала головой, и тогда Бен подхватил её за руки, прижал к себе и увлёк в танец. Они закружились по кухне, споткнулись о стул и, засмеявшись, вышли в гостиную. Места здесь было чуть больше, но они всё равно спотыкались о ковер, цеплялись за ножки дивана ногами. Бен крепко сжимал руку и талию Мер, следил, чтобы она не упала. Они находились так близко, что стало заметно, как переливается и искрится тьма в его глазах, как трепещут его ресницы, как дрожат губы от сдерживаемого смеха. Он хотел казаться серьезным для неё, словно понимал, как важен для неё этот момент. Мередит заглянула ему в глаза, и Бен тепло улыбнулся ей. Грудь сдавило сладкой болью. Грянул припев, и девушка прижалась к нему, обнимая. Впервые за долгое время она взмолилась: «Пожалуйста, пусть это никогда не закончится!» Солист, вторив её молитвам, ударил по струнам. Удар барабанов неожиданно пронзил виски. Мер ощутила, как сердца коснулась знакомая игла. К горлу подступила уже знакомая тошнота. Бен баюкал её в объятиях, но сердце Мередит билось в панике. Боль пронзила её насквозь, и на миг девушка испугалась, что та заденет Бена. В глазах потемнело. Песня подходила к концу, и парень немного отстранился. Девушка зажмурилась, и теплые, немного сухие губы Бена коснулись её. Мер едва сдерживала слезы. Казалось, из неё выбили весь воздух. — Ты в порядке? — послышался голос Бена в затихающей мелодии. Мер разлепила ресницы и наконец разглядела перед собой его взволнованное лицо. Хмурый, он осторожно усадил её на диван. Мередит хотелось завыть от затопившей её тоски и негодования. — Голова закружилась, — она вытолкнула рвущийся наружу всхлип и искусно превратила его в смешок. Бен прищурился. Зашумев, задергался на плите чайник. Спасительный его свист избавил Мер от лишних расспросов. Парень помчался выключать его. Кипяток, зашипев, накрыл собой листья и специи в чайничке. Звякнула стеклянная крышка, зашуршали ненужные более пакетики с травами. — Теперь меня пугаешь ты, — сказал Бен, сев перед ней на колени. — Не беспокойся, — Мер махнула рукой, — видимо, сказывается недосып. — Это, а ещё ты слишком много работаешь. Девушка покачала головой. Отголоски боли ещё звучали в ней, но не ранили так сильно, как мысль о том, что теперь каждый раз, стоит ей почувствовать себя счастливой, её сердце будет наказывать её, пока не… Пока не что? Мер боялась об этом думать. — Сейчас чай заварится, и мы пойдем в комнату. Тебе надо прилечь. Мередит с опаской замерла, прислушиваясь к ощущениям. Позже, обдумывая этот момент, она ругала себя за то, что не почувствовала, как застыл вокруг них воздух, словно перед грозой. Как напряжение войны схлынуло с них, только чтобы обрушиться вновь разрушительной волной. Она наблюдала за Беном у плиты, а страх медленно сковывал грудь холодной железной цепью. После ужина они улеглись на кровать, как делали всегда в свободные дни. Мер хотела включить музыку, но Бен запротестовал. — Хочу послушать тишину вместе с тобой. Девушка устремила взор на потолок. Воображение рисовало звезды на белом полотне, вернулось к ней мимолетным блеском в глазах. Прижав одну руку к груди, другой она нашла ладонь Бена рядом с собой. На мгновение страх отступил. — Как тебе идея превратить потолок в карту созвездий? — Так? — Бен взмахнул палочкой, и над ними вспыхнуло небо — самое настоящее, чернильно-синее с вкраплениями ярчайших на её памяти звезд. Лица коснулся прохладный ветерок, напомнив Мер о ночных наблюдениях за небесными телами. Девушка повернула к нему голову, их взгляды встретились, пальцы сцепились в замок. — Я люблю тебя, — прошептала Мередит одними губами. Бен усмехнулся, но не сказал ни слова, вновь отвернувшись к небу. Отблески света заплясали у него на лице. — Ты счастлива? — спросил он вдруг. Огонёк сорвался с потолка и потух в дюймах от него. За ним ещё один, и ещё по всей комнате. Казалось, небо плакало. Мер приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него. — Что за вопрос? Конечно. Заученный ответ, в смысл которого девушка не вдумывалась уже очень давно. Но убедить Бена ей не удалось. Парень сел, скрестив ноги. — Я знаю, что сейчас не подходящее время, но я хочу, чтобы ты была счастлива, по-настоящему счастлива. — Я счастлива, Бен… — наружу вырвался нервный смешок. — Подожди, послушай меня. Долгое время я думал, что для меня нет ничего важнее благополучия сестры. Думал, никогда в моем мире не появится кто-либо, кроме неё, но потом приехала ты. Перевернула всё… с ног на голову. Он хохотнул, взял её руки в свои. Мередит поджала пересохшие от волнения губы. Новая звезда упала с неба. — И я благодарен тебе за это. С тобой в моей жизни появился новый смысл, и он же дарит мне надежду, — голос упал до проникновенного шепота, пустившего по спине Мер мурашки. — Совсем скоро всё решится, и я хочу быть рядом, когда это произойдет. Что бы ни случилось, хочу быть с тобой. Мередит рвано выдохнула, покачала головой в неверии. — Ещё недавно мне и в голову бы это не пришло, но тут родился Лизандр… И я подумал, а что, если…? — Бен крепко стиснул её руки. — Мередит, я люблю тебя больше своей жизни, и пусть звезды станут мне свидетелями, я не лгу. Если кто-то тебя ранит, я вылечу. Если кто-то обидит, успокою. Если кто-то осчастливит, я сделаю тебя ещё счастливее. Но только, если ты позволишь мне это. В этот самый миг мир остановился. Звезды, время — всё застыло. Ни звука. Бен потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда маленькую коробочку. Мер затаила дыхание. — Я хочу сделать тебя счастливой и быть рядом с тобой всегда, под звездным небом и в самый темный час. А ты… позволишь мне? Станешь моей женой? Кольцо — тонкое, увенчанное крохотным бриллиантом, словно звездный свет, пойманный в хрусталь — приковало взгляд. В волшебной тишине комнаты что-то с шумом упало на одеяло. Мередит с удивлением коснулась лица: по щекам текли слезы. — Бен, я… — язык словно онемел, она с трудом произнесла его имя и зажала рот рукой. Наружу рвались рыдания. Постыдно громкие, с надрывом. Пронзительный вой бился в груди. Бен терпеливо молчал. Мер потянулась к кольцу и взяла его в руки, но металл вдруг обжег пальцы. Девушка выронила украшение и заметалась, выбираясь из постели. — Прости, Бен, я… Мне нужно… Задыхаясь, она выбежала вон из комнаты и квартиры. Аппарировала прямо из подъезда и забилась в дверь дома, на чьем крыльце появилась. Дверь открыл домовик. — Госпожа! — воскликнул он. — Где мама?! Мередит ворвалась в прихожую, споткнувшись о подставку для зонтов, громко выругалась. На шум из кухни показалась Алексия. Мередит бросилась к ней. — Мне срочно нужно с тобой поговорить.

***

      С приближением декабря ночи становились такими черными, что даже в доме, полном света, казалось, царил полумрак. Алексия усадила дочь на кухне, прогнала домовика и погасила печь. Единственным источником звука стала сама Мередит. Женщина слушала её, изредка кивая головой. Мер сделала вид, что не заметила, как вытянулось от удивления её лицо при упоминании кольца. — И вот я здесь. Алекс тихо отставила чашку, повернулась к тлеющим поленьям в печи. Тяжелая, гнетущая тишина опустилась на плечи. Мер не торопила её. Она едва осознавала произошедшее, что уж говорить тогда о матери. Однако минуты шли, а Алексия молчала, покусывая губы. Девушка боялась думать о Бене, о том, как оставила его, но тот особенный момент не желал покидать голову. Вина и сожаление гнали её обратно. Мередит забарабанила пальцами по столу. — Ничего не скажешь? — Я думаю, Мер, — тут же отозвалась мать, не шелохнувшись. — Не каждый день моей восемнадцатилетней дочери делают предложение. — Мне почти девятнадцать! — Исполнится через несколько дней, — поправила Алексия. Только теперь, выпрямившись, она посмотрела на дочь. — Что думаешь? — Я хотела спросить об этом тебя. — Меня? — засмеялась женщина. — Хочешь, чтобы я дала Бену ответ? Скажи мне ты: в чем дело? На мгновение Мер показалось, что она злобно прищурилась, но то была лишь игра света и воображения. Девушка отвела глаза. — Я не знаю… Не понимаю, что делать. — Ты хочешь за него замуж? — Я… Да! Нет… Не знаю! — Ты любишь его? — Конечно! Что за… Голова кружилась. Мысль об упущенному шансе вызывала тревогу. Мередит зажмурилась, сжала руки в кулак. — Тогда в чем дело? — наседала мать. — В чем? Ответь мне, Мер, ответь… — Я боюсь! — выпалила Мер. — Боюсь, мам! Она закрыла исказившееся лицо руками. Водоворот страха, боли и свалившейся на неё ответственности ударил по и без того расшатанной нервной системе. Рыдания всё же вырвались наружу. Мередит попыталась сдержать их, но безуспешно: слезы уже хлынули из глаз. Она уронила локти на стол, взвыла, коря себя за слабость. Сквозь мутные очертания разглядела материнский силуэт, пересевший ближе. Алекс прижала её к себе, поглаживая по спине. Мер почти не различала её теплый шепот, но почему-то от звука её голоса плакать хотелось только сильнее. — Прости меня, мама, прости… Во мне так много страхов, я постоянно боюсь! Мне так стыдно, что я в нашей семье я одна… Даже Дарси ничего не боится, а ему ведь всего четырнадцать! Рег возглавляет армию, вы с папой — одни из лучших воинов, а я… Ничтожество! И я боюсь, что и с Беном… Девушка резко замолчала, не решаясь рассказать о болезни, что поразила её сердце сильнее страха. О боли, что отравила её, и отравит Бена, если она согласится на его предложение. Свадьба, семья и дети — всё это ждало там, за горизонтом. Мер не знала, готова ли к жизни после войны и готова ли к жизни вообще. Она подозревала, что со временем ей станет хуже, и Бен вновь отложит свою жизнь на задворки, отдаст всего себя, только бы ей стало хорошо. Мер не хотела становиться второй проклятой в его жизни. Она отстранилась от матери, и та, приподняв её лицо, стерла с него следы отчаяния. Алексия нахмурилась: — Ничего глупее в своей жизни не слышала. — Ты сейчас начнешь переубеждать меня, — забормотала Мер, — найдешь красивые слова, но я знаю правду, мам, и это ничего не изменит. — Красивых слов ты от меня не услышишь, только правду. Ты помнишь сказку про двух волшебниц, где одна спасла другую из плена? Девушка кивнула, удивленная резкой сменой темы. — Ни одна история не казалась тебе такой волшебной, как эта. А знаешь, почему? Потому что это не сказка. Мер нахмурилась, прежде чем догадка озарила её лицо. Алексия едва заметно кивнула и продолжила: — Ты уже знаешь, что Первая Магическая война вынудила нашу семью встать на передовую. За пару недель до конца я попала в плен к Волдеморту. В тот период мы похитили его крестраж, и я стала ценой, которую твоему отцу пришлось заплатить за него. Женщина смотрела в сторону. — Меня пытали. День за днём приходили Пожиратели Смерти, егеря и просто желающие попрактиковаться в темной магии. Они… Она запнулась. Мер поспешно взяла её за руку, словно это могло забрать ужас давно ушедших дней. — Но как ты выжила? Тебя отпустили? Спасли? — в глубине души она давно знала ответ. — Сначала мне помогли… Питер Петтигрю — так его звали. Он был нашим лучшим другом, пока не примкнул к Пожирателям Смерти. Однако несмотря на это, его колдовство спасло мне жизнь в первые дни пыток, а потом… Потом на помощь мне пришла ты. — Но как? Я не могла тебе помочь, меня тогда и вовсе не было на свете. — Ошибаешься, — улыбнулась Алексия. — Уже позже в Мунго, целитель рассказал нам о редком феномене, когда ребенок, будучи в зародыше, взаимодействует с магическим фоном матери. Ты защищала меня, Мер. Каждое посланное проклятие мы делили на двоих. Где-то в коридоре хлопнула дверь, застучали шаги по лестнице. В такт тихим ударам билось сердце Мередит, она смотрела на мать, не дыша. — Ещё не родившись, ты храбро вставала на мою защиту, забирала мою боль так часто, что навредила себе. У тебя было очень слабое сердце. Мы боялись, что ты не выживешь, но ты здесь. Ты спасла меня от смерти, вступила в Орден, несмотря на риск, снова и снова бросалась в бой за свою семью, а скоро поведешь других людей в бой. Разве ничтожества так поступают? Я не знаю никого с таким же большим и храбрым сердцем, как у тебя, Мер. Горло сковал спазм. Девушка впервые за вечер открыто посмотрела на мать, ожидая, что грудь раскроется шире и дышать станет легче, но этого не произошло. Оставалось кое-что ещё, чего она никак не могла изменить. — Мам, к слову о сердце, — девушка тяжело вздохнула, — ты права, оно очень слабое и… В общем, у меня тампонада сердца. — Что? — Алексия вздрогнула, вся нежность сошла с её лица. — Кто тебе сказал? — Я проверяла симптомы, и меня осматривал целитель. В глазах резко потемнело. Мер ухватилась за мать, чтобы не упасть. Она не могла сказать, кому в этот миг было больнее. — Как давно ты знаешь? — женщина оцепенела, схватила дочь за плечи. — Почему не сказала раньше? Девушка потерла грудь рукой и опустила голову. Знала же, что стоило промолчать! — Я должна была догадаться. Знала, что однажды это могло произойти! Я ведь видела, что с тобой что-то не так, но решила не лезть в душу. Кто-нибудь ещё знает? — Нет. Я тебя прошу, не надо паники! Сейчас не время и не место… — А когда, Мер? — воскликнула женщина. — Тебе больно! Я не могу это так оставить. Мы должны сказать остальным… Ты не сможешь участвовать в битве. — Смогу! — девушка выругалась. — Именно поэтому я не рассказала вам раньше… Сейчас это не так важно! — Я скажу Регулусу, чтобы тебя заменили. Ты больше не попадешь ни на одно сражение, тебе понятно? Не успела Мередит ответить, как со второго этажа послышался удар такой силы, что с потолка посыпалась штукатурка. Дом ожил. Стены затряслись, с полок посыпалась посуда. Кричер тут же появился и запричитал над осколками. Грохот упал по лестнице, распахнул двери кухни: Регулус, белый, словно снег, ворвался внутрь. — Волдеморт в Хогвартсе, с ним вся его армия. Они собираются штурмовать замок. Горячий импульс пустил ток от браслета на запястье до пяток и макушки. Дарион в опасности. Мер посмотрела на часы и мысленно вернулась к Бену. Представила его одиноким на кровати, там, где его оставила. Там, где малодушно промолчала. Она посмотрела на мать: — Слишком поздно. И сердце её сорвалось в пустоту.