I got love for you

don't have to change when I'm around ya So go ahead and say what's on your mind, on your mind When you're with me, no judgement You can get that from anyone else You don't have to prove nothin' You can just be yourself

В тот вечер мы выпили куда больше, чем просто по стакану пива, как планировали изначально. Не знаю, что сыграло в этом большую роль: пятница, акция 1+1 в пабе или то, что мы так пытались распрощаться с усталостью, что скопилась за неделю. Ладно, окей, я ставлю на акцию, потому что барбарисовый сидр в этом местечке оказался выше всяких похвал, равно как и арбузный. Последний вообще раскрыл второе дыхание в общении, и мы минуты три пытались вспомнить строчки Watermelon Sugar, а я останавливала Найла от звонка Гарри, потому что он упомянул, что Стайлс сейчас в Нью-Йорке и я была уверена, что он не обрадуется звонку в пять утра. Хотя мне самой ужасно сложно было уговорить себя занять такую позицию, потому что у меня даже не укладывалось в голове, что можно просто так взять и позвонить Гарри Стайлсу. Боже, Санни, ты говоришь это, находясь в пабе в компании Найла Хорана. Нас даже никто не узнает, хотя я подозреваю, что это все из-за того, что Найл опять выбрал какой-нибудь секретный бар, где всем плевать на то, кто с ними в одном помещении. Интересно, сколько таких заведений в Лондоне вообще? Потому что это уже третье на моей памяти. Только вот спросить я не успеваю — мой рыцарь в пивных доспехах уже возвращается от барной стойки с очередными стаканами с сидром, протягивая мне один из них с шальной улыбкой. А как тут отказаться, тут отказываться нельзя. Я принимаю стакан, мы чокаемся и пьем, пристально глядя друг другу в глаза, но потом Найл моргает и я радостно смеюсь в знак своей победы в этом раунде игры в гляделки. Потом мы танцуем под какую-то песню по радио, краем глаза смотрим трансляцию футбольного матча, кричим вместе со всеми, когда кто-то забивает гол и вообще жизнь в этот вечер кажется прекрасной даже тогда, когда приходит пора ехать домой. — Я закажу такси, — мы уже стоим на улице у паба и придерживаем друг друга за локти, чтобы перестать шататься. Получается откровенно плохо и ни один чертов кэб не останавливается рядом с нами. Хоран только хмурится и качает головой, а потом берет телефон и звонит кому-то. Его разговор я пропускаю мимо ушей, сосредоточившись на том, чтобы застегнуть особенно упрямую пуговицу. У меня почти получается, но она снова выскальзывает, и я не могу сдержать разочарованный вздох, предпринимая уже третью попытку. В этот момент мои пальцы отодвигают, я даже как-то завороженно смотрю за тем, как аккуратно и быстро Найл застегивает эту несчастную пуговицу, а потом, оглянувшись, вдруг расплывается в улыбке и нажимает мне на кончик носа, будто это кнопка. — Эй! — не могу удержать возмущенный вскрик, но парень тут уже прикладывает палец к губам, мол, тишина, и тянет меня в сторону подъехавшей машины. Я не хочу даже сопротивляться, а потому послушно сажусь рядом с ним на заднее сидение такси и называю свой адрес, полагая, что сначала мы заедем к Хорану и оставим там его. — Сначала по адресу девушки, — командует Найл, и машина трогается с места, а я устраиваюсь поудобнее, предвидя как минимум полчаса в дороге. Только бы не было пробок, а остальное уже и не важно. Хоран заранее оплачивает поездку, игнорируя мой возглас о том, что я могу сама о себе позаботится, а потом просто заявляет, что раз уж он вытянул меня в отпуск, так хотя бы покроет издержки. Боже, если бы не разница в социальном статусе, я бы уже влюбилась по уши, но нет. Максимум приятельские отношения, Санни, помни про это. Дорога пролетает практически в мгновение ока, я даже не успеваю задремать. Мы выходим из такси, Найл вызывается проводить меня до квартиры, и мы снова обнимаемся, но уже на прощание у моего порога. Слова благодарности за вечер, клятвенное обещание не ссориться больше и вот я уже остаюсь одна у себя дома. Снимаю пальто, разуваюсь и прохожу на кухню, чтобы поставить чайник, хотя с таким количеством сидра в организме это сложно сделать с первой попытки. Все прекрасно ровно до того момента, когда в дверь квартиры вдруг раздается стук. — Кто? — гостей не ожидается, соседка снизу точно должна уже спать и не возмущаться по поводу того, что я якобы топаю, а больше вроде как и некому ко мне сейчас ломиться. Сердце начинает биться быстрее от испуга, но это длится какие-то мгновения. Потому что ночной гость все-таки отзывается. — Санни, это я, Найл. Я сразу же открываю дверь, впуская пошатывающееся голубоглазое чудо к себе домой и проверяю не выглянули на этот небольшой шум соседи. Вроде как нет, это и хорошо. Удивительно даже, как я в таком состоянии могу еще об этом думать. — Представляешь, я спускаюсь вниз, а водитель… — Хоран разводит руками, — пуф и исчез. Кажется, подумал, что это конечный адрес. Я могу подождать у тебя другое такси? На улице холодно. И делает еще такой замерзший и несчастный вид, на какой способен только пьяный человек, который ужасно не хочет ехать из пригорода Лондона в его центр по такому времени. Да и я не безжалостная сука, потому просто смотрю на Найла, приподняв правую бровь, мол, куда ты, голубчик, собрался. — Да забей, останешься сегодня у меня. Чистое полотенце и новая зубная щетка у меня есть, куда тебя кинуть спать сейчас придумаем. Чай, кофе, какао? Ой… — Просто чай, — он начинает смеяться вместе со мной, понимая абсурдность ситуации, потому что рабочие скрипты у меня точно въелись в мозг, — Спасибо. — Да пока еще не за что. Около часа мы, два пятничных пьяницы, пьем чай, ищем футболку для Найла (безуспешно) и пытаемся разложить древнюю раскладушку с балкона, которая осталась мне еще от предыдущих съемщиков квартиры. Удивительно даже, что лэнд-лорд ее не выбросил, а ведь пора бы. Потому что эта шайтан-машина не желала раскладываться, и я чуть не прищемила палец. В итоге было принято коллективное решение, что мы ложимся спать вместе, но под разными одеялами и на разных сторонах кровати. Даже была дана торжественная клятва на мизинчиках под постоянные смешки о том, что никто ни к кому не будет приставать. Я погасила свет. Какое-то время слышно было только шорох одежды — я смогла найти для Хорана только безразмерные футбольные шорты, оставшиеся в шкафу еще с переезда из общежития. Главное, что чистые и не малы, знаете ли. Потому что полуголого Найла Хорана я бы еще пережила в своей постели, но не в одних же трусах. Черт, фантазия, уймись. Мы ложимся каждый на свою половину и заворачиваемся в одеяла, чтобы минимизировать возможный физический контакт. Все еще очень неловко, но алкоголь как-то компенсирует и сглаживает эту всю ситуацию и в конце концов я пьяненько хихикаю первая, а Найл подхватывает мой смех. Мы ржем, реально ржем, а не просто смеемся, минут пять, не меньше, а потом только потихоньку успокаиваемся. — Спокойной ночи, солнышко. — Спокойной ночи, волшебник.

***

Посреди ночи я просыпаюсь от того, что рядом кто-то разговаривает и это сначала даже пугает, но я преодолеваю страх и вслушиваюсь в чужую речь. — Нет, Санни, я не хочу брать десерт. — Прости, что? — голос после сна чуть хриплый и я морщусь от того, как он звучит, заодно пытаясь разлепить глаза и посмотреть туда, где вроде как должен быть Найл. Часы показывают пять утра, в комнате темно, хоть глаз выколи, а из-за задёрнутых плотных штор даже не видно светает уже или нет. — Ты говорила во сне, — Хоран звучит не лучше, чем я сама, но эта его хрипотца в голосе сводит мое сонное сознание с ума. Хочется позволить себе помечтать, что было бы, если бы я слышала это каждое утро, видела бы его растрепанные пряди волос в полумраке комнаты… Эванс, забудь. Это не для тебя. — Да? А что я говорила? — я поворачиваюсь на бок, чтобы лежать лицом к Найлу, и складываю ладони под щеку, совсем как в детстве. Между нашими лицами меньше полуметра и сейчас это самая короткая и одновременно самая длинная и волнительная дистанция в мире. — Я не помню начало, но проснулся из-за того, что ты что-то сказала, а потом сказала «тогда для вас большой фраппучино», — Хоран в этот момент явно еле сдерживается от смеха, а я только зажмуриваюсь, чувствуя, что краснею, — после этого предложила добавить сироп и выбрать десерт. Ну и я уже ответил, что десерт не буду. — Боже… — простонала я, закрывая лицо руками, — Прости, мне так стыдно… — Тебе не за что извиняться, солнышко, ты просто заработалась, — он произносит это настолько мягко и заботливо, что мне хочется кричать от того, что я хочу на самом деле получать такую поддержку буквально всегда, — Тебе не нужно бояться осуждения, когда ты со мной, хорошо? — Хорошо, — я устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза, чтобы доспать оставшиеся несколько часов. И уже почти провалившись в новый сон, чувствую прикосновение горячих губ ко лбу, но думаю, что мне показалось. Нет, ну правда, этого же быть не может.

***

Утром мы не просыпаемся одновременно и, вопреки всяким клише, никто из нас чудесным образом не перекатывается на другу сторону кровати, чтобы обниматься. Все максимально прилично и каждый на своей половине, разве что только из кокона со спящим Найлом торчит его розовая пятка и все. Замерз, видимо. Я еще несколько секунд валяюсь в кровати, прикидывая стоит ли еще спать или можно уже вставать, но потом желание помыться и посетить уборную побеждает и приходится вставать. Правда, это я пытаюсь делать максимально тихо, чтобы не разбудить своего гостя. В ванной тоже пытаюсь не устраивать шумовой дебош, хотя мне теперь любой звук кажется ужасно громким. Ну, если что, я сделала все, что могла. Оставляю у раковины новую зубную щетку в упаковке, складываю два чистых полотенца на тумбу у душевой кабины, чтобы Найл мог тоже привести себя в порядок с утра, а потом выхожу из ванной. Застилаю одеялом свою половину кровати и ухожу на кухню, чтобы сделать себе чай и сообразить какой-нибудь завтрак. Не то чтобы я хотела выставить сейчас себя какой-то там супер-хозяюшкой и все такое, но элементарно порадовать человека, который заставил меня взять отпуск все-таки хотелось. Как оказалось, быть выспавшейся просто прекрасное чувство. Тесто на панкейки замешивается, кажется, само собой, я даже не волнуюсь по поводу пропорций и всего остального, потому что делала это сотни раз. Лепешки из теста пропекаются на сковороде, настаивается кофе во френч-прессе, я домываю посуду и это утро кажется мне, наверное, самым отличным утром за долгое время. Я даже забываю о том, что дома не одна и чуть не подскакиваю на месте, когда из спальни раздается шум и шаги. Точно, у меня же гость. Шум перемещается в ванную, потом обратно в спальню и вот он уже на кухне. — Доброе утро, — одного взгляда на Найла мне хватает для того, чтобы залиться краской и отвернуться как можно скорее, чтобы он не заметил. Благо как раз нужно было переворачивать панкейки. Но его вид… широкие плечи, крепкий, но не перекачанный торс, растрепанные каштановые волосы и трогательный отпечаток подушки на левой щеке. Ох. Это все выглядит настолько красиво, что даже больно смотреть. Я не собираюсь в него влюбляться. Я не собираюсь в него влюбляться, черт возьми! — Санни? — Ой, да, доброе утро, — разворачиваюсь, чтобы поставить тарелку с панкейками на стол, — Завтрак? — Из нас двоих точно волшебник я, а не ты? — Хоран смотрит на то, как я наливаю ему кофе и пододвигаю вазочку с джемом, почему-то так восхищенно, что мне становится очень неловко. — Если бы я была волшебницей, то успела бы сделать сконы, но они у меня никогда не получаются, — я сдаю места, пароли и явки без зазрения совести, все еще слишком очарованная моментом и тем, как мой знакомый выглядит по утрам. Ужасно хочется позволить себе хотя бы в это утро не одергивать себя на предмет неуместных мыслей и в итоге я проигрываю своим эмоциям, отлично понимая, что потом буду очень жалеть об этой вольности. — Тогда жду тебя к себе с ответным визитом. Я просто мастерски пеку сконы, даже Луи не жаловался, а он тот еще привереда в еде, — улыбается мне Найл, а после желает приятного аппетита, и мы принимаемся за завтрак. Сквозь окно светит солнце, с улицы доносится щебет птиц и шум улицы, мы перебрасываемся какими-то абсолютно бытовыми фразами на тему вкуса кофе или лениво обсуждаем рецепт панкейков. Боже, это выглядит настолько обыденно и настолько правильно, что мне даже становится больно от этого. Ведь это только разовый случай. Потому что этого не должно быть в реальности. Когда мы заканчиваем с завтраком, и я убираю со стола, Найл выходит в коридор и возвращается с гитарой, которая тоже стояла здесь от предыдущих жильцов. Одним взглядом спрашивает разрешения, сразу же получая его, потому что я не собираюсь отказываться от такой уникальной возможности. Когда еще один из парней из One Direction будет устраивать персонально для меня концерт на моей же кухне. Я мою посуду, пока он настраивает гитару, ориентируясь исключительно на звук, а потом начинает наигрывать какую-то мелодию. Она кажется мне ужасно знакомой, совершенно точно знакомой, потому что я слышала ее по радио. Но не вслушивалась, а теперь понимаю, что зря. — I get us breakfast in the morning Or you can slip out in the night You don't have to give me a warning 'Cause we both got nothing to hide, nothing to hide, — голос Найла даже без распевки звучит так, будто это поет ангел, а слова, кажется, попадают в самую душу. До этого я целенаправленно не слушала сольные альбомы парней из группы, разве что пару-тройку песен по радио на работе, но здесь и сейчас поняла, что потом обязательно найду эту песню в студийной записи. Если она есть, конечно. Тем временем Хоран поет о том же, о чем и говорил мне ночью, а строчка о том, что он может стать буквально моим любовником или жилеткой для моих слез, оставляют меня в замешательстве. Ну, это же просто часть песни, ведь так? Он же это не всерьез. Нет, ну правда, вот уже и улыбается, доигрывая припев, и гитару в сторону отставляет. — Вау, это же твоя песня, так? — на всякий случай предпочитаю уточнить, а он только смеется, картинно взмахивая руками. — Женщина, ты общаешься со мной и не знаешь моих песен? Это просто ужасно и это нужно исправлять. Возьму тебя с собой на концерт или в студию. Он говорит об этом так легко, будто для него это совершенно обыденное явление. Боже, Санни, он певец и мировая звезда, для него это действительно просто рутина, когда для тебя это будет событие десятилетия уж точно. Хотя, не буду скрывать, я обязательно воспользуюсь этим приглашением с огромным удовольствием. Потом мы еще немного болтаем о планах на следующую неделю, обсуждаем чем можно будет заняться и в итоге где-то через час Найл уезжает домой. Я начинаю потихоньку прибираться, хотя в квартире и так чисто, но хочется покончить с бытовыми делами сегодня. И даже включаю для ознакомления последний вышедший альбом Хорана, чтобы знать о чем он вообще поет. Его песни кажутся мне сейчас настолько красивыми, что хочется просто сидеть и вслушиваться в каждое слово, в каждую ноту, чтобы впитать эту красоту в себя. Кажется, я встала на путь становления его фанаткой, но есть ли это хорошо? Ответ я точно узнаю позже. День идет своим чередом ровно до того момента, пока я не захожу в твиттер. Тег #OHYESNIALL на первом месте в мировых выбивает весь воздух из моих легких и я не понимаю, что происходит. В панике перехожу по нему, но не могу собрать сотни тысяч букв на экране в слова. Тамблер, инстаграм, фейсбук… «Найл Хоран замечен в пабе с незнакомкой вчера вечером». «Найл Хоран покидает дом в Кэтфорде. Кто новая девушка парня из One Direction?». «Новые фото Найла Хорана и его спутницы в пабе (+5 фото)». «Весь мир сейчас гадает, кто же новая девушка известного певца. Сам Найл и его представители от комментариев пока воздерживаются. Стало известно, что ранее пару видели в других пабах Лондона и на совместных прогулках». Черт. Святое дерьмо. Понимаю, что не могу сделать вдох, сердце колотится как бешеное и я чувствую приближающуюся паническую атаку, которых у меня не было уже очень давно. Дыши, Санни, просто дыши. Это не конец света, это рано или поздно должно было случиться. Это плата за общение со знаменитостью, ты же сильная девочка, ты с этим справишься. Самоуспокоение помогает мало и я делаю единственное, что приходит мне сейчас в голову. Несколько гудков и обеспокоенный голос на другом конце Лондона спрашивает, что же случилось. — Что мы будем с этим делать, Найл?