I got love for you

Я откровенно не могу вспомнить, чем занималась до того, как углубилась в работу и это выбивает меня из колеи. У Найла следующие три дня расписаны буквально по минутам и я понимаю, что это его любимая работа, а я уже не маленькая девочка и могу сама о себе позаботиться, но… Мне откровенно дико завидно. И завидно только от того, что он на свою работу идет, а я в отпуске с напутствием на отдых, чего мне абсолютно не хочется. Прошло всего несколько дней, а у меня уже практически ломка в прямом смысле этого слова. Я скучаю буквально по каждому питчеру и холдеру, по каждому дозатору сиропа, черт, да даже по каждому зернышку в банке с Кенией мытой обработки! А про постоянных гостей я и думать боюсь. Будет ли Мелани, заменяющая меня на это время, взбивать такую же нежную молочную пенку для Сары из бухгалтерии строительной фирмы? Не забудет ли добавить три порции тростникового сахара в латте для визажиста Михаэля? Будет ли у нее настроен хорошо помол, как с выручкой, не заводит ли пожилой мужчина, всегда берущий маленький американо, снова разговоры о вселенской теории заговора? Боже, дай мне сил. Пару раз я ловлю себя на мысли о том, что уже готова одеться и сорваться на работу, объясняя это тем, что просто хочу кофе. И ради этого буду ехать практически час со всеми пересадками, ведь кофейня недалеко от станции меня категорически не устраивает, конечно же. Да и Хоран, как назло, продолжает быть категорически занятым своими увлекательными делами, так что от него нет никаких новостей. Писать или звонить Луи мне слишком неловко и вместе со всем этим снова приходит четкое осознание того, насколько я люблю увлекаться чем-то одним. Последний год основное место в жизни занимает работа, теперь у меня появилось время на попытку в отношения с Найлом, но вот какие-то хобби… Я снова боюсь погрузиться в это с головой и не иметь возможности переключиться на что-то другое, а это пугает. И потому в конечном итоге я решаю вернуться к чему-то старому, чем начинать что-то новое. Быстро собравшись, выхожу из дома и решаюсь ехать в магазинчик с товарами для творчества, где раньше была частой гостьей, но пропала практически на год. Дорога получается длинной, но я пытаюсь найти плюсы в виде прослушивания новой музыки или рассматривания видов за окном, а не унылых лиц других пассажиров. Фоном мелькает мысль о том, что можно и правда заглянуть к Мелани за кофе, но я останавливаю себя. Мне нужно только купить пряжу и больше ничего. Ну и, возможно, заглянуть в магазин с индийскими товарами за порошком карри. Никакой работы в следующие полторы недели, Санни! Торговый зал непривычно пустой для такого времени и я недоуменно оглядываюсь, пока на звук дверного колокольчика не выходит девушка-консультант. — Добрый день, вам что-нибудь подсказать? — она довольно милая и я, кажется, помню её по предыдущим визитам, когда у меня ещё была такая роскошь, как свободное время. — Да, пожалуйста. Мне нужна пряжа светло-серого цвета, — дальше мы углубляемся в подробности о составе, толщине и виде пряжи и я напрочь забываю о времени. Эббигейл, так зовут консультантку, оказывается знатоком своего дела и мне очень приятно вести с ней разговор. — У вас так немноголюдно сегодня, — отмечаю, когда мы уже переходим к кассе и девушка пробивает мою покупку. — Сегодня же рабочий день, — она смотрит на меня, чуть приподняв бровь, но продолжает делать вид, что все в порядке вещей, — Вам повезло, что у вас сегодня выходной. Тут мне становится очень неловко и я бросаю взгляд на календарь, висящий на стене. Черт. Среда же! Как вернуть чувство времени, если оно уже отсутствует напрочь? — У меня вынужденный отпуск на какое-то время, — нервно улыбаюсь, принимая пакет с покупками, — Спасибо, приятного вам дня. — И вам спасибо, — Эббигейл искренне улыбается, а потом чуть наклоняется вперёд, — Если позволите дать вам совет… Проведите это время с пользой для себя. Работа и отношения приходят и уходят, а вы единственный человек, который будет с вами до конца жизни. Себя нужно любить и беречь. — Спасибо, это действительно было мне нужно, — ее слова простые, но такие правильные, от чего моментально западают в душу и я понимаю, что она абсолютно права. Я не смогу работать вечно, быть может и мои отношения с Найлом не будут на всю жизнь, а что останется после этого? Только я. Все ещё погруженная в свои мысли, я выхожу из магазина и иду, не совсем разбирая, куда меня несут ноги. Неудивительно, что на таком автопилоте я оказываюсь через какое-то время у входа в кофейню. В свою, черт возьми, кофейню, в которую я пообещала себе сегодня не заходить. Невольно смотрю сквозь окно внутрь и вижу, как Мелани с улыбкой щебечет с гостями, взбивает молоко, пробивает чеки и… Мне становится спокойно. Она справляется и я тоже справлюсь. С лёгким сердцем разворачиваюсь и отправляюсь домой, решив, что на сегодня с покупками можно покончить. Нужно найти подходящую схему для шарфа и шапки, которые я собираюсь подарить Хорану. Скоро наступит зима и этот комплект ему пригодится, особенно с лондонским холодным влажным ветром с Темзы.

***

За вязанием все летит незаметно и под вечер мне хочется орать матом на саму себя. Хотела разгрузить голову от постоянной работы, с которой забывала обо всем, а в итоге просто нашла себе замену для нее. Желудок жалобно урчит, откровенно говоря о том, что последний прием пищи был только вчера днем, а его такой расклад не устраивает. Как можно было забыть поесть? В очередной раз, между прочим. Стыдно говорить, что даже поход в туалет я откладывала на «еще один ряд закончу и пойду» и так практически до бесконечности. С этим трудоголизмом надо действительно как-то завязывать, это ненормально. Интересно, есть ли вообще какие-то клубы анонимных трудоголиков или от этого можно закодироваться? С этими мыслями иду сделать себе пару сэндвичей, чтобы закончить на сегодня с длинным объемным шарфом и приступить к шапке. Никакие сроки у меня не горят, но внутреннее желание закончить дело как можно скорее и качественнее подстегивает меня. Или может просто у меня есть задатки потенциального мазохиста, который наносит вред себе и своему организму прикрываясь работой или попытками в хобби. Затекшая шея, например, болит немилосердно, а желудок буквально сводит от голода и я поскорее откусываю часть сэндвича, чтобы утолить голод. Или я за эти полторы недели научусь отдыхать, или мне уже придется идти к специалисту и решать этот вопрос более кардинально. Но на это придется тратить деньги, а больше этого я не люблю только брокколи и цветную капусту. Идея для решения приходит где-то между второй и третьей кружкой чая за этот вечер. Я решаю поступить как гений планирования и просто расписываю свой следующий день буквально поминутно. Вот у меня время подъема, чтобы можно было выспаться, но не проспать слишком много, а вот тут у меня запланировано приготовление завтрака. Строго выделено время, которое я потрачу на вязание, обязательно прогулка, а еще нужно сходить и обновить часть косметички, ведь последние пару месяцев даже на это времени не было. Как-то раз я даже четыре дня подряд не могла купить новую зубную пасту и добывала остатки из тюбика, как австралопитек пропитание. Расписание постепенно принимает относительно завершенный вид и я, гордая собой, даже фотографирую его и отправляю Найлу, заодно спрашивая как проходит его день. И он звонит мне буквально через несколько минут. — Привет, Солнышко. — И тебе привет, — зажимаю телефон между плечом и ухом, начиная заполнять свое расписание на послезавтра, — Как ты сегодня? — Я прекрасно, но важнее то, что ты делаешь огромные успехи. Целых полчаса на медитацию? — Найл совершенно точно улыбается, когда говорит это, но даже на расстоянии понятно, что делает это он точно не в насмешку. — Решила попробовать, пока есть время, — не собираюсь оправдываться, но это начинает получаться как-то само собой и я обрываю себя, — Зато может быть наведу в голове порядок. — Сразу после того, как наведешь порядок в доме? — а, ой, у меня же на уборку выделено целый час и сорок пять минут, ни секундочкой больше, — Знаешь… — Вот не надо надо мной смеяться, — не выдерживаю я, почему-то начиная думать, что Хоран стебется над моей излишней педантичностью, но тот меня прерывает. — Вообще-то я наоборот хотел сказать, что это очень классная идея, — парень терпеливо пропускает мою реплику мимо ушей и мне даже становится немного стыдно, потому что я сейчас на несколько секунд подумала о нем плохо и начала уходить в защиту, — Если бы не мои менеджеры, я бы точно хватался за все подряд и пытался бы сделать все и ничего одновременно. Строгий график так спасает. — Главное не прийти к тому, что свидания мы будем назначать сверяясь с ежедневниками. А то представь себе, пять минут на объятья… — Десять на поцелуи, — подхватывает Найл. — И пять на секс? — не удерживаюсь от того, чтобы не подколоть его. — Ты меня недооцениваешь, вообще-то целых семь или десять, если потом не нужно идти медитировать, — этот непрошибаемый ирландец, уверена, даже не смутился ни капли, хотя мы вроде как уже и не в том возрасте, чтобы краснеть от слова «секс». Или в том… — Ну да, процесс в разгаре и тут ты такой «Прости, у меня медитация. Найди, пожалуйста, в телефоне ту аффирмацию, что на много денег и контракты». — Главное, чтобы не «Заканчивай уже, мы выбиваемся из графика на полторы минуты». Это все звучит настолько абсурдно, что я уже смеюсь не особо это скрывая, равно как и Хоран. От души проржавшись, а иначе это и не назовешь, мы наконец переходим к обсуждению прошедшего дня. Найл рассказывает о работе в студии, обещает, что послезавтра точно украдет меня на вечер и просит ничего не планировать. Даже медитации. Я же делюсь тем, что съездила за пряжей, но не говорю о том, что вяжу для него, просто абстрактный шарф для восстановления навыков, не более. К тому же завтра я успею все закончить и в пятницу при встрече передам ему подарок. Эта мысль вдохновляет меня и, если честно, хочется прямо сейчас по ходу разговора продолжить работу, но я обрываю эту идею. Завтра выделено время и на вязание, и на просмотр новой серии сериала, так что для этого у меня будет время.

***

За полтора дня я действительно заканчиваю работу над шарфом и шапкой и только надеюсь на то, что шапка в итоге придется по размеру. На мой обхват головы она несколько великовата, как была великовата бейсболка, однажды в шутку утащенная у Найла в один из первых вечеров в баре. Да и цвет, кажется, универсальный, но я все равно отчаянно нервничаю. А вдруг не понравится? А вдруг не подойдет? А вдруг не будет носить? В итоге я просто устаю волноваться и решаю пустить все на волю случая. В конце концов, перевязать шапку не так долго, а вот шарф мне и самой безумно нравится. Как два настоящих работающих задрота мы решаем в итоге встретиться у Найла дома и просто провести вечер вместе без угрозы попасть в объективы папарацци. Я спокойно добираюсь на такси и, накинув на голову глубокий капюшон толстовки, захожу в дом, опустив голову. В ожидании лифта до меня наконец доходит, что может от нежелательного внимания прессы безразмерная толстовка и широкие джинсы еще и спасут, но это не совсем то, что может подойти для свидания с парнем. Особенно, если твой парень мировая поп-звезда. Особенно, если его бывшая Хейли Стэйнфилд. Я начинаю даже нервничать по этому поводу, но все сомнения исчезают сами собой, когда Найл отрывает дверь и смотрит на меня так, будто я как минимум модель VS или, не знаю, Мадонна в молодости. От такого взгляда мне моментально хочется смутиться и опустить глаза в пол, но я пересиливаю себя и, скинув наконец капюшон, захожу в квартиру, после чего попадаю в крепкие объятия парня. Практически минуту мы стоим, тесно прижавшись друг к другу, и мне даже не хочется разрывать объятия. Клянусь, я простояла бы так целую вечность и даже чуточку больше, но в конце концов Хоран отстраняется, позволяя мне скинуть рюкзак и сменить кроссовки на пушистые тапочки розового цвета. Их наличие в его квартире кажется настолько абсурдным, что я недоуменно смотрю на него, приподняв бровь. — Я увидел, что все гостевые тапочки, что у меня есть, тебе велики, ну и заглянул вчера в магазин, — смущенно поясняет Найл, взлохмачивая волосы на затылке, а я от таких слов готова стечь к его ногам такой же пушистой розовой лужицей, как наш предмет обсуждения. К слову, надо тоже приобрести для него обувь для дома в свою квартиру, потому что никому не улыбается настолько часто чистить этот чертов ковролин. Я переобуваюсь и, первым делом после обнимашек вымыв руки, захожу в гостиную в тот момент, когда Найл выходит из кухни, неся в каждой руке по бутылке с элем. — Ты знаешь, что это, — он указывает на свои руки, занятые алкоголем, — называется ирландские наручники? — Надеюсь, это не единственные наручники в твоем доме, — бормочу себе под нос, но Хоран все-таки слышит часть фразы, как мне кажется. — Что? — Что? — невинности в моем голосе хватит на целую роту девственниц, не меньше, но парень все равно лукаво улыбается, будто слышал абсолютно всю фразу. Мне не неловко, мне не неловко… блять. Пока Найл устраивается на диване, поставив эль на журнальный столик, я кидаю рюкзак на кресло и вытаскиваю из него небольшой сверток, завернутый в упаковочную бумагу и перевязанный лентой в цветах флага Ирландии. Одним богам известно сколько мне пришлось оббегать магазинов, прежде чем я ее нашла. Протягиваю подарок Хорану и тот заинтересованно подается вперед, принимая сверток у меня из рук. — И что же там такое? — Не узнаешь, пока не откроешь, — устраиваюсь на диване рядом с ним, приваливаясь к теплому плечу, — Открывай. Мне интересно что ты скажешь. В следующую же секунду раздается звук разрываемой бумаги, но, что показательно, ленточку он аккуратно снимает и откладывает в сторону, а вот крафтовая бумага особой ценности не представляет. В руках Найла оказывается результат моих стараний и он тут же примеряет шапку и заматывается шарфом, заразительно улыбаясь. Я же, зеркально повторяя его улыбку, опять начинаю переживать и ковыряю кожу на большом пальце у самого ногтя, будто это поможет справиться мне с волнением. — Ну… как тебе? , — спрашиваю с небольшой опаской, пока парень открывает камеру на телефоне и смотрится в свое отражение, оценивая свой внешний вид. — Я всегда подозревал, что я красивый, но чтобы настолько, — протягивает он, крутя головой перед камерой, а потом замечает мое волнение и широко улыбается хотя, казалось бы, куда еще шире, — Это просто чудесно, Санни. Мне очень-очень приятно. — Тебе не давит шапка? Не колет? Я, конечно, выбирала самую мягкую шерсть, но… — Найл привлекает меня к себе за подбородок и прерывает неконтролируемый поток слов нежным поцелуем, на который я с удовольствием отвечаю. Он снова тянет меня ближе к себе и спустя некоторое время я уже сижу на его коленях, одной рукой опираясь о плечо парня, а другой обнимая за шею и путаясь в шарфе. Крепкие ладони скользят по моей спине, опускаются на талию, но там и остаются, будто соблюдая какую-то невидимую границу и за это, если честно, я проникаюсь к нему еще большим уважением. Спустя бесконечное количество мгновений мы наконец отрываемся друг от друга и пытаемся восстановить дыхание, соприкасаясь лбами. Наши лица сейчас настолько близко, что, кажется, я могу различить каждую медовую крапинку в его голубых радужках, увидеть мельчайшую морщинку в уголке глаз и от этого мне только сильнее снова хочется его поцеловать. И я не вижу смысла отказывать себе в таком желании. Чуть позже мы просто лениво валяемся на диване. Найл листает каналы, приобнимая меня одной рукой, а я наблюдаю за ним из-под ресниц и думаю, думаю, думаю. Удивительно, как быстро меняются события в жизни из-за всего одной случайной встречи и случайного уведомления на телефоне. Скажи мне кто еще месяца два назад, что на работе я встречу Найла Хорана, начну с ним общаться, встречаться и даже возьму отпуск, я бы точно покрутила пальцем у виска и сказала бы, что этот кто-то явно перечитал фанфиков на ваттпаде. Но вот сейчас мы лежим, обнимаемся и жизнь даже кажется прекрасной. Раньше я думала, что буду искренне довольна только тогда, когда буду иметь диплом, свою кофейню, в которой все так же буду стоять за баром время от времени, буду иметь достаточное количество денег, заведу кота, куплю машину, но… Все эти материальные ценности сейчас меркнут перед тем, что открылось передо мной. Для моей практичной сущности это все кажется дикостью, но я хочу дать себе расслабиться и хотя бы немного просто плыть по течению и довериться другому человеку. У нас не было большого количества времени, общих друзей или большого количества общих интересов, мы были симпатичны друг другу, но на тот момент не более того. Черт, даже встречаться мы начали из-за давления прессы, выбрав этот вариант, как меньшее из зол. Но я не думаю, что пожалею об этом и, надеюсь, не пожалеет Найл. Потому что, кажется, мне он начинает не просто нравиться. — О чем задумалась, солнышко? — вопрос Хорана отрывает меня от мыслей и я поднимаю голову от его плеча, разминая немного затекшую шею. — Думала над тем, какой фильм нам все-таки посмотреть, — говорить о своих размышлениях мне неловко, потому они откладываются до лучших времен, пусть я и помню про политику отсутствия осуждения, — Как насчет пересмотреть Богемскую рапсодию? — Ох… — парень только закатывает глаза, — не говори что ты… — Что я что? — Что ты поддалась мейнстриму и начала слушать их только после этого фильма. Я готов простить тебе отсутствие интереса к гольфу, но не это. — Как и в жизни любой настоящей британки, — я выделяю голосом последнее слово, — в моей жизни есть только две королевы. И это Елизавета и, разумеется, Queen. Можешь позвонить моей маме и спросить, что за песню я орала на протяжении целого месяца, когда мне было четырнадцать, чем довела ее практически до нервного тика. — Don't Stop Me Now? — пытается угадать Найл, но я только качаю головой, — Killer Queen? — Песни прекрасные, но нет, дорогуша. Я орала Fat Bottomed Girls и с моей детской полнотой это было впечатляющее зрелище. — Знаешь, — он скользит взглядом по моей фигуре, задерживаясь на бедрах, после чего понижает голос, — Я практически уверен, что ты заставишь мой мир вращаться. Тут уж мне действительно нечего сказать, потому что щеки начинают слегка гореть, а этот наглый ирландский нандос-мэн улыбается, довольный тем, что заставил меня смутиться. В шутку хлопаю его по бедру, не в силах, так сказать, вербально выразить всю свою реакцию на такие слова. Потому что с одной стороны я действительно смущена такими намеками, но при этом отлично знаю, что он находит меня привлекательной и подобного рода намеки, с учетом того, что мы в отношениях, уже вполне естественны. Больше канцеляризмов в мыслях, когда дело доходит до пошлых намеков, Санни, это же лучшая твоя реакция. — Хорошо, мы будем пересматривать Богемскую рапсодию, уговорила, — в конце концов, победа за мной. Найл быстро находит фильм, пока я выхожу на кухню, чтобы принести еще эля и печенья с шоколадной крошкой, потому что терпеть не могу попкорн. Хоран шутит, что мои джинсы мало походят на штаны для печенья и предлагает переодеться, на что я соглашаюсь. Он приносит довольно просторные спортивные штаны, от которых приятно пахнет кондиционером для белья и даже тактично выходит в другую комнату, чтобы дать мне возможность переодеться. Это кажется мне настолько милым, что я не могу прекратить улыбаться все то время, что переодеваюсь и убираю свои джинсы в рюкзак. Штаны Найла мне безбожно велики и я максимально затягиваю завязки на талии, чтобы при следующем подъеме на ноги не остаться в одних трусах. Хотя с таким парнем я не прочь оказаться рядом и без них. Так, Александра Эванс, отставить! В конце концов, когда Найл уже заходит обратно в комнату и мы возвращемся к лежанию на диване, начинается ЭТО. И под ЭТИМ я не подразумеваю (не)случайные прикосновения и намеки, хотя его ладонь очень комфортно устроилась на моей талии и я буквально чувствую ее тепло на своей коже, а комментарии. Боже. Я думала, таким занимается только моя мама, когда смотрит телевизор. — Начнем с того, что глаза у Фредди были карие, вообще-то. Почему Малек не надел линзы, — начинает ворчать Найл с первых минут фильма и я только закатываю глаза, повторяя себе, что это просто придирки. Но Хоран не унимается. Под критику попадает и первая встреча Фредди с Роджером и Брайаном, игнорирование знакомства Меркьюри с солистом группы Smile и еще много чего. В итоге мы просто ставим фильм на паузу в некоторых моментах и начинаем спорить до хрипоты, отстаивая свою точку зрения. Ирландец заявляет, что фильм должен быть подробным и правдивым, я же настаиваю на том, что это режиссерское видение, все изменения были согласованы с Роджером и Брайаном, а если делать так, как говорит Найл, то фильм занял бы очень большое количество времени и не вышел бы нормально в прокат. Сходимся мы только в том, что играет актерский состав просто замечательно, костюмы и декорации превосходны, ну и еще в том, что сценаристы решили не включать сюда последние годы жизни Фредди. Но я все равно пускаю слезу на последних кадрах, как и во все предыдущие просмотры. Но за спорами время пролетает настолько незаметно, что вместо положенных двух с небольшим часов мы смотрим фильм практически четыре с половиной часа и сейчас практически час ночи. Начинаю собираться домой, первым делом открывая приложение такси, чтобы посмотреть стоимость и время поездки. — И что ты, позволь поинтересоваться, делаешь? — спрашивает Найл, заглядывая в экран моего мобильника. — Пытаюсь понять, как мне лучше поехать домой, — цена, к счастью, не особо большая и я прикидываю, когда стоит заказать машину, чтобы успеть и переодеться, и попрощаться с парнем, и успеть выйти на улицу, чтобы не упустить время бесплатного ожидания. — Извини, но, — он выхватывает телефон из моих рук и нажимает на кнопку блокировки, — я не отпущу тебя одну в такое позднее время. Оставайся. — Прости? — Я просто боюсь за тебя, — видя мою готовность возмущаться, парень берет меня за руки, мягко поглаживая костяшки больших пальцев, — Мало ли что может случиться. Вдруг таксист окажется маньяком или еще что-то произойдет? — Таксист может оказаться маньяком и днем, — я закатываю глаза, но мое возмущение под его взглядом тает, как мороженое в сорокаградусную жару, — У тебя есть гостевая спальня? — Нет, но у меня есть второе одеяло, новая зубная щетка, чистые футболка и полотенце, — парирует он, пожимая плечами и я сдаюсь. Ехать домой в такое время теперь начинает казаться действительно опасной затеей, да и уезжать от теплых объятий Найла хочется сейчас меньше всего. Пока Хоран уходит готовить спальню, я ухожу в ванную, чтобы принять душ, умыться и переодеться. Одежду аккуратно складываю на тумбе, чтобы она не измялась за ночь и переодеваюсь в вещи Найла. Футболка тоже оказывается большой и я не вижу особой проблемы в том, чтобы спать только в ней, потому снимаю любезно одолженные мне спортивные штаны и складываю их вместе с остальной своей одеждой, а потом захожу в спальню. Выполненная в спокойных серо-сине-белых тонах, она кажется вполне себе уютной и даже минималистичной, но тут чертовски холодно и я спешу быстре юркнуть под одеяло. Найл же спокойно лежит на другой половине кровати, проверяя что-то в телефоне, но я не могу не заметить его заинтересованный взгляд, направленный на мои обнаженные ноги, пока я иду к кровати. — Тут проблемы с отоплением или что? — даже под одеялом мне все еще очень прохладно и я подгибаю ноги, чтобы немного согреться. — Прости, я просто привык спать при такой температуре, лучше засыпается, — поясняет Хоран, откладывая телефон на прикроватную тумбочку и гася свет, — Сладких снов, солнышко. — Сладких снов, волшебник. Лежу так еще минут пять, понимая, что мне все еще холодно. Смущение борется с элементарным желанием согреться и, в итоге, я не выдерживаю. Откидываю в сторону свое одеяло и перебираюсь под одеяло Найла, сразу засовывая замерзшие руки под его теплый бок. Тот вздрагивает, но перехватывает мои ладони и начинает их растирать, чтобы быстрее согрелись. — Прости, не подумал, что тебе будет холодно настолько. Дай мне минутку, — он выпускает мои руки и поворачивается, чтобы взять пульт от кондиционера и повысить температуру в помещении, пока я прижимаю свои холодные ступни к его ногам, — Все-все, я все понял, буду твоей персональной грелкой на эту ночь. Его улыбка слишком довольная для человека, которого пытаются заморозить заледеневшими конечностями и я начинаю подозревать во всем этом очень хитрый и коварный план, куда входят и долгие споры, и семнадцать градусов тепла в спальне, и вообще все на свете. Такими темпами я додумаюсь до того, что это он организатор убийства Кеннеди, а это уже слишком даже для моей фантазии. Но долгожданное тепло все-таки оказывает свое коварное воздействие и мои глаза начинают закрываться сами собой. Устраиваюсь поудобнее в объятиях Найла, понимая, что к утру совершенно точно у него затекут руки, а у меня шея, но сейчас на это плевать. Запах свежего белья, туалетной воды Хорана и его кожи смешиваются в моем восприятии, даря какое-то очень уютное ощущение правильности всего происходящего. Может, так и должно было быть, пусть даже сейчас все абсолютно в рамках приличия. И я засыпаю, умиротворенная стуком сердца мужчины рядом с собой, теплом его тела и спокойным дыханием.