Чёрный мир. Книга 2

Всеволод раскрыл блокнот в не лишённом приятности предвкушении, весь обед он мысленно подбирал слова для описания новогодней ночи, и теперь оставалось только их записать. Но не успел он занести над бумагой ручку, как заверещал домофон. Направляясь к двери, Всеволод подумал, что Андрюша в который раз уже ключи забыл, но из трубки донёсся слабый голос Саши. В накатившем раздражении Всеволод спросил, не пьяна ли она, в ответ девчонка только тихо проскулила. Он поспешил исправиться, сделав голос поласковей, пригласил войти. Воткнулся в дверь лбом: к чему была эта грубость? Так сильно хотел свидеться и всё испортил. Захотелось сбежать по лестнице, но остановило опасение, что обратно он уже не поднимется. Ожидание было настолько нестерпимым, что он раскрыл дверь настежь. Напряг слух. Снизу как будто донеслись шаги, но тут же смолкли. Он спросил себя, не галлюцинации ли у него снова, но шарканье возобновилось. Наконец в поле зрения появилась Саша. Поднималась она странно, виском и лопаткой приклеившись к стене. Заметив Всеволода, от стены, впрочем, отклеилась. — Я могу принять у вас душ? — спросила она в качестве приветствия. От такой просьбы Всеволод опешил. Спросил, что случилось. Вместо ответа Саша мрачно уставилась в пол. Вздохнув, Всеволод поманил её в квартиру. Робко вошла. Подрагивающими пальцами расстегнула молнию, но куртки не сняла. Всеволод припомнил, что она стесняется при нём раздеваться. Издав тяжкий вздох, он поплёлся настраивать воду. Всё ещё мучаясь со смесителем, предложил бельё, и тут Саша снова его огорошила, спросила, еле раскрывая рот, есть ли в комплекте трусы. Всеволод за шумом воды её не расслышал, пришлось ей повторить свою просьбу. — Саш, да что стряслось, скажи уже?! — высунулся Всеволод из двери. Саша отшатнулась от него так, будто он дал ей затрещину. Вышел за бельём с тяжёлым сердцем. Творилось что-то неладное, но как расколоть такую партизанку, как Саша? Прижав полученный комплект белья к груди, она скрылась в ванной, а Всеволод остался терзаться на кухне. Саша чересчур задержалась под душем, он даже собирался стукнуть в дверь, но тут шум воды стих, а следом заработала стиральная машина и чуть позже фен. Опять потянулось томительное ожидание: фен смолк, но Саша выходить не спешила. Нервы Всеволода были на пределе, он не выдержал, окликнул её. Она тут же вышла, будто стояла, держа пальцы на задвижке. В лице ни кровинки. Закусила губу, будто боясь застонать. — У тебя что-то болит? Испуганно помяла наброшенное на голову полотенце, наконец, выдохнула еле слышно: — Живот. Эти дни… Всеволод издал вздох облегчения — так вот в чём дело! Усадив Сашу на кухне, он вышел за обезболивающим. Не зная, что лучше помогает при менструальной боли, принёс сразу несколько пачек. Пальцы Сашу не слушались, пришлось помочь извлечь выбранную ей таблетку из блистера. Невольно перейдя на шёпот, Всеволод спросил, есть ли у неё прокладки. Саша густо покраснела, дав понять, что нет. — Андрюше накажу, чтобы купил! Тут до того полуживая Саша запротестовала так сильно, что чуть не выхватила у Всеволода телефон. Он попытался её успокоить: — Для меня это всё обычные дела, как-никак дважды был женат. Андрюши тоже, думаю, стесняться не следует, он парень понимающий, пожалуй, лучше меня в женщинах разбирается. Саша вспыхнула ещё сильнее. Всеволод сдался, предложил ей пока обойтись салфетками. — Чувствую себя плохо, — проговорила Саша, как будто это не было очевидным. — Могу я у вас поспать, но так, чтобы вы со мной не ложились? — Конечно! Я на кухне пока посижу. Меня, как и прежде после заката только клонить в сон начинает. С днём рождения тебя, кстати! Я тебе полночи названивал. Что не отвечала? На вопросе сама собой на губы налезла улыбка, но тут же погасла; ничего не ответив, Саша поднялась в опоре на столешницу, и демонстративно схватившись за живот, удалилась в комнату. Как будто всё разъяснилось, но на душе по-прежнему было неспокойно. Всеволод вспомнил, что когда Саша вошла, в нос ему ударил запах перегара, и прихожая от куртки теперь пропиталась табачным духом. Очевидно, ночью девчонка праздновала, и скорее всего не с родственниками. Но почему не пошла домой, почему приехала к нему, на другой конец города? Или может, не приехала, а пришла? Если праздновали где-то поблизости, то такое вполне могло быть. Но почему тогда о ней не позаботились? Не призналась, или месячные застали её в дороге? Столько вопросов и ни одного ответа. Чувствуя себя одновременно отцом и ревнивым мужем, Всеволод проверил карманы Сашиной куртки. Ни телефона, ни денег в них не оказалось, нашёлся только судя по отличной сохранности впервые взятый с собой паспорт. Всеволод раскрыл его. С фото как никогда печально глядела совсем юная Сашенька. Всеволод любовно погладил двухмерное лицо пальцем. Девчонку с фотографии, наверное, уже не погладишь. Всё говорило о том. Он вздохнул. Не так ему представлялась их следующая встреча. Андрюше всё-таки позвонил, наказал купить прокладки. Он конечно, спросил для кого, пришлось сознаться, что для Саши. — Не нравится мне её состояние, Андрюш! — А что с ней? — Не знаю, но как приедешь, прошу, не задевай её. Приехал по часам он скоро, но Всеволоду за волнениями показалось, что полдня успело пройти. Андрюша выглядел таким же угрюмым, как его бывшая одноклассница. Если бы не она, Всеволод постарался бы его подбодрить, но сейчас на это не было никаких душевных сил. Он сам был донельзя расстроен. Сердце чувствовало, что с Сашей случилось что-то пострашнее месячных. День выдался пасмурный, момента, когда солнце зашло, Всеволод не отследил, зато хорошо почувствовал. Появилось острое ощущение, что если он сейчас же не ляжет, то заснёт не то что сидя, стоя! Места рядом с Сашей было более чем достаточно, но он вспомнил, что обещал с ней не ложиться. Сказал об этом Андрюше, тот предложил усадить ужинать деду Толю. Вспомнив, как раздумчиво обычно отец ест, Всеволод идею одобрил. Старик до порога не успел дойти, как Всеволод отключился. Из сна выдернуло потрясение. Саша спросила его, правда ли, что её изнасиловали. В комнате было темно, но Саша испускала слабое золотистое сияние. Заметив, что Всеволод зашевелился, она подала голос: — Я же просила вас не ложиться рядом! — Я и не ложился… — смешался он. В памяти был ещё свеж её вопрос. — Саша, мне нехороший сон приснился, в нём ты спросила меня… — Я ничего не помню, такая пьяная была! — всхлипнула она. Всеволод поднялся, присел рядом с ней, хотел обнять, но она отпрянула в сторону. Происходящее казалось ему продолжением сна, но тело говорило, что это явь, и от этого было жутко. — С кем ты пила? Он старался сохранять спокойствие, но вопрос прозвучал громко и жёстко, девчонка сразу взвилась: — Я думала, здесь меня не будут расспрашивать, не пошла домой поэтому, я бы не выдержала расспросов!.. Или вы замолкаете или я ухожу! С дивана она поднялась рывком, Всеволод тоже встал. — Ты предупредила тётю с дядей, что поедешь ко мне? — Меня сейчас стошнит! Она ринулась из комнаты, Всеволод за ней. В последний момент успел втиснуть носок в дверь ванной. Сашу и впрямь коротко стошнило. Высунувшись из двери, Всеволод попросил Андрюшу увести старика в комнату. Закрылся, сел на краешек ванны. Саша нажала на смыв, и без всякого стеснения прополоскала рот водой из-под крана. Всеволод понял, что состояние у неё хуже некуда, в своём обычном расположении духа она бы себе такого в его присутствии не позволила. Её потряхивало, и Всеволод настоял на том, чтобы она присела на табуретку. Подчинилась, привалилась к стене, тяжело дыша, наконец затихла, прикрыв веки. Всеволод долго не решался нарушить её покой, но поговорить хотелось, и он прошептал: — Саш, ты спишь? — Если бы! — Нам что же, снился один и тот же сон? — Не задавайте тупых вопросов! — Хорошо. То, что ты у меня спросила… это правда? — Что правда? Хватит меня мучить! Ему не хотелось озвучивать вопрос, что Саша задала ему во сне, и всё же он сделал это. Голос вконец перестал слушаться, в нём даже прорезались истерические нотки. — Да не помню я! Сколько раз можно повторять?! — таким же тоном огрызнулась Саша. — Надо обратиться в полицию. — Только через мой труп! Вы не знаете, как всё было! — Ты сама не знаешь! — Помню кое-что. Сама виновата… Она расплакалась. Всеволоду хотелось её приобнять, но нельзя было, и теперь он знал почему — она в нём, как в мужчине тоже потенциального насильника видела. — Расскажи мне что помнишь. Кто это был? — Александр! — прорычала она. — Да, кажется, так его звали, он, как узнал, что я тоже Саша, от меня больше не отходил. На Путина похож, так я ему сказала — невысокий, близко посаженные глаза, утиная походка. — Сколько ему лет? Откуда он? — Не знаю, сколько лет, около тридцати, может быть… или даже сорока… Не ровесник мне точно! С улицы. Точно. Он присоединится к нам на улице! — На улице? — Да, мы вышли ближе к полуночи, закончился алкоголь, тут он к нам и присоединился, у него бутылки с собой в пакете были. — К кому, к нам? — Не скажу! Не хочу, чтобы вы выясняли. — Зачем ты пошла-то к ним? — Мне жить не хотелось, хотелось напиться до смерти! — Она задышала через рот, чуть высунув язычок, как больное животное. Наконец язык убрала, как видно, справившись с приступом тошноты. — Я не сказала ему нет, понимаете? Когда он предложил перепихнуться, я сказала, что не могу, потому что у меня месячные! А проснулась без телефона и без трусов. Он утром ещё посмеялся надо мной. Ушёл, но несколькими минутами позже вернулся, забыл будто что-то, я так думаю, мой телефон. Увидев меня — я как раз проснулась с жутким похмельем — кинул в дверной проём — «какая же ты с утра страшная». И смеясь, вышел. Как мне теперь с этим жить? И зачем? И так-то не хотелось… Она снова расплакалась, и Всеволод вместе с ней. Слёзы выкатывались из глаз большими каплями, будто давно копились, и только ждали подходящего момента. — Сашенька, это я виноват, нельзя было тебя от себя отпускать. Я же знал, к чему это приведёт! Предупреждал тебя даже. — Да, на что я вам, шлюха такая?! — Саша вдруг посмотрела на него. — Ещё строила из себя недотрогу! Вспомнить тошно! Всеволод прокашлялся, чтобы убрать перехвативший горло спазм. — Ничего ты не строила. Просто на алкоголь у тебя крышу срывает, да и не только у тебя, люди чего только не вытворяют спьяну! Сашенька, чтобы там не случилось, для меня ты всё равно девочка, но я думаю, что тебе необходимо показаться врачу. Вдруг этот… даже не знаю, как его обозвать, тебя заразил, или ты от него забеременела… Конечно, во время месячных это практически невозможно… но как знать… — Не буду я никому показываться, если что, просто сброшусь с крыши, как Смирнов! — А о родне ты подумала? А обо мне? Я же люблю тебя! — Вам будет лучше с Инной Викторовной! Она из себя недотрогу не строит, и нервы вам, наверное, не мотает! — Откуда ты о ней знаешь? — удивился Всеволод, и тут же понял: — Следила за мной? Ну конечно… Я всё правильно чувствовал. Почему не позвонила, не зашла? Из-за неё? — Нет. Я совсем не против, чтобы вы были с ней, правда! Вам же будет лучше! Не зашла, потому что не хочу заставлять вас мучиться. Вы мне ничего плохого не сделали, чтобы так над вами измываться. — Господи боже, да не измывалась ты надо мной! Да, с тобой сложно, но не невыносимо. А к Инне Викторовне у меня чувств нет, как я не пытался себя заставить — тщетно. Если бы я сошёлся с ней, это действительно было бы невыносимо. Я виноват… Так напугал тебя. Член свой заставил потрогать, старый идиот, и давил на тебя насчёт серьёзных отношений, мне Андрюша потом объяснил, что ты боишься такого. Жаль, ты мне тогда не сказала, чего конкретно боишься, я попытался бы тебя успокоить… — Бросьте! Вашей вины тут нет. Я просто решила вас отгородить от себя, хотя далось мне это нелегко. Я каждый день приезжала, стояла перед дверью. Хотелось знать, что у вас всё хорошо, не могла уснуть без этого! И я слышала, что так и было — вы смеялись, иногда даже насвистывали. И у вас наконец-то нормальная женщина появилась… А теперь что? Невесело вам, да? Я приношу только депрессняк и любить умею только из-за двери. Вблизи мне люди отвратительны! — Что во мне такого отвратительного, Саша? Скажи, может, я исправлюсь… Она покачала головой. — Дайте мне денег, я домой поеду. Запрусь в комнате, может, не станут доставать. Не хочу никого видеть! Даже вас! В особенности вас… — Нет уж, домой я тебя не отпущу, думаешь, я не понял, зачем ты паспорт взяла? — Рылись в моих карманах? И не стыдно вам? — Я волновался за тебя, сразу понял, что ты что-то скрываешь. — Да, паспорт я взяла, чтобы сегодня было на что похмелиться, вот только денег не осталось ни шиша. Наверное, насильник вытащил. — Ну, дома-то у тебя наверняка имеется заначка. Нет, Саш, давай, звони своим. Скажешь, что ночуешь у Андрюши. Для родных он, я так понимаю, твой парень? Переночуешь, а там видно будет. — Я даже в туалет здесь не могу сходить, какая ночёвка?! И спать с вами, и ещё может, с Андрюшей? — Его я сейчас отправлю домой, не волнуйся. Поспишь со мной, что такого-то, в первый раз, что ли? — Вы не понимаете! В прошлый раз, когда мы спали рядом, мне снилось, что меня изнасиловали! — Кто? Я? — Не знаю, я не поняла, только перед самым пробуждением появились вы. У вас светились глаза! Тогда у вас температура впервые поднялась, а что будет дальше? Заживо сгорите? — Я за себя не боюсь, а вот за тебя очень сильно. Зачем я тебя отпустил? Целых три недели… Никогда себе не прощу! Пойдём, позвонишь своим или… хочешь, Андрюша скажет, что ты у него? Ты только номер дай. Всеволод уложил Сашу, она сопротивлялась, но слабо, рвота лишила её последних сил. Всучил ей планшет, чтобы немного отвлеклась, если сразу не заснёт. Номер она дала, но Андрюшу непросто было уговорить позвонить. Он объяснил, что родственники Саши его не жалуют. Волновался он не зря, на него орали так, что сидя по другую сторону стола, Всеволод слышал каждое слово. Тётя грозила мальчику полицией. Жалко его было, отругали ни за что. По плану был душ, там уже Всеволод попытался его успокоить. Заодно выяснил, что Андрюша подслушал их разговор. — Только попробуй у меня Сашу обидеть! Сам в таком же положении был, да и до сих пор, как я знаю, маешься. — Ага, вам не кажется это странным? Что мы втроём попали в похожие ситуёвины. — Да, и главное ведь тоже не могли понять, было что-то или нет… — задумчиво отозвался Всеволод. — Она-то как не поняла?! — Может, дело в месячных? С ними и так кровь и боль… К тому же алкоголь — мощный релаксант и анальгетик. — Это да! Только вот наутро всё отваливается. Андрюшу пришлось выгонять чуть не с боем, никак не желал уезжать, пока Всеволод не пообещал утром вместе с Сашей к нему перебраться. Как быть с отцом Всеволод пока не решил, сам-то его он вряд ли спустит, придётся звонить Валере, а он наверняка на новогодние праздники куда-нибудь уехал. Всеволод ни за что бы ни решился на переезд, если не Саша. Домой отправлять её не хотелось, ещё сотворит с собой что, но и в квартире оставлять было не вариант — она и вправду даже в туалет не могла сходить в его присутствии. До ночи он томился на кухне. В довершение всех бед дня, пропал дневник. Всеволод точно помнил, что оставил его на столе. Вряд ли его могла подобрать Саша, а вот не упускающий возможности сунуть нос в чужие дела Андрюша — запросто. Всеволод мучил память, пытаясь припомнить, что он постыдного понаписал. В итоге стало стыдно за каждое слово. Одно дело разоткровенничаться в разговоре, другое, когда твои откровения читают. Рассказанное, если оно конечно не записывалось на диктофон, могло не задержаться в памяти слушателя, написанное же было документом. Как говорилось в знакомой с детства пословице: «Что написано пером, того не вырубишь топором!» К тому же откровения попали к мальчишке без спросу. Всеволод попытался придумать, как нажать ему на совесть, чтобы он больше так не делал, но в голову ничего не шло. К часу ночи Саша проснулась, боком встала в проёме. — Что такое, Саш? — обернулся к ней Всеволод. Задница за время многочасового сидения так онемела, что почти не ощущалась. Он поёрзал, но чувствительность не восстановилась, только до желания стонать заныла поясница. — Вы не могли бы спать пойти? — прошептала она, поколупав косяк. — В туалет хочешь? — догадался Всеволод. — Ладно, пойду, полежу. А ты сидеть будешь? Я тебе подушку тогда принесу. Я и не подозревал, что обычная табуретка может быть настоящим орудием пыток! Он нервно вскочил, Саша тут же закрылась от него локтем. — Господи, Саша, не обижу я тебя, ты что?! Думаю, ты это понимала, когда решила прийти ко мне, так? — Я объяснила, почему пришла. — Ладно, малыш, утром поговорим. Утром же твоя проблема с туалетом рассосётся — к Андрюше переедешь. — Э-э… Одна? — Ну что ты! Я тебя не брошу. — А там есть комната, которая закрывается на ключ? — Надеюсь, что нет. — Это моё условие! — притопнула Саша ногой. — Не стану я переезжать, если не будет возможности закрыться. Там Андрей и дядька этот его, да и вы будете тоже… — Ну зачем ты так? Ничего не сказав, она метнулась в ванную. Всеволод притащил небольшую подушку, положил её на табуретку, и, вернувшись в комнату, с облегчением вытянулся на всё ещё тёплом после Саши диване. Сон не шёл, но когда некоторое время спустя Саша прокралась в комнату, Всеволод притворился спящим. Она что-то искала на компьютерном столе, захотелось ей помочь, но он стерпел. Когда вышла, судя по силуэту, с ручкой и бумагой, его вдруг пробило током — а что если она предсмертную записку собралась писать? Подождав, чтобы она успела что-то накарябать, он прошёл на кухню. Саша при его появлении вздрогнула всем телом. — Что ты пишешь? Покажи! — Это личное! — прикрыла она листок ладонью. — Покажи хоть строчку. — Да что с вами? Обижаетесь, что я вам не доверяю, а сами-то! — Покажи, и я тут же успокоюсь! — Не понимаю, что вы ко мне вдруг привязались? — Не понимаешь, да? Я думаю, ты решила покончить с собой! Всеволод нервно подёргал задвижки на окне. — Э-э… с чего? Я просто сон записываю… — Строчку, Саша, строчку! Он склонился над ней, она сжалась и прошипела чуть слышно: — А что будет, если не покажу? — Да что ж ты такая упрямая-то, что мотаешь мне нервы?! Наконец сдалась, убрала немного ладонь. Прищурившись, Всеволод выцепил несколько слов. — Да, действительно похоже на сон, извини… Я так за тебя волнуюсь, с ума схожу прямо. Он не заметил, как наклонившись над письмом, соприкоснулся со спиной девчонки. — Отойдите от меня, — процедила она сквозь зубы. — Извини ещё раз, — пробормотал Всеволод. — Попробую заснуть… Заснуть не получилось. Слух был до боли напряжён, всё казалось, что Саша может открыть окно и выброситься. Едва начало светать, как Всеволод потихоньку, стараясь не производить лишнего шума, принялся укладывать вещи. Скоро проснулся отец, спросил, что происходит. Всеволод ответил, что переезжает. Как он и ожидал, старик встретил новость в штыки. Из-за бессонной ночи голова соображала плохо, но язык сам собой живописал преимущества нового жилища. Старался Всеволод, как скоро выяснилось, зря. Единственное, что соблазнило старика — прибавка к доходам от сдачи квартиры. Он давно мучился из-за того, что его пенсия так мала, что не хватает на помощь любимому внуку. В его представлении Тимка в Москве перебивался с хлеба на воду. Это было не совсем правдой. Тимка не только учился, но и работал. Как он говорил — моделью. Всеволод однажды случайно подслушал разговор его друзей. Слышал он мало что, но суть уловил — Тимка приторговывает телом. Вывел сына на разговор, тот сказал, что парни просто шутят, что он в жизни бы не стал подобным заниматься. Представил несколько десятков снимков в модной одежде. Всеволод предпочёл поверить, и всё же удалился с тех немногих сайтов, где был зарегистрирован. Страх нашёл — а вдруг ему перешлют откровенные ролики с участием сына, как с таким позором дальше жить? Доход от его работы был непостоянный, но суммы выходили достойные. Если бы Тимка расходовал их бережно, то неплохо бы жил, но его образ жизни к экономности не располагал. Всеволод вспомнил, как он учил его: «Неважно сколько у тебя на самом деле денег, главное, уметь делать вид, что у тебя нет в них недостатка». Он покупал на весь гонорар последнюю модель телефона, а потом целый месяц с лапши не слезал. Пыхтя от усталости, Всеволод закончил набивать чемодан. Теперь вставал вопрос, кто его спустит. Шофёра разве что за отдельную плату просить… — Ну, что пап, договорились? Старик недовольно напялил тапки. — Тебе разве можно отказать? «Очень даже можно», — с горечью подумал Всеволод, вспомнив о Саше. Он уже несколько раз выглядывал из двери. Изогнувшись знаком вопроса, она сидела за столом, уткнувшись в планшет. Бумажку с записью сна, видимо, в джинсы спрятала. Их застирать она не решилась. Полотенца с плеч так и не сняла, как понял Всеволод, скрывала под ним обтянутую футболкой грудь. Больно на неё было смотреть. И так-то до крайности зажатая была, а тут ещё этот случай. У Всеволода стискивались зубы и кулаки, когда он вспоминал об её насильнике. Чтобы отогнать снова накатившую ярость, он задумался о земле. Скоро он почувствует её под стопами. Как же долго он этого ждал! Но сейчас ни это ожидание, ни мысль о переезде в более удобный дом его совсем не радовали. Вот если бы Саша уговорила его на переезд под тем предлогом, что им любить друг друга негде… Всеволод вздохнул. Попасть бы в ту реальность, где такое возможно.