Чёрный мир. Книга 2

Андрей проснулся в позе морской звезды. В одно из пробуждений видно, на радостях разлёгся и не заметил, как заснул. Сева перед сном, бывало, ворочался, но до утра спал, как мёртвый, Андрей так не мог, за ночь несколько раз вставал, всякий раз потом вертясь. Ещё ему было необходимо перед засыпанием зажать что-нибудь между ног. Первое время, пока из дома подушечку не принёс — ужасно мучился. Потом стало легче, и всё же спать с Севой было не слишком удобно. Развернуться негде, и дед ещё порой после плотного ужина портил воздух. Сева терпел, а Андрей не выдерживал, на кухню сбегал — подышать. Но теперь, когда он проснулся, Севы остро не хватало. Андрей с улыбкой вспомнил, как начиналось утро в компании с ним. Сева запускал ему пятерню в волосы, спрашивая шёпотом, намерен ли он вставать. Если он мычал недовольно, Сева со смешком нахлобучивал ему на глаза чёрную футболку, — без неё при дневном свете снова заснуть не получалось. Временами заявлял о себе обрубок, тогда приходилось, отставив лень, тащиться в ванную. Мучительно было, когда её надолго занимал дед. Сева тоже иногда задерживался, и не всегда на туалет. Андрей не раз замечал у него стояк. Сева ужасно такого стеснялся, старался сразу же выскользнуть из комнаты. Ноздри потом долго щекотал едкий запах мыла, уже по нему можно было определить, для чего он уединялся. Часто случалось, что не раз за день, что вызывало у Андрея удивление — будучи подростком, он намного реже мучился желанием. Вот и сейчас в трусах было приятно сухо, значит, вряд ли снилось что-то эротическое. Андрей слегка задремал, невольно пнув память. Постепенно сознание начали заполнять сцены из последнего сна. Он стоял среди развалин кирпичного дома — купеческого в один этаж. Кругом валялся обычный для таких мест мусор — стекляшки, рамы с ржавыми гвоздями, острые обломки кирпича, но пугало его не это. Он уже раз наткнулся взглядом на кучку использованных шприцов, и кто знает, сколько ещё их скрывалось в воздушной, доставляющей блаженство голым стопам глине. Боялся он не столько боли — ноги-то нередко на пляже приходилось накалывать, — сколько риска что-нибудь подхватить. Здесь явно тусовались наркоманы, а у них через одного гепатит и ВИЧ. Хотелось скорее отсюда убраться, но он боялся и шагу ступить. Впереди, вряд ли зрение его обманывало — холодно поблёскивала иголка. Он отступил назад, и в ужасе замер. А вдруг там, куда он отшатнулся, шприцов ещё больше! Ноги начали замерзать, терять в чувствительности. Он огляделся в отчаянье. Пустой оконный проём открывал вид на поросший колючками пустырь. За ним, на линии горизонта выстроились в ряд аккуратные особняки с каменными террасами, все невысокие, максимум в три этажа, тем громаднее казался, расположенный справа от них, небоскрёб в форме дельфиньего плавника. Андрей представил, как топчет ровные, нагретые солнцем камни, вот только как до них добраться? Вдруг Андрей услышал шаги, и от них ему стало настолько неуютно, что, несмотря на опасность превращения стоп в кровавое, обещающее страшные болезни месиво, он собрался дать дёру. Уже занёс ногу, как вдруг его окликнул девчачий голос: — Эй, мальчик, ты что здесь делаешь? Он так стремительно ринулся на голос, что даже о шприцах забыл. Скоро, впрочем, вспомнил, пошёл осторожнее, наступая на оставленные девчонкой следы. Выглядели они так, будто шагал мужчина. Скоро Андрей понял почему. На лицо девчонке было лет одиннадцать, и её туловище подходило возрасту, но ноги прямо как у модели с подиума, росли из ушей. Несильно наклонившись, можно было заглянуть ей под юбку, а длина стоп навевала ассоциацию с ластами. Смотрелось это ужасно, но Андрей не решился этого сказать, вместо этого вежливо поинтересовался, какой у неё рост. Она ответила, что метр шестьдесят три. — Что?! Кто тебе это сказал? — мигом слетел с него налёт вежливости. — Во мне метр шестьдесят, а ты сравни меня и себя! Думаю у тебя рост сто восемьдесят шесть или семь… Давай я тебя измерю! Есть у тебя метр или рулетка? К тому моменту они уже вошли в дом девочки — деревянный, с застеклённой верандой и бедной, будто позапрошлого века обстановкой. Судя по сгорбившейся фигуре, названная Андреем цифра девчонку не обрадовала. Она нырнула в чёрный, почти одной высоты нею проём, и скоро появилась оттуда с метром. Андрей с сомнением посмотрел на него — он был сильно погнут. И всё-таки Андрей попытался измерить девчонку, вскарабкался на табурет и начал примерять кривую железку к её фигуре. Думал сложить сумму измерений, но скоро запутался и не нашёл ничего лучше, как повторить первое впечатление: — Ну, я же говорил, метр восемьдесят шесть! — Ты что это тут прохлаждаешься, кто будет накрывать на стол?! — вдруг донёсся женский голос со стороны веранды. Андрей обернулся. В проёме стояла до крайности уродливая женщина. Землистая кожа, жидкие бесцветные волосы, толстые, точно вылепленные из двух колбасок пластилина губы, наконец выкатившиеся, как при Базедовой болезни глаза. Фигура была под стать лицу: гномья, с буграми на конечностях и шее. Под руку женщина вела свою копию в подвенечном платье и фате, увы, не наброшенной на лицо. Живот у девушки — хотя возраст было при таком уродстве сложно определить, — едва не прорывал ткань платья. Беременная, понял Андрей, и вдруг заметил точно такое же пузо у её матери. «Такие уроды и плодятся, а я — симпатяга даже не думаю в эту сторону!» — подумал Андрей не без горечи. Встрепенувшись, понял, откуда взялись все эти цифры и мысли о размножении. Из дневника Севы, который он вчера умыкнул под шумок. Без сомнений Сева уже обнаружил пропажу, а значит, жди выговора. Андрей простонал, выслушивать его не хотелось. Но куда деваться? Виноват. Он поцеловал блокнот в обложку. Подумалось, что круто было бы в него провалиться, как в дневник Тома Реддла. Возникла мысль попробовать что-нибудь написать, и подождать ответят ли ему. Андрей хохотнул, ну что он за человек, пора бы уже перестать верить в сказки. Или не пора? Всё-таки симбионты были, и, судя по запискам Севы до сих пор есть. Его, по крайней мере, донимают. Вопрос, почему только его. Сева наказал оставаться дома, встретить его с Саньком. Вспомнив, что с ней случилось, Андрей вздохнул. Ужасно было обидно, что она предпочла ему с Севой какого-то мудилу. Теперь ещё от них шарахаться начнёт. Он-то переживёт, а Севу жалко. Мало ему переживаний! Андрей вспомнил, как он расстроился прошлой ночью. Чувствуя, что сын не позвонит, обратился за помощью к Андрею. «Может это последний Новый год для папы, придумай что-нибудь!» Андрей долго думал, что делать, и наконец, придумал. Нашёл в инсте Тимура прошлогоднее поздравление для френдов, и показал его деде Толе. Думая, что внук поздравляет их с сыном, дед растрогался до слёз. Сева понятно плакал от горечи. Андрей тоже разрыдался, но не на диване, а на балконе, куда сбежал от навалившейся вины. Не было бы его, эти двое так не страдали! Сева потом пытался его развлечь, даже чмокнул в губы, но Андрей только и сумел, что вымучить улыбку. Он впрочем, рад был, что Новый год справляет не один, одному ему, наверняка, удавиться бы хотелось. Мысль, что надо вставать, вызывала тошноту, но время поджимало. Надо было успеть покормить Дружка, пока такси не подъехало. Дядьку предупреждать о приезде смысла не имело, он хорошо, если к обеду очухается. Как Сева будет с ним договариваться, Андрей не знал, но надеялся на его способности к дипломатии. Он вежливый, не заводится, если ему нагрубить. Может и с дневником обойдётся… Андрей с тяжкими вздохами оделся, стащил с полки корм и вышел во двор. Дружок уже давно не набрасывался на еду, зубы были не те, и аппетит порядком сдал, он скорее Андрею был рад, так и вился кругом него. Чудо-то какое, хозяин появился с утра пораньше! Воздух был нехолодным, но сырым. Сева позвонил, когда у Андрея уже зуб на зуб не попадал. — Ты проснулся? Откроешь нам? Мы на подъезде. Голос звучал устало, казалось, Сева сейчас заснёт. Самочувствие Андрей считал правильно, по Севе сразу было видно, что он не спал всю ночь. Санёк, впрочем, выглядела не лучше, из-за кругов под глазами она походила на панду. Чемодан до прихожей донёс шофёр. Андрей выдохнул, сам бы он не справился, Сева тем более. — Ну, ты выбрал комнату для нас? — спросил Сева, грузно опустившись на чемодан. — Что значит для нас?! — возмутилась Санёк. — Я не подписывалась на то, чтобы жить с вами! — Ну, Саш… Мне будет спокойнее, если ты будешь под моим приглядом. Хочешь, чтобы я опять всю ночь глаз не смыкал? — Да кто вам не давал-то?! Я хочу отдельную комнату, и чтобы она закрывалась! Я вам говорила! — А ты в ней не повесишься? Сева расстегнул молнию, и застыл, будто это отняло у него последние силы. Андрей поспешил на помощь, вытащил руку из рукава, отметив, что Сева был до того вял, что казалось, лишился костей. Снова вспомнилась подходящая моменту сцена из «Гарри Поттера». Надо было по заведённой с детства традиции засесть за новогодний пересмотр фильмов, и Севу подключить. Вдруг ему понравится. — Повеситься не так просто, — пробормотала Санёк. — Гуглила, значит… И как я после такого могу тебя в отдельную комнату отпустить? Андрей решил вмешаться: — Здесь нет комнат, которые бы закрывались, ну, кроме тубзалетов. Как тебе, Сань, такой вариант? Она недобро глянула на него. — Хорошо, я согласна просто на отдельную комнату. Подопру чем-нибудь дверь, пока замок не врежете. Это моё условие. — Эй, я здесь хозяин! — возмутился Андрей. — Стало быть, условия тоже ставлю я! Пойдём пока Севу поселим. Ха-а, как смешно звучит. Прям рифма. Но никто кроме него не улыбнулся. Сева поднялся в опоре на комод. Хотел взять чемодан, но Андрей ему не позволил. — Потом разберёте, вам сначала не мешает выспаться! Я вам с дедой Толей на первом этаже комнату выделил. Чтобы по лестнице не взбираться. Он толкнул дверь гостевой комнаты, не без содрогания вспомнив, как сюда его затащила Маринка. — Санёк, смотри как уютно, диваны разделяет стол, и вообще они далеко друг от друга, если ты прям боишься близости… Так и не раздевшаяся девчонка ещё больше надулась. — Телик тут большой, — обратился Андрей уже к Севе. — Деду Толю-то когда ждать? — Через несколько дней, когда Валера с Кавказа вернётся. Обещал спустить, довезти. — Ну вот, Санёк… такой шанс. Посмотришь, что Сева за человек. — Насмотрелась уже! Интонация была до того противной, что Андрея ожгло злостью, он схватил девчонку за руку и оттащил в сторону. — Ты совсем, что ли? — зашипел он. — Он тебя знаешь, как любит — дуру такую! А ты!.. Она вдруг расплакалась в стену. — Я не могу… не хочу никого видеть сейчас, неужели это так трудно понять? Зачем вы меня оба мучаете? Мне просто нужна отдельная комната… Неужели в таком большом доме не найдётся для меня места? — Есть спальня… — смягчился Андрей. — Я покажу, но давай сначала Севу устроим, и ты поклянёшься ему ничего с собой не делать, окей? Санёк кивнула, вытерла глаза локтем, и, держась за стену, поплелась за Андреем. Сева ждал их, опершись на косяк. — Ну что, как вам? — нервно спросил Андрей. — Подходит? Тут пыльно немного… — Да не волнуйся, что ты! Я приберусь, и тебе помогу, у тебя, наверное, опять в комнате сам чёрт ногу сломит! — Окей, но только не сейчас, вы ложитесь, а я пока Саньку комнату покажу. — Что, как всегда, бунт на корабле? — Сева неожиданно усмехнулся. Андрей ткнул девчонку в бок. — Я не буду ничего с собой делать! — поняла она. — Обещаю. — Ладно, давай посмотрим твою комнату, — проворчал Сева. Андрей заметил, что когда Санёк повернулась спиной, Сева протянул к ней руку, но тронуть не решился, только воздух вблизи тела поласкал. Спальня соседствовала с комнатой Андрея. Сева такой вариант одобрил, но Саньку комната явно не понравилась. Упершись взглядом в кровать, она отшатнулась, будто увидела что-то страшное. — Что? — хохотнул Андрей. — Траходром что ли, напряг? Так он для тебя одной! Отсюда, кстати, можно выйти на балкончик. Мой старикан находил это романтичным — баб своих на свежий воздух тащить после сама знаешь чего. — Андрей! — шикнул Сева. — А… — смешался Андрей. Неприятно было осознать, что в присутствии Санька его любимая тема теперь под запретом. — Мне это не подходит… — подала голос Санёк после раздумчивой паузы. — Неужели у тебя негде уединиться? А чердак, подвал? — В подвале у нас качалка. Не думаю, что тебе понравится спать среди железяк. Чердак я просил в комнату превратить, но у старика до него не дошли руки. — А кабинет?! — хлопнула себя по лбу Санёк. — Точно! Кабинет! Помнишь, мы в нём сидели? — Там неуютно же… — передёрнулся Андрей. — Мне здесь неуютно. Идти было совсем недалеко, что судя по кислой физии дико не понравилось Саньку. Андрей понял, что она не хочет жить рядом с ним. Стало обидно до комка в горле. Войдя, Сева сразу опустился на диванчик. Видно, ноги уже не держали. — Маловат диван-то, — оценил он. — Но Саша, наверное, уместится. — Я умещаюсь, значит и она уместится! Андрей с удовольствием брякнулся рядом. Ноги соприкоснулись, и ему мгновенно припомнился вчерашний сон. В нём он вот так же сидел с Севой, но не на диване, а на трибуне в пустом спортивном зале. Севы он будто бы ещё не знал. Видел часто, ловя его грустный взгляд через толпу, но не думал, что когда-нибудь он к нему подойдёт. «Какое ему дело до меня — глупого ребёнка», — с досадой думал он. И вот этот красивый мужчина не просто к нему подошёл, а подсел вплотную, приклеившись бедром. Голова сладко закружилась. Андрей не знал, что будет дальше, флирт это или нечаянное прикосновение. Молчаливые посиделки длились и длились, и это был чистый кайф, и всё же Андрей тревожился, когда мужчина вздыхал и ёрзал. Казалось, вот сейчас-то оно и начнётся, и он не сможет этому сопротивляться. Не захочет или будет терпеть, боясь, что больше такого не повторится. — Как думаешь, не податься ли мне в политику? — вдруг обратился к нему мужчина. Андрей был ошарашен, не такого продолжения он ожидал. — Для политики вы слишком интроверт! — наконец выдал ответ. — Да, слишком интроверт… — рассеянно смотря в пространство перед собой, протянул мужчина. — Знаешь, я никогда не буду счастлив, помня, какая в нашей стране беда с экологией. И вот он снова сидит с ним рядом, точно как во сне прижимаясь к нему правой ногой. — Я этот диван выбирал. У старика моего никакого вкуса не было. Если надо было что-то выбрать, он тащил меня с собой. Как думаете, не податься ли мне в дизайн? — переиначил Андрей вопрос Севы из сна. — Хорошая мысль, мальчик мой, но ты сначала аттестат получи! Андрей болезненно поморщился. Малейшее напоминание о школе вызывало у него животные спазмы. — Саш, а ты что притихла, устраивает тебя эта комната? Санёк остановилась у полок с книгами, сделала вид, что изучает корешки. На самом деле, как понял Андрей, не хотела поворачиваться к ним лицом. Вместо ответа через рот, медленно кивнула. — Странное место для житья, но ладно. Главное, чтобы тебе нравилось. Андрюша, принеси простынь, одеяло и подушку. — И электрочайник… — робко попросила Санёк. С чайником Андрей решил пока обождать, нашёл в спальне запасной комплект белья, и прежде чем войти, замер в коридоре, прислушиваясь. В кабинете царила мёртвая тишина, будто там никого не было. Испугавшись, что за время его отсутствия Санёк с Севой могли исчезнуть из этого мира, Андрей впрыгнул на порог. Санёк стояла, воткнувшись лбом в книги, Сева задремал сидя. — Заснул бедняга… — шепнул Андрей, через колотьё крови в ушах. — А мне теперь что делать? Я тоже хочу прилечь! — плаксиво высказалась Санёк. — Боже мой, да ложись, где хочешь, дополна же комнат. Хочешь, у меня полежим, потрындим? — Ты совсем, что ли тупой? Я тебе прямым текстом сказала, что видеть никого не хочу! — Окей, — вздохнул Андрей. Санёк дошагала до спальни, и, войдя, резко захлопнула дверь перед носом Андрея. — Не буянь, Севу разбудишь! — прошептал он в дверную щель, а следом услышал, как Санёк что-то начала двигать. «Тумбочку», — догадался Андрей. — Сань, а завтрак? Или ты уже позавтракала? Через дверь, теперь заблокированную тумбочкой, она попросила принести в кабинет какой-нибудь еды, которую не надо готовить. — Дошик, что ли? Тебе, как и мне, наверняка нравится говяжий, да? — Варёные яйца, дошик, бананы, печенья, всё равно, лишь бы на кухню не спускаться. — Ты хиккой, что ли теперь будешь? — Именно. Объясни Севе, что тревожить меня не надо, люди только усугубляют моё состояние. — Опять через меня с ним будешь говорить, ну что за детский сад «Ромашка»? — Не буду! Это последняя моя просьба, с тобой я тоже общаться не хочу. — Блин, ну придётся же, это тебе сейчас ничего не надо, а потом-то понадобится! — Как ты однажды мне написал, вот именно, что потом! Андрей невольно простонал. Мало ему было Севы и Дружка, теперь ещё за девчонку переживай. Закроется, а ты думай, живая ли она там. Вернувшись в кабинет, он склонил Севу к подушке, не без труда уместил длинные ноги на диване, и, отойдя, полюбовался созданной позой, как художник любуется постановкой. Позже спустился на кухню — собирать еду. Думал этим успокоиться, но помогало слабо. Душу будто камнем привалило. Ненавидел он в себе способность так заражаться чужим настроением. Впрочем, теперь он понимал, что не один такой, Сева, судя по записям, грузился ещё сильнее. Жалко его было до невозможности. Ждал Сашеньку свою и вот дождался. Проснулся Сева только к вечеру, когда до приступа сонливости осталось всего часа полтора. За это время Санёк вопреки своему обещанию больше ничего не просить, дважды сгоняла Андрея за кофе, и несколько раз вышла в туалет. Андрей предлагал ей поесть, но она отказалась. Сева первым делом спросил о ней. Андрей рассказал. — Не нравится мне это её стремление к уединению. Думаю, матери её надо позвонить. — Ага, согласен, пусть она с ней разбирается. Её ребёнок вообще-то! — Андрюш… Ну-ка посмотри на меня. — Сева сдвинул брови. — Ты понимаешь, как ты гадко поступил? — О чём вы? — О дневнике. Андрей нервно усмехнулся, завертевшись, он совсем забыл о своём проступке. — Я… Ну… Вы же сами пишете, что он мне предназначался… — Ты только это прочёл? Не дошёл разве до места, где я передумал? И потом я не хотел, чтобы он достался тебе так скоро, после моей смерти возможно, но не сейчас. — Эй! Да вы что! Какая смерть! Перестаньте! Губы так отчаянно задрожали, что Андрей придавил их пальцами. — Напугал тебя? Прости! Мне тоже страшно. Ты не представляешь себе насколько… У меня даже нет сил злиться на тебя. Понимаешь?..  — Да, простите меня. Я просто подумал, что между нами не должно быть никаких тайн. — Неужели? Тебе приятно будет, если я начну копаться в твоих вещах? Возьмусь к примеру, читать твой эротический комикс… Дай, угадаю, кто его главные герои… — Я бы не посмел, что вы, в самом деле! Главные герои — рептилоид с Нибиру, ну… пришелец, Нибиру — планета такая, — объяснил Андрей, увидев отразившееся на лице Севы непонимание, — и школьник. У рептилоида как у любой змеюки два пениса… и у меня никак не получается придумать, как ими школьник воспользуется. Надо было, наверное, не с мальчиком, а с девочкой этого змеюкана свести… тогда все пенисы были бы при деле… — Какой же ты дурной! — прыснул Сева. — Рад вас радовать! А дневник сейчас притащу! Скажите спасибо, что его Санёк не прикарманила. — Ты мог просто отдать его мне, или в квартире спрятать! — Мог, но любопытство пересилило. Вы такой ми-ми-милый в нём… я тащусь! — Отшлёпать бы тебя хорошенько, чтобы больше чужого не брал! — Я весь в предвкушении! — Иди уже, клоун. И Сашу позови, будем ей обустраивать гнёздышко. Сева подперев щёку рукой, уставился в окно. За ним кружили похожие на жирных мух снежинки. — Ваш любимый снег… — Да, только не радует совсем… Андрей вышел с тяжёлым сердцем. — Ты хоть понимаешь, что я больше не смогу писать? Во всяком случае, столь откровенно? — спросил Сева, принимая дневник. — Да что вы, в самом деле?! Я же могила! Даже комментировать ничего не буду. — Ой, ли?! Не понимаю я эту твою шпионскую натуру. — Правда, не понимаете? Просто же всё! Когда у меня мало инфы, я всякое себе выдумывать начинаю, тревожусь ужасно. — Бывает такая инфа, что до психоза довести может… — Наверное, и всё-таки мне лучше знать, чем не знать. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Саша-то где? — Говорит, плохо себя чувствует, просила, чтобы мы сами всё сделали. — Да как же без неё?! Вдруг ей что-то не понравится. — Она сказала, что ей всё равно. Сева снова вздохнул. — А я смогу с вами сегодня лечь спать? — решился Андрей на мучивший его вопрос. — Андрюша, у тебя своя комната есть! К тому же за Сашей присмотр нужен. — Ну, позязя! Я же заснуть не смогу! И вообще ложитесь у меня, а… — У тебя комната табачищем провоняла! — Я давно в ней не курил! Но если вы такой чувствительный, есть спальня. — Не хватало ещё, чтобы твой дядька нас в ней в обнимку застукал. Андрей рассмеялся. — Он притащился, кстати… Как всегда, в дупель. — Хорошо, завтра с ним поговорю. Что до спальни… Андрей напрягся. — Потомлю тебя, пожалуй, в наказание за заимствование дневника, — усмехнулся Сева. — Жестокий вы мужчина, — протянул Андрей, расплываясь в улыбке.