Чёрный мир. Книга 2

Со столкновения с Андрюшей минуло несколько дней, Саша успела успокоиться, и решила, что надо самой сделать шаг к сближению, а то ведь вконец совесть загрызёт. К тому же её порядком измучило ощущение себя неприкаянной душой. Дед его развеял, но совсем ненадолго, уже назавтра встреча с ним представлялась ей сном. Она думала, что к Севе придётся стучаться, но дверь в его комнату опять стояла нараспашку. Севы внутри не оказалось, только его отец пялился в телевизионную панель, сидя спиной к двери. Саша так перенервничала, пока шла сюда, что теперь ощутила полный упадок сил. Глядя на беззвучно открываемые рты, она решила оставить свою затею. В конце концов, столько времени хикковала, почему бы не похикковать ещё. Испытав сладостный прилив облегчения, она пошагала к себе, но по пути заметила, как из проёма, ведущего на кухню, бил свет, а значит, Сева, скорее всего, был там. Несложно было сочинить повод, чтобы зайти на кухню, но сделать над собой усилие Саша смогла нескоро, брела до проёма тоже так долго, что почувствовала себя ровесницей деда Толи. С бахающим в ушах сердцем заглянула внутрь. Сева сидел за столом, обложившись платёжками. Неуверенная в том, что ей хватит смелости переступить порог, Саша снова захотела отложить встречу, но Сева вдруг глянул на неё как строгий учитель, поверх очков, и снова ушёл в бумаги. Теперь отступать было нельзя. Саша вошла, и, завернув Севе за спину, вытащила из холодильника яйца, чуть не выпустив коробку из рук. — Вы не знаете, сколько минут варятся яйца вкрутую? — спросила Саша, едва справляясь с голосом. Необычно было снова себя услышать. Она задумалась, как слышит её Сева, так же как она или иначе. Что-то она о разнице между своим и чужим голосом читала, как будто для этого был даже специальный термин, но вспомнить его сейчас не получалось. — Что-нибудь поинтересней в качестве предлога к разговору придумать не смогла? — отозвался Сева с явным неудовольствием. Саша настолько смутилась, что пауза затянулась надолго. Наконец набрав полную грудь воздуха, выпалила скороговоркой: — Я просто хотела попросить, чтобы вы мне больше салаты не носили, они часто пропадают! — Твоим питанием заведует Андрюша, — всё так же нехотя пояснил Сева. — А! Извините тогда… Сева так сжался, будто боялся, что она огреет его сковородой. Он молчал, она тоже больше не могла проронить ни слова. Порывалась не раз, но получалось лишь беззвучно разлепить губы. — Ты ужинать будешь, оставить тебя? — наконец, нарушил Сева мертвенную тишину. — Нет, я хотела поговорить! — решилась Саша. Сева с шумным выдохом отодвинул соседний стул. Присев, Саша как в первый свой визит на эту кухню, закрылась локтем, но поняв, что Сева это заметил, руку убрала. — Я тоже, в общем-то, хотел… — Он нервно собрал платёжки в стопку. — Месячные начались у тебя? Саша выдала невнятное мычание. — Хорошо, — к её удивлению различил в произнесённом звуке «да» Сева. — Я испереживался весь! Впрочем, успокоился немного, когда узнал, что ты к Андрюше обратилась. Он сказал, что ты мне хотела что-то передать, и я, подумав, догадался что. Андрюша тебя прямо ненавидит! Никогда с ним такого не было. — Я вас довожу, вот он и бесится, — заметила Саша, снова прислушиваясь к своему голосу. — Да уж… сказать мне такое после всего, что между нами было… Помня о твоей ненормальности я тебя конечно, простил, но до сих пор, признаться, обидно. Сказано это, как я понимаю, было в сердцах? Сева, наконец, посмотрел на неё. Саша кивнула, вглядываясь в его порядком позабытые черты. — Не кивай, скажи словами! — вдруг раздражился Сева. — Я хочу слышать, что дорог тебе. — Разве я бы ложилась спать, когда захочу, а не когда бодрствуете вы?.. — Может, ты о себе заботишься. — Да что вы?! Я как раз стремлюсь в Чёрный мир! Сева скосил на неё расширенный в испуге глаз. — Живой, ни мёртвой. Не подумайте… Мы, кстати, случайно не на том месте сидим, где лежал труп Рыжова старшего? — передёрнулась Саша, представив в красках мужика с выбитыми мозгами. — Скажу тебе то же, что сказал Андрюше. На Земле мало мест, где когда-нибудь не лежали трупы. Многие города буквально выстроены на костях. Не подозревая о том, ты каждый день можешь топтать пятачок, где кто-нибудь скончался или кого-нибудь убили. А тут лежал вовсе не труп, а раненый мужчина. Умер он в больнице, почти через неделю после ранения. — Э-э, точно, он же в коме был, как я забыла?.. — Ну, тебе-то простительно, Андрюша начал говорить мне о мертвеце! Впрочем, если учесть тот факт, что в последний раз он видел своего старика живым… Знаешь же, что он с ним не попрощался? Пока гроб в гостиной стоял, он из комнаты не вылезал, и на похороны не пошёл. — Я бы тоже не пошла, — призналась Саша. — Кто бы сомневался… — протянул Сева, добавив со вздохом: — Я думал, мы о любви с тобой будем говорить, а говорим о смерти… — Так оно же связано! Это в сказках влюблённые умирают в один день, а в жизни редко так бывает. — Ты поэтому избегаешь чувств ко мне? Чтобы не было больно, когда смерть нас разлучит? Саша нервно сцепила пальцы на столе. Хотелось кивнуть и тем самым закончить дальнейшие расспросы, но Севе снова были нужны слова. — Давай, поведай мне предельно откровенно, что у тебя на душе. Давно хочу узнать, — подтолкнул он её. — Ну да, — выдавила Саша. — Всё становится таким бессмысленным, когда осознаёшь факт чужой и собственной смертности. Люди успокаивают себя мыслью, что за порогом тоже есть жизнь, что они встретятся там с любимыми. Они размножаются, продлевая себя в потомстве. Творят, в надежде обессмертить своё имя. Всё это я знаю, но ничем не могу успокоиться… Я боюсь привязываться, потому что знаю, — разлука неизбежна. Боюсь жить, но и умереть боюсь не меньше! И не только я, то существо… Я не хотела делиться с вами сном, который приснился мне, когда вы спали рядом, но скрывать его дольше, думаю, нехорошо по отношению к вам. Лучше, как говорится, горькая правда… — Она достала из кармана свёрнутый листок. — Вот. Прочтите… — Хорошо, Сашенька, прочту, — взял Сева листок. — Что до твоих мыслей, то не кажется ли тебе, что их навевает банальная депрессия? Я с твоей мамой говорил о психотерапевте, она сказала, что насильно тебя к нему уже не поведёшь, а сама ты не пойдёшь. Но может, со мной сходишь, а? На пару, возможно, нам пропишут антидепрессанты. Я тоже, как, наверное, ты заметила, не слишком весёлый человек. Причём, судя по рассказам папы и Валеры, по жизни… Я тебе говорил, что теряю память? — Не помню, но я в курсе. То существо из сна… мы говорили с ним об этом. — Да?! Сева с жадным интересом развернул листок. — Не читайте сейчас, прошу! Слегка коснувшись его ладони, Саша отдёрнула пальцы как от огня. — Ладно, — пожал Сева плечами. — Ну, вот… Потеря памяти, как ты понимаешь, не прибавляет настроения. Хотя Валера меня обнадёжил, сказал, что для меня это возможность начать жизнь с чистого листа. — Хотела бы я тоже прошлое забыть… — Да много ли у тебя этого прошлого? — Достаточно, чтобы тоже хотеть начать жизнь сначала, но я в отличие от вас этого, увы, недостойна! — Нашла чему завидовать! Ну как насчёт специалиста? — Не пойду, и больше об этом не заговаривайте! Не обостряйте мою хандру. — Значит, тебе нравится страдать… — подытожил Сева со вздохом. — Продолжишь затворничать, или для тебя большее страдание отношения со мной? — Не знаю даже… — А кто знает? Я думал, ты пришла с уже готовым решением. — Я бы с вами дружила, но вы ведь не хотите! — Не могу, скорее. Не подумай, что я прямо сильно озабоченный, но ты определённо меня волнуешь, ничего не могу с собой поделать. Может, поедим, а? Саша прыснула, а следом неожиданно для себя начала задыхаться от рвущихся наружу волн хохота. — Что? — робко улыбнулся Сева. — Извините, просто вы так предложили, что я сразу вспомнила тот день на вашей кухне, — призналась она, подавив истерику. — Если хочешь, можем повторить, банановый эквивалент ты мой! Знала бы ты, как долго я хотел тебя так обозвать… Она снова против воли прыснула. — Нет, повторения не хочу, есть тоже. — А что хочешь? — спросил так вкрадчиво, что Саша напряглась. — Папу моего ты на этой неделе уже навестила… Он рассказал мне, да! Говорит, такая девочка вежливая, внимательная. А я слушаю и думаю, что же ты со мной-то не такая, неужели для такого отношения я чересчур молод! Он издал громкий смешок, вогнав Сашу в краску. — Может, заглянем к твоему новому врагу, а? Отношения с ним хотя бы как с хозяином этого дома тебе необходимо наладить. Заодно выставишь претензии насчёт еды… Саша с облегчением кивнула. Андрюша был у себя, лёжа на диване, что-то гуглил в ноутбуке. — У тебя гости! — весело объявил Сева. Андрюша сперва уставился на Сашу, потом на несмело приобнявшего её за талию Севу. Саша тоже решилась на него посмотреть, у него была улыбка до ушей. Позавидовала — как же мало ему нужно для счастья. — Помирились, что ли опять? — покачал Андрюша головой. — Что вы за человек, никакой гордости… — Она сама ко мне пришла. — Реально? Что это с ней? Нашла заныканное дядькой бухлишко? — Алкоголь я бы учуял. Нет, трезвая она. Возможно сегодня грандиозный парад планет. — Грандиозный, то есть большой парад планет намечается только в июле, а малый был в январе, — пояснила Саша машинально. Сева с Андрюшей, как и следовало ожидать, прыснули. — Гастроном Макаровский, — встрял со своим тупым юмором мальчишка. — Кстати о еде, Саша хотела тебя попросить салаты ей больше не носить. — Думаешь, Санёк, я цианидом их посыпаю? — Они пропадают быстро, — никак не могла поддержать шутливый тон своих собеседников Саша. Её посетило острое чувство нереальности происходящего. И получаса не прошло с тех пор, когда она была призраком, теперь же её бок грела широкая ладонь Севы, а связки послушно — будто и не знали нескольких дней молчания, издавали звуки. — Окей, это Сева меня подбил, хотел витаминчиков тебе в жизнь добавить… Ну чего вы стоите-то? Ложитесь! Андрюша вскочил, показав на своё место. Саша неловко легла лицом к ноутбуку, и не успела успокоить зачастившее сердце, как Сева крепко прижался к её спине и попе. Андрюша в свою очередь пристроился к Севе, что Саша поняла из его комментария: — Ой, Сева, как же вы беспечны, опасно же к мальчику-гею задом поворачиваться! Севу разобрало от смеха. — Вы так трясётесь, что Санёк может подумать, что я вас уже дрюкаю! — Уйди, клоун! — выдавил Сева на выдохе. Андрюша с улюлюканьем выбежал, и Сева мгновенно стих. Его рука подлезла под футболку Саши и медленно, по миллиметру поползла к груди. Решив не дожидаться, когда она туда доберётся, Саша с силой захлопнула ноутбук. Думала, поняв, как она раздражена, Сева одумается, но он руки не убрал, только замер, будто впав в ступор. Тогда Саша отодвинула его руку сама, и чтобы окончательно оборвать неловкую ситуацию, отползла в изножье дивана. Почувствовав следом шевеление, с вызовом обернулась, но Сева лишь перевернулся на спину. Саша решилась глянуть ему в лицо, оно оказалось сонным. — Ну что ты убежала? Я тебе неприятен, что ли? — спросил Сева, лениво растягивая слова. — Я себе неприятна. — Ой, не начинай, — махнул он рукой, — мне всё нравится. Ударил ладонью рядом, Саша отрицательно мотнула головой. — Я думала, вы не такое животное, как большинство мужчин. Можете себя сдерживать! — излила она своё возмущение. — Саша, ты понимаешь, что сейчас говоришь? — оставил Сева ленивый тон. — Что? — Заставляешь меня стесняться своего желания, как будто в желании любимой девушки есть что-то ненормальное. Я и так… — О нормальности со мной можно забыть! — перебила она его. Сева снова махнул рукой, будто не хотел её слушать. Перелёг набок, взял ноутбук, и вслепую переложил его на примыкающий к дивану стол. — Хочу простынь постелить, чтобы нам было удобнее, — пояснил он, вставая. — Удобнее для чего? Улыбнулся криво. — Вы специально мне нервы трепете, что ли? — Ты сама себе их треплешь. — Я хочу понять, чего вы хотите? Если то, о чём я думаю, то я не согласна. — Ты мне откажешь? — Странный вы, конечно откажу! Он сгрёб подушки и нагрузил ими руки Саши. — А говорила, что откажешь! — заметил с усмешкой. — Вы странный… ведёте себя не как обычно, — проворчала сбитая с толку Саша. Сева дошагал до шкафа, вытащил постельное бельё, согнал Сашу с дивана мановением руки, и любовно расстелил и расправил простынь. Протянул руки для подушек, Саша отдала. — Спать я хочу, Саш. Ты подгадала время прям, — проговорил он, растянувшись на диване. — Место для тебя. — Снова ударил ладонью рядом с собой. — Саш, ну в какие друзья ты мне набиваешься, когда просто полежать со мной боишься?..  — Я не боюсь. Просто… — Ну, полно тебе кочевряжиться! Приляг, расслабься. Не съем я тебя. Разве что понадкусываю… — Он фыркнул в прижатый к носу кулак. Саша передёрнулась от пошлости этого выражения, но ничего не сказала. Прилегла. Ноги были так напряжены, что мышцы на них противно подёргивались. Вдобавок нелепая игра Севы отозвалась влагой внизу, и теперь Саша гадала, что это за выделения. Она вспомнила, как утром подумала, что сегодня последний день месячных, но с чего так решила, теперь не понимала. Хотелось выйти в туалет, посмотреть, что к чему, но только умом, судороги сменились приковывающей к дивану слабостью. Сева тем временем повернулся к ней лицом. Саше немедленно захотелось потупиться, но она сдержалась. — Приятнее же с простынёю стало, правда? Знала бы ты, сколько усилий я приложил к тому, чтобы этот диван не вонял сигаретами. Но мне всё равно кажется, что от него попахивает. Ты не чувствуешь? — Нет. — Но простынь расстелил не для этого… Хочу тебя кое о чём попросить… Это совсем нестрашно, не напрягайся. Как ты знаешь, у меня давно не было женщины… — Я же сказала, нет! — Что-то у тебя все мысли в одном направлении, извини, но сейчас я не в состоянии их осуществить. Саша отследила прилив жара к лицу. — Так… с меня довольно, я пошла! — Подожди, три минуты наверное осталось до того как я засну. Я хочу попросить тебя о совсем несложной услуге… — он замялся. — Да? — Можешь обнажить грудь? — Что?! — Если стесняешься, под одеялом. Я не рассматривать её собираюсь, а коснуться своей грудью. Хочу, чтобы стук наших сердец слился в унисон. Он снова встал, притащил лёгкое одеяло, накрыл себя и Сашу с головой. — Ничего себе подкаты у вас! Поэтические, — пробормотала Саша, дурея от близости Севы. Теперь они дышали одним воздухом. Сева привычно усмехнулся. Под одеялом на лице его, прямо как у негра выделялись только белки и зубы. — Ну что? Мне задрать тебе футболку или сама задерёшь? — спросил он игриво. — Я не давала согласия! — Саша, но это же такая мелочь! Я понимаю, тебя ломание заводит, но сейчас не время. Давай, я касаюсь тебя и засыпаю. — Да уж скорей бы! — Эх, не любишь ты меня! — судя по голосу, не очень-то обиделся он. — Но ответь мне тогда на вопрос — зачем пришла?.. Оставалась бы одна. — Да вот же дура… Он опять трясся от смеха. — Саш, ну что ты решила? — спросил, отсмеявшись всё с той же игривостью. — У меня голова отключилась от вашего предложения. Не в пример ему Саша отозвалась хмурым напряжённым тоном, за который себя сейчас ненавидела. Как всегда, сама была виновата. Нечего было смеяться на кухне. Сева наверняка подумал, что его давние приставания ей понравились, поэтому и решился на продолжение. — Так это же хорошо! В любви голова — лишнее. — И зачем футболку поднимать? Так нельзя, что ли? — прикидывала Саша, как из этой ситуации выкрутиться без обид для обеих сторон. — Сашенька, меня измучил кожный голод, ужасно хочется чувствовать твою кожу. — Ну, хорошо, — выдавила она, сморщившись, — если это вас, наконец, вырубит! — Не перестаю поражаться твоей любезности! Не сопротивляйся только, ладно? Я вообще не хочу, чтобы ты мне когда-нибудь сопротивлялась. Я и так нерешительный. Он медленно — чувствовалось, что засыпает, — стянул с себя футболку, и в том же темпе задрал футболку Саши. Навис над ней так, будто собрался делать отжимания и с нервным смешком опустился. Вопреки Сашиным опасениям туловище его оказалось не тяжёлым, впрочем, до конца прочувствовать его вес, она не успела, он отстранился, и принялся зацеловывать её грудь и посасывать соски. — Я не соглашалась на это! — запаниковала она. — Это и заводит, разве нет? — оторвавшись от своего занятия, прошептал Сева в промежуток между грудями. Кожу опалило влажным дыханием. — Насилие? — Саш, ну какое насилие? Это же ласка. Тебе не нравится? Саша не могла понять, нравится ей или нет, настолько это было стыдно. Как назло ещё большой палец Севы упёрся в небритую подмышку. Саша выругала себя за то, что даже не подумала побриться. К тому же никак не выходило вспомнить, пользовалась ли она сегодня дезодорантом. Потом как будто не пахло, но в голове сразу вспыхнула поговорка: «Своё говно не воняет». — Ну, прекратите, мне стыдно! — Почему? У тебя красивая грудь, такую грудь гордо надо нести! — Ну да выросла вдруг, надо было меньше жрать, наверное… Сева снова зашёлся смехом. — Ну вот, ещё и смеётесь надо мной! — Прости, прости! Ладно, не буду больше трогать грудь. Давай в животик поцелую. Он, наконец, опустил ткань на грудь, — Саша отметила, что это ей в отличие от раздевания понравилось. Провёл ладонью по животу. — Господи боже, да расслабь ты пресс, каменный же! Давай, на раз, два, три. Раз, два, три! Саша послушалась, но расслабившийся живот тут же отозвался кишечным треском. — Похоже, тебе всё же надо было поужинать со мной… — заметил Сева мягко. Саше хотелось провалиться под диван. — Всё! — чуть не плача воскликнула она, сдирая одеяло. — С меня хватит! Сева перелёг на бок. Саша хотела вскочить, но почувствовала лёгкий захват на запястье. — Ну полежи со мной пока я не засну, совсем чуть-чуть же осталось… Не понимаю, что ты меня так стесняешься… Я не мальчик, Саша, меня телесные проявления не шокируют. — Меня шокируют. — Это я давно понял. Не раз уже думал, а что будет, если я при тебе пукну. Это же вполне возможно, особенно во сне, где я себя не контролирую. Вот так засну сейчас, проснусь, а ты в шоке… И не скажешь же с чего… Язык у него заплетался, как у пьяного. Наконец, улыбка сползла с губ, а веки смежились. Саша уже без смущения смотрела на расслабившееся лицо. Чувствуя себя преступницей, коснулась щеки. Только ощутив её гладкость под подушечками пальцев, поняла, что Сева ни разу её не уколол. Как чувствовал, что побриться надо. Впрочем, может, он всегда выбрит. Часто ли она с ним целовалась и разглядывала вблизи?.. Мысли текли вяло, как будто сам вид спящего Севы заражал сонливостью. Саша вспомнила, что посмотрев фильм «Искусственный разум» грезила одно время о роботе-андроиде. Даже думала, что не прочь ему отдаться. Не мужчина же, а мечта. Не воняет, не испражняется, действует по исключающей опасность для человека схеме. Сам секс с ним, правда, не представлялся, только, как она с ним лежит, гладит силиконовое лицо. Сева не был роботом, и в этом была загвоздка. Саша задумалась, а что если он сейчас и вправду выпустит газы. Прав ли он, думая, что это её шокирует, или поговорка «своё говно не воняет» уместна и здесь?.. Саша вздохнула — её ли? Сева, похоже, считает её своей женщиной, а что до неё? Может ли она сказать, Сева — мой мужчина? Затаив дыхание, она прижалась к слегка отдающей лосьоном щеке губами. Сердце перегородило горло. Она боялась, что Сева распахнёт глаза, но волнение оказалось напрасным, он по-прежнему спал, дыша так неслышно, что казался мёртвым. Она провела ладонью по его отросшим волосам, они были приятными наощупь, намного мягче, чем у неё. — Заснул? Саша так увлеклась, что не заметила, как в комнату вошёл Андрюша. Она убрала руку, но поздно. — Тоже люблю его спящего погладить, — признался Андрюша со смешком. — Я пойду! — приподнялась Саша. — Ты по мне разве не соскучилась? — проговорил Андрюша, стягивая с Севы одеяло. — Он сейчас разогреваться будет, — ответил он на невысказанный Сашей вопрос. — А что это он полуголый? Сисечки тебе свои нулевые, что ли, показывал? — Не твоё дело! — огрызнулась Саша, но улыбки подавить не смогла. Хорошо, что мальчишка был занят Севой, прикладывал ладонь ко лбу. — Пока не горячий… — заключил он со знанием дела, и вдруг так резко оглянулся, что взметнулись волосы. — Моё, Санёк… — Ой, только не читай мне нотаций! — Не буду, если у вас всё тип-топ. У вас же всё тип-топ? — угрожающе повысил он голос. — Ну… — замялась Саша. — Что ну? Лапти — гну? — Тяжело мне с ним. — В каком смысле? — Он меня хочет… — призналась она шёпотом. — Это новость что ли, для тебя? — Нет, но… просто не знаю, как выкрутиться. Обижать его не хочется, но и ложиться под него, желания у меня нет. — Вот как? Значит, под первого встречного мудака ты легла, а под любимого мужчину у тебя желания нет? Жар расплавленным металлом влился в голову, в ушах зазвенело. Саша вскочила. До слуха донеслись окрики мальчишки, он как будто звал её по имени и извинялся, но ноги уже переступали порог кабинета. Задвинув тумбочку и даже того не почувствовав, Саша заметалась по комнате, как зверь по клетке, и когда Андрюша постучался, рада была на него сорваться. Андрюша снова забормотал извинения, но Саша послала его в известном направлении. Вздохнув, он ушёл.