Чёрный мир. Книга 2

Проведав деда Толю и выпустив во двор общего спасителя — он заляпал всё слюнями от жары, — Андрей поднялся к себе. Настроение было паршивым: пугало произошедшее и мучил стыд. Прихлёбывая чай, он успокаивался разглядыванием гирлянды через ресницы. Огоньки волшебно раскладывались на спектр. Сева вошёл без стука. Андрей бросил на него короткий взгляд через плечо. — Ну, ты как? — спросил Сева тихо, будто боясь кого-то разбудить. — Окей, — процедил Андрей. — Одна дуется, просит её несколько дней не беспокоить, ты ещё! — взорвался Сева. Это было так неожиданно, что Андрей порадовался успевшей опустеть кружке, наверняка бы подавился чаем. Сева лёг на диван, предложив Андрею занять место рядом. Андрей лёг, как всегда, к спинке, но впервые захотелось — к краю. Не понравился ему тон Севы, он звучал не как просьба, а как приказ. — Слушай, а давай ты мне свой писюн покажешь, и на этом всё! — не поменяв тона, сказал Сева. Андрей ошарашенно глянул на него. Подумал было, что он шутит, но столкнулся с жёстким взглядом и плотно сжатыми губами. — Я не могу, — выдавил Андрей хрипло. — Ой, да ладно тебе, встало, что ли? Это меня вряд ли уже шокирует. — Нет, просто… В голове натянулась пустота. — Что просто? Андрей, мне Саши вот так, — Сева провёл ребром ладони по горлу, — хватает с её ломаниями! — Я не могу. — Что значит, не могу? Давай я помогу. Сева сомкнул пальцы на поясе его штанов, Андрей в ужасе вцепился в худую, но сильную руку. — Не надо! — вскрикнул он. Сева со вздохом разжал пальцы. — Не думал, что вы такой насильник… — промямлил Андрей. — Насильник?! Ты думай, что говоришь! Мне просто надоело, что ты носишься со своей писькой как с писаной торбой. Я — мужчина, Андрей, мне плевать на то, что у тебя в штанах, а вот на то, что ты на меня из-за этого дуешься — нет. Меня это раздражает до зубовного скрежета, буду честным! С Сашей я сдерживался, но с тобой не вижу смысла. — Ну да… Она же может вам и не простить, а я всё прощу, да? — Именно. Только не плачь! Слёзы и вправду немедленно набежали на глаза. Боясь, что Сева ещё больше раздражится, Андрей отвернулся к стене. — Что я вам сделал? Почему вы на мне срываетесь? Повисла давящая тишина. Наконец Сева заговорил, тон его сменился, стал миролюбивым: — Да, ты прав, прости. Я просто перенервничал сегодня, хотелось хоть от тебя тёплого отношения, а я что увидел? Помнишь, лёжа на этом самом диване в первый день нашего близкого знакомства ты начал гладить меня по лицу? Я сказал, что это неприлично, а ты возразил, что на пороге Чёрного мира негоже печься о приличиях. — Так то невинная ласка была! А вы штаны мне спустить собрались. — Ну да большая разница! — Он усмехнулся. — Да что ж у тебя там такое-то? Уж, наверное, я бы заметил, если бы что-то экстраординарное… Просто маленький член? Андрей заставил себя кивнуть. — Это прелесть же! — С вашими восемнадцатью сантиметрами легко говорить! — Откуда знаешь? Мерил что ли, а? Наслаждением было услышать, как напрягся его голос. Андрей затрясся от смеха. — Да нет, ты издеваешься надо мной… Эй! Ответь! Иначе на самом деле штаны спущу. Андрей на всякий случай вцепился в пояс. Сева протяжно вздохнул. — Да не спущу, не бойся. — Правда, не бояться? — недоверчиво спросил Андрей. — Да, до тех пор, пока член свой не померю. Держись у меня, если и впрямь восемнадцать сантиметров! Да повернись уже ко мне! Андрей повернулся, но смелости посмотреть Севе в глаза не нашёл. — Ты не представляешь, как я за тебя испугался, не знаю смог бы я пережить, если бы с тобой что-нибудь случилось… Андрей, наконец, решился встретиться с Севой взглядом. В его глазах блестели позолоченные гирляндой слёзы. — Ну, сейчас-то уже всё хорошо! — попытался успокоить его и заодно себя Андрей. — Ты уверен? Я боюсь, как бы на вас этот транс не отразился… Сева порывисто прижал Андрея к себе. Зашептал горячо в шею: — Я так боюсь за вас, захлёбываюсь прямо этим страхом! Я успокоился было, решив, что отныне эта чертовщина касается только меня, и тут такое! Отстранившись, он порылся в кармане. — Саша мне запись сна дала, можешь вслух прочесть? Голова у меня сейчас не работает, и я понимаю, что надо бы отложить это дело до утра, но вдруг я до него не доживу. Вдруг все мы до него не доживём… — Не пугайте меня! Конечно. Сейчас прочту. Андрей развернул листок. В глаза бросился красивый почерк Санька. Вспомнилось, как она рассказывала, что долго его вырабатывала. Русичка мотивировала, выговорив однажды, что она пишет, как курица лапой. Андрей набрал больше воздуху в грудь. Чтение длинных текстов никогда ему не давалось, но ради Севы нужно было постараться. — Я не сразу осознала, что вижу. Передо мной синело что-то округлое, гладкое, но с порами и сеточкой углублений. Только отбежав, я поняла, что это была коленка сидящего в позе лотоса исполина — полностью безволосого. Веки его дёрнулись, обнажив две сияющие золотистым светом луны. Существо слегка взмахнуло рукой, и я взмыла над землёй, а ноги сами собой сложились в лотос. Остановилась я примерно на уровне исполинской груди. Ощущения были странными: позвоночник вибрировал как потревоженный камертон, а над макушкой закручивался горячий воздух. Гигантская фигура вдруг съёжилась, но не стала со мной одного роста, теперь она, если бы разогнулась, наверное, была бы метра четыре в высоту. — Давно не виделись, — раскрылся рот существа. Как это обычно бывает в сновидениях, я соображала плохо, но существо дохнуло на меня через ладонь, и в голове мгновенно прояснилось. Я стала соображать даже лучше, чем наяву, может, потому что не мешали мысли. — Почему? — спросила я. — Ты знаешь. Чтобы быстро попасть ко мне на приём, тебе надо заснуть рядом с Севой. Поскольку я его симбионт, мы с ним на одной волне или линии. — А что до моего симбионта? — Его как самостоятельной единицы больше нет. Он интегрирован в меня. — Что значит интегрирован? — Я его поглотил, можно сказать, сожрал. — Как такое возможно? — Я тоже думал, что невозможно. Но как выяснилось, я способен поглощать сильно разряженную материю, а мы она и есть. — Как чёрная дыра? — Да. Теперь я более массивен, чем прочие существа в нашем мире. Всегда впрочем, был не таким как они. Им не только для путешествий, но даже для поддержания формы, приходилось поглощать энергию других существ. Тот, кого ты прозвала хранителем, питался сексуальной энергией. Находил озабоченных дурочек вроде тебя, и вступал с ними через сон в половой контакт. Порой привязывался, создавал союзы на годы — слабое, ни на что более не способное существо. Большинство моих сородичей были такими, некоторые даже никогда не покидали пределов Чёрного мира, настолько у них было мало энергии. Второй мой друг — названный тобой разрушителем, склонял людей к самоубийству. Жуткое создание по вашей морали. Но как же он был плотен, настолько, что я не надеялся его поглотить. Но он теперь тоже во мне. Андрей перевёл дух. Сил читать дальше не было, к тому же захотелось обсудить прочитанное. — Вот значит как! Я обратил внимание Санька на то, что её симбионт куда-то запропастился… Помню, даже спросил, а был ли он. Мой точно тогда ещё был… — Когда? Андрей взглянул на Севу. Он выглядел взволнованным. — Когда мы за вами в Чёрный мир ходили, я же вам рассказывал, или нет?.. — Упоминал, но подробно не рассказывал. — А! Айн момент! У меня горло пересохло. Как думаете, Санёк чайком со мной поделится? — Не тревожь ты её! — Ха-а, не трожь говно, оно не развоняется? Сева привычно мягко улыбнулся. Ответив на улыбку, Андрей спустился на кухню. Хотелось поразмышлять, но ничего не выходило, мысли плавились в голове, как кристаллики сахара в кружке. Вернувшись в комнату, Андрей застал Севу за перелистыванием книги о Нирване. — Побоялся, что засну, книга тяжёлая, не позволила бы… — пояснил он, убирая том с груди. — Ну вот, а я думал, заинтересовались, — не скрыл досады Андрей. Присев на диван, он принялся потягивать чай вприкуску с Милки Уэйем. — Опять конфеты ешь. Последние зубы тебе, что ли, покоя не дают? — проворчал Сева. — Они мягкие! Суфле! — Всё равно пользы нуль. Сколько раз тебе говорил, любишь сладкое — ешь изюм, урюк, мёд… — Бу-бу-бу. То говорите, что мы может, до утра не доживём, то беспокоитесь о моём здоровье! Может, ещё за фантик выговорите? — Андрей стрельнул глазами на оставленную на столе смятую бумажку. — Не выговорю, всё равно мне убираться, — вздохнул Сева. — Не тяни резину, рассказывай, давай. Андрей изложил, что помнил. — Саша уже значит, тогда признавалась мне в любви, надо же… А потом бросила одного в больнице… — На выдохе Сева тихонько простонал. — Ладно, Андрюш, горлышко ты смочил, читай дальше. Андрей прокашлявшись, продолжил: — Я светился, и многие существа Чёрного мира слетались ко мне как ваши мотыльки. — Когда вы познакомились с теми, кого поглотили? — Думаю, в прошлой жизни. Мне никак не удавалось добраться до памяти об этом, но с помощью поглощённых сознаний я сумел припомнить, что все мы из вашего мира. То место, которое часто приходило мне на ум… Я всё недоумевал, почему мне так легко переноситься в ваш мир, а теперь понял. — Вы умерли недавно? — С чего ты взяла, что я умер? Возможно, я сплю, как ты сейчас. К сожалению, у меня нет возможности проверить. Может, я вас туда закину как-нибудь. Если бы я мог поглотить этого вашего Севу… Так был близок к тому. — Его материальное тело? — Возможно. Стоило попробовать, но вы мне помешали. — Это вы устроили аварию? — Ты и так понимала это. Мой особенный юмор. — Вы хотели убить его! — О, нет! Мне он нужен был живым, я даже ускорил его выздоровление. Не из жалости. Мне надо было скорее свести вас вместе. — Меня и его? — Да. Мальчик — чужой. Он тоже подходит по энергетике, но взяли мы его на замену тому — погибшему. Тот был склонен к риску, а этот трусоват и слишком цепляется за людей. Он же вытянул Севу. Пробудь Сева в коме дольше, мне может быть, всё удалось. — Почему это было важно? Ну, чтобы он был в коме… — Потому что в бодрствовании вы нам, вернее теперь — мне, недоступны. Нужен сильный стресс, дрёма, сон, но лучше всего длительная кома. — И что, он бы исчез из реанимации? — Возможно. Вспыхнул бы, оставив пустую койку. Не знаю. Я настолько плотных существ не поглощал. Пока я пытаюсь поглотить его сознание. — Как? — Впитывая воспоминания в наведённом сне. Он сопротивляется. Это так смешно. Такой ничтожный в сравнении со мной, все вы такие ничтожные… Я даже, как видишь, не боюсь тебе открыться. Сопротивление бесполезно, но может отсрочить мои планы. Мне хочется, чтобы вы перестали дёргаться. Приняли уже свою судьбу. — Я приняла. Я хочу, чтобы вы меня забрали! Меня, правда, изнасиловали? До того, как я договорила свой вопрос, он вдруг резко уменьшился, и глаза его погасли, сделавшись непроницаемо чёрными. И я вдруг поняла, что спросила вас. А ещё мне стало стыдно за то, что я голая, и вы меня видите. Я так разволновалась, что проснулась. Андрей глянул на Севу, он задумчиво мял губу. — Спроси у Саши при случае, каковы конечные планы этого существа. — Окей. — Ты смотрю такой же вялый, как я, может, поспим? — Не, это чтение меня утомило. Вы спите, а я пойду Санька, как обычно предупрежу. — Поцелуй меня, а… Андрей вытаращил на Севу глаза. — Да в щёку, господи! — усмехнулся он. Андрей клюнул приятно прохладную щёку. — Здесь будете спать? — Нет, к папе пойду. Если станет страшно, присоединяйся. Сева как в воду глядел, страх Андрей ощутил, едва оставшись один, он будто выполз из углов, до которых не доставало света. Андрей невольно поднял на диван ноги, рука же потянулась к смятому фантику. «Молоко вдвойне вкусней, если это — Милки Уэй», — прочёл Андрей, расправив его на коленке. Не было этикетки, которую он не изучил вдоль и поперёк, обычно это успокаивало, но не в этот раз. Он вспомнил, что именно отсюда отправился в Чёрный мир, а теперь казалось, Чёрный мир отправился за ним. Навалился со всех сторон, сминая стены. Андрей не помнил, как соскочил с дивана и вылетел из комнаты. Как было условлено, стукнул в дверь кабинета единожды, но паника заставила добавить ещё несколько стуков. — Не глухая, слышу! — с раздражением отозвалась Санёк. — Впусти меня! — Что-то случилось? — голос напрягся. — Впусти, — проскулил Андрей. Отодвинув тумбочку, Санёк слегка приоткрыла дверь. — Ну чего ещё? — Мне страшно. Можно с тобой поболтать? Мы сон твой прочли! — выпалил он скороговоркой. — Что значит прочли? Я для Севы его писала. — А я побоку значит, да? Неудачная замена Максу по словам того ситха?! Да впусти ты уже меня! В своём же доме не хозяин! Санёк, наконец, распахнула дверь. Войдя Андрей, боязливо её притворил. Всё, что могло светить в кабинете, светило, но ощущение склепа не развеивало. — Чай, кофе хочешь? Если хочешь, сам наливай. Санёк села на диван, поставив сбоку подушку. Андрей занял предназначенное ему место. — Нет, только сейчас пил. Боюсь ложиться спать. Сева, кстати, чтобы не заснуть, когда я за чаем ходил, листал книжку о Нирване. У меня ещё комикс о Курте есть, странный такой, но мне нравится. Особенно та страница, где говорится, что есть и другие дети пришельцев, которые спустились на Землю. Я себя таким ребёнком ощущаю, а ты? Санёк заёрзала, вызвав, несмотря на застеленную кожу, лёгкий скрип. Андрей с унынием отметил, что он нисколько его не возбудил. — Да! Я полдетства прождала отца со звёзд, надеялась, что он заберёт меня к себе! — И дождалась ведь! — Да уж… Только вот ему нужен Сева… — Сева кстати, просил узнать, какова его конечная цель. — Да мне-то, откуда знать! Могу, впрочем, предположить. Помнишь, ты говорил, что этот симбионт боится смерти? — Ага, было что-то такое. — Возможно, он хочет избежать её, обратившись чёрной дырой. В ней же искажается время и пространство. — Сложно… — почесал макушку Андрей. — Вообще-то это в школе проходят! Свернувшись так, что колени чуть не упёрлись в подбородок, Андрей улёгся на подушку. Он и так-то себя чувствовал маленьким и жалким, но сейчас это ощущение настолько усилилось, что он чуть не взвыл. — Я — блондинка, ты же знаешь! Погладишь меня по волосикам? Ну, погладь, погладь котэ! Санёк несмело запустила пальцы ему в волосы. — Не волосы, а пух. Мучаешься, наверное, с ними? — Ага. Мыть надо каждый день, иначе… Ты, впрочем, видела. Санёк резко, будто опомнившись, убрала руку. — Сева, надеюсь, запретил тебе ко мне приставать? — Какая фигня тебя заботит! Ты, кстати, так и не сказала, как тебе было со мной. — Я пьяная была! — Ну, не так, как с Севой же! Я старался… — Что ты там старался?! — Целоваться… Я просто боюсь, что у меня больше уже ни с кем не будет. — Тебе семьдесят восемь, что ли? А… ты о нашей ситуации, — догадалась Санёк. — Ага. Хотя и без неё, кому я такой-то нужен? — Захотелось плакать, Андрей несколько раз сглотнул слёзный ком. — Сева, правда, сейчас странно себя вёл, как будто даже приставать ко мне начал. — Да ну! — хмыкнула Санёк. — Просил письку показать и поцеловать его. — Серьёзно, что ли? Ну… удачи вам тогда! — Напишешь о нас слэшик? — Непременно. — Ты хорошо пишешь, не хуже Севы. — Да? Ну, спасибо… Но мне всё-таки не нравится, что ты мой сон прочёл. — Да что там такого-то? Что ты озабоченная дурочка я и так знал… Шучу-шучу! — затрясся Андрей от хохота, хотя на задах маячила мысль, что Санёк может снова его не понять. — Как же мне осточертели твои шуточки… — пробормотала она. — Обиделась, что ли? Да ладно тебе, на дураков же не обижаются. — Письку-то показал? — вдруг прыснула Санёк. — Не-а. И тебе бы не показал. Зря ты тогда на меня обиделась. — Откуда мне было знать! — Могла бы догадаться. Я же рассказал, что у меня комплекс. — Как же ты со мной переспать хотел? — Так не показывая! В полной темноте. Ну и не по трезвяку конечно, сам выпил бы и тебя напоил… — Понятно… — Я испорченный. Знаю. Ты правильно мне не доверяешь. — Сева тебе тоже, кстати, не доверяет. — Знаю! Подозревает во всяком… — Зря? — Не совсем, я конечно его трогаю, но не там, где он боится. Там я бы не посмел… — А по-пьяни и в полной темноте? Андрей рассмеялся. — Ну, может быть… Стесняюсь я на самом деле его ужасно. Он не знает, чего мне стоит до него дотронуться. Пользуюсь моментами, когда мы втроём. Тогда мне это проще. — Мне кажется, втроём нам лучше больше не собираться, впрочем… — Она надолго замолчала. — Ну, рожай! — не выдержал Андрей. — Мне неловко в таком признаться… — Мне? Да, брось! — Тебе — нет, но ты же Севе передашь. Хотя он меня уже и голой видел, куда ещё ниже падать… Как же мне теперь тошно, если бы ты знал! Удавиться хочется! — Но он твой мужчина, полюбасу бы тебя голой увидел! — С чего бы? Я не планировала перед ним раздеваться. — Ну, не знаю, нажралась бы, а он тебя раздел, как меня однажды… — Ты думаешь это он нас раздел? Мне кажется, я бы на такое не пошла, даже если бы вконец свихнулась. — Не знаю. Я поначалу винил его, но после разговора с ним понял, что он был не в себе. Был бы он в себе, наверное не просил меня показать ему писюн. В ванной я тоже был голым, всё моё хозяйство можно было рассмотреть. Может и тебя он не слишком-то рассматривал? — Как же! Кровь он рассмотрел! — Какую кровь? — Ладно, расскажу свои соображения. Сева спросил, не с меня ли накапало в ванной. Пришлось подтвердить, что у меня до сих пор идут месячные. И тут меня осенило, что почти вся хрень со мной случалась или незадолго до месячных или во время них. Возможно, это и есть то особое обстоятельство, о котором говорил Сева… — Ты как-то иначе себя в это время чувствуешь?.. — Да, тебе не понять. — Куда уж мне, с не проходящим ПМС! Диван снова заскрипел. Санёк беззвучно смеялась. Приподнявшись, чтобы на неё посмотреть, Андрей заметил краем глаза ноутбук. — А что мы смотрели, ты разузнала? — Да, ничего такого… Наверное Сева предложил. — Что? — Видео о социофобии. — Нудное? — А каким ещё может быть видео на такую тему? — Не помню вообще ничего… — А что снилось сегодня, помнишь? — Андрюша! Мне плевать, что ты меня по имени не зовёшь, но вот Сева ужасно на это обижается, говорит я для Саши — нет никто и звать никак. — Ответь на мой вопрос! — сильно, до повышенных тонов раздражилась Санёк. — Академия потери анальной и оральной девственности. Рассказать? — Ты прямо горишь от нетерпения, слышу! — Ну, кому я могу ещё такое рассказать, не праведнику Севе же! Хотя по его записям я понял, что мои извраты его скорее веселят, чем возмущают. — Да, ты его умиляешь, словечек разных от тебя понабрался, теперь меня ими шокирует… — Например? — Кинк! — Таки говорите о секасе? А можно мне, можно мне! — Он поднял руку. — Валяй, — устало выдохнула Санёк. — Как я понимаю, секс у тебя не гетеросексуальный был. — У меня, да, но я не один был, а с Ксенией Собчак. Перед сном смотрел её репортаж, наверное, отложилось. Ну вот, короче… Собчак интервью брала, а я был за оператора. Андрей прикрыл глаза, рассказывать и так-то было сложно, а тут ещё сон, который для начала надо вспомнить. — Ты заснул, что ли? — окликнула его Санёк. — Не-а, память мучаю. — Не помнишь ощущений? — Ощущения помню как сейчас! — усмехнулся Андрей. — Не понимаю, как ты не помнишь… Поняв, что только что сказал, Андрей поспешил извиниться, но Санёк его оборвала. — Как думаешь, должны быть особенные ощущения после того как девственность теряешь? — Я не женщина, почём мне знать. Можно, наверное, в зеркальце разглядеть разницу между «до» и «после». — Я не смотрела «до»! — Упс… Ну… пальцы или тампон засунуть наверное после проще. — Я ничего не засовывала и не пользовалась тампонами «до»! — Да, засада… Может, к Севе обратишься, он опытней меня… — Угу, чтобы колбасой своей, — кажется, так ты называл большие херы, проверил. Андрей с трудом подавил смешок. Стащил толстовку, накинул на голову, чтобы свет не мешал. Санёк прыснула. — Шахерезада. — Шухер из ада скорее. На чём я остановился? — На Собчак, у которой ты работал оператором! — Да, точно! У неё микрофон прикольный был — серый, мохнатый, как хвост пуделя, ну или другое собачье место… Хер собачий! — Он затрясся, Санёк терпеливо ждала, когда он успокоится. Икнув, он продолжил: — Академия находилась в длинном корпусе с полукруглыми окнами до потолка. Типа галерей с минеральной водой, какие стоят на Кавказе. — Ты много путешествовал? За границей был? — Один раз. В Египте. С детсада считал, что в прошлой жизни я был египтянином. Старика упрашивал к пирамидам меня свозить, но к ним мы так и не съездили. На море были только. Не помню, как курорт назывался… Какой-то там шейх… А когда я старше стал, старик меня только по Кавказу возил, шубами закупаться и прочим шмотьём. Но не отвлекай меня, мне и так сложно! — Господи! — Ну не рассказчик я, сорян! Тем более недавно язык мучил о твой сон. Так вот! — Андрей с такой силой вытолкнул воздух из лёгких, что колыхнулась плотная ткань толстовки. — Войдя, мы увидели десятки голых парней со стояками. У меня чуть камера из рук не выпала, так я офигел. Ко мне сразу подсочил негр с длинной, но тонковатой палкой. Он предложил мне взять её в рот. Взглянув на это безобразие цвета баклажан, я сказал: «Нет, нет, извините, я только у белых беру!» — Ты сам-то слэшики не пишешь? — снова затряслась Санёк. — Если нет, то, по-моему, это для тебя самое подходящее ремесло! — Думаешь? Ну, может, когда-нибудь… Я такой ленивый! Свой слэш-комикс только на три страницы отрисовал. Но ты опять меня отвлекаешь! — Извини за двусмысленность, но ты кончил на негре. — Ага, — хихикнул Андрей. — Я утёк от него, побоявшись, что он обвинит меня в расизме и забьёт своим шлангом! Начал искать Собчак, и пожалел, что нашёл. Смотрю, лежит на каменном ложе — вспоротая. Ну как вспоротая… Грудная клетка с левого бока вскрыта, кости и мясо видно, и туда ей, прямо в чёрное отверстие между рёбрами долбится один качок. Я не сразу смог оторвать взгляд от этой мерзости… Но потом конечно, испугавшись, что и со мной поступят так же, выбежал на улицу. — Теперь я точно не засну… — Мне часто такое снится. Не надо, наверное, было «Ганнибала» в детстве смотреть. Ну, так вот. Выбежав на улицу, я попал в укромное местечко. С одной стороны — скала с деревьями, с другой — стена с неглубокими нишами. В одной из ниш был фонтанчик, я решил попить, наклонился и тут услышал шаги. Не успел разогнуться, как ко мне вплотную подгрёб мужчина. Я испугался, решив, что если не отдамся ему тут же, то он на меня доложит. Я оглянулся в ужасе, но увидел прыщавого подростка, выше и толще меня, но не так чтобы очень. Он ещё одет был как ребёнок — в джинсовый комбинезон и кепку. Сказал, что первый день здесь. Никак не найдёт входа. Я махнул рукой в направлении Академии, но он не ушёл. Говорит, а давай, у меня с тобой первый раз будет, а то в Академии неизвестно на кого попадёшь. Я подумал, а почему бы и нет. Ну и случилось у нас всё, — не стал уточнять Андрей. И без того было за рассказ свой стыдно. — И как оно? — с деланным зевком спросила Санёк, перебив кадр с вцепившимися в фонтанчик руками его партнёра. Они были насыщенно голубыми. Мельком Андрей припомнил, как учительница в художке объясняла им на примере скатанного в рулон ватмана, что такое рефлекс. В ясный день в помещении бумага отливала синевой неба, также было и с белой кожей того парня, и наверное с кожей Санька. Андрей не мог сейчас этого вспомнить, сон бы до того яркий, что перебивал воспоминания о реальной жизни. — Мне понравилось быть активом, пассивом слишком больно! — наконец ответил он, припомнив острую, на пределе терпения боль. — Даже со скромным размером того парня. С моим может неплохо разве что… Должен же быть хоть какой-то плюс в маленькой писе, как считаешь? — Считаю, что ты странненький. — Это комплимент?.. — Да, — призналась Санёк. — Ты определённо ребёнок индиго, которого я мечтала встретить в детстве. — Ну вот, видишь какая ты, Санёк счастливая! Обо мне мечтала, я пришёл, о Севе… Да, блин, даже инопланетянин по твою душу явился. — Я уже думала об этом. Боюсь даже теперь чего-то желать. — Пожелай мне в армию не загреметь, а… — Ну да! А вдруг ты помрёшь накануне призыва? Желание-то будет исполнено, но как… — Слышала, кстати, новый вирус появился? Пока в Китае только, но блин, китаёзы же повсюду! Сева заставил меня масками и перчатками закупиться. Знаешь же, какой он тревожный? — Знаю… А про вирус не слышала. Ладно, у меня живот разболелся, иди уже, давай к Севе. Хотя нет, обожди, я вот ещё что хотела спросить, — она замялась, но лишь на мгновение, — он пукает? Андрей развеселился. — Что он не человек, что ли? Ах, да, ты же его демоном считала… — Ну! — Пукает. Но редко. Пару раз, наверное, за всё время слышал, а вот дед бывает, целую канонаду устраивает. — О, господи… Как ты с ними спишь? — Могу лечь с тобой… — Ну, нет! — Что? Я не храплю и не пукаю! — Эрго — ты демон! — Что, что? — Неважно, иди. — Спокойной ночи, Андрюша! — ввернул Андрей, удивляясь тому, что ему, как и Севе, хочется научить Санька хорошим манерам. — Спокойной ночи, Саша, — мгновенно отозвалась она похожим тоном. — Вот зараза! Цитируешь мою любимую за последнее время книжку! — Какую? — «Назови меня своим именем» Асимана. Ты же любишь про гномиков. Слэшик в смысле… Возьми на заметку. Рад буду, если тебе понравится. — Хорошо. Ну, ты идёшь? Санёк разразилась серией тяжких вздохов. Андрей рассмеялся. — Тебе же по кайфу со мной общаться, ну, признайся! — Да, только иди уже. Андрей поднялся, вяло натянул толстовку. Теперь возникший недавно страх даже вспомнить было сложно. — А обнять свою любимую блондиночку? Санёк зыркнула исподлобья. — Окей, окей, не утруждайся. Она проводила его до двери, а там вдруг порывисто приобняла сзади, шепнув в затылок: «Мне тоже страшно!». Андрей собирался ответить, но она с силой вытолкнула его в коридор.