Чёрный мир. Книга 2

Всеволод не сразу решился окликнуть Сашу. Два дня всего прошло, а она говорила о нескольких. Но радость оттого, что боль, наконец, отступила, добавила ему смелости. Саша вздрогнула, но следом её губы сложились в подобие улыбки, которую она впрочем, в момент стёрла. — Вы обещали звонить, но не звонили! — переступив с ноги на ногу, выпалила она. Всеволод остановился на несколько ступенек ниже Саши, чтобы не подавлять её своим ростом. — Решил тебя не беспокоить, тем более необходимости в этом с таким прекрасным осведомителем, как Андрюша, не было. Он говорит, что вы теперь хорошо общаетесь. — Он повадился заглядывать ко мне каждый день. Это утомляет! — Но Саша, в школу ты ведь тоже каждый день ходила. Кстати, Андрюша высказал предположение, с кем ты была в новогоднюю ночь. Говорит, что кроме Филатовой ты ни с кем в классе не общалась, так что, скорее всего, это была она. Саша сначала покраснела, потом мертвенно побледнела. — Я тоже склоняюсь к этой версии, — всё же решил продолжить Всеволод, — сразу об этой дрянной девчонке подумал, но выяснять ничего не стал, боялся, что тебе станет хуже. Но теперь, когда ты немного оклемалась, планирую ей позвонить. — Не надо! — Сбежав по ступенькам, Саша схватила его за руку, будто он уже набирал номер. — Пожалуйста, я сама виновата. — Нет, Саша, не виновата. Ты была у неё в гостях, она обязана была позаботиться о твоей безопасности. — Виновата! Я знала к кому иду. То есть, вечеринка должна была быть чисто девчачьей… — Она замолкла, но скоро продолжила отчаянным тоном: — Господи, зачем вы это всё ворошите! Не понимаете, что ли, как мне плохо! Не звоните, пожалуйста, не звоните, я всё, что хотите для вас сделаю, только не надо! Повисла у него на руке, в глазах, в кои-то веки глядящих не в сторону — слёзы и мольба. — Успокойся, Саша! Не буду, если не хочешь. Жаль, конечно, что этот случай будет стоить тебе аттестата, но что уж теперь… Ты мне руку оторвёшь, — добавил он мягко. Саша, наконец, пришла в себя, отцепилась. Сползла на ступеньку, откинула голову на перила. — Что до моего хотения, то… можешь полежать со мной? — решился Всеволод. — Просто полежать? — недоверчиво сощурилась она через плечо. Непривычно было снова встретить её взгляд. Всеволод невольно потупился. — Для начала. Ты же помнишь наш уговор? Саша демонстративно громко вздохнула. — Пойдём, — усмехнулся он, показывая на дверь спальни. — Андрюша мне разъяснил, что твоё недружелюбие не больше, чем поза. Войдя, Всеволод сел в изголовье. Скрестив вытянутые ноги, игриво покачал ступнями. Думал, Сашу это развлечёт, но она как выяснилось, на него не смотрела. Устроилась на самом краешке кровати спиной к нему, как обычно, сгорбленной. — Ты знаешь, у нас новость какая? — начал Всеволод бодрым голосом, каким пытался напомнить о своём существовании в дни Сашиного затвора. Он не знал, слышала ли она его тогда, но сейчас, очевидно, слышала. Слегка повела головой на звук его голоса, но так и не обернулась. — Я вчера от Андрюши учуял запах спиртного… — Да, я тоже. Не пустила его к себе. В коридоре говорили. — И правильно! Он, конечно, обещал мне тебя не трогать, но то было на трезвую голову. У пьяных, сама знаешь, наружу выходят низменные инстинкты! Саша от этого замечания ещё больше ссутулилась. Всеволод мысленно себя выругал. Надо думать, что говоришь. — Так-то я его строго контролирую, — быстро продолжил он, — прошу все чеки. Но однажды на послабление всё-таки пошёл… Рассказать? Это и твоего психического расстройства касается. Социофобии этой треклятой. Слегка разогнувшись, Саша кивнула. — Помнишь, я сказал тебе, что квартиру уже сдал? Так вот. Я тогда соврал. Не один день эпопея со сдачей длилась. Всё из-за боявшегося встречаться с людьми Андрюши. Он перед первой же встречей накатил. Тащился пешком туда и обратно, чтобы на бутылку хватило. Позже пытался свой перегар скрыть, но я его всё равно учуял. Выговорил ему, а он в слёзы, не могу, говорит, с незнакомцами на трезвую голову общаться. В следующий раз я, вспоминая тебя, попытался накачать его корвалолом, но он сказал, что это вонючее пойло на него не действует. Пришлось дать деньги на алкоголь. Конечно, я ужасно себя при этом чувствовал, но что было делать? Квартиру требовалось сдать. После сдачи я ему пить не разрешал, но вчера он нашёл дядькину заначку. Конечно, я его отругал, но надо было ещё и с этим забулдыгой объясниться, попросить его отдавать бутылки на хранение мне, раз уж он завязать не может. Утром поймал его у туалета, начал вразумлять, а он возьми и обвини меня в том, что я здесь поселился, потому как мне нужны деньги Андрюши. Так я узнал, что на счёт мальчику отец положил кое-какую сумму. По-хорошему дядька тоже должен был это сделать, знаешь же, наверное, что он на пару с тёткой продал машину. Но те деньги, как Андрюша подозревает, ушли на услуги адвоката. Так уж случилось, что через пару месяцев после похорон полиция сцапала их сыночка. Дядька с тёткой начали ныть, что такой большой дом требует обслуживания. Андрюша тогда в депрессии был, уговорить продать его машину не составило труда. Он долгое время думал, что эти деньги действительно пошли на дом, но недавно в том засомневался. Спросил у дядьки, прав ли он в своих подозрениях, но тот только огрызнулся. — Судя по тому, что Андрей о своём кузене говорил, адвокат не помог. — Ну да, посадили его. Короче Андрюша знать не знал о счёте на своё имя. И когда услышал эту новость, часа три, наверное, в эйфории прибывал, пока спать не завалился, переутомившись от эмоций. Рассказал мне о своих планах. Первейший, конечно — откупиться от армии. Тревожусь ужасно, как это у него получится. Но шанс, мне кажется, есть. — Хорошо, если всё получится… — Я тоже кулачки держу. Не знаю, может, к Валере — другу моему, — пояснил Всеволод, не зная, помнит ли о нём Саша, — обратиться… Неловко конечно, но что не сделаешь ради Андрюши. Деньги мне его нужны, как же! Да я наоборот готов ему всё отдать! Думал даже продать квартиру… Хорошо, что не пришлось. Тимка меня бы тогда, наверное, убил. Хотя он-то без моей поддержки не пропадёт, в отличие от вас. Саша снова скривила позвоночник. — Ну, иди ко мне, что ты там сидишь в такой неудобной позе? — решился Всеволод. — Только же на всё согласная была. — Э-э, не на всё! — Полежать со мной не отказалась! Вместо этого сидишь, кривой спиной мне глаз мозолишь. Саша закинула на кровать ноги, подползла к соседней подушке, и села в ту же позу, что Всеволод. — Мы с тобой как супруги на тридцатом году супружества, — прыснул он. Саша криво улыбнулась. — Я просто боюсь, что вы ещё что-нибудь попросите. Как в прошлый раз. — Правильно боишься. Хочу, чтобы ты джинсы сняла. Не понимаю, почему ты в них по дому ходишь. Нечего больше надеть?.. Ты не стесняйся, скажи! Я куплю. — Не нужно, у меня всё есть. — Тогда почему ходишь в джинсах? Они же узкие, сдавливают промежность, наверное, до боли, да и жарко в них. Снимай, давай! — Не сниму, не просите! Саша подтянула ноги к подбородку, крепко их обняв. — Да, в чём проблема-то? Трусов под ними нет? — Есть, но… — Неужели месячные всё ещё идут? — Нет, кончились… — Скажи тогда в чём дело. Что меня гадать заставляешь! — У меня ноги небритые, — проворчала она в сторону. — И что, из-за волос на ногах ты в джинсах по дому ходишь? — У меня нет спортивных штанов, Андрей позаимствовал, но не вернул. — Он твои штаны и не носит, всё в своих лохмотьях ходит. Я хотел в прошлом месяце их выкинуть, так он вцепился в них мёртвой хваткой, люблю, говорит свои штанишки, не надо мне других. Пришлось штопать. — Вы прямо хозяюшка, — ухмыльнулась Саша. — Не как ты — белоручка! Давай уже раздевайся. Волосы меня не смущают. Я сам волосатый. Потрёмся растительностью. Саша затряслась от смеха, но, как всегда, длилось это недолго, шумно втянув воздух носом, она обратилась статуей. — Вот ты любишь поломаться! — Сниму, может быть… как-нибудь… — Давай сейчас! Иначе я буду и дальше нудить, оно тебе надо? Если трусов стесняешься, переоденься в шорты, они, как я понял, у тебя есть. — Ладно. Сейчас. «Сейчас» растянулось почти на час. Всеволод даже успел прочесть одну главу из томика оставленного в тумбочке любимого Паустовского. В голове, правда, мало что отложилось. Слишком взбудоражен он был в ожидании девчонки. Первое время думал, не отпихнёт ли она его, если он к ней полезет с нежностями, но позже мысли сменились. Почему она никак не идёт? Стоит ли к ней постучаться, спросить или лучше не навязываться? Он несколько раз вставал, но выйти из комнаты не хватало решимости. Снова ложился, брал книгу, водил глазами по строчкам, отмечая изменение цвета. Буквы были то чёрными, то красными, как муравьи, которых он пытался в детстве защитить от заливающих их горящим пластиком ровесников. Больших чёрных муравьёв они за фрицев считали, хотя и красным — красноармейцам, бывало, доставалось. Когда уже вконец отчаялся, Саша вдруг открыла дверь, но дальше порога не прошла. — Я думал, ты не придёшь уже, — отложил Всеволод книгу. Саша с интересом пробежала взглядом по корешку. — Проходи, чего там стоишь? — Я порезалась… — В смысле порезалась? Где? Всеволод добавил освещения, включив, несмотря на день — впрочем, тёмный, как вечер, — оба ночника. Саша махнула рукой на ноги. — Ох, ты горюшко моё! — высказался Всеволод, разглядев длинный вертикальный порез на правой голени, и небольшой, но тоже обильно кровоточащий на левой. — Лезвие было очень острым. — Садись. Лечить тебя буду. Не бойся, — поспешил он успокоить мигом сжавшуюся девчонку, — мазь только наложу и пластырь приклею. — Мазь, случаем, не Вишневского? — окликнула она его на пороге. — Меня с неё мутит. — Ты как Андрюша, что ли, к запахам чувствительная? — Поймав напряжённую до дрожи улыбку, Всеволод вздохнул: — Ладно, поищу что-нибудь не вонючее. Приятно было трогать гладенькие ножки, но Всеволод не забывал, что гладкость эта дорого Саше стоила. Стирая кровь мокрой салфеткой, он не без удовольствия думал, что на такую жертву она пошла ради него. — Больно? — Щиплет. А сначала больно было, да. Я не сразу, правда, поняла, что произошло, боль пришла с запозданием. — Но смотрю, это тебя не остановило, на второй ноге тоже кусок кожи с мясом оттяпала. — Я думала, что поспешила, вторую ногу брила медленно, но всё равно порезалась… Как вы бреетесь, не пойму! — Во всём нужна сноровка! Хотя я тоже, бывает, режусь, но конечно, не так как ты. Покончив с лечением, он опустился на колени, и принялся целовать приятно прохладные, видимо, только из-под крана, бёдра Саши. Она закаменела. Всеволод рассмеялся. — Продолжение лечения тебе, чувствую, не нравится? Но я с твоего позволения, собираюсь продолжить. Укладывайся, давай, поудобнее. Он показал в направлении подушек, и начал стягивать штаны. — Э-э, что вы собираетесь делать? — Да не напрягайся. Поласкаться немного хочу. Ты же не против? В виде платы за долгое ожидание? Всеволод оглянулся. Чуть заметный кадык на бледной шее так и ходил ходуном, девчонка посекундно сглатывала. — Саша, расслабься, ты чего! Она так и сидела, воткнувшись взглядом в шкаф, и Всеволод, подкравшись сзади, со смехом взял её за подмышки и подтащил к подушке. Но напрасно он думал, что улёгшись, она расслабиться. Когда он навис над ней, она глянула на него расширенными от страха глазами. — Я всего лишь поцеловать тебя хотел, дурочка! Ладно, если тебе так плохо со мной… — Голос дрогнул. — Хорошо, поцелуйте. Отозвалась она скованно, не размыкая губ. Всеволод закинул её руку себе на талию, но продержалась она там недолго, Саша упорно не хотела к нему притрагиваться. Смекнув, что её может напрягать поза, он перелёг набок, сплёлся с её ножками, стараясь не задевать заплаток на порезах. Присосался губами к шее, а рука тем временем сама собой скользнула к горячей под шортами промежности. Саша резко сдвинула бёдра. Он поспешно выдернул ладонь, но Саша, чего он и боялся, грубо его отпихнула. — Ну что такое? — спросил он, переведя сбившееся дыхание. — А то вы не знаете что! — выплюнула она, вскакивая. — Ну, прости, забылся на мгновение. — Вы возбудились! — И что? — Ничего! — Нет уж, давай ты на меня не будешь дуться, а выскажешь суть претензий. — Сначала в ванную сходите. — Договорились, только не уходи. — Вам же потребуется время, чтобы снова завестись?.. Вы не будете для меня опасны? — Вот что ты говоришь, думаешь вообще?! — возмутился Всеволод. Но сразу того устыдился, попытался утихомирить бурю в голосе. — Я и сейчас для тебя не опасен. — Вы же сами сказали, что забылись. А вдруг вы снова утратите контроль? — Ты преувеличиваешь мою страстность! И что значит — утрачу контроль? Я не насильник, Саша. Но чуть было не почувствовал себя им, когда ты меня отпихнула. Если что-то не нравится, скажи, и я тут же это прекращу! Договорились? — Ладно! Идите, мне всё равно неуютно с вами таким. — Можно подумать с любым другим — уютно… Он едва удержался оттого, чтобы хлопнуть дверью. Хорошо, что мучиться долго не пришлось. Прикосновение к Саше и как будто оставшийся на ладони её запах, возбудил его не на шутку. Вернулся в спальню без надежды, но Саша была в комнате, смотрела в окно. Услышав, что он вошёл, обернулась. — Всё, я для тебя безопасен! — объявил он, чувствуя, как его снова охватывает раздражение. — Я не хотела вас обидеть, — примирительно сказала Саша. — Но вы же знаете, что я псих, так чего вы от меня ждёте? Всеволод выдохнул. Она была права. — Ляжешь со мной? — тоже перешёл он на спокойный тон. — Или всё ещё боишься? Да, чтобы снова завестись, требуется некоторое время. — Я читала об этом, но не знала, стоит ли этому верить… Мне кажется, мужчины всегда готовы. — Какая ты ещё девочка, — умилился Всеволод. — Так сколько у меня минут? Вместо ответа он выдал смешок. — Что вы смеётесь? Ответьте! — Понятия не имею, слишком тонкие материи. — Что вы, собственный организм не знаете?! — Думал, за годы изучил, но в последнее время такая чертовщина творится… Ляг со мной, Саш. Меня очень ранит, что ты мне не доверяешь. Она, наконец, отклеилась от пепельно-серого окна. Медленно, как сомнамбула, приблизилась. — Хочешь передом ложись, хочешь задом… — предложил Всеволод, устраиваясь на боку. Саша выбрала лечь задом к нему. Всеволод несмело придвинулся, запустил пальцы в отливающие медью волосы, слегка потянул. — Нравится так тебе? Андрюша от такого, по его признанию, просто тащится. — Не знаю, у меня слабая связь с телом, — вопреки его опасениям, ответила Саша расслабленным голосом. — Ну вот, а ещё меня упрекала в непонимании своего организма. — Вы же мужчина, у вас всё проще устроено! — Саша, я не бесчувственный чурбан, а Андрюша, может, ещё фору тебе даст. То ему трёт, то жмёт, то пахнет. Про себя я его зову принцессой на горошине! Он говорит, что спиртным заливает свою чувствительность, иначе будто бы жизни нет никакой. — Да, алкоголь притупляет… Мне тоже нравится ощущение слабой чувствительности от него. Должно быть, так себя чувствуют нормальные люди. Вам — трезвеннику не понять. — Почему не понять? Я же не отказываюсь от спиртного полностью. Вполне могу выпить в хорошей компании. Разве не помнишь, как мы распили бутылку вина на троих? К тому же было время, когда я напивался. — Что, правда? — Да. После смерти жены. Но я быстро осознал, что это гибельный путь. — Вы сильный, значит… — Разумный скорее. — Разумный не влюбился бы в меня! Знаете, я раньше думала, что любовь решает все проблемы, но теперь вижу, что она их только добавляет. — У меня было такое же заблуждение по молодости. Впрочем, я до сих пор иногда ловлю себя на этой фантазии. Так-то я по жизни фантазёр. В последнее время признаться, стал позволять себе такое, что смотреть тебе в глаза стыдно. Хорошо, что ты сама не слишком стремишься встречаться со мной взглядом. — Секс, что ли? — изобразила Саша ещё более скучающий тон. Всеволод вспомнил, как Андрюша рассказывал, что когда Сашу что-то действительно волнует, она пытается продемонстрировать скуку, но удаётся ей это плохо, тело на раз её выдаёт. Всеволод отметил наблюдательность мальчишки, до того недвижимая Саша вдруг завозилась: слегка потёрла одно бедро о другое, быстрым движением тронула мочку уха. — Он самый. До сих пор я таких фантазий в отношении тебя не допускал, но после твоих пьяных приставаний, только и воображаю как… Тебя, наверное, стошнило, если бы я рассказал. Как думаешь, грех только в действии или и в мыслях тоже? — Если и в мыслях, то всем нам уготовано место в аду, мне думаю, одно из самых почётных. — У тебя тоже были сексуальные фантазии обо мне? — Никогда! — с чрезмерной поспешностью ответила Саша. — А что представляла? — не стал Всеволод признаваться, что прочёл её. — Ломания? — Почти. Отказы… — В близости? Странно, если учесть, что впрямую я тебе её никогда не предлагал. Хочешь, предложу? Не всё мне заводиться! — Ну, давайте… — Сашенька!.. — Продолжить не удалось, разобрал такой истерический хохот, что выступили слёзы. — Ладно, сейчас… Всеволод вдохнул запах волос на затылке Саши, из-за пота они слегка отдавали кефиром. Джинсы она сняла, но фланелевую, мужского покроя рубашку оставила на себе. — Саша, не могла бы ты со мной переспать?.. — спросил он, с трудом давя поселившуюся внутри смешинку. — Говорите, что фантазёр, а предложить интересно не смогли. — Ты так меня дурманишь, что голова не работает. К тому же я, похоже, впервые прошу о таком. Ну и наконец, никак не привыкну, что ты теперь совершеннолетняя, что можно тебе такое говорить… — Я не была совершеннолетней, когда вы дали мне потрогать свой член. — Да, я тогда можно сказать, нарушил морально-этические нормы. Хорошо ещё, что уже не был твоим учителем. — Я, кстати, не раз думала, какие наши отношения пошлятина — учитель и ученица. — Сомневаюсь, что можно назвать учителем человека, который в школе и трёх месяцев не продержался. Никогда, кажется, так быстро с работы не вылетал. — Жалеете? — Определённо нет. До прочтения твоего сна я даже думал, не накликал ли беды на себя сам. Всё хотел отдохнуть от школы и вот уж отдохнул, так отдохнул! — Можно же было уволиться. — И сидеть на шее у старика? Платили мало конечно, но, по крайней мере, стабильно. Знаешь, у меня подозрения появились насчёт выбора работы… — Что вы имеете в виду? — Не было ли это предрешено? То есть, не с меня ли всё началось? Вдруг мне вложили мысль идти в вашу школу. Я ведь осторожный от природы, а тут как-то сразу решил идти работать учителем. И объявления особо-то не листал, по двум, кажется, только номерам позвонил. Очень для меня странная история. — Господи, вы думаете, не я всему виной? — Ты же маленькая, а я йогу по молодости практиковал, и после смерти жены несколько лет жил на грани. Любая сущность могла за это время ко мне присоседиться. — Я думала, что вы более рациональный, приземлённый. — Если бы! Мы тут все как на подбор. — Почему как? На подбор и есть. Избранные, блин! — Да уж… Андрюша меня иногда обзывает мужчиной-который-выжил. — Наверняка из-за шрама на лбу, — усмехнулась Саша. Всеволод не удержался, слегка тронул губами висок Саши, но она вывернулась. — Я потная! — Я уже слышал это от тебя. Не хочешь потеть, не одевайся так тепло. Жарища же в доме, майка и шорты — идеальный вариант. Я сам бы так ходил, но знаю, что тебе не нравится моё тело. И, кстати, о потливости, может, нам в ванне поласкаться? Как тебе идея? Мы вдвоём голенькие под душем… — Издеваетесь, что ли? — Отказываешься? — Вы ещё спрашиваете?! — Ну вот, и поиграли! Низ живота пронзило иголочками возбуждения? Посмеиваясь, Всеволод дотронулся кончиками пальцев до живота Саши. Она, к его удивлению, тоже не смогла побороть смех. — Ну, наконец-то я тебя забавлять стал! Не прошло и полгода! — заметил он нараспев. — Э-э, а можем мы поесть?.. Всеволод только начал расслабляться, досадно было так скоро приятное времяпровождение прекращать, но пришлось согласиться. Вдруг у Саши опять разговорятся кишки. Он хотел спуститься на кухню за руку с Сашей, но она отпросилась в туалет. Ждать её долго, впрочем, теперь не пришлось, уже через пару минут она возникла на пороге. — Будешь пробовать бурду мою вегетарианскую или предпочитаешь трупики, как Андрюша выражается насчёт мяса? — Давайте ваше попробую. — Овощное рагу. Совсем свежее. Утром готовил. Тебя бы научить… Даже не знаешь сколько яйца варятся. — Не понимаю я этой всей готовки. Столько времени и сил в конечном итоге сливается в унитаз. — А удовольствие при поедании? Саша дёрнула плечами. — Полное неприятие всего физического, да? Я тебя понимаю, слишком хорошо понимаю. Благо, с возрастом эта дурь обычно проходит. Начинает хотеться уюта и хорошей еды. — Становишься благовоспитанным бюргером? — Какие слова ты знаешь! Ну да. И это, по-моему, неплохо. — Не дай бог стать такой! У моих родственников только и разговоров, что о жратве и скидках. — Не захочешь, не будешь… У любого правила есть исключения. — Надеюсь… Микроволновка, наконец, пикнула. — Ну вот, заболтался с тобой, неправильное время выставил. Перегрелось… — Да не беспокойтесь, остынет. — Ты не капризуля, что ли? Андрюша ужас какой! Поначалу стеснялся, а сейчас его претензиям нет конца. Говорит, считает меня родным, а при родных он именно такой. — Принцесса. Вы уже говорили. Всеволод осторожно зацепил тарелку ухватами. — Ешь, моя радость! — с такими словами он поставил дымящееся блюдо на стол. — Гадость уж скорее, — проворчала Саша, заставив его прыснуть. — Руки не забудь помыть! Он включил и настроил воду. — Блин, думаете, я сама бы не смогла?! — неожиданно возмутилась Саша. — Тут не обозначено, где холодная вода, а где горячая, с непривычки можно обжечься. Саша в ответ промычала нечто нечленораздельное. Руки она мыла нервно, будто куда-то торопясь. — Тебе неприятно, когда о тебе заботятся? — догадался Всеволод. — Что приятного в ощущении себя беспомощным ребёнком? — У Андрюши спроси! Он просто обожает, когда с ним тетёшкаются! А вот, кстати, и он! — Обернувшись, Всеволод увидел уже усевшегося за стол Андрюшу. — Всегда с ним так, не заметишь, когда пришёл, когда ушёл. Он подошёл к мальчику. Рука привычно накрыла шёлковую макушку. — В каком настроении проснулась моя принцесса? Пропустив мимо ушей новую кличку, Андрюша пробурчал: — Я всё ещё сплю… — Чай, стало быть, не наливать? — Налейте, может, восстану из мёртвых… — Андрюша сладко зевнул в кулачок. — Ты не заметил? Нас почтили присутствием! — Заметил. Привет, Андрюша. — Привет, Санёк, — смущённо отозвалась Саша. — Вы именами, что ли, обменялись? — не понял Всеволод. — Я же вам то же предлагал, ужели забыли? — Да, что-то такое припоминаю, — порылся в памяти Всеволод. Кажется, этот обмен именами был связан с книгой, что прочёл Андрюша. — Извини, но называть тебя Севой как-то дико… Хотя если бы Саша меня звала Сашей, я был бы не против. Всё лучше, чем никак. — А Санёк была бы тогда Севой, ха-а. — Может, нам не стоит?.. — робко встряла Саша. — Что? Нормас игра! — возразил Андрюша, не дослушав её. — Собираться втроём! — закончила она мысль. Всеволод подал Андрюше чай. Тот осторожно потрогал керамические стенки кружки. — Да разбавил я, пей! — раздражился Всеволод. — Ты действительно думаешь, что мы сейчас рискуем? — обратился он к вернувшейся за стол Саше. — Ты же говорила про особые условия! — заметил Андрюша. — Я не уверена… — Что за особые условия, о чём вы? Почему не посвящаете меня в свои мысли? — Всеволод достал свою порцию из микроволновки. Сел сбоку от Саши. — Вы два дня с перерывами на проблёв пластом лежали! — пожал Андрюша плечами. — Это, однако, не помешало тебе напиться. — Да не напивался я! Там на донышке было. — А дядька твой говорит, что полбутылки. Значит, пить можно, а поговорить, нет? — Ну вот сейчас как раз говорим! Короче, Санёк предположила, что вся наша хтонь завязана на её месячные. — Что завязано? — Ну, чертовщина! — Я не уверена… — ещё более слабым голосом проговорила Саша. — Ты стесняешься меня, что ли? — вздохнул Всеволод. — После всего что между нами было? — Пусть Андрей говорит… — еле выдохнула Саша, залившись румянцем. — Перед месячными и во время них, ей кажется. — У тебя цикл регулярный? — не глядя на Сашу, чтобы не смущать, спросил Всеволод. Но посмотреть всё-таки пришлось, вместо ответа она неопределённо дёрнула головой. — Не устоялся ещё или какие-то проблемы? — Нет никаких проблем! — отрезала она. — Как ты можешь это утверждать, когда у гинеколога ни разу не была? Ох, тревожно мне за тебя, Сашенька. В случае какой-нибудь болезни, тебе даже скорую не вызвать. Помирать будешь, но к врачам не пойдёшь. — Она вчера говорила, что её клали в больницу, — передёрнулся Андрюша. — С подозрением на аппендицит, — той же реакцией ответила Саша, — но как я теперь понимаю, у меня просто была… — Она сглотнула. — Ну, боль перед этими днями… — Овуляция? — предположил Всеволод. — Э-э… Возможно… Не хочу вспоминать! — Она энергично помотала головой из стороны в сторону, будто стряхивая воду. — К гинекологу я не пошла, и меня в больнице до нового года мурыжили. А потом я сама сбежала. — О чём я и говорю. Впрочем, раз ты согласилась на госпитализацию, помирать тебе несильно-то хочется. — В муках не хочется, конечно… — А не в муках, значит, рада? Она тревожно улыбнулась. — Ох, Сашенька… — Ничего, теперь есть надежда, что это был последний раз, когда мне понадобилась госпитализация. — Ты о чём? — О симбионте. — Рано радуешься, Санёк! — отставил опустевшую кружку Андрюша. — Во-первых, его интересует Сева, а не ты, а во-вторых, у меня сегодня утром появилась идея как от него избавиться! — Довольный произведённым на собеседников эффектом, Андрюша расплылся в улыбке. — Ну, соображайте, вы что?! Я получил, вернее в двух шагах от получения баблишка! — Андрюш, потустороннее существо не работник военкомата, сильно сомневаюсь, что от него откупишься. Мальчишка закатил глаза. — Я же вам говорил, половину суммы я отдам на откуп, а половину хочу истратить на путешествия. Я Сане рассказал, как в Египет по детству ездил, и в голове всё сложилось! — Да что сложилось-то? — не выдержала Саша. — В Египте — мумии, так? Вот я и подумал, а что если наш симбионт тоже где-нибудь лежит мумией, поэтому-то у него и есть привязка к Земле! Уничтожив мумию, мы уберём привязку! Профит! — Бред какой-то, — пробормотал Всеволод, а вот Саша разволновалась, заёрзала на стуле. — Вполне возможно! Он хотел с помощью нас посмотреть, как там его тело… Но, блин… Ты представляешь, сколько таких пейзажей на Земле? — Мне кажется, это Америка. — Америка? С чего ты взял? — Смотри, им, или ему, чёрт разберёт этих симбионтов, интересен был Макс, а он собирался в Америку. К тому же симбионт Севы мордом лица на индейца похож! — Ну и как ты себе это представляешь? — хмыкнула Саша. — Мы поедем в Америку? Я даже не уверена, есть ли она на этом свете! — Вот и проверим! — Саша права! — наконец смог вставить слово Всеволод. — Америка это целых два континента, не считая островов. Легче иголку в стоге сена найти, чем то самое место! — Вы связаны с тем симбионтом, так? — гнул свою линию Андрюша. — Значит, должны знать, где то место. — Да не знаю я ничего! — В первый раз этот пейзаж видели? — Не знаю. Не уверен… — Думаю, нам придётся ещё раз… — Войти в транс втроём? Нет, это слишком опасно! И потом это получилось спонтанно, я не думаю, что… — А Макс в какое место Америки хотел? — перебила его Саша. — В Нью-Йорк? — В Лос-Анджелес. — Почему именно туда? — Не знаю… Его экстрим привлекал, может там какие крутые экстремалы живут… — Может быть… А может… Ты не думаешь, что с него всё началось? Я всегда считала, что с меня, но… — она запнулась, искоса глянув на Всеволода. — Ну, назови уже меня по имени, — понял Всеволод причину заминки. — Всеволод Анатольевич… — пробурчала она неразборчиво, как некогда говорил Андрюша с больными зубами, — он… Всеволод прикусил ладонь, чтобы не расхохотаться. — Ну, короче он думает, что с него… — выдохнула Саша, так будто опустила, наконец, тяжёлую ношу. — С вас? — вытаращил глаза Андрюша. — Я тебе потом расскажу, — выпустил ладонь Всеволод. Он глянул на Сашу, она вся сжалась и покраснела как помидор. — Э-э, Андрей, — взяла она себя в руки, — вспомни о нём всё что сможешь, не только последние дни, но и то, что было в сентябре и летом. — Ну и задача! С моей памятью как у рыбки. К тому же я знал его больше по школе… — Ты говорил, у него были ещё друзья. Может, их расспросишь? — Я такой же социофоб как ты, вообще-то! — Ну, в сети-то нормально общаешься! — Попробовать можно… — скривился Андрюша. — А Лос-Анджелес, это где вообще? С другой стороны Американского континента? — выразила неожиданную для себя неосведомлённость Саша. — Так точно, — решил ответить за Андрюшу Всеволод. — Штат Калифорния. Есть ещё, если не ошибаюсь, одноимённый полуостров в Мексике. Что ты Андрюша, так на меня смотришь? География была моим любимым предметом в школе. — Я Лос-Анджелес знаю только по песне Джимма Мориссона — L.A. woman. Есть самодельный клипец на ютубе, я вам покажу. Там Джимми едет в крутой тачке по пустыне и поёт: City of Night, City of Night, City of Night, City of Night, woo, c'mon. — Что за ву? — прыснула Саша. Андрюша пожал плечами, и вдруг его лицо озарилось новой мыслью. — Гугл мэпс! Давайте я открою, и посмотрим, есть ли там пустыня с горами. — Очевидно, что есть, Мексика-то рядом… — снова не смог сдержаться Всеволод. Чувствовал себя он сейчас так, будто единственный из класса знал правильные ответы. — Может, кстати, наш товарищ оттуда. Если он индеец, как вы говорите. Не понимаю тогда, правда, почему он присосался к нам. Где Россия, а где Америка! — Может, если пробурить земной шар, то как раз очутишься в Мексике?! Слышали о голосах из Кольской сверхглубокой? — Я тоже в детстве смотрела посвящённой этой скважине выпуск Рентв, — подала голос Саша. — Жутенько, правда? — Да. Послания из ада. Но речь сейчас не об этом. Ты всё же поинтересуйся Максом. Может быть, и вправду он нас во всю эту историю втянул. С его увлечениями вполне может быть… Скинь мне, кстати, его инсту, полистать её хочу. — Зачем скидывать? Вместе можем полистать, пока Сева спит. А с вами, Сева, мы виртуально прошвырнёмся по Лос-Анджелесу. Всеволод улыбнулся. — Ладно, давайте поедим, а то скоро папу кормить. Ты что Андрюша, будешь, сухомятку свою? — Она же вкусненькая! Вскочив, он вытащил из холодильника купленные в супермаркете сосиски в тесте. — Кстати, о сосисках. Дружка я покормил. Не волнуйся. — Сосисками? — Нет, кормом. Просто вспомнил наш осенний пикник. — Да, хорошо тогда было, но вы мне так и не показали свои трусы! — Скоро ты на них с лихвой насмотрелся! — рассмеялся Всеволод. Успокоившись, он принялся за свою порцию, но Саша к своей даже не притронулась. — Саш, почему ты не ешь? Не аппетитно выглядит, плохо пахнет? Ты скажи, я не обижусь. Честно говоря, я совсем не уверен в своих кулинарных способностях. — Я не хотела есть. В голове застучало. Всеволод встал, шумно отодвинул стул. — Вот как? Просто хотела от меня отделаться, а сказать в лицо смелости не хватило? Забирай еду и уходи к себе. Я сейчас папу сюда приведу. Он старался говорить спокойно, но голос дрожал. Ноги тоже слегка подрагивали, когда он выходил из кухни. — Санёк, догони его, ну! — донеслось в спину. Всеволод надеялся, что Саша последует за ним, но напрасно. Он распахнул дверь в комнату. Старик забавно сучил свешенными с дивана ногами. В другой раз Всеволод умилился бы этому, но сейчас направился прямиком на своё место, лёг, уставился в потолок. Как после ссоры с сыном, мыслей не было. Одна только разъедающая горло обида. — Сева, мы идём? Я проголодался! — Две минуты подожди, — заставил себя отозваться Всеволод. — Голова опять болит? — Да! — Ну, полежи, сынок, полежи. Через несколько минут в дверь постучались. — Сева, стучат, — заволновался старик. — Сейчас, — вздохнул Всеволод, с натугой поднимаясь. За дверью мялась Саша. — Андрюша всё-таки уговорил тебя? — Вы меня неправильно поняли… — Неужели? — Да, я хотела сказать, что не хочу есть, потому что наш разговор подпортил мне аппетит… — А глазки-то так и бегают! Не умеешь врать, не берись! Я всё расслышал правильно, уверен в этом. Андрей мне кажется, зря старается. Ничего у нас с тобой не сладится, при таком-то твоём ко мне отношении. — Просто вы слишком поторопились… — Саша, если ты не заметила, я больной и немолодой человек. Понятно, что я стараюсь ловить любой момент. Может, уже к сегодняшнему вечеру я буду в некондиции… — Я не против была вас вчера и позавчера навестить, но вы же сами не хотели этого, Андрей мне передал. — Конечно, не хотел! Ты меня в хорошем самочувствии-то не терпишь, что уж говорить обо мне больном. Особенно о таком. Мигрень это, знаешь ли, не когда лежишь чинно на кровати, с полотенчиком на лбу! На пике приступа я через каждые пять минут бегаю в туалет, выползая из него провонявшим потом и рвотой. — Вы плохо обо мне думаете… — Я думаю о тебе реалистично. Уверен, ты с отвращением относишься к больным и старикам. Кстати, о стариках, мне папу покормить нужно… — Э-э, ну, может, тогда вечером встретимся?.. — Ты действительно этого хочешь? Ну-ка посмотри мне в глаза! Саша глянула испуганно, как встревоженный оленёнок. — Да… хочу… — Ладно, зайди тогда за мной. Давай уже проявляй инициативу, а то у меня создаётся ощущение, что отношения нужны мне одному. — Э-э, ладно. Вы сказали отцу, что мы вместе или стыдитесь меня? — Не стыжусь, просто не уверен, что мы вместе. Мы вместе? — Сева! — позвал отец. — Жду тебя вечером. Выясним вместе мы или нет.