Чёрный мир. Книга 2

Никакой еды Саша с кухни не взяла, знала, что до свидания с Севой и крошки проглотить не сможет. Уже у двери в его комнату она поняла, что поддавшись уговору Андрюши, совершила ошибку, но окончательно выбили её из колеи последние слова Севы. Какое доказательство того, что они вместе, ему требуется? Сладко было чувствовать его пальцы на ногах во время лечения, и она, пожалуй, не меньше Андрюши протащилась, когда он оттянул ей волосы, но растёкшееся по внутренностям наслаждение вызвали не все эти приятности, а взрыв негодования за столом. Взрослый мужчина от небрежно брошенной фразы обратился в обиженного мальчишку. Какая власть над ним! Так и надо было оставить. Всё равно бы пришёл. Обещал ведь не бросать. Теперь же он так всё повернул, что придётся добиваться его самого, причём в самое ближайшее время. Дура, какая же она дура! Ещё и по имени его назвала и ноги побрила. Лучше бы не по ногам, а по рукам себе полоснула! Немного боли, и конец всем мучениям. Она попробовала переключиться на мысли о Максиме, но без пользы. Слова Севы эхом отдавались в ушах. «Не хочу жить! Не хочу!» — выкрикнула она в подушку. Наволочка противно увлажнилась. Вспомнив слова матери о плохих зубах, Саша принюхалась. Как будто не пахло, но что если целуясь, и засовывая пальцы ей в глотку, Сева что-то почувствовал и теперь воспринимает её не иначе как девушку с гнилым ртом? Снова захотелось напиться, и всё равно, что потом будет плохо. Не в первый раз она признавала правоту Андрюши. Когда плохо, о будущем не думаешь, главное помочь себе здесь и сейчас. С омерзением откинув подушку, Саша встала, покопалась в книжках, куда загоняла банкноты. На пиво набиралось, только вот как незаметно выйти и войти. И продадут ли ей алкоголь без паспорта? Восемнадцать лет, а права распоряжаться своей жизнью так и не заработала. Какой смысл тогда в этом совершеннолетии? Прислонившись ухом к двери, она услышала донёсшийся снизу раскат хохота. Кто смеялся — Сева или его старик, не поняла, но ей отчётливо представился весёлый обед. Без неё. С ней всегда уныло. Она тут лишняя, это ясно, но куда теперь идти? Истерика перешла в глухое отчаянье. Задёрнув шторы, Саша опрокинулась на диван. Тихонько подвывая на каждом выдохе, тискала, теперь уложенную на живот подушку, и не заметила, как провалилась в сон. — Почему ты избегаешь встречи со мной? — Я хочу защитить Севу! — Он обречён. — Но почему он? Почему не я? — Потому что ты не была с ним в день, когда он попал в аварию. Хочешь его заменить? Мне всё равно, он или ты, вопрос во времени. — Вы куда-то торопитесь? — Ты хочешь его заменить? — Я должна буду впасть в кому? — Будет сложно это устроить, но я могу попытаться. Так ты хочешь его заменить? — Как я могу быть уверена, что вы меня не обманете? Вы обманули уже своих друзей. Вдруг вы его не оставите? — Да или нет? — Да! Всё ещё отдававшееся в ушах восклицание слилось со стуком. — Кто? — спросила Саша гундосо. — Дед Пыхто! — привычно ответил Андрюша. — Открой, наконец! Я всю руку себе отбил! Саша почувствовала мокрые дорожки на щеках, очевидно, она расплакалась во сне, но почему? Перевернулась на живот. Успокоила дыхание. Голос. Кто-то говорил с ней… — Боже… — прошептала она, вспомнив содержание диалога. Андрюша ещё раз саданул по двери. — Иду, — простонала Саша. Увидев её в дверном проёме, Андрюша сузил глаза. — Что? — Ничего, — прошипел он. — Пусти меня! Саша открыла дверь шире. Андрюша пронёсся по кабинету ракетой, плюхнулся на диван и обрушил на неё поток слов: — Ты отвечала мне всегда, когда я предупреждал, что Сева заснул, а тут тишина и окно тёмное! Я сходил во двор, проверил. Сбежать через решётку ты не могла… Что я мог подумать? Хотел уже дядьку идти будить, чтобы он дверь выбил. Может, харэ закрываться, а! Саша заняла своё место с краешка. От белья тянуло потом, но свернуть его казалось непосильной задачей. — Я подумаю над этим… — промямлила она. — Ты заснула, что ли? — по-видимому, углядел Андрюша следы сна. — Блин, ну как же так!.. Симбионта надеюсь, не снилось? Всё так же тупясь в бёдра, Саша помотала головой. Андрюша, похоже, всерьёз о ней волновался, что будет, если она расскажет, что натворила? — А глаза почему мокрые? — продолжил допытываться он. — ПМС же прошёл! Или у тебя пост-менструальный синдром? Севу опять обидела! Хорошо, что меня послушалась, извинилась. — Он тебе как всегда пожаловался? — А кому ему ещё жаловаться?! Из-за чего поссорились, правда, не сказал, сказал только, что ты вечером обещала зайти. Сильно нервничал. — Я можно подумать нет. — Ну да, так нервничала, что вырубилась. — Ты при стрессе вообще-то тоже вырубаешься! — Сама себя же и доводишь! Уверен, Сева был с тобой мил. — Не хочу больше о нём слышать. — Что?! — Я намерена сказать ему, чтобы больше… Слёзы в момент наполнили глаза, обратив побагровевшее лицо Андрюши в мутное пятно. — Опять его турнуть, что ли, хочешь?! Но почему? — Я не создана для отношений, вот почему. Я хочу быть одна! — всхлипнула Саша. Слёзы удержать не получилось, они ударили по бёдрам. Только сейчас Саша поняла, что Андрюша мог заметить заплаты на порезах, но смущения по этому поводу не испытала, в голове всё ещё прокручивался кошмарный диалог из сна. — Нет, Санёк, ты сама не знаешь, чего хочешь! Если хотела оставаться одна, надо было продолжить тухнуть в этой жуткой комнате, но ты вылезла, внушила Севе надежду. А теперь что? Так быстро, что ли, надоел? Давай бросай эти свои глупости! — А то что? Выгонишь меня? — Психушку вызову. У тебя, по-моему, совсем крышняк прохудился. Шучу, конечно, но не по части крыши… Депресс, да? — неожиданно перешёл Андрюша на мягкий тон. Саша содрогнулась от рыданий. — Да ладно тебе, нормас всё будет! Она почувствовала ладонь на спине. Андрюша несмело её погладил. — Я не создана не только для отношений, я не создана для жизни! — Ну я вообще-то тоже… Давай просто держаться вместе. Чайка будешь? Андрюша встал, но не успел дойти до стола, как от порога донёсся бодрый голос Севы: — А, ты тут! — А вы почему тут? — вздрогнул Андрюша. — Вы же как минимум сорок минут дрыхнете! — Не знаю… проснулся вот. Добрый вечер, Саша. Сева к негодованию Саши шагнул за порог без спросу, место на диване тоже занял, не спросив, плюхнулся с размаху, прижавшись к её всё ещё влажному от слёз бедру. Штанов на нём не оказалось, футболки тоже, одни только шорты или может, похожие на них трусы. Саша ощутила такую неловкость, что в момент перестала рыдать. Только несколькими мгновениями позже поняла, что кожа Севы не была горячей. Значит ли это, что симбионт уже переключился на неё? Затылок обдало огнём. — Для Санька он недобрый, — ответил за неё Андрюша. — Что-то случилось? Почему моя девочка плачет? — Депресс у вашей девочки. — В честь чего? Того, что вечером надо было ко мне заглянуть? — Надеюсь, теперь с вами всё будет хорошо… — прошептала Саша. — О чём ты? Саша, о чём ты?! — Сева вдруг вскочил. — Ни о чём… — Нет, ты скажи! Саша почувствовала давление пальцев на плечах, Сева ощутимо её тряханул, процедив: — Скажи немедленно! Саша зацепилась взглядом за его губы, они слегка подрагивали. — Я бы на вашем месте хорошего леща ей прописал, давно просит со своими секретиками! — посоветовал Андрюша. — Вы мне прямо всё говорите! Андрей обмолвился, что вы пишете… — припомнила Саша в судорожной попытке отвести подозрения. — Да, дневник… Хочешь прочесть его? Андрюша! Принеси! — А где он? — Не прикидывайся, будто не знаешь! — Да не прикидываюсь я… — За спинкой моего дивана! — Я правда не знал… Жаль, что вы мне не доверяете. Я обещал Саньку налить чай… — Я налью, иди! Сева быстро налил чай, поставил на столик. Саша тупо уставилась в кружку. — Давай, говори! — приказал Сева, пододвигая коробку с сахаром. — Что говорить? Саша хотела встать, но руки Севы пригвоздили её к дивану. — Куда это ты собралась? — Хотела салфетку взять… Высморкаться. Сева со вздохом освободил её, повернулся к столу, нашёл упаковку с салфетками, небрежно кинул. — Сморкайся и говори! — Да что говорить? Саша почувствовала, как её начинает потряхивать. — Ты была в Чёрном мире? — Нет! — Тогда в чём дело? — Ни в чём. Не понимаю, что вы истерику развели. — Она старалась говорить спокойно, но голос не слушался — скакал по тону. — Это ты её развела. Не нравится мне всё это… Мой недолгий сон, отсутствие жара после, твоё странное поведение. Сморкайся! Могу выйти на минуту, чтобы тебя не смущать. Сева вышел, затворив за собой дверь. Саша с облегчением высморкалась, но чай отпить не успела, на пороге возникли сразу двое её мучителей. — Вот мой дневник! — Сева положил на столик синий блокнот. — Мне уйти? — спросил топтавшийся за его спиной Андрюша. Сева посмотрел на него, склонив голову набок. — Нет, думаю, это мне лучше уйти… Он что-то прошептал на ухо Андрюши, Саша напрягла слух, но ничего не расслышала. Наконец выскользнул из комнаты. Оставшийся стоять у двери Андрюша так разомлел, что до полного завершения образа деревенского дурачка не хватало разве только капающих со рта слюней. Саша передёрнулась, вспомнив брата. — Что он сказал?! — потребовала она. — Чтобы я попытался втереться к тебе в доверие, — признался Андрюша через мечтательную улыбку. — И всё? А почему шёпотом? Чтобы нервы мне поднять? — Может, чтобы мне ушко пощекотать? Такой милый, не могу прям! — Андрюша от восторга прижал к груди кулаки. — Я спросила — и всё?! — Блин, кто из нас должен включить гестапо? Окей, сказал, чтобы я о ногах тебя не спрашивал. — А! Ну действительно лучше не спрашивать, чтобы не огрести… Андрюша усмехнулся. — Огрести всё-таки тянет, да? — Да, моя госпожа! Саша вздохнула, Андрюша уже не раздражал, а вызывал усталость. Она с протяжным вздохом перевела взгляд на блокнот. Он так манил космической синевой, что она невольно положила ладонь на обложку. — Клянёшься ли ты говорить правду, и ничего кроме правды? — прокомментировал Андрюша. — Он так легко согласился. Я бы так не смогла… — Ну да, ты же у нас хранительница тайн. Саша, наконец, взялась за кружку, и не успела сделать глоток, как Андрюша сцапал блокнот. — Блин, с тех пор как я его прочёл, Сева почти перестал писать… — огорчённо сказал он, перелистнув страницы. — Из-за тебя, наверное, совсем замолчит. Может, не стоит тебе читать? — Ты, значит, читал, а мне не стоит? — Я сам не рад, что прочёл. — Почему? — Узнал, как он мучается из-за моей мутной ориентации и любви к нему. Я конечно это и так понимал, но не представлял, что ему настолько плохо. — Да ладно тебе, со мной он ещё больше мучается! — Ну да, с тобой и без тебя… Не знаю за что мы ему на башку свалились. — У тебя выпить есть? Не могу говорить… — прошептала Саша чуть слышно. Она так усиленно пыталась снова не разреветься, что в горле встал ком. Надежда на чай не оправдалась, горячая вода как будто только помогла ему затвердеть. — Осталось маленько… Грамм сто, наверное, всего. Принести? Саша кивнула и показала жестом, чтобы он ещё сигареты захватил. — Ты здесь курить собралась? Может, на балкон выйдем? Саша снова кивнула. Андрюша захватил дневник с собой, а она лишь проводила его взглядом. Теперь расплакаться ничто не мешало, но она сомневалась, что это принесёт ей облегчение. Могло ли ей теперь хоть что-то помочь? Она натянула джинсы. Думала, сковырнёт заплаты, но Сева, похоже, приладил их намертво. Выйдя, боялась наткнуться на него, однако коридор был пуст, а дверь спальни открыта настежь. Саша заглянула в проём. Андрюша сидел на освещённой ночником постели с двумя стаканами. — Твоё лекарство, — хихикнул он. Саша опрокинула его залпом. На камень в горле будто пролился огненный дождь, но через несколько мгновений она смогла слабо поблагодарить Андрюшу. — Не за что, или как говорят америкосы — Юра велком. Запей! Послушно запила прохладным апельсиновым соком, и сразу прошибло потом. Андрюша будто заметив, что ей поплохело, подбежал к балконной двери, картинно, как швейцар, её распахнул. На улице оказалось совсем не холодно. Небо немного расчистилось, открывая тусклую россыпь звёзд. Саша невольно загорелась желанием испытать подаренный бинокль. «Может, в последний раз» — от этой мысли, взгляд снова заволокло едкой мутью. Андрюша протянул сигарету. Сморгнув, кажется, вконец разъевшую глаза влагу, Саша приглянулась к пачке. — Твои, твои, говно редкостное, я попробовал покурить, так меня минут пять с них морозило! — Нечего было брать чужое. — Сева просил конфисковать. Так-то я сейчас не курю почти. — Из-за Севы? — Ага, ты же знаешь, как он к запаху табака чувствителен. Впрочем, меня и самого не тянет. На сладкое подсел зато. Не, я и раньше сладкоежкой был, но теперь прямо килограммами конфеты уплетаю. Одну ночь ни одной конфеты не мог найти, так пришлось по совету Севы сахар в ложке плавить. Самодельный леденец, как же забавно было его сосать! Сева ещё, пока я этому греху предавался, каркал, что я с последними зубами сегодня распрощаюсь! Я так ржал, что сладкая водичка попала не в то горло. Затянувшись, Саша поморщилась, насчёт сигарет Андрюша был прав. Выбрала она их чисто из-за предупреждения на пачке. «Мертворождение». Вспомнилось, как она грезила им, когда думала, что залетела. — А тебе какой вкус больше нравится, а, Санёк? — Мне по жизни горько! — просипела она, отводя вонючую сигарету от лица. В темноте огонёк прочертил борозду на сетчатке, Саша сморгнула, в попытке избавиться от этого уродливого червяка. — Кому ты говоришь! Впрочем, я бы был более или менее счастлив, если бы с армией и симбионтом удалось расквитаться. — Вчера то же самое говорил, а ещё утверждал, что никогда не повторяешься… — Ну, наверное, с другой интонацией?.. — Андрюша так сильно смутился, что Саша выругала себя за сделанное замечание, своим щебетанием он, очевидно, пытался её расслабить, так зачем она его напрягает. — Выпила, куришь, давай колись, что там за секретик у тебя! — С чего ты взял, что я что-то скрываю? — Я тебя уже знаю как облупленную, да и Сева понял, что что-то не так. Не понимаю, почему ты не хочешь сказать. Стыдное такое, что ли? — Страшное, — почти неслышно выдохнула Саша. — Что, скажи, что?! С Севой что-то? Саша посмотрела на Андрюшу, глаза его расширились от ужаса. — Нет, нет… успокойся! — С тобой, — догадался Андрюша. Саша отвернулась. — Саня, ну что ты молчишь?! — Это моё личное дело, оставьте меня уже, наконец, в покое! Из-за этой настойчивости… — она осеклась, испугавшись, что может всё выболтать. — Я спать! Спасибо за лекарство ещё раз. Андрюша вдруг метнулся к ней, приложил руку ко лбу. — Что? — Не пойму… Померишь температуру? — С чего я должна её мерить? — Когда ты стояла в дверях, мне показалось, что твои глаза на миг засветились. Саша перевела дыхание, постепенно ей овладевала паника. — Ты теперь в опасности, да? Как Сева? — Надеюсь, Сева, уже нет… — проговорила, и вдруг поняла, что раскололась. — Слушай, не говори ему ничего, а… Он же начнёт контролировать каждый мой шаг, меня это куда быстрее добьёт, чем козни симбионта! В кармане Андрюши пиликнуло. Он поднёс смартфон к глазам. — Сева, что ли? — Ага, спрашивает, выяснил ли я что-нибудь. Что ответить-то? — Что не выяснил! Андрюша вздохнул. — Набирай, что тупишь? — раздражилась Саша. Ей становилось всё хуже, возникло ощущение, что если она так и будет стоять на месте, тревога её убьёт. — Давай прогуляемся! — выкрикнула она, в попытке снять напряжение. — Куда? — Да хотя бы по двору! Спустились они свободно, но выйти не успели. В прихожей материализовался Сева. — Куда это вы собрались на ночь глядя? — окликнул он их. — Во двор… — пробормотал Андрюша. Саша не обернулась, она уже успела всунуть ноги в ботинки, дело оставалось за малым — открыть дверь. Она её распахнула, но выйти не смогла, сзади к ней прижался Сева. — Стоп! — Отвалите от меня! — огрызнулась она, пытаясь высвободиться. Вожделенная свобода поманила усеянной тонким слоем снега дорожкой, и схлопнулась. Саша воткнулась лбом в прикрытую дверь. Тяжело задышала. — Пила, курила… — принюхался Сева. — Да у неё эта… паническая атака, кажись… — встрял Андрюша. — И ты не нашёл других способов ей помочь?! — У вас может, они есть? — деланно рассмеялась Саша. — Могу подсказать, что наверняка поможет! Прибейте меня. Перед этим, впрочем, можете трахнуть. Вы ведь этого хотели в доказательство, что мы вместе? Хотя можете и после… Разницы не заметите, я что так, что сяк, буду бревном! — Сашенька, ну что ты такое говоришь?.. Тебе стало хуже от моих ласк? Ну, прости. Больше я тебя трогать не буду. — А сейчас что делаете?! — ещё больше взвилась Саша от его голоса. Говорил он с ней как с психом. Сева со вздохом выпустил её, но дверь открыть не позволил. — Со мной прогуляешься. Андрюша, подай там куртку мою! — А где Дружок? — заволновался Андрюша. — Почему он к двери не подбежал?! Я тоже выйду. Саша оглянулась, куртка в его кулаке подёргивалась. — Дружок! Дружок! — жалобно позвал он, протиснувшись в дверь первым. К его облегчению заспанный пёс лениво выполз из будки. — Боже, Дружок, я так испугался! — Как видишь, не у одной тебя панические атаки, — не преминул отметить Сева. — Вы бы ещё голодающих детей в Африке вспомнили, — парировала Саша. — Узкое у тебя сейчас сознание, пытаюсь его расширить. — Дело не в сознании, а в теле, — призналась Саша, как обычно себя за то ругая. Умел Сева вытягивать из неё правду ничуть не хуже Андрюши. — Хочется бить и бежать? Мы с Андрюшей недавно читали о панических атаках и стрессе. Бить себя я, пожалуй, не позволю, а побегать можешь. — Где тут побегаешь?! — Саша обвела глазами двор. Он показался ей удушающе маленьким. — До конца улицы можешь добежать, асфальт тут хороший, ровный. Только Сева отпер дверь, как она припустила вдоль забора. Не заметила даже, как добралась до конца улицы. Хотелось бежать дальше, но Сева окликнул: — Стоп, Саша, давай обратно! Его голос её озлил, она хотела уже сдёрнуть в сторону дороги, но послушно повернула в улицу, вспомнила, что теперь ей на каждом шагу угрожает опасность, попасть под колёса не слишком-то хотелось. Хорошо, если мгновенная смерть, а если инвалидом станешь, не сможешь сама себя обслуживать? Мысли перебил восторженный оклик Севы: — Ну, ты и бегунья! Жаль, секундомера нет проверить, как быстро бегаешь. — На телефоне посмотрите, — бросила Саша, разворачиваясь. Сева с дурашливой улыбкой полез в штаны. На втором круге Саша заметила рядом с ним Андрюшу, он что-то говорил, теребя уши Дружка. В глазах сделалось красным красно от ярости, в два счёта она оказалась рядом, толкнула мальчишку к забору, придавила тонкую шею локтем. — Только попробуй ему сказать! — прошептала она в ухо Андрюши через угрожающее рычание пса. — Саша! Это что такое? Набегалась, теперь бьёшь? — Сева схватил её за талию и потащил к себе. — Не трогайте меня! — Даже в таких вот случаях? — Никогда! — Если поклянёшься больше не трогать мальчика! — Клянусь, пустите! Он послушался. Саша глянула на свою жертву. Андрюша, кривясь, поглаживал шею. — Дурочка ты! — беззлобно обозвал её Сева. — Как раны твои? Повязки не съехали? Только сейчас Саша почувствовала резь и влагу на голенях. Заплатки, конечно же, оторвались, и порезы от трения с грубой тканью джинсов снова открылись. — Съехали, но я без вас справлюсь. — Это жестоко, Санёк! Что ты запрещаешь Севе себя трогать, — вдруг вступил Андрюша хриплым голоском. — Я знаю, каково это не сметь дотронуться до человека, в которого влюблён! Какая это мука! — Так Саше нравится меня мучить! — невесело усмехнулся Сева. — Смотрю, прямо радость доставляет. А ты, Сашенька не думаешь, что всему есть предел? Поймав его пронзительный взгляд, Саша потупилась. — Вы обещали меня не бросать… — неуверенно напомнила она. — Как друга конечно я тебя не брошу, а вот как женщину… не знаю даже. Твои запреты желания быть с тобой не прибавляют. К тому же ты ко мне как мужчине питаешь не самые приятные чувства, и даже не пытаешься этого скрыть. Так прямо и говоришь, что я тебе отвратителен. — Отлично! Найдите себе более сговорчивую и любящую женщину! Я только рада буду! — Голос предательски дрогнул. Саша отвернулась, смахивая слёзы в темноту. — Не будешь, в том-то и дело. Отдавать меня кому-то ты не хочешь, но и самой тебе я не нужен. — Сева шумно вздохнул. — Ладно, проехали. Паника немного улеглась? Пойдём в дом? Меня беспокоит, что ты сегодня весь день не ела. Сева положил ей руку на плечо, и она её не смахнула, позволила себя увести. Разговор с ним лишил последних сил, она даже не смогла раздеться. Сева расстегнул куртку, помог снять ботинки. — Всё-таки могу тебя трогать или нет? — спросил он полушёпотом. Саша взглянула ему в глаза. — Бог ты мой, какой осоловелый взгляд. Давай, ужинай и баиньки. Саша с облегчением опустилась на стул, и сразу же почувствовала, что ей и впрямь не мешало выспаться: голова гудела, звуки растягивались и отлетали от стен нестройным эхом. Сева обозревал внутренности холодильника, притихший Андрюша стоял, отвернувшись к чёрному квадрату окна. — Андрюш, Саша ест вообще что-нибудь? Ну, кроме мозга моего… Саша оценила шутку, но только умом, сил усмехнуться не было. — Да доширак ей заварите, — без охоты ответил Андрюша. — Лапшу эту искусственную, любимую твою? На голодный желудок можно её, разве? — Саньку, думаю, можно, у неё все болячки в башке! — он постукал костяшками по темечку. — Не найдёте, что ли никак? НЗ из двух коробок, там, где крупы. — НЗ, — фыркнул Сева. — Да кому такая гадость нужна! Тебе тоже заварить или нормально поешь? — Тоже, — уныло ответил Андрюша. — Ну что ты стоишь, как не у себя дома, садись! Андрюша занял причитающееся ему место. Саша с удовольствием отметила в обращённом к ней взгляде промельк страха. Только что без сил была, теперь же почувствовала прилив энергии. Сева поставил на стол дымящиеся посудины. — Приправу добавите сами, я не знаю сколько класть. Вот крышки и вилки, потом мне отдадите, я отдельно пластик собираю. — Я вам сто раз говорил, что его в тот же мусоровоз сгружают, — проворчал Андрюша. — Я по телевизору на днях сюжет видел, в местных новостях, между прочим. Ребята специально пластиком занимаются. Может, весной к ним с накопленным выберусь. — А! Ну круто тогда. Меня можете с собой взять. Мусор мне конечно неинтересен, но я бы посмотрел на ребят, которым не лень им заниматься. — Замётано. Ладно, ешьте, дети мои, я пока выйду. — Я не хочу оставаться с Саньком наедине! — запротестовал Андрюша. — Ты не шутишь сейчас? В самом деле, боишься её, что ли? — Конечно, боюсь. Докончит ещё начатое! — пробурчал Андрюша в кулак с зажатой между пальцами вилкой. Пластмассовые зубчики смотрели вперёд, как оборонительное оружие. — Саша, не будешь его трогать? Бухнув на лапшу содержимое всего пакетика с приправой, Саша ухмыльнулась. — Да ты самая настоящая садистка! — прищёлкнул Сева языком. — Ладно, Андрюш, я быстро и недалеко. Шейка болит? — Болит. — Может, тебе какое лекарство поискать? — Ага, было бы неплохо. Когда Сева вышел, Саша не смогла отказать себе в удовольствии подковырнуть Андрюшу: — Боишься меня? Правильно! — Ты совсем рехнулась! Что я тебе сделал? — Превентивная мера. — Эх, не зря Сева тебя садисткой обозвал… — Если честно он недалёк от истины. Это ненормально в отношениях, как считаешь? — Всё нормально, что обоих партнёров устраивает. — Откуда ты только такой взялся, многомудрый? — Оттуда, откуда и ты! Из других мест пока рожать не научились. Попробовав покрасневшую лапшу, Саша обожгла язык, и теперь дышала ртом, не забыв впрочем, прикрыть его ладонью. Теперь настала очередь Андрюши ухмыляться, он-то, как Саша видела, и трети пакетика не отсыпал. Она не выдержала, потянулась к хлебу. — Ха-а, слабачка! — Вот поэтому я и не люблю есть при ком-то! — мрачно проворчала она, сглотнув мякиш. — Удовольствия от еды — ноль, один напряг! Тут она несколько покривила. Ужин в создавшейся ситуации был что надо: острота мучила рот, отвлекая от тревожных мыслей. Сева появился на пороге, но увидев, что они не доели, повернул обратно. — Ну, ты его шизами своими выдрессировала, — заметил Андрюша, не без труда выговорив последнее слово. — Он же будет спрашивать меня… — Скажи, что не смог ничего узнать. — Он поймёт, что я вру! Слишком хорошо меня знает, чтобы я мог что-то скрыть. — Да блин, даже я, подозревающая у себя аутизм, тебя выучила. У тебя же, что на уме, то на моське. — Разберись с ним сама, а… Пригласи к себе. Поговори. Я, кстати, с тобой сегодня лечь хочу! Саша закашлялась, да так, что думала, умрёт. — Саня, выпей! — вдруг почувствовала она щекой стакан. Перехватив его ходящей ходуном рукой, сделала глоток. Сразу стало легче. Слёзы всё ещё текли, и горло саднило, но кашель прекратился. — Не бывать этому! — сипло выдавила она. — Но почему? Я не буду приставать. Просто волнуюсь за тебя. Что сказал симбионт? — понизил он голос. — Обещал мне устроить кому, — одними губами ответила Саша. — Что?! — Глаза Андрюши выкатились из орбит. — Это не страшно — в неё попасть? Что Сева говорил? Андрюша точно вмиг обессилев, сполз на соседний стул. — Я так вижу, вы помирились! — снова возник на пороге улыбающийся Сева. — О чём шепчетесь? Саша коротко взглянула на Андрея. Он дрожал. — Мальчик мой, что с тобой? — подбежал к нему Сева. — Я чуть дошиком Саню не убил. — Драматизирует он. Я просто закашлялась. — Больше никаких дошиков! И жрать теперь будешь при нас! — ударился в истерику Андрюша. Саша хотела встать, но Сева, надавив ей на плечо, не позволил. — Её жизни что-то угрожает? — Да! — Я же просила не говорить… — простонала Саша. — Ты поэтому его чуть не придушила? Саша, это глупо. Я же сам понял, что что-то случилось… Ты сама не своя. — Она спрашивала как в коме, не страшно ли? — всхлипнул Андрюша. — В коме?! — Голос Севы зазвенел. — Я предложил сегодня лечь спать с ней, так она от моего предложения чуть ласты не склеила… — Вот этого я и боялась… Вы двое теперь не отстанете от меня! — Конечно не отстанем! Потому что любим тебя! Ляжешь сегодня с Андрюшей. Саша попробовала было возразить, но Сева заткнул её: — Это не обсуждается! Лучше всего в спальне. Там постель широкая, можешь, чтобы тебе было спокойнее, воздвигнуть баррикаду. Подушки из гостиной принесу. Там на диване такие плоские, широкие, то что надо. — Я не смогу заснуть! — Голос её тоже зазвенел, несмотря на продолжавшее чесаться горло. — Привыкнешь со временем. Тем более у вас часы сна совпадают, вы оба — совы. Только Андрюшу мне больше, пожалуйста, не души. — Вы обещали меня полечить… — напомнил наконец-то переставший трястись Андрюша. Сева выложил на стол содержимое принесённого пакета. Выдавил гель на пальцы, и принялся ласкать шею мальчишки. — Кайф какой, — протянул Андрюша. — Могу ещё как-нибудь придушить, чтобы тебя полечили, — съязвила Саша. — Ты пока давай джинсы стягивай, тебя тоже полечу! — приказал Сева со смешком. — Да щас! — Санёк сегодня дерзкая, как пуля резкая! — прокомментировал Андрюша. — Саша, ну неудобно же самой, — вздохнул Сева. — В чём дело-то? Ты же в трусиках? — Фу, не используйте уменьшительно-ласкательные суффиксы! Мне начинает казаться, что вы педофил! — Я тоже себе им постоянно кажусь с тобой… — снова издал вздох Сева. — Саша, я сказал, что больше тебя не трону, но то в интимном плане, позволь мне дотрагиваться до тебя по необходимости. — Будто интим не необходимость для вас! — хохотнул Андрюша. — Перетерплю, — процедил Сева. — Всё, Андрюш, уступи мне место. Сева разложил перед собой пластырь, ножницы и мазь. — Да не разденусь я! — Ну что ты упёрлась рогом? Давай раздевайся и ставь ножки… ноги, — поправился он, — мне на бедро. Саша посмотрела на него исподлобья. — Андрюши стесняешься? — Может, стесняется вам яйки помять?.. — Брысь, шутник. Как только Андрюша вышел, Саша закрыла лицо руками. — Всё, конец моей свободе? — судорожно втянула она воздух. — Сашенька, ничего страшного в том, чтобы быть с нами, нет. — Ну конечно, укладывайте меня спать с насильником! — Я бы лёг с тобой, но нам, как я понимаю, нельзя… С папой моим ты не ляжешь. Остаётся Андрюша. После сегодняшнего мне кажется, что он тебя должен бояться. Саша невольно улыбнулась. — Дай мне тебя всё-таки полечить, девочка-садистка. Думаю, ты достаточно поломалась, чтобы, наконец, разрешить. — Можете мне чай сделать? — Да, конечно. Раздевайся пока. Никакого интима, если ты этого боишься, просто сменю повязки. Нехотя Саша стянула джинсы. Заодно принюхалась к себе, — из подмышек ощутимо попахивало. От мысли, что Сева уже вдохнул этой острой вони, к щекам прихлынуло. — Разделась? Пей, а я пока твоими порезами займусь. — Будете приставать, вылью чай на вас. — Саша, может, хватит играть в крутую девчонку? Со мной это совсем ни к чему. — Он развернулся на стуле. — Ну, клади ноги на меня. Положив, она почувствовала под ступнями мягкость трико. — Господи боже, джинсы, наверное, с изнанки все в крови! — Сева осторожно вытер мокрой салфеткой запёкшуюся кровью. — Так себя исполосовала. Как бы шрамы не остались… — Да ничего, я ноги не открываю почти. — Почему? — Мужиков на них ловить? — Ну не в парандже же ходить из-за нашего брата. — О, я бы с радостью рожу свою спрятала! — Перестань, у тебя очень приятная наружность. Я кроме сутулости никаких недостатков не вижу. Ну вот, заклеил тебе всё. Стоило ли ломаться? Саша спрятала улыбку за кружкой. Приятно он всё-таки лечил. Движения уверенные, но не грубые. — Вы доктором никогда не хотели быть? — не удержалась она от вопроса. — Возможно, и хотел. Надо папу спросить. Саш?.. Саша резко одёрнула ноги, уставилась в чай. — Расскажи мне своё, как я понял, сновидение. В целом-то я догадался, что теперь тебе грозит опасность, но хотелось бы подробностей. Тиская остывающую кружку, Саша рассказала. Сева ожидаемо пришёл в ужас. Вскочил, принялся нарезать круги вокруг стола. Временами останавливался, открывал рот, но не мог вымолвить ни слова. Наконец сел, потребовал ослабевшим голосом: — Расскажи, что предшествовало этому сновидению. До сих пор ты не позволяла себе ложиться в одно время со мной. Саша вкратце рассказала. — Так выходит это всё из-за меня?! — Я не знала, какое доказательство того, что мы вместе, вам требуется. — Господи, ну спустилась бы, уточнила. Всё время себе что-то выдумываешь в отношении меня! — Я же вас не знаю… — Потому что не хочешь узнать! Я от тебя не скрываюсь и ничего не скрываю, дневник свой вон по первому же требованию дал. — Андрюша его забрал, — вспомнила Саша. — Вот поганец, он же уже читал его, новым, что ли, заинтересовался?.. Расскажи, кстати, ему свой сон, у него, как бы он это не отрицал, мозги на месте. Может, что придумает… Что же ты натворила… или ничего, а? Может, это всего лишь пустая грёза? Саша заглянула в лицо Севы, глаза его в тени казались синими и излучали надежду. — Завтрашний вечер покажет, — хрипло отозвалась она. — Я, наверное, сегодня не засну… Саша, Саша… Беда ты наша.