Чёрный мир. Книга 2

— Ну чего ты боишься? — доносился справа возбуждённый шёпот Севы. — Никаких церемоний, клянусь тебе, а в связи с этой эпидемией, может, и присутствовать на месте не придётся, виртуально поженимся. — А первая брачная ночь у вас тоже будет виртуальной? — не удержался от комментария Андрей. Над стеной из подушек показалось сердитое лицо Севы. — Я думал, ты спишь, а ты подслушиваешь, значит? А ну кыш отсюда! Андрей приподнялся, заглядывая за подушки. Санёк пользуясь тем, что Сева отвернулся, присосалась к кружке. — Ну, нормально! Кыш! Нет спросить, как ты Андрюша спал, не болит ли у тебя шейка, чайку налить, в конце концов. Сане вон налили! — Ой, капризуля какая! — усмехнулся Сева. — Ладно, сейчас и тебе налью. Вопросы после, знаю я тебя — со сна лыка не вяжешь. Под звук удалившихся шагов, Андрей откинулся обратно на подушки. Вставать не хотелось, а тут ещё за окном темнотища, не поймёшь даже день или ночь. Но в горле скопилась мокрота, надо было избавиться от неё. Андрей слепо пошарил в отодвинутом ящике тумбочки. По счастью салфетки лежали сверху. Наученный проживанием с Севой, он отхаркал мокроту бесшумно, одним движением гланд и стёр с кончика языка вытянутой из пачки салфеткой. Вопрос куда её теперь деть заботил его недолго, он вдруг вспомнил, что Санёк просила рассказывать ей сны. От приснившегося сегодня слегка пощипывало в носу. Давно его сны о курении не тревожили, и вот вернулись. Наверняка в том была повинна курившая накануне Санёк. Слегка задремав, Андрей, впрочем, вспомнил, что во сне не курил, а воскурял пучок неведомой травы. Хотел запалить его в привычном месте, но попался на глаза директрисе. Ей вдруг приспичило осмотреть пришкольную территорию. Испугавшись, что она позвонит в полицию, Андрей спрятал траву под куртку и метнулся к боковым воротам, — наудачу не закрытым. Снег сделал пейзаж за школой незнакомым: деревья и заборы едва проглядывали в серо-белом месиве неба и земли. Но опасность сделала Андрея глазастым, он сумел распознать обляпанную снежными комьями калитку. За ней располагалась расчищенная от снега площадка, с уютным обрамлением в виде укутанных в сугробы кустов сирени. Боясь, что директриса могла за ним погнаться, Андрей решил сейчас же избавиться от травы. Прислонившись спиной к неприятно мокрой калитке — снег уже начал подтаивать, — вытащил зажигалку. Прогорев сверху, пучок заклубился вишнёвым дымом. Андрей замахал свободной ладонью, нагоняя его к ноздрям, но не успел сделать и пары вдохов и выдохов, как услышал шум мотора. Перетрухав — почудилось, что это полиция, — он воткнул пучок в сугроб, но не вышел из калитки, а в надежде найти другой выход, пошагал по примыкающей к площадке тропке. Она оказалась совсем короткой, буквально через несколько шагов вывернула на подъездную дорогу. Увидеть тут машину было предсказуемо, но у Андрея всё равно сердце в пятки ушло от шороха шин. Но боялся он, как выяснилось, напрасно, медицинский уазик не останавливаясь, протарахтел мимо. Андрей было вздохнул свободно, но тут на пороге ближайшего строения нарисовался мужчина в белом халате. Он поманил Андрея пальцем. Андрей решил подойти, спросить, где здесь выход, но мужчина мягко, и в то же время решительно затолкал его в дверной проём. Оглядевшись, Андрей немного успокоился, интерьер походил на предбанник ветеринарной, а не человеческой клиники: ряд стульев у стен и две открытые настежь двери. Окон не было, но света из дверей хватало, чтобы рассмотреть мужчину. Он был некрасив — ушастый, морщинистый, с жирным бликом на лысой башке, но стоило ему улыбнуться, как недостатки забылись. Присев на один из стульев, он пригласил Андрея сесть рядом. Андрей пристроился на краешке, чтобы в случае опасности, метнуться в дверь. — Приходи, когда будешь готов, — видимо, отследил его насторожённость мужчина. — Вы простой такой, с чего я должен к вам идти? — Я должен к тебе идти? — усмехнулся мужчина. — У меня, кстати, есть твой телефончик. Ты сам мне его дал. — Да ну! Не помню такого! Мужчина выудил из кармана халата бумажку и прочёл знакомые цифры. Андрей ещё больше напрягся. Никак не получалось вспомнить, когда он мог продиктовать этому лысому свой номер. — Ты тогда оказался не готов, но я уверен, однажды тебя допечёт. — Допечёт что? О чём вы, чёрт возьми, говорите! — вышел Андрей из себя. — О твоих зубиках. Разевай ротик, посчитаю, сколько их тебе надо вырвать. В живот будто снежок соскользнул, но Андрей не взялся бы с точностью сказать, что именно почувствовал — страх или возбуждение. Нет, этот сон Саньку рассказывать не стоит, самая разнузданная оргия в сравнении с таким вызывает меньше стыда. А что если ему в реальности встретится зубник с обворожительной улыбкой? Забудет ли он тут же о любви всей своей жизни — Севе? — Санёк, на самом деле я не подслушивал, а дрых, я правильно понял, что Сева тебе руку и перец предлагал? — спросил Андрей, в попытке отогнать неприятную мысль. — Да, — недовольно отозвалась невидимая девчонка, — говорит, что в противном случае, если что-то нехорошее произойдёт, его в палату ко мне не пропустят. В общем-то, он прав. Наверное, я предпочла бы его, а не мать с отчимом видеть. Хотя если я в кому попаду, то какая разница… Санёк осеклась. Прислушавшись, Андрей различил шаги. — Чай, ваше Императорское Высочество! — возвестил Сева торжественно. — Благодарствую, — протянул Андрей, приподнимаясь. — О, и милки уэй! — Сахар я положил, как ты любишь — два куска, но я заметил, что тебе этого мало, ты ещё конфету прикусываешь. Смотри, как бы диабет не заработать. — Любите вы каркать! Диабет! — Андрей передёрнулся. — Мой самый страшный кошмар. Палец каждый день колоть и инсулин. — Откуда знаешь? В семье кто-то болеет? — Я же вам говорил, «Я стесняюсь своего тела», все сезоны посмотрел. — Куда? — оглянулся Сева на вскочившую Саню. — В туалет. Мне уже и поссать нельзя одной выйти?! Присматривать будете? — Иди, иди, — махнул рукой Сева, пристраиваясь на кровати. Он сел так близко, что у Андрея перехватило дыхание. Поставил подбородок ему на плечо, приобнял горячей рукой за талию. Андрей нервно закинул свалявшиеся во сне волосы за ухо. — Ты пей, пей, я не буду дёргаться. Не кипяток, нормально? — Вы, по-моему, уже наощупь понимаете, что мне с утреца надо! — С утреца?! Три пополудни сейчас! Я не помню, спал ночью или не спал, а утром и после обеда маялся, думал, живые ли вы! Хорошо, что не закрылись, бегал, проверял. Будить не решился, не знал, когда вы легли. Я с Сашей сразу к делу приступил, пока она была сонная, чтобы в шок своим предложением не ввести. Так и не расспросил о ночи. Вы не спали, что ли? — Ага, болтали. Ещё Санёк читала ваш днев. — Вслух, что ли? — Не-а, просебы. Заткнула меня и читала. — Совсем не комментировала? — Про Инну Викторовну только… — Прости, забыл тебя уведомить, что она звонила. Не до неё всё было, а сейчас и вовсе. — Сева слегка повернув голову, зашептал в ухо: — Мальчик мой, мне так страшно! Если с Сашей что-то случится… Даже думать об этом боюсь! Как ты подслушал, я предлагал ей расписаться, больше ничего не придумалось. Пожалуйста, обсуди это с ней, может, она тебя послушается, ты же умеешь уговаривать. — Она колеблется, это хороший знак… — Она колебаться может до второго пришествия! — оглушил его Сева. — Окей. Попробую. — Да, совсем забыл, как шейка твоя? Хотелось сказать, что болит, тогда бы Сева продолжил приятное лечение, но Андрей решил, что напрягать его сейчас не стоит. — Да, ничего вроде. Мазь ваша сработала. — Хорошо, хотя бы одной проблемой меньше. Ты что не пьёшь-то? Я мешаю? Прости, мне когда страшно, хочется к кому-нибудь прижаться. — Нашли за что прощения простить… — Да знаю я, что ты не против, но засмущался, смотрю, как девица. — Ну конечно, я к такому не привычный же, и в порядок себя не успел привести… — закинул Андрей прядь уже за другое ухо. — Какой же ты уморительный иногда, — прыснул Сева, и, отпрянув, пробормотал: — Куда наша Саша-то запропастилась? В унитаз, провалилась, что ли! Набравший полные щёки чая Андрей, едва удержался оттого, чтобы не выплеснуть его на постель. «Провалившаяся в унитаз» наконец явилась, бросив с порога: — Какого хрена вы у меня убрались? Кто вас просил?! — Я нервничал, а уборка меня успокаивает… — начал оправдываться Сева. — Я ненавижу, когда трогают мои вещи! — порезались в голосе Санька визгливые нотки. Сева вдруг засмеялся. Поняв почему, Андрей тоже прыснул в чай, получив ответными брызгами по носу. — Вы прямо двое из ларца, хоть и разные с лица! Андрюша помню, мне точно такой же скандал устроил, и теми же словами говорил. — Мне похер, что он вам говорил! Заколебало, что вы меня с ним сравниваете! — Саша, успокойся. Не буду больше убираться, если пообещаешь убирать сама. Санёк с размаху плюхнулась на кровать. Затихла. Сева заглянул за подушки. — Ты что малыш, свернулась, живот болит? — Отстаньте от меня! — Я опять тебя расстроил? Ты постоянно провоцируешь у меня чувство вины. Что бы я ни сделал, ты не рада. — Надо спрашивать, прежде чем делать! — Хорошо, буду спрашивать. Андрюш, — переключился Сева, — ты разузнал, как Саша просила, о Максиме? — Нет, пока. — Не надо ничего узнавать, — забубнила Санёк в подушку, — я не собираюсь сопротивляться. Сдохну, так тому и быть, лучше, по-моему, сейчас, чем ещё неизвестно сколько лет мучиться. — Саша! — Сева вскочил, нервно заходил по комнате. — Ну почему мучиться-то? Ведь в жизни есть место и радостям. Были же они у тебя, разве нет? — Вы уже спрашивали! Если и были, то давно, неправда и оканчивались ещё большей задницей! Надеюсь, что если у меня как у вас, будут приступы жара, то после них, я тоже начну забывать своё прошлое. — Ох, Саша. В этом ничего хорошего нет. Ты читала книгу Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу»? — Нет! — Там описаны случаи из медицинской практики Сакса. Писал он, в том числе о потере памяти. Я тоже часто впадаю в уныние. В больнице, после размолвки с сыном совсем духом пал, но перечитал эту книгу, и попустило. Прочти, может, и тебе поможет. А ещё надо, наверное, нам с тобой тоже все сезоны «Я стесняюсь своего тела» посмотреть. — Фу, жир, кровь, кишки без всякого заблюривания. Меня стошнит! — Там Санёк, ещё о социофобии и других психических расстройствах сезон был… — вспомнил Андрей. — Всех стукнутых в коттедж заселили, заставили по режиму жить, всякие челленджи выполнять. — Это ещё тошнотнее! — Ага, я тоже так подумал, не верю я в групповую терапию, вообще в эту всю психологию… Хотя социофоб из проекта будто бы излечился, по крайней мере, работёнку себе нашёл… — Какую? — Кофе варить. Как уж это называется?.. Бариста, что ли… Не уверен, давно смотрел. Помню зато, как профиль этого поца вконтакте нашёл, а там у него одни голые бабы. Фотки, в смысле, с ними. Долго ржал. Сразу видно — тру социофоб — руки не жалеет. Хотя тру социофоб, наверное, не полез бы в телик… — Найди этот сезон, — попросил Сева. — Надеетесь Саню излечить? — хмыкнул Андрей. — Хочу хотя бы взглянуть на ей подобных… — Вам меня мало, что ли? Я вообще-то тоже людей боюсь и дохлятина, не хуже парня из проекта. Иногда думаю, быть бы мне как мой старик или этот ваш Валерик… Я бы горы свернул! — Я тоже об этом не раз думал, мне кажется, Валера свою кипучую энергию и организаторские способности не на то тратит. — Мы все рано или поздно сдохнем, так какая разница, на что тратить энергию? — подала голос Санёк. — Я тоже порой так думаю, — вздохнул Сева. — Унылый не меньше тебя, правильно Валера говорит. Мне, кстати, кажется, он тебе бы больше подошёл. — Подошёл и отправился бы восвояси, терпеть таких мужиков не могу! — Так это и хорошо, в тонусе бы тебя держал, некогда было бы унывать! Ты думаешь, я не замечаю, что тебе хочется страстей? Как ты довольно ухмыляешься, меня обидев? Андрей, почувствовав себя лишним, засобирался. — Ты куда? — встрепенулась Санёк. — В туалет и Дружка проведать. — Я с тобой! — В туалет тоже? — усмехнулся Андрей. — Куда угодно готова пойти, лишь бы от меня подальше, — снова вздохнул Сева. — Да она просто выяснения отношений не любит… — заступился за неё Андрей. — Обижать меня любит, а выяснения отношений не любит. Хорошо устроилась! Ладно, идите, подышите. Одежда твоя, Саш, если не видела, на диване. Всё постирано. — Видела, — процедила она сквозь зубы, поднявшись. Андрей тоже встал, хлестнул её по сжатому кулаку. С надутым видом она вышла. Андрей оглянулся на Севу. Он стоял, повесив голову. — Ну не расстраивайтесь, что вы… — Я не расстраиваюсь, — выдавил Сева улыбку. — Иди. Присев на унитаз, Андрей задался вопросом, как уговорить Санька не обижать Севу. Думалось, как всегда со сна, туговато. Он не заметил, как его снова утянуло в приснившийся больничный двор. Теперь в носу пощипывало от аромата тающего снега. Казалось, откроешь дверь, а там сугробы. Он вспомнил, что в детстве мечтал о таком. Чтобы за каждой дверью скрывался портал в разные уголки планеты. Стало жарко, выбежал на арктический лёд, холодно — закопался в пески Сахары. — Геморрой, что ли, вынашивал? — спросила Санёк, когда он вышел. — Кто бы говорил, мы тебя сколько, когда ты ушла поссать, ждали! — Я в кабинете была, осматривала результат трудов нашего уборщика… — Я тебя понимаю, хреново, когда у тебя убираются, но Севу жалко. Ты только и делаешь, что его обижаешь. — Мог бы не обижаться, не доставлять мне извращённого удовольствия. — Вот ты как заговорила?! Тебя, значит, и словом нельзя задеть, а Сева должен на любой твой взбрык реагировать ровно? — Может, недолго ему терпеть меня придётся… Андрей снял с полки банку с паштетом. Кольнуло мыслью: «Будет есть или как вчера только лизнёт»? — Завидую я тебе, Саня! — высказался он. — Я тревожусь о Дружке, тебе, Севе, деде Толе, а ты только о себе. — Откуда тебе знать?! — Из твоего поведения, откуда же ещё! Что за хуи понатыканы в твою башку мне конечно неизвестно. — Хуи в твоей башке, Андрюша! Забыл, как мне ночью лекцию по котовым шишечкам читал? — Только не говори, что тебе было неинтересно! Шутливый диалог немного снял напряжение. Андрей решительно толкнул дверь. На улице оказалось до того тепло, что в своей дутой куртке он мгновенно взмок. К его облегчению Дружка звать не пришлось, он сидел у порога. Паштет слопал в один прикус и даже облизнулся в ожидании добавки. Повеселев, Андрей втянул Санька в прихожую. — На миг, что ли уже не можешь меня одну оставить? — проворчала она. — Ага! Надо бы тебя к себе приковать наручниками! Из набора для ролевых игр, такими, знаешь… обтянутыми розовым мехом! У меня при одной мысли встаёт. — Я что-то пропустила? Выросло чему вставать? — Даже не надейся, что я обижусь! — Пфф. — Когда я тебя с Максом подкалывал, ты не была такой дерзкой! Это из-за него, да? Волновал он тебя? Она не ответила. — Да ладно уж, теперь-то что скрывать? Андрей закашлялся, только что был весел, теперь же горло сдавило комом. И зачем он вспомнил о Максе? Взяв ещё один паштет, он переоделся в лёгкую куртку. Выложил паштет на ладонь. Дружок, ласково покусывая пальцы, с охотой принялся подъедать лакомство. — Кушай, кушай, солнышко моё, — немного стесняясь присутствия девчонки, заворковал Андрей. — Кстати, о Максе, — к неудовольствию Андрея, напомнила Санёк. — Когда ты о нём узнавать планируешь? — Ты же сказала, уже не надо! Санёк перекосилась, но ничего не сказала. — Хочешь глянуть романтический уголок, что мы под твоим окном устроили? Она неопределённо пожала плечами, но когда Андрей пошагал за дом, посеменила вслед. — Могла на нас пепел стряхивать, — показал Андрей на окно кабинета. — Ближе к весне ещё одну скамейку вытащим. Для посиделок с дедой Толей. Что, кстати, не заходишь к нему? Милый же старикан. — Да, ничего так… — нехотя согласилась Санёк. — Но вдруг я к нему привяжусь… А ему… — Почти девяносто, — угадал мысль Андрей, — и что? Может, он всех нас переживёт! Эх, Санёк, я думал, ты оставила эту мысль. А ты, значит, так и боишься с кем-то сблизиться… — Сам же мне только что жаловался, что не вылезаешь из тревоги! Я так жить не хочу! — Я думал, ты вообще жить не хочешь… — Да, но… — Давай сядем, мягко же и не холодно! — стукнул Андрей по скамейке. На ощупь плед оказался не таким уж и тёплым, будто мокрым. — Я постою! — нервно отозвалась Санёк. Как только Андрей присел, Дружок со звучным зевком завалился перед скамейкой на спину, открывая пузо. Стащив обувь, Андрей принялся почёсывать его ногой. — Я, кстати, вдруг вспомнил из-за чего на психологиню нашу взъелся. Как и ты, я после гибели старика о нежелании жить говорил и так её довёл, что она возьми и брякни — ну и повесься! Я от возмущения не нашёл, что на это сказать. Молча вылетел из кабинета. Но она догнала меня и начала нести какую-то ахинею про то, что на землю души для воплощения в очередь выстраиваются, а я просираю данное мне чудо жизни… — Так и сказала — просираешь? — Блин, ну что ты спрашиваешь, знаешь же, что я точно цитировать не умею, но смысл был такой. — Ну и?.. — Что и?.. Просто рассказал. Не знаю, как я мог такое забыть. Хотя тогда я жил в каком-то полубреду… Но выкарабкался же! Может, и ты выкарабкаешься, а?.. — То есть стану счастливой? По-моему, сейчас лоботомия под запретом. — Ха-а. Я «Над кукушкиным гнездом» так и не дочитал. Стрёмно стало. — Мне сейчас стрёмно… — призналась Санёк. — Ясное дело. Я думаю, тебе с Севой надо рядом лечь. — Исключено! — Да, брось! Если вы в одно время в одном доме отрубитесь, то по-любасу встретитесь во сне, а так мне хотя бы наблюдать за вами удобно будет. — И что это наблюдение даст? — Захвачу водичку, попытаюсь реанимировать, если долго в отрубе будете. — А-а… — Бэ-э. Смирись уже с тем, что мы теперь тебе самые близкие люди. Он просунул в пальцы в её ладонь, но сжать не успел, она резко её выдернула. — Сань, ты чего? — растерялся он. — Ничего! — огрызнулась она, пряча руки в карманы. Андрей задался вопросом из-за чего такая реакция, из-за того, что его пальцы облизывал Дружок, или его руки сами по себе вызывают у Санька омерзение? Он покрутил ладони — они были совсем детские — такие девушкам, как он знал со слов Маринки, не нравятся. Глянул на хмурый, как день профиль Санька. — Что? — почувствовала она его взгляд. — Пошли, — вздохнул Андрей. — Надо подготовиться. Он вытащил из холодильника загодя приготовленную бутылку с пульверизатором. Почувствовав голодную резь в желудке, хотя это могло быть и от нервов, решил втолкать в себя немного мякиша со сливочным маслом. Предложил Саньку перекусить, но она сказала, что её подташнивает. Будто что-то вспомнив, впрочем, передумала, тоже пощипала свежий хлеб. — Мне Сева рассказывал, что в детстве редко доносил до дома свежую буханку в целости и сохранности, обкусывал по дороге из магаза. Прошу ещё раз, не обижай его! — Надеюсь, его эта история касаться больше не будет… — Я этому ситху не верю! Мне кажется, ты не только Севе, но и себе навредила! — Если кажется, сам знаешь, что надо делать… — лязгнула зубами Санёк. Андрей заметил, что она вся дрожит. — Сань, успокойся, может, и не будет ничего. Просто поваляешься со спящим Севой. Пошли! Сева уютно устроившись на кровати, пялился в книжку. — Читаете? — деланно бодро окликнул его Андрей. — Угу, первый абзац уже десять минут как… О, ты сам догадался бутылку приволочь… — И Санька! Андрей оглянулся, она жалась на пороге. Вздохнул — ничего не меняется. Поставив бутылку на пол, начал разбирать стену из подушек. Санёк запротестовала, но слушать её Андрей не стал, переложил подушки в изножье кровати, устроив себе наблюдательный пост. Взгромоздился, проверяя устойчивость и высоту: ноги доставали до матраса, но не до пола. — Удобный ты себе трон соорудил, — похвалил Сева. — Сам тащусь! — ответил Андрей, съезжая с подушек на пол. Ощущение было как в детстве, когда он бесился на новом диване. — Саша, подойди ко мне, — тихо попросил Сева. — Время же ещё есть, я хотела по дому походить. Не могу сидеть, — отозвалась она дребезжащим голосом. — На минутку… Несмело подошла. — Присядь. Села. Отвернулась к подушечному трону. — Нам неизвестно что предстоит, и я не хочу, чтобы ты на меня дулась. — Я уже не дуюсь. — Правда? — Сань, ну обними его, поцелуй, блин, он же этого ждёт, — не выдержал Андрей. — Не жду, — с горечью усмехнулся Сева. — Вчера дядька твой принёс обрезки красной рыбы с названием «набор к пиву». Вот именно таким набором я себя с Сашей ощущаю. Под пивко ещё гожусь, а так даром не нужен. Андрей прыснул. — Да смешного здесь мало, но ладно, пора уже с этим смириться. Иди, Саш, походи. Меня я так понимаю, с собой не приглашаешь? — Пойдёмте все втроём, почему нет? Почувствовав себя гидом, Андрей приободрился. Показал Саньку чулан под лестницей. «Как я, когда комнату тебе искали, не вспомнил о нём? Была бы ты нашим Гарри Поттером! Туда, правда, и на полметра не влезешь, столько всего навалено!» Следом спустились в расположенный в подвале тренажёрный зал. Андрей рассказал, как его старик занимался. Чтобы почувствовать себя красавчиком, ему достаточно было согнать пару кило. Он занимался этим перед поисками очередной бабы, но как только её находил, напрочь забывал сюда дорогу. Веселье закончилось, когда Андрей нечаянно выцепил взглядом пугавшую его до дрожи дверь. — А там что? — спросила Санёк, видимо отследив, куда он глянул. — Мастерская, — выдавил Андрей. — Старик у меня рукастым был, там станок, инструменты… — Он шумно сглотнул, не без труда заставив себя продолжить. — Там ружьё начинял… И все стены прямо как в фильмах про маньяков завесил сделанными исподтишка фотками моей мачехи и её знакомых. Думаю, дело так быстро закрыли, потому как одного взгляда на это логово хватило, чтобы понять, что старик мой конченый псих. Сева приобнял его. Андрей воткнулся носом ему подмышку. — Потом не воняет? — обеспокоенно шепнул Сева. — Нет, дезодорантом пахнет. Сладко, — тоже шёпотом, с придавленным смешком ответил Андрей. Они ещё немного походили, теперь по первому этажу. Заглянули к деде Толе, тот до того был увлечён просмотром пропагандонов, что даже этого не заметил. Андрею делалось всё тревожней. Что это — невинная экскурсия или прощальный обход? — Саня, джинсы сними. Если поднимется температура, спаришься, — попробовал он наставить девчонку, когда они вернулись в спальню. — Не только не сниму, но ещё в одеяло замотаюсь. — Зачем? — не понял Андрей. Санёк устроившись на кровати, демонстративно завернулась в кокон. — А, — дошло до Андрея, — писю свою от меня охраняешь? Ха-а, ну брось! — Что брось? Забыл, что хотел меня пьяную, считай, без сознания, трахнуть? — Саша, я не думаю, что… — встрял стянувший штаны Сева. — Что?! Вы уверены, что он вас не трахнул? — Да, я уверен, — не слишком, как показалось Андрею, уверенно ответил он. — Ну так лежите голый, а я ему не доверяю! — А надо. Думаю, нам всем надо научиться доверять друг другу. Саш?.. — Ну чего?! — Просто хочу сказать, что люблю тебя. И Андрюша, любит. Да, Андрюша? — Конечно люблю, — беспечно ответил Андрей, и вдруг заметил, как в уголке глаза Санька блеснула слеза. — Да всё нормас будет, — поспешил успокоить он её. — Носки сними! — огрызнулась она хриплым голосом. — Псиной от них прёт. — Строит тебя, — с зевком заметил Сева. — Вы хотите спать?! — встрепенулась Санёк. — Да успокойся, Саш, я ведь ночью почти не спал. Хотя по времени должно уже начать клонить. Андрей заметил, как Санёк тоже зевнула украдкой. «Как бы мне тоже не начать зевать», — ужаснулся он. Стянул носки, сел в позу лотоса — ужасно болючую для ног, но это именно то, что было сейчас нужно. Отправил в рот ригли сперминт. Пластинка неприятной сухостью легла на язык. Жевать было лениво, но он себя заставил. Для углубления ощущений — надо было не попасть в дупла, — прикрыл глаза, а когда открыл, понял, что Сева и Санёк заснули. Никогда он не видел настолько беспокойного сна. Дядька, бывало, нажравшись, стонал и лягался, но у него это было растянуто во времени, а Сева с Саней дёргались и постанывали почти без передышки. Кокон на девчонке размотался, теперь она просто лежала под одеялом, и как-то умудрилась раздвинуть ноги и перед пробуждением резко дёрнула ими вверх. Андрея порадовало, что всё так быстро закончилось, и получаса не прошло, как оба открыли глаза. Взгляды, правда, были так же тупы, как у жующей жвачку коровы. Андрей уже потянулся к пульверизатору, но тут глаза Севы сфокусировались на нём. — Вам шпили-вили с Саньком, что ли, снилось? — поинтересовался Андрей, скатываясь с трона на кровать. Сева сделался красным как рак. Даже под неярким светом двух ночников это было заметно. — Пожарная бригада уже в пути! — хохотнул Андрей. — Брызнуть на вас? Сева вместо ответа закрылся ладонью. — Как Саша? — заплетающимся языком спросил он. Андрей оглянулся, Санёк до сих пор была не в себе. Он дотянулся до её лба, хотя уже издали почувствовал жар. Попытался стащить с неё одеяло, и тут почувствовал вялую хватку на запястье. — Не трогай меня, — пробурчала Санёк. — Да нет проблем, раздевайся сама. — До майки и трусиков, — уточнил Сева, — мы сейчас в душ. — Вместе, что ли? Согласие Сева промычал. Санёк в свою очередь простонала, но всё же разделась. Видимо, сама чувствовала себя под одеялом и в одежде неуютно. — А вы что лежите? Вставайте же! — поторопил Андрей Севу. Оба покачивались как пьяные, хорошо, что до ванной было всего несколько шагов. Андрей настроил воду. Сева протянул Саньку руку, но она сделала вид, что её не заметила, залезла в ванну сама, привалилась плечом к стене. Сева встал сразу за ней, и тоже опёрся на стену, но спиной. Оба чуть не спали стоя. Футболка прилипла к груди Санька, а она даже не одёрнула её. Сева тоже не обращал внимания на облепившую член ткань белых трусов. Андрей тревожился, наблюдая за ними, готов был в любой миг вскочить и поддержать, как ему представлялось, падающие на дно ванной фигуры. Но несколько минут спустя оба застеснялись, попросили полотенца. Получив, что просила, Санёк резво выпрыгнула из ванны. Сева не успел её подстраховать, Андрей тоже замешкался, в итоге она поскользнулась и чуть не растянулась на полу. Чертыхнулась, толкнулась плечом в дверь. — Андрюш, проводи её и скажи, чтобы возвращалась, голову ей посушу. Возражать Андрей не стал, понял, что Сева хочет уединиться. Санёк торчала в кабинете долго, Андрей успел устать, ноги после лотоса, хотя он в нём и десяти минут не выдержал сидеть, — поламывало, как при гриппе. Он уже хотел стучаться до победного, но тут появился Сева. — Что она никак не идёт? Я уже успел себе голову высушить, — проговорил он смущённо. — А то вы её не знаете! Вам реально шпили-вили снилось? — Не твоё дело! — окрысился Сева, тут же впрочем, извинившись за несдержанность. Посушить голову Санёк так себе и не дала — надела вязаную шапку, — но поесть спустилась. Сева прокашлявшись, спросил, что ей снилось, она отреагировала на его вопрос той же грубостью, что он на вопрос Андрея, но быстро поправилась: — Пламя, мне снилось пламя и больше ничего! — Огненная страсть, — уточнил Андрей. Санёк сделалась такой же красной, как недавно Сева. — Вы стонали и дёргались, — продолжил Андрей. — В головы вам я заглянуть, конечно не могу… — Вот и держи свои извращенские версии при себе! — оборвала его Санёк. Она с яростью сжала салфетку, на которую Сева положил вилку и нож. Сева отгородился от Санька Андреем. «Чтобы она могла поесть», — объяснил он. Но Андрей видел, что он сам её стесняется. От беглого взгляда в её сторону, лицо его краснело. — Няшки вы мои — стесняшки, — умилился Андрей.