Чёрный мир. Книга 2

Саша боялась, что Андрюша замучает её контролем, но надзиратель из него вышел так себе. Он не спрашивал, куда она идёт, и отсутствие её в комнате замечал не сразу — так увлечён был своими делами — пролистыванием лент в соцсетях и рисованием комикса. Саша и сама нередко забывала о его присутствии, но под утро, когда наступало время засыпать, для неё начиналось настоящее мучение. В первые два утра она пыталась слинять в кабинет, однако оба раза к ней скоро стучался Сева. — Хочешь, чтобы я присматривал за тобой? — спросил он при повторном побеге. В первый раз она так устала, что неспособна была огрызаться, Сева тоже ничего не говорил, с многозначительными вздохами стащил подушку с одеялом с диванчика и перенес обратно в спальню. Теперь же на неё нашла злость. — Звучит как угроза! — высказалась она, хотя никакой угрозы в его голосе не было. — Жаль, если так. У меня голова болит, можешь сама донести свою постель? Только сейчас взглянув на него, Саша заметила, как он бледен, какие у него запавшие глаза. Стало стыдно за свою вспышку, но извиниться, как обычно, не хватило духа. На третий день она уже не рыпалась, со злобной решимостью приступила к успевшим войти в привычку действиям. Несмотря на духоту в комнате, она обкладывалась подушками и заворачивалась в кокон сразу из двух одеял — толстого и тонкого, а лицо, по примеру Андрюши, прикрывала футболкой, оставляя только щёлочку для ноздрей. Такой алгоритм порой приходилось повторять не один раз, — нервозность давила на мочевой пузырь. Её сосед по комнате тоже, как она заметила, таким страдал. Очередное сходство между ними, ужасно её раздражающее. Часы бодрости у них также совпадали, приходились на время после полуночи. Саша, правда, не сразу чувствовала прилив сил, а вот по Андрюше смело можно было сверять часы. Стоило только цифрам смениться на нули, как он по своим же словам восставал из мёртвых. В первую их ночь начал проворно чесать языком, на вторую — притащив из чулана пластиковые мечи, вызвал Сашу на дуэль. Два часа, наверное, бились, — Андрюша всё никак не хотел признавать поражение. На следующий день он, заметив, что Саша пошевелилась, принялся щекотать остриём меча её вылезшую из-под одеяла пятку. Простить такой наглости Саша конечно не смогла, тоже схватилась за оружие. Бились и на полу, и на кровати, прикрываясь подушками как щитами.  — Они безопасные? — всполошился не вовремя вошедший в спальню Сева. Андрюша с улыбкой до ушей спрыгнул с кровати и уткнул меч Севе в живот. — Наконец-то ты кого-то убил, — съязвила Саша. — Врёшь, я тебя дважды укокошил! — Напомни из скольких раз — из двадцати? И оба раза пришлись на время, когда я ещё не проснулась? Андрюша ответил смешком, но Саша уже его выучила — он ужасно расстраивался, проигрывая, и терпеть не мог, когда ему об этом напоминали. А случая напомнить Саша не упускала. Мальчишка обзывал её садисткой, но ей было совсем не стыдно, она оправдывала себя мыслью, что он сам над ней немало издевался, пусть теперь не жалуется. — Глаз-то выколоть вполне можно, — заметил боязливо трогающий наконечник Сева, — не зря фехтовальщики защищают лица маской. — А-а, я вас убил, а вы всё нудите! Саша ухмыльнулась, — Андрюша был прав. Сева, как и обещал, больше не приставал, и она, наконец, согласилась с тем, что он нуден. Теперь он постоянно был озабочен её безопасностью. Еду готовил мягкую и не острую, сам уходил, чтобы не смущать, но Андрюшу оставлял со стаканом воды наготове. После душа спешил голову ей посушить — боялся, что она простудится, — не думая, что сам душ мог вызвать переохлаждение. Саша его за такое отсутствие логики впрочем, не винила, она и сама после приступа долго не могла собраться, ничто её не беспокоило, ни совместный приём душа, ни Андрюша — пялившийся на неё полуголую во все глаза. Хотя, тут она не была уверена. Сева, если верить Андрюше, интересовал его куда больше её. — Конечно это хорошо, что вы наконец стали двигаться, но может, найдёте менее потенциально травмоопасную игру. — Посмотри на него, — призвал Андрюша Сашу, — минуту как убитый, а всё выступает! Саша глянула на Севу, и как уже не раз бывало за эти дни — за вычетом того утра, когда он мучился мигренью, — обожглась о страстный взгляд. Эти ужасные сны… До них его желание не читалось так явно. Испугавшись, что её глаза выражают то же, Саша потупилась. — Что на обед, фехтовальщики мои, хотите? — перевёл Сева дыхание. — Вы прямо золушка при нас! Давайте мы вам поможем? — вызвался Андрюша. — Тебя до готовки допущу, но не Сашу! Вдруг поранится… Саша закатила глаза. Ну, вот опять! Надеялась в спальне остаться, но её потащили на кухню, теперь только в туалете, кажется, можно было уединиться. Андрюша помог сготовить суп, Сева поставил две тарелки на поднос — для себя и своего отца, — и вышел. Саша поела, как обычно в эти дни, не чувствуя вкуса пищи, так была напряжена в ожидании совместного сна. Но вопреки её опасениям, никаких сюрпризов сегодня не было. Всё прошло в точности как вчера, и после было так же тошно, единственно можно было надеяться, что недомогание продлится только до ночи, а не как в первый раз — вплоть до самого утра. Надеялась она зря, всю ночь ей было не до боёв с Андрюшей, и проснулась она не вполне здоровой. Тут-то ей и пришла в голову мысль оправить Андрюшу за пивом. Денег от подачки матери осталось немного, но на несколько банок можно было наскрести. Если физически ей и не станет лучше, то, по крайней мере, может, наконец нервы подлечит. С самого пробуждения они были расстроены ссорой с Андрюшей и неприятным напоминанием от него же, что сегодня день святого Валентина. Она запретила ему писать валентинку Севе, но он мог и не послушаться. Тогда бы она попала в неловкую ситуацию. Валентинка, которую за неё написал Андрюша, или валентинка только от Андрюши. Как ни крути, получается стыдно. «Проклятые праздники», — ворчала Саша про себя в ожидании отправившегося в магазин мальчишки. И тут вдруг вспомнила, что у дяди день рождения буквально на днях. Ещё и дата круглая. Пятьдесят пять лет. Захотелось со всей дури приложиться лбом к столешнице. Если бы не Сева, она, пожалуй, так и сделала. Оставшись с ней наедине, он сиял. За покупками теперь посылали дядьку, а тут Андрюша вызвался, что-то Севе наплетя, Саша беспокоилась, не про импортный ли праздник. Сева прикрыл лицо мальчишки маской, приказал натянуть перчатки. Саша усмехалась, следя за этими манипуляциями. Интересно, он и в гости его так экипирует?.. Она всё-таки решила идти, в конце концов, это был единственный шанс отдалиться от Севы на время приступа, проверить играет ли тут роль расстояние. Она уже не раз хотела лечь от Севы отдельно, но Андрюша был резко против. Конечно, если бы она была хоть немного уверена, что это поможет, то не стала бы его слушать. Но как она хорошо понимала, стена для совместного сновидения вряд ли станет помехой. Но что если заснуть в другом доме? — Малыш, ты что хмурая такая? Что-нибудь болит? Саша вздрогнула, оказывается Сева уже не стоял у плиты, а упёршись кулаками в столешницу, смотрел на неё. Отвернувшись к холодильнику, она сбивчиво изложила свои планы. — Послезавтра уже?! Что же ты раньше не сказала? Надо же придумать, что ему подарить… — Ничего не нужно! — Нет, нет, без подарка нельзя! Тем более на юбилей! Сева так глубоко задумался, что забыл о кипящей воде. — Чёрт, полкастрюли выкипело! — посетовал он, наконец, отойдя от стола. «А если мои припрутся?» — продолжила думать Саша. — «Да, нет, что им там делать?.. Или припрутся? Всё-таки юбилей не часто бывает, тётя могла и пригласить». — Ненавижу дни рождения! Саша и не заметила, как мысль оформилась в отчаянное восклицание. — Почему, Саш? Сева присел напротив. Саша разглядела на его синем фартуке жёлтые цветы. — Один напряг от них! — У меня день рождения тоже скоро. Если доживу, то не напрягайся… Не поздравляй, — не без горечи высказался Сева. — Тем более было бы с чем поздравлять… Саше захотелось его утешить, но у языка было своё соображение что говорить. — Ну да, на год ближе к смерти. Не знаю, что за извращенец придумал, что с этим надо поздравлять! — В твоём возрасте день рождения ещё в радость… — Да, бросьте! Всё то же самое ведь. — Тебя послушать, даже хуже. Рассуждаешь как столетняя бабка. — Полжизни же прожила со ста… Саша осеклась, вспомнив, что тётя с дядей ровесники Севы. — Да ладно, я и сам себя стариком считаю. — Иногда вы кажетесь мне мальчишкой, — заставила себя Саша возразить. — Не со мной конечно… с Андреем. Что-то он пропал… — Придёт, куда он денется. Тебе неуютно, что ли, наедине со мной? Саш, ну что не так-то? Мы же просто сидим, болтаем. И не в постели, а за столом. Чёрт, — подскочил он. — Я же картошку посолить забыл! Саша против воли прыснула. Разобравшись с картошкой, Сева снова плюхнулся на стул. — Ну! — потребовал он. — Скажи, почему! Дело в последних снах, верно? Мне тоже поначалу было с тобой неуютно, но я в себе это переборол, а может быть привык… Каждый вечер же такое… Ну что ты молчишь? Давай уже обсудим эту тему! Саша задрожала. Паника волной поднималась по позвоночнику. — Господи, Саша, успокойся, — схватил Сева её за руки. — Ты не готова об этом говорить? Хорошо… Хлопнула входная дверь. — А вот и Андрюша твой вернулся, иди, встречай его… Саша не заметила, как встала, как вытолкнула Андрюшу на улицу, тоже отследила смутно. В себя пришла только на скамейке. — Я думал, мы ночью квасить будем, — открыл банку Андрюша. — Я хочу сейчас! — заявила Саша, поняв вдруг, что уже это говорила. — Да держи свою соску! Мне-то без разницы когда. Боюсь, просто, что Сева сюда заявится. И что я ему скажу? — Я буду с ним говорить. Пока Андрюша вынимал лакомство для Дружка, Саша жадно хлебала пиво. Оно было крепким, но пилось легко. Андрюша в выборе алкоголя был асом, не то что она накупившая в прошлый раз отвратного пойла. — Санёк, тебе не холодно? Давай я куртку тебе вынесу… или держи мою. Только после этих слов Саша осознала, что вышла на улицу раздетой, хорошо ещё не босиком, а в тапочках. — Мне тепло, даже жарко, — пробормотала она. — Температура, что ли?  — Паническая атака! — Ой, только не души меня! Саша усмехнулась, и тут заметила краем глаза остановившуюся на углу дома фигуру Севы. Он стоял, скрестив на груди руки и покачиваясь с пятки на носок. — Ну-ну… — подал голос. — Здрасте, — смутился, наконец управившийся с кормёжкой пса Андрюша. — Оба марш в дом! Саша хотела было заупрямиться, но вдруг ощутила промозглость зимнего дня. В голове после опрокинутой банки приятно шумело, подъём дался легко, шаги тоже. «Как астронавт на Луне», — подумала она с восторгом. Совсем забыла, что вслед ей шагает раздражённый Сева. На пороге он легонько шлёпнул её по заднице. — Будешь ещё голой мне на улицу выходить? И пить к тому же! Следишь за тобой, следишь… Обернувшись, Саша ухмыльнулась. Сева со вздохом покачал головой. Войдя, Андрюша хотел было проскользнуть наверх, но Сева его развернул. — Жёстко сейчас нас нагибать будет, у меня прям играет очко, — шепнул Андрюша на ухо Саше, заставив её подавиться смешком. Андрюша в своих прогнозах не ошибся. — Алкоголь сюда! — стукнул Сева кулаком по столешнице. — Ладошку не отбили? — участливо поинтересовался Андрюша. — Я знаю, что ты меня не боишься, но это уже переходит всякие границы. Должно же быть хотя бы минимальное уважение, — пристыдил его Сева. Слова достигли цели, пробормотав извинения, Андрюша полез в пакет. — Пиво куплено на мои деньги! — встряла Саша. — И напиваться я не собиралась. Спасибо, мне прошлого раза хватило. — Что-то не видно! Ты… — Хотите поговорить о снах? — оборвала она Севу, явно вознамерившегося пристыдить и её. Он похлопал глазами.  — Теперь я готова. Пойдёмте. Мимоходом Саша подала знак Андрюше, тот понимающе кивнул. Планировала в кабинет пойти, но ноги понесли в спальню, прямо к кровати. Упала на спину. Закрыла глаза. Вдруг почувствовала, как рука Севы приподняла ей голову, запихнула под затылок подушку. Откинуться на неё было удовольствием. — Сашка, Сашка, ну что ты творишь?! — Сашкой меня мать зовёт, не надо, — проворчала Саша, лениво растягивая слова. — Ладно… Саша. Не пей, прошу! — Да как вы не поймёте, только под градусом я могу такое обсуждать. Иначе меня накрывает панической атакой. А вы ещё шлёпнули меня! — вдруг вспомнила она. — Чисто символически же, — смутился Сева. — А если я вас шлёпну, нормально вам будет? — Шлёпай, и будем квиты, — вдруг предложил он. Повернулся задом, боязливо согнув ноги в коленях. Приподнявшись на локте, Саша фыркнула. Происходящее показалось таким нелепым! Она отвела руку настолько далеко, насколько это было возможно, и застыла, отслеживая растекающееся по телу расслабление. — Ну чего ты медлишь? — напомнил Сева о себе, и тут же получил по правой ягодице. — Ничего себе ответ! От души! — воскликнул он. Повернулся красным как из бани лицом. — Ты случаем не качалась? — Было дело… — Когда же? — После той встречи на железке, помните, я рассказывала? Нашла на балконе гантели трёхкилограммовые и несколько месяцев тягала, пока тётя меня за этим делом не застукала. Станешь страшной, как культуристки, на тебя ни один мужчина не взглянет, так она сказала. А я подумала, что и так страшная, что если на меня кто и смотрит, то одни извращенцы. Короче решила занятий не бросать, но гантели на следующий день исчезли… — Саша, не страшная ты! И раскачаться как культуристки без стероидов и трёхкилограммовыми гантелями не получится, глупости тётя твоя говорила. Здесь, кстати, целый зал в твоём распоряжении. Качайся, если это делает тебя более уверенной. — Да, надо бы заняться… Сева был по-прежнему красный, и Саша не удержалась, сказала ему об этом. — Не замечала раньше, что ли за мной такого? Хотя да, ты же на меня не смотришь… Начала, было, я обрадовался, и тут эти сны… Может, поговорим, наконец, о них? — Да о чём тут говорить! — выдохнула Саша, насыщенный хмелем воздух. — Один трах-тарарах! Она снова откинулась на спину, смотреть на Севу при дальнейшем разговоре не хотелось. — У меня тоже. С тобой. Так ясно, будто мы и вправду уже несколько дней живём половой жизнью. — А я вот не уверена, что перепихиваюсь с вами… — Думаешь, с ним? Или что ты имеешь в виду? Я ещё огненным драконом обращаюсь. — С двумя пенисами… — Верно. А говоришь, что не со мной. — Совместный сон, значит… — Угу, я раньше не верил в такое, а теперь не верить не могу, на своей шкуре испытал. Какие у тебя ощущения в процессе? Мне больно. — Вам-то что больно?! Не вас имеют во все дыры! — Не раздражайся, пожалуйста. Обращение болезненное и по пробуждению гениталии будто в огне. Даже прикосновение ткани неприятно, настолько там всё наболевшее. Мог бы раздеться донага, разделся, но как при вас?.. — После всего того что было, вы нас ещё стесняетесь? — Вот от тебя я такого вопроса не ожидал! Ладно, прости, что гружу таким. В конце концов, мне как мужчине и вправду стыдно жаловаться. Ты-то как? Как самочувствие после, похоже на моё? Саша слегка двинула головой. — Господи, девочка ты моя. — Спина ещё горит и болит… — У меня тоже, в нижнем отделе позвоночника особенно, подкалываю немного обезболивающего. Может?.. Впрочем, ты не дашься… Как думаешь, зачем всё это? — Без понятия. — Может как-то связано с угрозой отправить тебя в кому? — Посредством перепиха во сне?! — Странно, да… Этот симбионт, если я не ошибаюсь, говорил что секс его не интересует, зачем же он тогда нас друг к другу толкает? — Вообще-то он говорил про секс… — Когда?! Сева так разволновался, что даже присел. — Когда я у вас заснула, я не весь сон вам пересказала. — Саша! Опять! Ну что за тайны?! — Я просто подумала, что это неважно. — Всё важно, Саша! Что он говорил? — Что люди настолько похотливые создания, что любой избыток энергии нами воспринимается как вожделение. — Избыток энергии? Означает ли это, что если его сбросить?.. — Не знаю, — усмехнулась Саша. — Попробуйте, но только не со мной. — Со мной бы ты не стала, даже если бы речь шла о жизни и смерти? — с явной обидой спросил Сева. — Чьей? Если своей, то не стала, вашей — не знаю… Я в последние дни боюсь оставаться с вами наедине… Мне так и кажется, что в вас вселится симбионт и изнасилует меня. — Ужас! Я бы себе такого не простил, да и ты меня бы не простила! — Бросьте, Андрея же простила. Психология жертвы у меня. Я всегда считаю, что виновата сама. — Это плохо… — Знаю, но что с собой тут можно сделать? Я так устала… Поцелуйте меня, что ли… — попросила она к своему удивлению. — Конечно, готов целовать хоть целый день! Жаль, что просишь раз в полгода. — Не преувеличивайте. Мы всего полгода как мы знакомы. В шею поцелуйте. Мне туда нравится. — Я заметил. Он нерешительно навис над ней. Саша захотела прижать его к себе, но пальцы скользнули за ослабленную резинку штанов и коснулись обтянутого лёгкой тканью трусов зада. — Пожалеть побитое место решила? — рассмеялся Сева в шею. Наконец затих, начал целовать, сначала робко, не разжимая губ, потом смелее, — приоткрывая рот. Саша это отслеживала, но наведённая пережитой панической атакой и пивом сонливость всё настойчивей сковывала тело. Только когда Сева поднялся по подбородку к губам, она смогла стряхнуть с себя оцепенение. Дыхание у Севы было свежим, так непохожим на её пивные выхлопы. — Э-э, я в туалет хочу. Пробормотав это в сторону, она поняла, что в туалет на самом деле тянуло, хотя пока терпимо. — Иди, конечно, — вздохнул Сева. — Вернёшься? Саша неопределённо дёрнула плечами. Никуда она, конечно, не вернулась, из туалета прокралась на кухню. Пиво разбудило аппетит, она решила сделать бутерброд. — Давай, я нарежу! Сева подобрался так тихо, что от испуга она чуть не выронила нож. Прижался сзади решительно и крепко. — Почему не вернулась-то? — спросил, щекоча губами ухо. — Не обидел я тебя, надеюсь, ничем? Голос Севы смущал, он явно был возбуждён. Саша яростно мотнула головой. — Просто проголодалась? Так надо было сказать! Садись, я всё сделаю. Саша с облегчением села. — Может, что-то посущественней поешь? — спросил Сева, отступив к раковине. Саша со стыдом поняла, что сама руки помыть забыла. — Что сухомятку-то жевать? — Соскучилась по вредному. — Что ж, понимаю, непросто так сразу на диетическое перейти. Сева возился недолго, не успела Саша придумать, как с ним себя вести, как он поставил перед ней тарелку полную бутербродов и чай. Сел напротив, сверкая через стол глазами. — Всеволод, — чуть слышно проговорила она. — Да, Сашенька? — совсем расцвёл он. Саше стало его жалко, в который раз она задалась вопросом в кого он влюбился. — Вы не могли бы поговорить Андреем? Боюсь, он меня к родне сопровождать не захочет. — Да, конечно, но может позже, а сейчас… Пойдём в спальню, а? Я сейчас на поднос всё поставлю… Саша мучительно придумывала что сказать, и не нашла ничего лучше, как буркнуть: — Я, пожалуй, останусь здесь. — Протрезвела, — вздохнул Сева. Саша почувствовала жар на загривке, это было чистой правдой, именно что протрезвела. Она соображала, что сказать в своё оправдание, но тут по счастью появился Андрюша. Оторопело остановился в проёме. — Входи, — с облегчением пригласила его Саша. Сева отодвинул стул рядом с собой. — Где пиво? — спросил поскучневшим голосом. — В надёжном месте, — улыбнулся Андрюша. — Не в тебе, надеюсь? — Сева к нему принюхался. — В банках! — рассмеялся мальчишка, двигаясь навстречу. — Ладно, пусть там остаётся, но у меня просьба к тебе есть… Андрюша, как видела Саша, напрягся, будто жопой чувствовал, о чём его попросят. — Нет! — вскрикнул он после просьбы. — Не пойду я к ним! Они же меня с говном смешают! — А вы спросите, что он за это хочет, — предложила Саша, не без труда подавив усмешку. Сева спросил. Андрюша скрыл улыбку за прижатыми к губам кулаками. — Ну! — пробарабанил Сева пальцами по столешнице, когда пауза затянулась. — Хочу я всё время одного… — Чего же? Андрюша разжал пальцы, спрятав лицо под ладонями. — Целоваться, — ответила за него Саша, вспомнив, как недавно Андрюша об этом говорил. — Да я же его целовал! — развёл руки Сева. — Чмокали, — уточнил Андрюша. — Я прочувствовать всё никак не могу, такой вы быстрый. — Медленно, что ли, должен чмокнуть? Что ты от меня хочешь? Спросил так недовольно, что Саша не удержалась, прыснула. Сева мягко улыбнулся ей, и она ему ответила. Появилось приятное чувство, что они заодно. — Ну… два раза чмокнуть, а лучше три… и медленно, да, — принялся подбирать Андрюша слова. — Хорошо, попробую. — Так когда там днюха-то? Сева с Сашей синхронно затряслись от смеха. Сева всё объяснил. Дальше говорили о подарке дяде. Саша скучала. Хотелось есть, но жевать под взглядами Севы она теперь не решалась, чай удалил последние остатки опьянения. — Папу сейчас приведу обедать, идите наверх, — видимо, заметил её затруднение Сева. — И да, Андрюш… можешь сегодня заснять нас во время приступа? — Что? — расслабившаяся было Саша, даже вскочила. — Не надо меня снимать! — Ну, Саша… опять эти твои глупости. Ладно, Андрюш, засними только меня. — Ну да, Андрей говорил, что я издаю стоны! На это ей он попенял после своего стона, из-за которого она сегодня проснулась раньше обычного. Злясь за прерванный сон, она проговорила, чтобы он тут постель своими поллюциями не пачкал, а он ей о её поведении во время приступа не жалея красок, рассказал. Обиделись друг на друга так, что целый час играли в молчанку. — И что? Что в этом такого? — Мне стыдно, что же ещё! — Без звука вместе посмотрим, и сразу удалим видео, так пойдёт? — Э-э, ладно… Но мы однажды видео смотрели и ушли в Чёрный мир, вы не боитесь разве? — Ну, я так понимаю, то видео было творчеством симбионта, а сейчас это будет просто запись нашего сна. — Вашего сна, — с нажимом поправила Саша. — Да… Андрюш, а та запись с творчеством симбионта? Она так и на твоём ноутбуке? — Не-а, удалил, чтоб случайно не включить. Но на флэшке осталась. — Понятно, — почесал Сева голову, — ладно, дети мои, идите. Саша так разнервничалась, что забыла тарелку с бутербродами, Сева нагнал её. Наказал Андрюше налить ей чай и смотреть, чтобы не подавилась. — Я с ним скорее подавлюсь, — заметила Саша в который раз. — Саш, не начинай, а… Устроились в кабинете. Покончив с ленчем, Саша заметила, что Андрюша совсем не весел, заставила себя спросить его об этом. — Да я думаю, не поставлю ли я этим поцелуем Севу в неловкую ситуацию. Он и так меня, по-моему, с трудом терпит. — Он тебя любит, дурачина! — Не ласкать. Это напряжно для него. Читала же днев, знаешь. Сань?.. — Что?! — Ну, вот и тебя я раздражаю. — Причём в отличие от Севы, всегда, — усмехнулась Саша. — Что ты хотел? — Можно на тебе эти три чмока проверить? Саша соединила вздох с закатыванием глаз. — Понятно… — Ну, ладно, чмокай, — вспомнила Саша о пиве. Вдруг он с ней не поделится. Забавно было наблюдать, как он стесняется приблизиться. Наконец положил руку на шею, Саша поразилась забытому ощущению, будто это её же рука, только порядком сведённая. Щекотно провёл большим пальцем за ухом. — Андрей, я чмокать разрешила, а не вот это вот всё… Он нервно улыбнулся. Первые два чмока были почти неощутимыми касаниями, но к третьему он осмелел, оставил на губах влажную полоску. Саша машинально потянулась к упаковке со спиртовыми салфетками. — Вот значит как… — пролепетал Андрюша, наблюдая за тем, как она вытирает губы. — Мокро, — пояснила она. — Я такое не люблю. Без обид. Но Андрюша всё-таки обиделся, вглядевшись в его лицо, Саша заметила влажный блеск в глазах. — Блин, ну ты чего? Андрюша сморгнул, выпуская слёзы. Саша погладила пальцем его мокрую щёку. — Кажется, у тебя пробиваются усы, — различила она вдруг нежный, напомнивший ей шкурку персика пушок под носом. Надеялась, что её замечание его ободрит, но глаза Андрюши снова налились слезами. — Видел, детство, походу, закончилось… — выдавил он. — У тебя тоже что ли, синдром Питера Пэна? — Это ещё что такое? — Это когда человек не хочет взрослеть. Я раньше хотела, а когда на самом деле начала превращаться в женщину, поняла, что ничего хорошего в этом нет. Особенно меня убивает, что это необратимо. Взрослеешь, потом стареешь, и наконец, умираешь. Биологическая программа. — А почему раньше хотела? — О биологии тогда не думала. Думала, что со мной, наконец, начнут считаться. И ещё подружка моей подружки, не помню её имени, сказала, что с годами проходит ненависть к себе. — Ха-а, и ты ей поверила? — Как там Сева-то недавно говорил? Человек надеждой жив. — До сих пор, что ли, надеешься? — Ну, вдруг мне на голову что упадёт… — Внебольничная лоботомия? — Точно, — улыбнулась Саша, чувствуя как раздражение рассосалось. Андрюшу хотелось обнять, что она и сделала. Неуклюже, но с желанием. Он так растерялся, что не дышал, пока она не разомкнула объятий. — Вместо валентинки? — наконец вдохнул Андрюша. Саша пожала плечами. — Тебе когда-нибудь дарили валентинку? — Ты не в нашем классе, что ли? Староста всем их раздаёт. — Ага, точно, я и забыл. Только от неё получала? — Да, из года в год самая страстная моя поклонница. А, ещё Марин… — Саша осеклась, в горле что-то щёлкнуло, будто ветка переломилась. Андрюша налил воды. Саша сумела сделать глоток, но он только усилил тошноту, — не физическую, а душевную. — Слушай, а давай в Симсов поиграем? — предложил Андрюша. — Я так давно в игру не заходил, что, наверное, все персы откинулись и уже даже не воняют, но можно же новых замутить! Знаешь, как интересно! Там можно форму тела менять, кожу, цвет глаз, добавлять одежду, аксессуары. Я иногда думаю, вот бы так в реальной жизни, захотел что-то в себе исправить, щёлкнул мышкой и вуаля! — Да, было бы неплохо. — Ну, я несу ноут? Саша кивнула. Вдруг и вправду получится отвлечься.