Чёрный мир. Книга 2

— Ты что-то заспался, друг мой! Сева смотрел обеспокоенно, и Андрей скоро понял, что на то есть причины. В ноздри словно попала речная вода, горло драло. — Я, кажется, заболел, — виновато прошептал он. Стало тревожно. Как теперь за Севой и Саньком присматривать во время приступов. Ладонь Севы ласково легла на лоб. — Жара как будто нет… — Но поламывает. — Господи боже, какой ты квёлый, раз в люди вышел и сразу болячку подхватил! — Сева озабоченно пожевал губу. — Ты же понимаешь… — А если я маску напялю? — Ты сам говорил, что маски бесполезны! Я спорил, чтобы ты всё-таки защищался, но честно сказать, сам в маски несильно верю. — Может, я тогда на порожке буду сидеть, а? В бинокль за вами смотреть? — Это можно… Приличная дистанция. Давай собирайся… Переселять тебя буду. — А Санёк где? — В туалете. Представляю, как она обрадуется, узнав, что я теперь буду её надсмотрщиком. Андрей закашлялся в смехе. — Всё, всё! — засуетился Сева. — Заворачивайся в одеяло и на выход, я пока тебе всё соберу. — А чаю можно? — И чай тоже. Конечно. Подождёшь, не помрёшь? — Надеюсь, что нет… — Постой! Подожди две минуты буквально. Постелю тебе. Сашу не пускай! Прежде тут надо постель сменить и комнату проветрить. Вернуться к себе было непривычно. Повалившись на застеленный диван, Андрей почувствовал себя оглушённым. Но ватная тишина давила на уши недолго, он услышал свой стон. Вспомнился день рождения Павла Григорьевича. Чем больше Андрей вспоминал, тем громче стонал. Теперь уже сознательно — пытался отогнать прокручивающийся в голове фильм. Волевым усилием он отмотал воспоминания на день назад, когда в компании Севы и Санька смотрел видео, снятое на телефон. Сначала он, как и обещал, только Севу снимал, но скоро не выдержал, нацелил камеру на девчонку. Увидав себя, точнее кокон, в котором она как обычно спряталась, Санёк вылетела с кухни. Сева тогда только вздохнул. С вспучившим маску вздохом, он вошёл и сейчас. Через пятнадцать минут, после того, как вышел. Андрей считал. Вместо поминутного взгляда на часы, можно было конечно давно выбраться за чаем самому, но Андрей так и не смог отодрать себя от дивана. Не было сил, и вдобавок гадкое чувство, что он прокажённый вернулось. Теперь он даже дышать боялся. Казалось, на выдохе весь дом наполняется смертоносными бациллами. Задержав дыхание, Андрей осмотрел поставленный на табуретку поднос. На нём были чай, термос, лекарства и валик полотенец. Сева оторвал одно. — Держи, сморкаться и отхаркивать мокроту будешь. Вроде мягче хэбэшных платков, какими я всю жизнь пользовался. Андрей взял, но сморкнуться не решился, только нос прикрыл. Пить с полотенцем на носу было неудобно, и всё же он ухитрился сделать глоток. Вода принесла немалое облегчение, но спину мгновенно ошпарило потом. — Идите, не хочу вас заражать… — заставил себя сказать Андрей. Ему совсем не хотелось, чтобы Сева ушёл, но страх за его здоровье оказался сильнее. Сева отошёл к стене. — Сейчас уйду. Я кстати уже успел обрадовать Сашу. Ожидал, что она впадёт в истерику, но она обмерла. — И что, так и стоит обмершая? — Когда я её оставил, да, так и стояла. Сейчас, не знаю. Боюсь, как бы не сбежала… Саша! — позвал он громко. — Что? — глухо отозвалась она из-за двери. — Ничего. Проверка связи. — Намучаетесь вы с ней… — сделал Андрей второй глоток, чувствуя не только горло, но и зубы. Нервы в дуплах покалывали, обещая боль. — В первый раз, что ли! — фыркнул Сева. — Чуть не забыл! — Стукнув себя по лбу, он направился к шкафу. — С твоей леностью ты можешь в одной футболке и трусах до выздоровления проходить. Вот бельё, меняй почаще, чуть вспотел, скидывай. Я всё постираю. Он положил стопку белья на спинку дивана, задев колено Андрея. Андрей вспыхнул, что не осталось незамеченным. — Ты как будто красный. Градусник на подносе, померь температуру. — Да нет у меня температуры, — промямлил Андрей, чувствуя, как к лицу прилило ещё немного крови. — На ОРВИ похоже? Ничего серьёзного? Как ты своё состояние оцениваешь? Андрей пожал плечами. — Ну что ты как ребёнок! — раздражился Сева. — Должно уже быть понимание своего организма. — Я не проснулся ещё, — пожаловался Андрей. — А у вас уже через полчаса будет приступ. — Ничего, переживём! — Сева запустил ладонь под футболку Андрея. — Спина мокрая, переодевайся, давай. — Допью… тогда. Бинокль мне принесите, пожалуйста. Он, кажется, в кабинете лежал. — Соглядатай ты наш! Ладно, сейчас принесу, а ты пока давай мерь температуру. Долго его на этот раз Андрей не ждал, хотя он и задержался. Было слышно, как объяснял ситуацию Саньку. Решил пока с ней в кабинете расположиться. Она на диване, он на полу. — Как я вам всё испортил… на полу же жёстко! — поёжился Андрей, вспомнив, как спал в квартире у Санька. — Да, я тоже волнуюсь за спину, но ничего, может и обойдётся. Ненадолго же. Давай градусник. Сева умилительно щурясь, изучил его на свету. — Ну, есть небольшой жар. — Теперь я как вы, горю, только в душ мне нельзя… Что с ним-то, кстати, делать? — Саша думаю, рада будет остаться со мной в ванной наедине! — рассмеялся Сева. — У вас хорошее настроение, — заключил Андрей. — Да сколько же можно унывать?! Ладно, Андрюша, лечись. В твоих интересах как можно скорее выздороветь, ведь я должен тебе троекратный поцелуй! Андрей, отняв от лица полотенце, выдавил улыбку, но как только Сева вышел, тяжело вздохнул. Снова навалились воспоминания. Теперь о сумасшествии Санька накануне дня рождения. Как она выпила, но и после этого, никак не решалась позвонить своим. Металась по комнате, вызывая у Андрея головокружение, наконец, села потная, красная. Андрей предложил свою помощь. Она передала трубку. Когда тётка ответила, он чуть не отбросил телефон, хорошо, что Санёк его перехватила. Долго выясняла у тётки, кто придёт. Андрей с сосущим чувством в животе думал, что больше всего боится как раз тётки. — Всё я значит, хорошо рассчитала! — сообщила Санёк после звонка. — Позже куча народа припрётся, а вот прийти за полчаса до приступа будет идеально… Подарок вручить, поздравить и в комнату. Ту беременяшку за стол посадят, успею, если накроет, поспать. — А ты случаем не ради этого на днюху собралась? Проверить накроет или нет? Санёк в ответ только криво улыбнулась. — Понятно. — Что тебе понятно?! — взвилась она. — Ради дяди тоже! Андрей ничего не сказал, но стало неприятно. Если уж она так к вырастившему её человеку относится, то что говорить о них? Пока он думал об этом, Санёк вдруг всхлипнула. — Как думаешь, смогу я когда-нибудь хотя бы сыграть нормальную? С возрастом же нарабатываются некоторые навыки… — Среди людей, которые тебя не знают, может быть… — Да! Я так хотела попробовать тогда… с такой мыслью шла… — Когда? — Тридцать первого! Мне казалось, что у меня получается! Казалось, я ничем не отличаюсь от других девчонок. Я тогда, правда, уже бухая была. Меня накрасили, и я видела себя в отражении красивой. В первый раз видела… и, наверное, в последний… Андрей попытался её успокоить, но она лишь отмахнулась. Потом зашёл Сева, выговорил за выпитую банку, мягко, но Санёк сорвалась. Андрей поспешил вывести Севу в коридор. Присели на лестнице. — Не трогайте вы её, и завтра тоже. Она и так-то праздники ненавидит, а тут ей вспоминается новый год. — Ох, бедная, как же её успокоить… так чтобы без градуса… Ну, подскажи, Андрюш! Не хочу, чтобы она страдала, но не знаю, чем помочь. Андрей не решился высказать, что уже не первый год задаётся этим вопросом в отношении себя, и ничего лучше градуса пока не нашёл. Он ещё раз посоветовал оставить Санька в покое. — Совсем? Если бы я был корнем её страданий, то, наверное, так сделал, но не с меня же всё началось. Если бы я мог уговорить её на специалиста… Андрей закатил глаза. — Знаю, что ты в них не веришь, но ни, ты ни я ей помочь не можем. Мы себе-то не можем помочь… Сева вдруг всунул палец в дырку на колене Андрея, щекотно поласкал кожу, как в детстве бабушка. — Снимай, давай. Заштопаю, пока дальше не пошло. Андрей шумно сглотнул набухший в горле ком. — Ну что такое? — отреагировал на звук Сева. — Бабушка так делала… — нехотя признался Андрей. — Значит дыры — твоя проблема ещё с начала нулевых? Андрей чувствовал, что здесь надо бы улыбнуться, но губы, несмотря на усилие, полезли вниз. — Давай, поделись, что тебя тревожит! — Да вот думаю, как так случается, что одних смерть отравляет, а другие её воспринимают нормально? Вот у Маринки помню, бабушка померла, так она сказала, что ей давно пора было. И всё! Никакого огорчения… — Психика у людей разная, и потом ты не знаешь, какие там были отношения. — Есть такое, и всё-таки завидно. Мне бы хоть немножко чёрствости. — Ну, может с возрастом придёт. Ко мне не пришло, но я ведь ещё не совсем старик… — Что я слышу? — повеселел Андрей. — Я кстати у Саши спрашивал, хотела бы она видеть меня молодым. Давай и тебя спрошу? — Конечно, хотел бы! Но не для себя, а для вас. Вы бы тогда так не грузились… А что Санёк ответила? Что не хотела бы? Потому что все молодые озаботы? — Как же хорошо ты её знаешь! — с чувством приобнял его Сева. Приятно было в обнимку с ним сидеть. Андрей пытался сосредоточиться на том ощущении, но в голову снова полезли воспоминания о днюхе. Он сжимался в ожидании встречи с тёткой, но бояться, как скоро выяснилось, надо было не этого. Коллегой Павла Григорьевича оказалась мамаша Лены. В последний раз она видела Андрея так давно, что могла и не вспомнить, но заметив её, он всё равно отшатнулся за порог. Убежать конечно не получилось, Санёк схватила его за плечо и втолкнула обратно в прихожую. Андрей вручил Павлу Григорьевичу рыболовный набор, пробурчав, что выбирал его с Сашей. Глаза упёр в пол, боялся, что Павел Григорьевич догадается, что он врёт. Сева конечно выдвинул такую идею и деньги дал. Он и не поддерживал убийство живых существ, но больше ничего придумать не смог. «Не носки же, в самом деле, дарить по столь торжественному случаю». Краем глаза Андрей почувствовал на себе внимание бывшей тёщи старика, снова захотелось бежать, но его уже усадили за стол. Как Санёк и предполагала, гостей пока было немного: двое пузатых дядек, как понял Андрей, двоюродных братьев Санька, беременная девица с лицом не обезображенным интеллектом, и наконец, неприятный сюрприз в лице матери Лены. Андрей в её присутствии ничего не мог проглотить, и сидящая рядом Санёк наконец заметила это. — Что с тобой, тошнит, что ли? — шепнула она. Андрей поймал себя на том, что и сказать больше ничего не может. — Он белую горячку не словит? — донеслось будто из-под воды. В руку вставили рюмку, Андрей механически её поднял и чокнулся с именинником. Отпив, подавился. — А говорил, что алкоголик, — протянул ему запивку Павел Григорьевич. — Ты, что ли, Андрюша? — вдруг обратилась к нему мать Лены. Андрей кивнул. Что было ещё делать? Узнал, от словоохотливой «бабули», что Леночка теперь в Москве, вышла замуж, родила. Выждав паузу в рассказе, Андрей извинился и наконец улизнул в ванную. Долго плакал, сидя на бортике, сам не зная отчего. Потом рыдала Санёк. В три ручья. Её, как понял Андрей, подкосили перемены в комнате. Стол вместо книг и модели космического корабля, теперь был занят фотографиями в рамочках и сувенирами. Звёздную карту поменяли на отмечавший недели беременности календарь. Появилось зеркало — большое, в пол. Полка под ним утопала в косметике и парфюмерии. Кровать устилал леопардовый плед. Погрузив лицо в одну из подушек — тоже совсем не похожую, на ту, что была раньше, — Санёк содрогалась, пока её не начало клонить в сон. Она вдруг обеспокоенно глянула на Андрея. — Да не трону я тебя! — огрызнулся он. — Спи! Запора по счастью не сняли. Но скоро в дверь забарабанила тётка. Сообщила, что беременяшке дурно, она хочет прилечь. Андрей не знал, что делать. Он затих, будто его здесь нет, но тётка продолжала настукивать. Пришлось открыть. Беременяшка беззастенчиво разлеглась рядом с Саньком. Андрей хотел остаться в комнате, но тётка его прогнала, сказала, что сама за девочками присмотрит. Сев ближе к выходу из зала, Андрей до боли напрягал слух. Из комнаты время от времени доносились стоны. Несколько раз он отлучался в кухню звонить дядьке, тот отвечал через губу, но с его слов Андрей понял, что Сева тоже сейчас спит и стонет во сне. Когда он проснулся, Андрей поспешил к Саньку. Тётка была в ужасе оттого, что её племянница температурит, боялась, что она заразит беременяшку. Сказала, что почуяв жар, пыталась разбудить девчонок, но ничего не добилась. Андрей попытался её успокоить, только вот так и не сумел придумать чем. Голова совсем не варила. Единственное, чего ему хотелось, поскорее вернуться домой, но прежде пришлось сбивать жар Саньку. Хорошо, что как обычно после приступа она была вялая, позволила себя раздеть до майки и трусов. Андрей подосадовал на то, что ничего эротичного в этом не было. Просто болезненно горячая полуживая девчонка. И он не лучше. От переживаний так подкашивались ноги, что настроив душ, он плюхнулся на унитаз. Несмотря на прохладный душ, в санузле было жарко, — змеевик топил на всю катушку. Андрей страшно вспотел, но ждать когда он остынет, Санёк не захотела, чуть подсушив голову, сообщила, что они уходят. Андрей почувствовал неловкость — невежливо было так скоро сматывать удочки, — вместе они и двадцати минут за столом не посидели. Санёк послала с извинениями его, и это было той ещё мукой. На дорожку он снова накатил, но водка только усилила мрачное настроение. Дома Андрея, как и предсказывал Павел Григорьевич, настигло что-то вроде белой горячки. Из темноты под веками проступал то старик с размозжёнными мозгами и счастливая в своей нынешней жизни Лена, то наоборот Лена вся в крови под столом в кухне, а старик с новой женой и ребёнком в Москве. «Почему она не уехала раньше, ну почему»? — вопрошал Андрей, тиская подушку. О Саньке он совсем забыл, помнил только, что они рухнули на кровать вместе. Сева поначалу пытался добиться, что случилось, но говорить с ним никто не хотел, и он кинув, что ужин в холодильнике, вышел. Андрей услышал недовольный голос кишок, но поесть смог только к ночи. За поздним ужином его застал Сева. Сел напротив и выведал, что произошло на днюхе. Уточняющих вопросов не задавал, видно было, что ему до смерти хочется спать. Андрея уже тогда стало знобить, но он не придал эту значения, подумал, что это с недосыпа — так нервничал перед визитом к родственникам Санька, что спал некрепко. Всё казалось, уже время идти. Из воспоминаний вывел поднявшийся ветер, он задувал с такой силой, что дребезжали стёкла. Переодевшись, Андрей навесил на шею бинокль, взял стул и вышел в коридор. Голос Севы услышал уже за порогом. Он звучал громко, что как выучил Андрей, указывало на нервозность. В другой раз он может и подслушал бы его, но сейчас хотелось поскорее сесть. Он распахнул прикрытую дверь кабинета и со вздохом облегчения плюхнулся на стул. Сидящий на полу Сева подскочил. — Ты как, Андрюша? Говорить не хотелось, Андрей показал окей жестом. — Это что он показывает? — поинтересовался Сева у Санька. — Окей, — ответила она с неожиданно милой улыбкой. Оба в бинокле смотрелись бодрыми. Сева сидел, опершись локтями на диван, Санёк закуталась в одеяло, как обычно в два слоя, но тоже не лежала. — Время уже, — проговорила она, отвернувшись к позвякивающему окну. — А я не хочу спать. — Я тоже! — согласился Сева. — С одной стороны это хорошо конечно, с другой — любые перемены такого рода вызывают у меня тревогу. — Ну, может, заснём ещё, — взглянула Санёк уже на часы. — Так сонливость же раньше проявляется. Может, перемена связана с тем, что произошло на дне рождения? — Со сном рядом с этой моей новоявленной родственницей? Думаете, я ей симбионта передала? — Санёк злорадно ухмыльнулась. — Это не шутки, Саш. Я через него чуть не отправился на тот свет. Точнее отправился, но вернулся… — Сева сел на диван, Санёк сразу подобралась. — Если конечно у нас не массовый психоз. — Читала эту вашу мысль. — И что думаешь? — Что вся эта наша реальность и есть массовая галлюцинация. — Ещё один солипсист, — вздохнул Сева. — Не совсем, я допускаю наличие других сознаний, но все они грезят, и тем самым создают реальность. — И чем это отличается от массового психоза? — Массовостью, наверное, — снова улыбнулась Санёк, потупившись на собранные в замок ладони. — По твоей теории, мы создали реальность, где есть симбионты? Так, что ли? — Я об этом не думала… — покачала Санёк головой. Андрей радовался, что так близко теперь всех видит, но держать бинокль с каждым мигом становилось всё тяжелее — руки сильно ломило. — А о чём думала? — Что раз Творец только поглотил Хранителя и Разрушителя, а не уничтожил, то до них можно достучаться. — И что нам это даст? — Возможно, в их лице мы обретём союзников. — Идея Андрюши тебе не нравится? — Про Америку? Почему? Интересно. Но опять же, как мы эту мумию найдём? С союзниками это будет куда проще. Можно попросить их указать нам место. — Но как до них достучаться? — Через сон, как же ещё! — Что-то мы с тобой, несмотря на совместный сон никаких симбионтов не достали… — Потому что были не вполне осознаны, и не ставили перед собой такой задачи. Надо поставить. Не только осознаться, но и достучаться до других симбионтов. — Твой сон в квартире дяди с тётей… Он отличался от предыдущих, верно? Ну же, Саша, поделись! За пивом посылать теперь некого. Санёк метнула взгляд в Андрея. Опустив бинокль, Андрей махнул ей рукой. — Да, отличался. Я, — она прокашлялась, — взмыла над кроватью и попыталась просочиться сквозь потолок на улицу. Меня со страшной силой влекло к вам. Потолок уже готов был поддаться под давлением макушки, но тут до меня донёсся стук. Будто барабаны звучали — я пыталась их не слышать, но они били прямо по мозгам, а потом… — Да?.. — вкрадчиво спросил Сева. — Я словно бы спустилась не в своё тело. — Тело той беременной девушки, что спала рядом с тобой? — Не уверена. У меня не было зрения, одни лишь ощущения. — И что же ты ощущала? — Ну… как обычно. Андрей схватился за бинокль, интересно стало, залилась ли Санёк краской, но она резко отвернулась к окну. — А вам что снилось? — спросила она, враждебно повысив голос. — Тоже секс, если ты имела в виду его под «как обычно». Помню, поначалу рвался к тебе, но не уверен, что дорвался. Дальнейшее происходило в темноте. Глаза-то открыты были, но перед ними будто висела плотная ткань. Какой срок у той девочки? — А что? Чувствовали пузо? — Не уверен, слишком недолго человеком пробыл. Снова в змея обратился. — Вам это нравится? — Что, быть змеем? — Насиловать… — почти беззвучно выдохнула Санёк. — Какое насилие, Саш?! — возмутился Сева. — Я неразумное существо. — Прямо никаких признаков осознанности? — До превращения что-то такое есть, но после — нет. — Но удовольствие-то получаете в процессе? — Не начинай, а! — Требуете от меня откровенности… — Я дал тебе прочесть свой дневник! — Но вы знали, что он однажды ко мне попадёт, значит, никак не могли быть до конца откровенны. — Что ты хочешь выяснить? Получаю ли я удовольствие от насилия, находясь во сне в теле животного? Тебе самой-то не смешно? — Не смешно. Вы знаете мою обратную сторону — я агрессивна, Андрей тоже насильник, и лишь вы белый и пушистый. По снам так прямо спаситель! Андрею хотелось вмешаться, — что это ещё за наезды, но во рту скопилась мокрота. Он выплюнул её на полотенце. Деть его кроме как в карман, было некуда. Морщась от отвращения, Андрей скомкал полотенце, и осторожно загнал в штаны. — Скажешь тоже… — совсем засмущался Сева. — Да, мне часто снится, как я кого-нибудь спасаю, да и в реальности я таким нередко грешу, вспомни сколько раз я тебя с Андрюшей выручал, но это вовсе не говорит о моей святости. У меня полно недостатков, вот только насилие всегда было противно моей природе. — Если противно, возмутитесь, наконец! Это поможет вам осознаться во сне и в дальнейшем действовать по своей воле. — А, вот ты к чему клонишь… — Да, пытаюсь подействовать на ваше подсознание. — Тонко, я и не понял. Думал, опять на меня за что-то злишься. Санёк снова улыбнулась. Довольно, будто была удовлетворена проделанной работой. — Ещё говорят, — продолжила она тоном училки, — помогает обращённый к себе в течение дня вопрос, не сплю ли я сейчас. И установка взглянуть во сне на руки. — На руки? — Можно и на пенис! — подал голос Андрей. — У Кастанеды в книжках такое было. Самый известный сновидец, между прочим. — Ты его читал? — заинтересовалась Санёк. — Ага, но не всё, там у него хулиард томов, а я осилил только те, где он кактус глотал. Первые три, что ли… Давно это было. Забыл уже всё, но ты своими разговорами напомнила. Что-то там про союзников у него было… — Вспомнишь, что? — Прочти сама, — устало ответил Андрей, представив, как придётся мучить память. — Я добавляла его книги в библиотеку на смарте, но читать так и не взялась, не помню уже почему. А в последнее время мне совсем не читается, не могу сосредоточиться. — Ну да, вас Севой же съедает любовная лихорадка. Андрей затрясся от смеха, заметив как лицо девчонки потемнело. Сева погрозил Андрею своим длинным пальцем. — Вы же не планируете спать со мной? — спросила Санёк его затылок. — Планирую, конечно, — обернулся к ней Сева, заставив опустить глаза, — но не знаю, как это устроить при такой разнице режимов. — Но может всё переменилось, может уже не надо за мной присматривать?! — Она впилась пальцами в одеяло. — Может быть, но я не хочу рисковать. Не понимаю, с чего ты так разнервничалась, мы же каждый день вместе спим. — Это другое, это приступы! Просто так я с вами не засну. И ещё… помните, я вам говорила чего боюсь? — Что я тебя могу изнасиловать? — Да. — Она схватила записную книжку. — Я тут даже выписала один диагноз. Вот послушайте: сексомния — психическое расстройство, при котором человек во время сна занимается сексом или проявляет другую сексуальную активность. Сексомния считается вариацией сомнамбулизма. Проявляется как у мужчин, так и у женщин. При сексомнии сексуальные действия происходят в бессознательном состоянии, человек не осознаёт и не запоминает происходящего. Иногда воспоминание возможно, но обычно воспринимается как сексуальный сон. — Впервые слышу о таком. Похоже на те действия, что совершал Андрюша? Он же говорил, что плохо помнит, что делал. — Похоже! — согласился Андрей. — Тело моё не спало, но ум был в отключке. Полностью проснулся я только когда встретил Дружка. — И я в аварию попал, заснув… — задумчиво протянул Сева. — А этот наш недавний транс на троих! Получается, у всех нас расстройство сна. — Наведённое, — кивнула Санёк. — Как знать, смогли бы на нас что-то навести, если бы мы умели сохранять осознанность. — Так какой у нас план действий? Санёк, судя по яростным вдавливаниям карандаша в бумагу, расписала план, и, вырвав листок, вручила его Севе. — На руки надо смотреть так! — поднесла она к лицу раскрытые в виде книжки ладони. — А на пенис можно смотреть как угодно, — вставил Андрей. Санёк злобно зыркнула через плечо изучающего план Севы, но вдруг смягчилась. — Да, хорошо, что напомнил… Э-э… — она замялась, явно не зная как без обращения привлечь внимание Севы. — Что, Саш? — понял он. — Ну… я однажды прочла в одной группе… И потом симбионт об этом говорил… — Ну, не жмись, что? — Вы можете перетерпеть хотя бы день-другой? — Перетерпеть? Андрюш, давай работай толмачом! — Кем? — Переведи, что Саша от меня хочет. — А! Ну, наверное, чтобы вы не дро… — Андрей осёкся, чувствуя, как стало ещё жарче от стыда, такое слово явно не стоило ставить рядом с Севой, — онанировали. — А это тут причём? — поёрзал Сева. — Может и не причём, но помните, я вам говорила, что избыток энергии повышает либидо. Вот я и подумала, для осознания во сне ведь наоборот нужен избыток энергии. Неудовлетворённость… — Заранее прости за такое замечание, но в таком случае, странно, что ты не достигаешь осознания во сне каждую ночь. Тут Андрей увидел бросившуюся в лицо девчонки краску без всякого бинокля. — Это же только предположение … — пробормотала она. — Ладно, попробую перетерпеть. Сомневаюсь, правда, что у меня это получится, ведь ты теперь будешь постоянно рядом, — Сева перешёл на шёпот, но Андрей его разобрал. Красноты в лице Санька прибавилось. — Я от вас только в туалете отдохнуть смогу? — Ты уже спрашивала! Нет, не только. Могу тебя на папу оставлять, пока своими делами занят, но прежде конечно не мешало бы ему объявить, что ты моя девушка. — Ну да, самое время! — А что такое? Ты же сама этого хотела. Или настроения сейчас нет? Так его у тебя никогда нет. — Я уже вчера стресс пережила, спасибо… — Ладно, поужинай с нами просто. — А вдруг я подобрала болячку от Андрея и об этом пока не знаю? Передам ещё вашему старику. — Аргументы, чтобы оставаться сычом, всегда найдёшь, — Сева со смешком взлохматил волосы Санька. — Подравнять бы надо. Позволишь? — Нет! Не слезайте с темы! Ничего со мной не случится, если я побуду одна. С Андреем нас только стена разъединяет! — Он будет теперь спать целыми сутками. Говорил мне, что когда заболевает, всё время спит. — Если нос не заложен, а сейчас он заложен! — вклинился с жалобой Андрей. Санёк снова раскрыла записную книжку. — Тебе тоже план действий распишу. Вдруг рваный сон из-за болезни позволит тебе осознаться. — И что потом? — Нам бы осознания сперва добиться! Хотя ты прав. Надо уже сейчас думать, что делать дальше. Мне не пришло в голову другой мысли, кроме как мысленного вызова Хранителя. — Почему мысленного? Почему не крикнуть его? — Можно и крикнуть. Но меня пугают крики в сновидениях. — Ты говорила, что и в реальности их не терпишь, — вспомнил Андрей. — Да, наверное, просто проношу своё отношение в сон. Мне как-то дико кричать, но ты попробуй, раз тебе это норм. — А почему Хранителя? — Потому что Разрушитель мерзкий! — Но он сильнее Хранителя. — Я как-то даже не думала об этом. А ведь действительно. Наверное, надо звать обоих, в надежде, что кто-то из них придёт. Кстати, ты разузнал, о чём я просила? — Нет, — Андрею снова стало жарче. — И почему? — Ты забываешь, что я ващет тоже социофоб… А после днюхи мне совсем плохо стало. — Вы о чём? — спросил Сева. — Я просила его связаться с друзьями Макса. Забыли? — А, Санёк! — осенило Андрея. — Я всё забываю спросить, как у тебя с памятью дела? Ты же, как Сева горела. — Я спрашивал, — ответил Сева за неё. — Говорит, что никаких изменений не заметила. — Ты же сам высказал идею об Америке, а теперь тормозишь… — к неудовольствию Андрея вернулась Санёк к теме. — Да просто… не знаю. Мне проще общаться с сущами с той стороны, чем с реальными людьми. — Не с реальными, а виртуальными. — Всё равно! Они же меня послать могут… — С чего бы? — Им мамаша Макса наверняка внушила, что я в его гибели виноват. — Не называйся. — А с левым челом им зачем заговаривать? Санёк издала протяжный вздох. — Понимаешь меня? Как мне с вами двоими сложно? — усмехнулся Сева. — Да! Совсем забыла. Вы в дневник пишете? Пишите! Каждый ваш сон, каким бы бредовым он не казался. Я вот перестала, может, поэтому и не осознаюсь. Дневник снов нужно вести обязательно. — Ладно, — пожал плечами Сева. — Мне в принципе несложно поддерживать регулярность. — Андрей, заведи тоже. — А-а-а! — простонал Андрей. — Хотя бы ключевые слова записывай, раз целый текст лень. Я с этого начинала когда-то. Потом вспомнить не могла, что там к чему, но это было сильно потом, сразу после помнила. — Сразу после я и так помню. — Утомил. Делай, что хочешь! — Боевая сегодня, — оглянулся Сева на Андрея с улыбкой. Андрей кивнул. — Я просто на нервах! — оправдалась Санёк. — Из-за меня? Перестань. Привыкнешь ты ко мне, как привыкла к Андрюше. — Кто сказал, что я к нему привыкла? — Андрей, иди к себе, — привстал Сева. — Что тебе дальнейшие бредни Саши слушать? — А вы спальню проветрили? — Нет ещё, боялся тебя просквозить. — Осторожно, там буря. Запустите Дружка в дом, а… — Конечно. Всё сделаю. Не волнуйся, ложись. — А план действий? Вдруг я вас обоих обскачу? Санёк с недоверием покачала головой, но записную книжку открыла. — Под дверь мне его просунете, — обратился Андрей к Севе. — Не хочу чтобы вы ко мне приближались, вернее хочу, — поправился Андрей, отмечая усилившееся покалывание в дуплах, — но боюсь за вас. Под дверь мне ещё бы ампулу лидокаина… — смущённо добавил он. — Что, ещё и зубы взялись болеть? Ох, ты горюшко моё! — запричитал Сева, вызвав у Андрея улыбку. Он подумал, что неплохо было бы заболеть чем-то не заразным, чтобы несильно больно было и лечилось лаской. Весь путь до родного дивана провёл в прикидках, что это могло бы быть, и только улёгшись, вспомнил, что уже болел таким, но недолго пользовался. «Надо будет попросить Санька снова меня придушить!» — решил он в накатившей дрёме.