Чёрный мир. Книга 2

Всеволод проснулся от ощущения чужого присутствия в комнате. На спинке дивана сидела тень, в которой он не сразу признал Сашу, а когда признал, напугался ещё больше. — Что случилось? С Андрюшей что?! — присел он. — Нет, нет, успокойтесь, — шёпотом ответила Саша, напомнив, что в комнате они не одни. — Фух, — выдохнул Всеволод, и тоже перешёл на шёпот. — Ты просто решила отомстить за вчерашний аналогичный визит? — И в мыслях такого не было, но, похоже, правда, отомстила, — усмехнулась Саша. — А что тогда? Одиноко стало? — Страшно. — Опять паническая атака? — Да. — Бить меня собираешься, или на пробежку вывести? — Ни то, ни другое. Я вообще не думала, что вы проснётесь, думала, посижу немного среди спящих людей, успокоюсь, и лягу. — А сколько времени-то сейчас? — зевнул Всеволод. — Полшестого. Я уже успокоилась, кстати. Пойду спать, и вы ложитесь, досыпайте. — Нет, я уже не засну, да и всё равно будильник скоро бы разбудил. Не хочешь позавтракать со мной, ну или хотя бы просто на кухне посидеть? — Хотите начать день с расстройства? — снова выдала Саша усмешку. — Больше меня расстроит твой отказ. — Ладно, но потом не жалуйтесь. — Не буду. Иди тогда на кухню, а я пока себя в порядок приведу. — Только быстрее. — Что это ты вдруг моего общества так захотела? — удивился Всеволод. — Боюсь, на кухню может дядька Андрюшин завернуть. — Ну вот… — не стал скрывать Всеволод огорчения, — я уж подумал… Ладно, попытаюсь не задерживаться. Вышла из комнаты Саша бесшумно, как призрак. Всеволод даже поймал себя на ставшем привычным за два дня упражнений вопросе, не спит ли он сейчас. Как можно это в точности определить? Он пожалел, что не поинтересовался об этом у подкованной в науке сна Саши, и следом спросил себя, что ему сегодня снилось. Саша же наверняка начнёт расспрашивать. Разрывая челюсть в зевке, он изо всех сил пытался вспомнить хоть что-нибудь, но вспомнился только момент пробуждения, резкий, похожий на судорогу. Нечего мне тебе, Сашенька, сегодня рассказать, решил он, и только теперь понял, что она ни разу не назвала его по имени, хотя вчера обещала. Вздохнул. Изменится ли когда-нибудь её отношение к нему? «Глаза б мои не видели!» — подумал он уже в ванной, при встрече со своим помятым отражением. «По крайней мере, мигрени нет, и это несмотря на то, что я вчера выпил!» — приободрил он себя, натягивая улыбку. Вспомнилось, как вчера душевно посидели. Захотелось повторения, но он не был уверен, что Саша согласится. «Один шаг вперёд, два шага назад», — мелькнуло в голове. «Или может?.. Она же пришла ко мне!» Он вспомнил свою вчерашнюю истерику, ну какой из него мужчина после такого? Впрочем, после неё Саша смягчилась. Или так только кажется? Знать бы что у неё в голове. Как Саша и просила, надолго задерживаться в ванной он не стал: отлил, вымыл руки, ополоснул лицо, почистил зубы, причесался. Принимать душ и бриться было некогда. Такой слом в действиях вызвал лёгкую тревогу, Всеволод пообещал себе заняться собой, как только Саша ляжет. Но прежде надо было навестить Дружка и его хозяина. Тревога усилилась. Вернувшись в комнату, он с помощью фонарика на телефоне, отыскал и надел джинсы. В отличие от штанов, они приятно облепили таз и ноги, Всеволод даже пожалел, что дома в них долго не походишь. На футболку накинул олимпийку, можно будет к Дружку выйти так. — В темноте сидишь? А как завтрак готовить мне прикажешь, с фонариком? — спросил он у слабо очерченной заоконным светом правой половинки Саши, той самой, где как он помнил, у неё вскочил прыщ. — Включайте свет, — кисло отозвалась она. — Я сейчас с собой в зеркале столкнулся, вот где ужас, а твой прыщик — сущий пустяк. — Ну да, ну да. — Саша, ну серьёзно, было бы с чего расстраиваться! Хочешь, смотреть на тебя не буду? — Хочу. — Причём всегда, да? Саша, видимо в знак согласия шумно выдохнула. Включив свет, Всеволод пошагал к холодильнику. — Ты яйца будешь, варить на тебя? — Вытаскивая коробку, он теперь постоянно возвращался в день примирения с Сашей, вспоминал её нелепый вопрос о времени варки яиц. — Да, — просто ответила главная героиня его воспоминаний. — Так… Андрюша не будет. Стало быть, сегодня получается восемь… — посчитал он. — А что, когда Андрюша ест — целый десяток? — поразилась Саша. — А что тебя удивляет? Нас пятеро, каждому по два яйца. — Ничего себе! Дорого в месяц-то выходит. Я вас объедаю, да? — Не говори глупости! — Но от меня никакой пользы, одни убытки. — Саш, я сам теперь живу на содержании, не тебе мне такое говорить. — А… я и забыла, это что получается, меня содержит ваш отец? — Квартиранты ещё, но никак не я. Ты прямо будто с Луны свалилась. И кстати, о пользе… — Он включил огонь. — Не могла бы ты со мной, пока яйца варятся, сходить в одно место? Был бы тебе очень благодарен. — Да, конечно, куда? — В гараж, там лежанка у Дружка, — ответил он, беря с полки паштет. Сердце дрогнуло, когда он подумал, что еда Дружку может уже не понадобиться. — В доме ему слишком жарко — лохматому такому, а на улице я его побоялся оставлять. — А вдруг он сдох? — подтвердила Саша его опасения. — Не хотелось бы мне видеть мёртвого пса. — Да не должен… — неуверенно ответил Всеволод. — Ну ладно, я войду первым, а потом тебя позову. Хорошо? — Хорошо. На улицу выходить не надо будет? — Нет, из дома туда можно пройти, но помещение неотапливаемое, куртку думаю, надо тебе накинуть, и… что там у тебя внизу, я не рассмотрел?.. — Шорты, — нехотя призналась Саша. — Значит ещё штаны. — Я вам только на минуту нужна, я так понимаю. Вряд ли успею простыть. — Ленишься, да? Одеваться, раздеваться… как Андрюша говорит. Ладно, может и вправду, не задержимся там. На последнем слове прошибло ознобом. Представился не гараж, а холодная усыпальница. В попытке развеять мрачную картину Всеволод выбежал за курткой для Саши. Видение по пути рассосалось, но тревога сделалась ещё острее. До двери в гараж Всеволод шёл на подгибающихся ногах. Включая свет, не мог унять охватившую пальцы дрожь. Дружок лежал там, где он его оставил, чёрной шерстяной кучей на старом одеяле. Сердце пропустило удар, но следом пёс дёрнул ухом, и ритм восстановился. — Саш?! Жив он, — не своим голосом проговорил Всеволод. Тут же от пустых стен отлетело эхо. Всеволод подошёл, сел на корточки, открыл банку с паштетом. Дружок понюхал её, но желания поесть не выказал. Всеволод немного мазнул паштетом по пёсьему носу, прежде пощупав его. Он показался ему суховатым. Дружок даже не стал слизывать паштет, но хвостом как видно в знак приветствия пару раз махнул. — Ну, всё, точно вести надо. Вчера звонил в клинику, с девяти утра они открываются. Не знаю только такси вызвать, или он сам сможет дойти… — Далеко клиника? — спросила приблизившаяся Саша. — Чуть подальше нашей бывшей школы. — Тогда мне кажется, лучше вызвать. — Не знаю, возьмут ли в машину с большой собакой. Впрочем, надо спросить… Вставая, Всеволод невольно издал стон. — Заболело что-нибудь? — проявила неожиданное участие Саша. — Нет, просто организм решил выразить усталость от проблем. — Понимаю… Всеволод обернулся к Саше с улыбкой, и только сейчас, когда она залилась краской, вспомнил, что обещал не смотреть на неё. — Прости, забыл, — извинился он. На кухню вернулись в молчании, Всеволод прикидывал, как доставить Дружка в клинику, Саша его мыслей не перебивала. Машинально выключил газ, поставил кастрюлю с яйцами под холодную воду и тут только очнулся. — Саш, ты завтракать-то будешь? — Яйцо, пожалуй, съем, — ещё более тихим голосом, чем обычно ответила она. Всеволод подал ей яйцо на блюдечке. — Запивку дать? — Воды разве что. Боюсь, что с чаем не засну. Всеволод подал стакан воды, Саша усмехнулась. — Что? — Вы такой услужливый… Всеволод не знал что на это ответить, он принялся сооружать завтрак для себя. Налил чай, намазал кусок хлеба маслом, очистил от скорлупы яйцо. Готовить сейчас не хотелось, к тому же в запасе было немало времени. Старик только к девяти проснётся, а Саша, наверное, часа в четыре пополудни. Он задумался об Андрюше — захочет ли он сегодня есть. Вчера умолял ничего не готовить кроме киселя, он будто бы благотворно влияет на его горло. Всеволод накрошил ему туда сухарей, чтобы было посытней, но мальчик к ним не притронулся, сказал, что его тошнит даже от хлеба. Не желая смущать Сашу, позавтракал Всеволод на столешнице гарнитура. О музыке вспомнил, только услышав её голос. — Э-э, — вдруг разнервничалась она. — Я поела. Может, проводите меня наверх? — Конечно, Саш. Она шагала первой, он за ней, как всегда при таком раскладе удивившись тому, что они в какой-то момент сравнялись на лестнице в росте. — Спокойных снов, — пожелал он на пороге. — Может, зайдёте на минутку? — вдруг попросила Саша, кусая губы. Всеволод удивился, но озвучивать удивления не стал. — Зайду, конечно. Саша включила ночник, и повернувшись к Всеволоду задом прошептала: — Я вас кое о чём попросить хочу… — Проси о чём угодно, — с готовностью отозвался он, теперь привычно смотря на девчонку сверху вниз. Всё так же не оборачиваясь, она выдала: — Вы не могли бы… ну… показать мне, как мастурбировать? — Что? — Всеволод не без труда подавил смешок, и не сразу смог говорить, пришлось прочистить горло. — Несколько неожиданная просьба. Не понимаю, почему ты обратилась ко мне… Интернет же есть. — Меня сейчас с такой информации мутит. — Но припёрло сильно? — Да не то чтобы… в те дни со снами было куда хуже… — Она тоже прокашлялась. — Ладно, откроюсь вам. Помните, я вам вчера о методе клина говорила. Ну вот. — Не вполне понимаю… — Я вспомнила, как этот… пальцы в меня совал, — проворчала Саша в сторону, Всеволод едва уловил суть. — И ты хочешь, чтобы мои пальцы перебили воспоминание? — Ну да, — выдавила она, — но я не хочу, чтобы вы в меня их совали, просто потрогайте через одежду. Вдруг поможет… — Ох, Саша. Ну, давай попробуем… только, позволь процитировать тебя, потом не жалуйся. Она фыркнула. — Как тебе будет удобно сидя или лёжа? — Если можно, сидя… — Можно конечно. Присела она на своё привычное место. К тумбочке. Всеволод сев рядом попросил, опять не без труда сдерживая смешок: — Ножки-то разведи. Саша судорожно развела колени. — И что, мне можно трогать? — спросил Всеволод у приятно золотящегося под ночником бедра, между ног заглядывать он не решился. — Ну да. — Не верится прямо. В прошлый раз, когда я тебя там попытался коснуться… — Трогайте без боязни, — оборвала его Саша. — Я же разрешаю. Он провёл ладонью по гладкой коже на внутренней поверхности бедра. Саша как обычно была напряжена. — Я просила конкретное место потрогать, — процедила она. Всеволод решился, накрыл ладонью горячую промежность. Выставил средний палец и осторожно поводил им туда-сюда. — Где-то здесь бугорок должен быть, — проговорил он с хрипотцой, из-за вмиг пересохшего горла. — Вот кажется он, или это шов на шортах?.. Его разобрал смех. — Прости, смущаюсь, будто школьник, — извинился он, успокоившись, но отдельные смешки так и вырывались, заставляя руку трястись. — Ну как тебе вибрация в том месте? — рискнул спросить он. Саша к его облегчению тоже выдала серию смешков. — Так… ну тут где-то клитор точно, — оставил он палец то ли на шве, то ли на самом клиторе, — сама нащупаешь потом, мне через два слоя ткани, мягко говоря, неудобно. Надавливай на него, мни, и может, до оргазма себя доведёшь. Конечно, я сам не прочь подарить тебе первый оргазм, был бы хоть один приятный эпизод со мной, но ты же не дашься… — Да почему вы так уверены что мне с вами всегда плохо? — Сейчас нет? — Нет. — Непредсказуемая ты, девчонка, за писю тебя трогаешь и всё неплохо, поцелуешь невинно — истерика. — Очень даже предсказуемая. Подумайте немного, когда мне неплохо. Руку уже можно убрать, — добавила она через зубы. Всеволод послушался. — Прикосновения с твоего разрешения? — Точно! — Ну, я совсем не против, чтобы ты играла первую скрипку. Как я тебе с самого начала сказал, для меня обычно находиться в подчинении у женщины, но тут есть одно «но». Очень уж редко от тебя пожелания такого рода поступают. — Значит, оно мне ровно с такой периодичностью и нужно. Логично? — Логично, — вздохнул Всеволод. — Слушай, а может?.. — Нет! — Ты же даже не знаешь, что я хотел предложить. — Что можно предложить после такого? — Трогать мой член через джинсы уж точно бы не предложил, попробуй тут что-то почувствовать! — рассмеялся он. — А что тогда? — всё так же дрожащим от напряжения голосом осведомилась Саша. «Хорошо тебе сейчас со мной, как же!» — с досадой подумал Всеволод. — Свидание, — наконец облёк он в слова не в первый раз посетившую его идею. Мучило его, что у них с Сашей не было конфетно-букетного периода, и он не был уверен, что это можно наверстать, но попытаться стоило. — Романтическое что ли, при свечах? Фу, какая пошлятина! — Опять меня перебиваешь, дай уже договорить. — Ну! — Не при свечах, а при звёздах. Сегодня ясный день обещают, вечер, наверное, тоже будет таким. Проведёшь мне астрономическую экскурсию? — Э-э… вам это реально интересно? — Да, Саша, интересно. Я, между прочим, в детстве из планетария не вылезал. Сейчас, правда, уже ничего не помню. Вот ты как раз и напомнишь. — Ну ладно, давно хочу бинокль выгулять. — Вот видишь как хорошо. Кстати, давно хочу спросить, как ты свою библиотеку собрала? Я как-то приценивался к книгам по науке, самые дорогие оказались после книг по искусству, а у вас семья не сказать что богатая. — Однажды хахаль матери подарил мне на др несколько тысяч, вот я их все на книги и спустила. Мать потом орала на меня, — тебе надеть нечего, а ты макулатуру накупила, а я ни капельки не жалела. Жалею только, что не забрала книги с собой… В последний раз когда у своих была… — Её голос дрогнул, но она собралась, не расплакалась. — На полке не было ни одной книги, а с собой я прихватила только две, самые любимые. — Не думаю, что дядя с тётей выкинули твои книги. Хочешь, позвоню им? Может дядя принесёт их, заодно и повидаешься. Не понимаю, как ты по нему не скучаешь, так долго жили бок о бок… — Мы недавно совсем виделись… — А до того? Даже не звонила! Саша, ты же понимаешь, что тебе необходимо держаться за близких. Я конечно тебя не брошу, но кто знает, сколько я ещё протяну, что до Андрюши, то ему самому поддержка нужна. — Родне я нахер не сдалась! — А я уверен, что на улице они тебя не оставят. Есть в тебе что-то такое… — Что?! — Хрупкое, что хочется защитить. Чем больше ты грубишь, тем явственней оно проступает. — Моя хрупкость привлекает чаще насильников, чем защитников, — вздохнула она. — Я так хочу, но боюсь заснуть. У меня так перед сонным параличом бывает. С вами случалось такое? Когда тело неподвижно и видишь всякое. — Я же рассказывал тебе о спустившемся с потолка драконе, или змее, сам уже смутно помню, зато хорошо помню, что за этим последовало. — Ежевечерние приступы боли. Знаете, я не раз уже скучала по ним. Душевные муки оказались намного ужаснее. Кстати, забыла спросить, что снилось вам сегодня? — Как и ты вчера, не запомнил. Слишком видимо, резко проснулся. — Ну вот. Зря я к вам зашла. — Заходи в любое время, что ты! Я так тебе рад! Она подавила улыбку. — Может полежать с тобой, пока не заснёшь? — предложил Всеволод, заранее предугадывая ответ. — Не нужно, тогда я совсем не засну. — Я не буду приставать.  — Всё равно начну нервничать. Идите, как-нибудь справлюсь. Книжку почитаю. Подготовлюсь к нашему сегодняшнему свиданию. — Не тревожься только о нём, а то знаю я тебя, скажи что-нибудь такое, так измучаешься вся. Просто выйдем во двор. Если выйдем… Там видно будет. — Вы сами тревожный. — Всеволод, — мягко напомнил он. — Ты обещала называть меня, но я ни разу ещё своего имени не услышал. — Тяжело так сразу перестроиться… — Ну, попытайся, пожалуйста. — Э-э… ладно. Идите, Всеволод. — Люблю тебя. Она ничего не ответила. Всеволод вышел c ещё живым ощущением влажноватого тепла на пальцах, оно будоражило, пока он спускался к себе. Но за порогом комнаты им овладела обычная, как он про себя её называл — докторская деловитость. Он надел маску и снова поднялся на этаж. Из-под двери в спальню просачивался свет. Должно быть Саша читала. Он справился с желанием постучаться к ней. К Андрюше стучаться было не нужно, стиснув зубы, Всеволод постарался как можно тише открыть дверь. Включив фонарик на телефоне, дошагал на цыпочках до дивана, положил ладонь на лоб мальчика. Жара как будто не было, но дышал Андрюша тяжело, ртом. Вдруг вздрогнул. — Спи, спи! Я тебе воду в термосе сейчас сменю, — зашептал Всеволод. — Как мой Дружочек? — в полный, но осипший голос проговорил Андрюша. — Сон плохой видел про него. Всеволод замялся. — Что, что с ним? — вскрикнул Андрюша и тут же закашлялся. — Все в порядке, — соврал Всеволод, но Андрюшу было не просто обмануть. — Скажите мне правду! — всхлипнул он, схватив Всеволода за запястье. — Да жив он, Андрей, успокойся. — Всеволод погладил его по пальцам. — Приболел только немного. Сегодня ветеринару покажу. — Я с ним поеду! — С ума сошёл! Я сам съезжу, если в такси возьмут, а нет, так дядьке твоему поручу, может, на тележке садовой его довезёт. — Он не ходит?! — Не знаю, сейчас он спит. Не хочу тревожить, тем более что клиника откроется только через три часа. — Я хочу его видеть! — После клиники сразу. Обещаю. Спи пока. — Спать?! Вы шутите? А если он умрёт, так меня и не увидев?! — Ладно, — сдался Всеволод. — Сейчас тебе одежду принесу. Он в гараже, на лежанке своей. Вернувшись, Всеволод застал мальчика содрогающимся от рыданий. Хотелось его успокоить, но в горле тоже набух ком. Всеволод пытался сглотнуть его всю дорогу до гаража. Увидев хозяина, Дружок попытался встать, но смог только подползти. Задние лапы отказали. — Боже, Дружочек! — ещё пуще прежнего разрыдался Андрюша. — Это ничего, — поспешил успокоить его Всеволод, — такое с собаками в старости случается, потом ещё, как минимум год живут, вернее, жили когда-то… — тут же поправился он. — Медицина сейчас шагнула далеко вперёд, может, и поднимут его. — Не жалейте денег, я всё вам возмещу! — через всхлипы пробормотал мальчик. — Конечно, Андрюш, конечно. — Дружочек… — обливал грудь пса Андрюша слезами. — Я так тебя люблю! Прости, что оставил! Не оставил бы, ты не заболел! — Ну, брось себя винить, — встрял Всеволод. — Это старость и больше ничего! Пойдём, простынешь, окончательно сляжешь. Как тогда собачку свою навещать будешь? Андрюша так ослаб, что дал себя увести, но до двери шёл, без конца оглядываясь на Дружка. — Вы обещаете мне сделать всё возможное?! — с трудом выговорил Андрюша. В тепле его пробило дрожью. Всеволод накинул на него свою куртку. — Обещаю! — Я к нему сегодня снова зайду! — После клиники, конечно, а сейчас тебе необходимо лечь. — Простите, что пришлось до меня дотрагиваться. — Я в маске, ты в маске. Не должен заразиться… — Надеюсь… — мрачно пробормотал Андрюша, делая глубокий вдох. Не получив кислорода, запаниковал, стащил маску, но после вдоха поднял обратно. — Простите… — снова извинился он. — Сейчас идите в ванну, нос промойте и одежду смените. Сделайте? — Да, конечно. — Я так боюсь и за Дружка и за вас! Андрюшу снова затрясло. Всеволод помог ему раздеться и уложил на диван. Взял пакеты с использованными полотенцами и пропитанное потом бельё. — Приготовить тебе что-нибудь? — Не нужно, — проворчал Андрюша в спинку дивана. — Идите, я задыхаюсь в маске. — Я ещё минут через пять с термосом зайду. — Оставьте за дверью. — Не замыкайся только в себе, ладно? Звони. Пиши. Я весь день буду на связи. Андрюша кивнул. Всеволод потушил свет и вышел.