Чёрный мир. Книга 2

Проснувшись, Саша зашарила по тумбочке, где обычно оставляла телефон, но там его не оказалось. Пришлось ощупывать постель. Поиски затягивались, встряхнув одеяло и матрац, она было отчаялась, как вдруг нащупала пластиковый бок в щели у изголовья. Включив диктофон, первым делом выматерилась и лишь затем принялась сбивчиво наговаривать что запомнила. Чувствовалось, что за время поисков, она что-то упустила, но как будто не самое важное. Исчерпав запас воспоминаний, нажала на «стоп». Подмывало немедленно выложить сон Андрюше, но она вспомнила, что ему сейчас не до того. Глянула на часы — почти полседьмого вечера. Сам собой возник вопрос «и как это Сева ещё не здесь», и тут только в сознание вошло утро во всех его стыдных деталях. Подмышки тут же взмокли. Вскочив, Саша приоткрыла балконную дверь. Судорожно втянула воздух. Пахло зимней свежестью и дымом — должно быть поблизости жгли листву. Подняла руки: пот на подмышках постепенно высыхал, голые стопы мёрзли, но это нисколько не помогало отрешиться от воспоминания о случившемся утром. Оправдания себе не находилось, не была она пьяной, и решение приняла не спонтанно. Ещё в комнате у Севы идея дать себя потрогать появилась. Она молила, чтобы Сева пукнул, и тем самым развеял эту глупость — немного отвращения к нему, и она не попросит, ни за что не попросит, но он спал тихо и воздух не портил, — по крайней мере, с её места ничего уловить не получалось. Нет, она всё-таки была не в себе. Ей владело беспокойство, мучил страх, а в такие моменты что только в голову не взбредёт. Саша скривилась, вспомнив, что приняла решение идти на вечеринку к Маринке в похожем настроении. Если бы она перетерпела тогда… Перетерпела сейчас… Его боязливые прикосновения. Разве ими можно было перебить то воспоминание? О чём она только думала, а главное, что Сева теперь думает о ней? Впрочем, она не скрывала, что пытается использовать его как лекарство. Другой мужчина, наверное, обиделся на такое, но это же Сева. Всегда рад услужить. Она вспомнила, как за бокалом вина призналась ему, что своим мужчиной мечтала видеть робота-андроида. И только теперь поняла, что получила что хотела. Сева её андроид и есть, что ни попросишь, беспрекословно исполняет. Вдруг испугавшись, что может простыть, она наконец захлопнула дверь и поспешила включить ночник. Свет высветил на второй половине постели бинокль и звёздный атлас. Свидание под звёздами! Как она могла забыть? В темпе оделась. Сбегала сначала в туалет, а оттуда за чаем в кабинет. Только сделала глоток, как услышала шаги на лестнице. — Саш, ты не спишь? — спросил Сева, чуть слышно стукнув в дверь. — Только что проснулась! — крикнула она. Ещё раз глотнув на дорожку, распахнула дверь, и столкнулась с протянутой упаковкой масок. Сева тоже был в маске. Саша, как всегда, глянула на него мельком, тут же опустив взгляд обратно на упаковку. — Вытащи одну! — Это чтобы я не пугала вас своим прыщом? — невольно усмехнулась она, вытягивая маску за верёвочки. — Если бы, — вздохнул Сева. Сердце упало, неужели Дружок сдох, и Сева хочет, чтобы она утешала Андрюшу? Запинаясь, спросила, правильно ли думает. — Нет, нет, неправильно, по крайней мере, пока. Надень. Уставилась на маску. Верёвочки очевидно набрасывались на уши, а маска опускалась на нос, но под взглядом Севы, она всё равно боялась оплошать. Вчера он назвал её гением, хороша же она будет сегодня, если даже кусок материи на рожу не сможет натянуть! — Нащупай проволоку и заломи, это фиксатор для носа, — понял её затруднения Сева. Он и так стоял в метре от двери, а теперь отступил ещё дальше, к лестнице, где остановился на ступеньке. — А! — кивнула Саша, чувствуя, как краснеет и, радуясь тому, что маска пятна красноты прямо сейчас закроет. — Теперь спусти на подбородок и расправь складки, — продолжил раздавать указания Сева. — Ну, вот и всё. Как видишь, ничего сложного. — Что же вы мне её вчера не дали? — спросила Саша, чуть расплакавшись от досады. — Ты о прыще своём? Ну, Саш, в маске долго ходить неудобно, задыхаться начинаешь и лицу жарко, ещё больше прыщей, пожалуй, вскочит. — Так их можно потом прикрыть! Ещё бы чёрные очки, и я бы себя совсем свободно чувствовала… — Дурочка, — усмехнулся Сева. — Ты красивая. Я тобой любуюсь. — У вас, наверное, совсем зрение испортилось. Ладно, прыщи, вы круги у меня под глазами видели? — Видел. Всё стесняюсь спросить, врождённая это особенность или… — Да какая врождённая?! — перебила его Саша. — Где-то год тому назад появились. Что я только не пробовала, чтобы их свести… Иногда они бледнеют, но не пропадают совсем. — Это нехорошо, Саш. Надо бы провериться, вдруг какие неполадки в организме. — А! — махнула Саша рукой. — Лучше расскажите, что там с Дружком. — Ну что ты за человек! Лучше бы не говорила тогда о своей беде. Саша и сама чувствовала, что лучше было смолчать. Она переступила с ноги на ногу. — Забейте. Я забила давно, так и так страшилище. — На такую ерунду как прыщ ты не забила! Стало ещё более гадко, и винить-то в таком повороте разговора кроме себя было некого. Вот кто её тянул за язык! Она едва удержалась оттого, чтобы отступить в комнату. — Красивая девчонка, но головушка насквозь больная, — проговорил Сева с похожим на стон вздохом. — Ладно, потом этот вопрос подробно обсудим. Тут уже Саша не сдержала стона. — Мне будто доставляет удовольствие обсуждать твои проблемы, зная, что я ничем не могу тебе помочь! — завёлся Сева. — Вот именно, давайте о проблемах, которые вы решаете, — едва удержалась Саша от мата. — Расскажите уже о Дружке! — К девяти в клинику его повёз. Первые два таксиста мне отказали, но третий сжалился, у него как выяснилось, тоже собака есть. Дружка осмотрели, накололи, и когда я его привёз обратно, он немного поел. Вечером тоже слизал ложку паштета. Теперь неделю минимум возить его, если конечно всё будет хорошо… — Какой прогноз дают? — Ничего определённого не сказали, но фразу, что вы хотите — возраст, я услышал. Не в первый раз, впрочем… О старике моём то же самое говорили. Ну, ничего, тьфу-тьфу. Живой и что совсем удивительно — ходячий. Я это Андрюше сказал, но не знаю, стоит ли его обнадёживать, может наоборот лучше готовить. Знать бы наперёд… — Он тяжело вздохнул. — Своими кругами под глазами ты совсем меня с толку сбила. Я что маску-то тебе принёс и дистанцию соблюдаю? Плоховато себя, признаться, чувствую. Может, просто переутомился, день-то тяжёлый был, но рисковать не хочу. Ни тобой, ни папой. Планирую сегодня в кабинете лечь. И как ты, наверное, уже поняла, никакого свидания у нас сегодня не будет. Впрочем, не думаю, что ты сильно его ждала… — Э-э, я вообще-то готовилась! — возразила Саша, опять мысленно благодаря маску за сокрытие лица. — Извини тогда. Как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Хотя я, кажется, тебя предупреждал, что так может быть. — Да, не волнуйтесь, сходим как-нибудь. Вы думаете, что заразились? — спросила Саша, и тут только до неё дошёл весь ужас ситуации. — Надеюсь, что нет, но мне кажется, лучше перебдеть. Представив Севу в кабинете, на диванчике, в окружении её гардероба, Саша невольно мотнула головой. Нет уж, пусть лучше в спальне ложится! — Да, этот вариант лучше, — поддержал он озвученное предложение. — Тогда давай собирайся, а я тебе пока ужин принесу. — Вы же себя плохо чувствуете… Я сама за едой спущусь, как проголодаюсь. — Договорились, тогда я просто посижу на лестнице. — Лекарство выпили? — Нет ещё. Андрюша говорит, надо выпить и сразу под одеяло. Он в болячках бывалый, я ему верю. Кивнув, Саша юркнула в комнату. Пары ходок довольно было, чтобы перенести её пожитки. — Идите, — позвала она. — Я не спросила, как Андрей, — вспомнила вдруг, как обычно выругав себя за неумение общаться. С этого и надо было начинать. — Да всё так же, болеет, к Дружку впрочем, несколько раз бегал, вернее сказать, доползал с моей помощью… — Скорее бы он поправился. И вы не смейте заболеть! — Постараюсь. Спасибо, Саша. — За что? — За твою сердечность. — Такого мне ещё не говорили, — промямлила она. Сева поднялся, напомнив о своём росте. — Жаль, не поцеловать тебя на прощание. Эх, Сашенька, пользовалась бы, пока была возможность. В кабинете она села на застеленный диван и прислушалась к тишине. На уши давило, но недолго, с соседнего участка донёсся лай собаки, напомнив о Дружке. Саша поймала себя на желании помолиться за всех троих. Похоже, Сева был прав, сегодня ей и в правду управляла чакра сердца. И тревога. Пока неявная, но Саша знала, что это ненадолго. Именно тревога заставляла её часами пялиться в монитор, смотреть всё подряд, даже разборки на повышенных тонах, которые до сих пор были ей противны. Что угодно, лишь бы унять дрожь внутри. Заварив заныканный, как любила приговаривать бабушка — на чёрный день, дошик, она откинула крышку ноутбука и сейчас. Пронеслась мысль, что так и жизнь пройдёт, но Саша решила, что и пусть! Жизнь такая штука, за которой лучше всего наблюдать со стороны. Но наблюдателем она пробыла недолго, через два, пронёсшихся за один миг часа, просигнализировал о непринятом вызове телефон. Звонил Сева. Пришлось перезвонить. — Проверка связи, чтобы нам с тобой не встречаться, если я заболею, — проговорил Сева взволновано. — Ну, ты как, ужинала уже? Пардон, завтракала? — Ну, так, немного… Сева замолк, Саша уже хотела нажать на отбой, но он всё-таки родил просьбу: — Если снова пойдёшь на кухню, заверни, пожалуйста, к папе. Он мне звонил, говорит, не наелся. Я его и вправду похабно покормил, всё скорей-скорей, чтобы с ним не соприкасаться. Бутерброд что ли ему сделай и чаю налей, чтобы не подавился. И… — Он шумно сглотнул. — Загляни в гараж на секунду, узнай, жив ли Дружок. Андрюша меня буквально одолел. — Ладно, — выдавила она, почти не слыша его просьб, так сложно было собраться для простого вопроса: — Вы-то как? — Пропотел, надеюсь, завтра буду огурчиком. — В смысле зелёным и в пупырках? — Типун тебе на язык! — отозвался смешком Сева. Было странно говорить с ним по телефону, зная, что их разделяет стена. — Ладно, я пошла, — не нашла Саша лучшего способа закруглить разговор. — Позвони мне потом, ну, или в процессе, как тебе будет удобно. Саша вздохнула, ужасно не хотелось отрываться от ноутбука. Хотелось, чтобы застывшая на паузе мать семейства ожила, пошла по своим делам, но ей предстояло теперь самой вовлечься в быт. Сначала она решила навестить Дружка. Как знать, может, потом и к деду уже не нужно будет тащиться. Шла в гараж с трепетом, но Дружка нашла живым. Он широко зевнул и уставился на неё внимательным, почти что человеческим взглядом. Саше даже стало от него не по себе. Она погладила пса по порядком поседевшему носу и попросила не умирать. Проговаривая такое, почувствовала себя глупо. И усмехнулась сама себе: «Только с собакой ты неловкость не ощущала»! Хотела уже выйти, но вспомнила об Андрюше, позвонила ему. — Не хочешь Дружку спокойной ночи пожелать? Андрюша вконец охрип, она не узнала его голоса, но Дружок на него замахал хвостом и даже проскулил что-то на своём собачьем языке. — Я выхожу, Андрей. Мне деду жрачку готовить, и сама я не ужинала. — Ага, давай, — прошептал Андрюша, скрываясь на кашель. — Спасибо, что навестила моего пёселя. Только нажав на отбой, Саша вспомнила о сне. Впрочем, следом решила, что пока не время, надо сначала нормально его переписать. Подбирая фразы к нему, она вошла в кухню. Вымыла руки, нарезала бутерброды с небывалой для себя скоростью, — всё боялась, что дядька Андрюши из гостиной выйдет. Чуть нож себе на ногу не уронила и позже кипяток не пролила. Деда Толя был ей рад, но Саша, поставив перед ним поднос, заторопилась к выходу, пробормотав в качестве оправдания, что сама ещё не ела. Немного жаль стало в момент поскучневшего старика. Но она успокоила совесть тем, что не соврала. Почти не соврала. Не настолько она была голодна, чтобы немного не потерпеть. За поеданием бутербродов её застал звонок Севы, она кратко изложила выполненные задачи. Он её похвалил, но это была неприятная похвала, Саша с гадким ощущением под ложечкой задумалась, не взвалит ли он теперь на неё ещё какие-нибудь дела по быту. — Сева, тебе болеть нельзя! — выпалила она на пике тревоги, и вдруг поняв, что только что сказала, откинула трубку. В голове стучали молоточки, она вскочила, заходила по кабинету. Фраза была знакомая, и Саша быстро вспомнила, от кого её слышала. Бабушка так любила приговаривать, когда мать начинала жаловаться на здоровье. «Шурка, тебе болеть нельзя, у тебя ребёнок больной, кому он кроме тебя нужен!» Саша тогда невольно делала поправку: «Не один больной ребёнок, а два, нарожала, дура»! Сева тем временем перезвонил. Она не ответила, и думала, что на этом всё, но он скоро стукнул в дверь. — Саш, ты что мне не отвечаешь? — Ничего. В смысле… мне тут сон приснился, я сейчас записываю его, — неловко выкрутилась она. — По нашей теме? — Да. — Расскажешь? — Потом вам дам прочесть. — Мы снова на «вы»? — Он фыркнул. — Жаль, я совсем не против неформального общения. Пора бы уже перейти на него. — Я к вам никогда не привыкну. — Привыкнешь, куда ты денешься, если конечно будет время на это. Мне постоянно этот вопрос покоя не даёт — сколько у нас времени. — Мне тоже, — призналась Саша. — По поведению твоему это незаметно, больше похоже на то, что ты думаешь, будто у нас впереди вечность. — Смотря что подразумевать под временем. — Ты в отличие от Андрюши философию любишь? — Скорее физику. Квантовую. — Это та, о которую можно сломать мозги? — Она самая! Но когда я пытаюсь её понять, мне становится легче. Отвлекаюсь от своих проблем. — Кстати, всё забываю тебе сказать об одной бредовой идее Андрюши… — Да? — Он предположил, что симбионты — это мы в будущем. И ведь не курил ничего! — Действительно бред! — согласилась Саша, и вдруг эта идея её захватила. — Хотя… Надо подумать… — Знал, что тебе понравится. Кстати, ещё о бреде. Не знаю, как так получилось, но ты проговорила мысль в моей голове. Сева, тебе болеть нельзя, сказал я себе, почувствовав, что надвигается приступ мигрени, и тут вдруг слышу в трубке то же самое из твоих уст. — Да? Это странно… — Не то слово! Ну, намекни хоть, что там за сон у тебя? Опять разговоры? — Да. — Я вот всё думаю, почему говорят только с тобой… — С Андреем же кажется, тоже говорили. Вернее через него, но он тоже передавал их разговоры. — Андрюша никогда дословно процитировать не может. Ты выдаёшь свои сновидения через время, вычеркнув стыдные для себя моменты. — Всё так, но что вы хотите? Если верите только своим ушам, выходите на связь с симбионтами сами! — Надеюсь, что получится… Я тебя раздражаю, Саш? Такой грубый тон. — Вы тоже сквозь зубы говорите! — огрызнулась Саша. — Так голова же разламывается, пока терпеть можно, но…— Сева вздохнул. — Не знаю, как завтра Дружка повезу. — Обязательно, что ли везти? На дом нельзя врача вызвать? — Я тоже уже думал над этим, Дружка осмотрели, смысл его таскать в клинику? Единственно смущает дороговизна этой услуги, но это ладно, конечно… Как-нибудь концы с концами сведём. Так я могу рассчитывать на тебя? — Э-э… В смысле? — Открыть врачу и показать куда идти. Я просто не уверен, что дядька Андрюши будет утром в кондиции… Его порой пинать надо, чтобы проснулся. — А вы? — Не знаю пока, но всё указывает на то, что утром буду лежать пластом. — Господи… Может Андрюша оклемается? — Мне кажется, что он едва завидев шприцы, хлопнется в обморок. Да и не хочется мне, чтобы он в холодном гараже торчал. Слабенький он пока. — Утра вечера мудренее, — поспешила оборвать Саша неприятный разговор. — Да, конечно. Кстати об утре, всё нормально, не грузишься? — Нет! — А в голосе напряжение, — заметил Сева, доведя Сашу до белого каления. Напряжение! Да её всю трясёт. Сначала все эти просьбы, потом напоминание о её позоре. — Если хочешь, я не буду этого вспоминать. — Хочу! — выкрикнула она. — Хорошо. Да… и можно, пожалуйста, голос не повышать? Мне сейчас любой громкий звук как выстрел в голову. Стало стыдно, с каких пор она стала такой истеричной? Ничем не лучше тех ненавистных ей с детства тёток из реалити. Неуверенная, что снова не сорвётся, она попросила: — Идите, что вы мучаетесь? Мне когда плохо, видеть никого не хочется. — Мне тоже, но я тебя и не вижу! Между нами не только сейчас, а всегда преграда. — Неправда, я ни с кем и никогда такой откровенной не была, как с вами. Не знаю, как вам это удаётся. — Думаю, просто раньше кругом не находилось внимательных слушателей. Вот с кем тебе было поговорить по душам? С мамой ты на ножах, с тётей тоже отношения, я так понимаю, натянутые, дяди наверняка стесняешься. Подружка была, но скоро сплыла. Катя и Арина тебе всего лишь приятельницы. Инну Викторовну ты терпеть не можешь. — Да, это правда. И всё-таки вы умеете разговорить. Мне так стыдно за всё вам выболтанное, если бы вы только знали. — Да что же ты мне такого выболтала-то, чтобы стыдиться? — Вам всё равно не понять. — Это мне-то?! Саша ухмыльнулась. — Идите, я, правда, хочу поработать над записью. — Люблю тебя, девочка моя. Саша поспешила убраться от двери, чтобы не пришлось отвечать. Она хотела сразу засесть за запись, но мысли перебивали разговор с Севой и тревога за завтрашний день. Только через два часа, после того как она по просьбе, доковылявшего до её двери Андрюши, снова навестила Дружка, получилось собраться. Накарябала на бумаге букву «я», но следом решила, что напечатать будет скорее. «Я долго не могла заснуть и, как и предполагала, попала в сонный паралич. Проснувшись — в этом я была уверена, увидела парящий над собой волосатый шарик. Хотела поймать его, но не смогла пошевелиться. Шарик казался живым, проявляющим ко мне любопытство. Я глядела на него, а он глядел на меня, не знаю, сколько это длилось, но вдруг он приблизился, и я осознала, что уже не в кровати, а над ней. Взлёт давался тяжело, мешало одеяло, в которое я по привычке замоталась. Шарик метнулся к окну, и тело моё тоже развернулось в его сторону. Вперёд ногами я преодолела стекло, ничего при этом не почувствовав. Свет утреннего солнца высветил торчащие из кокона ступни. Я пошевелила пальцами. Паралич прошёл, но полного контроля над телом не было, его несло куда-то против моей воли. Недолго впрочем, перелетев на соседний участок, я камнем рухнула на газон. Выпуталась наконец из одеяла, поставила ноги на траву, но встать побоялась. Мне не раз приходилось видеть из окна кабинета соседского пса. Не знаю, что у него за порода, но размеры такие, что, кажется, он без труда отгрызёт башку. Я вспомнила, что для дрессировки собак надевают костюм из ваты. Потрогала одеяло, оно как будто было достаточно плотным для собачьих челюстей. Уже собиралась запахнуться в него с головой и потихоньку двинуться к забору, как вдруг поняла, что ногам совсем не холодно, а как я помнила, сейчас совсем не лето. «Да я же во сне!» — осенило меня. Мысли заработали лихорадочно, я помнила, что у меня были какие-то планы на осознанные сны, но никак не получалось вспомнить какие. И тут на язык само собой попросилось слово «Хранитель». Позвала я его шёпотом, потому как всё ещё опасалась привлечь внимание пса. Я больше не боялась, что он меня разорвёт, но вдруг вспомнила, что во сне есть специальные программы, которые прогоняют сновидца в явь, если сильно шуметь. Не знаю, где я это прочла, и было ли это правдой, но на шёпот никто не явился. Тогда я подумала, что надо представить того, кого я желаю призвать. К сожалению, я понятия не имела о реальном облике Хранителя. В отчаянье повысила голос, и вдруг услышала голос в голове: «Не кричи, это небезопасно». Я так же мысленно спросила, почему. Мысли мои были заняты псом, я и думать забыла о симбионте Творце, но Хранитель напомнил. Он объяснил, что за последнее время тот поглотил столько сознаний, что временное отлучение одного из них вряд ли станет для него заметным. «Когда я вернусь, он, конечно, всё поймёт, но пока я в твоём распоряжении. Формы у меня теперь нет, я всего лишь голос», — так он прошелестел в моей голове. У меня накопилось столько вопросов к нему, что я не знала, с чего начать. Он оборвал мои мучения, сказав, что знает, зачем я его позвала. Я спросила, поможет ли он мне. Он сказал, что не понимает, зачем мне это нужно. Разве я не мечтала всю свою сознательную жизнь стать частью чего-то грандиозного. Я подтвердила, что мечтала, но речь идёт не только обо мне. «Твоя жертвенность так трогательна!» — усмехнулся он, вызвав у меня раздражение. «Мне что твоего приятеля — Разрушителя призвать?» — спросила я. «Да, он не в восторге от нынешнего своего положения», — снова усмехнулся он. «Разруш…» — начала я, но Хранитель меня оборвал. «Это моё отсутствие для Творца незаметно, а Разрушителя он сразу заметит!» Я взорвалась: «Тогда, чёрт возьми, помоги мне сам!» Хранитель призвал меня встать, затянувшаяся неподвижность могла по его словам вызвать вылет из сна. Я спросила, куда мне идти. «В дом погибшего мальчика», — ответил он. Я заметила, что никогда в нём не была, даже точного адреса не знаю. Он возразил, что была, во сне, и что так даже лучше — по эту сторону память о снах острее, чем о реальности. Где он находится мне знать совсем необязательно, надо просто вообразить ту комнату, в которой я была. Комната живо возникла перед моим внутренним взором, и когда я открыла глаза, то очутилась в ней. «Хорошо» — одобрил голос Хранителя. — «Тут есть один предмет, благодаря которому мы вышли с вами на связь». Я удивилась: «Предмет?» Хранитель пояснил, что для того, чтобы создать крепкую связь, одних мыслей мало, нужно что-то материальное. Я спросила, как я узнаю этот предмет. Хранитель ответил, что я должна почувствовать исходящую от него плотность или же увидеть ауру кругом него. Я начала поиски, но их прервало просыпание». Поставив точку, Саша глянула на цифры в правом нижнем углу. На запись ушло больше шести часов. Сознание этого её оглушило, но она поняла, что волноваться тут не о чем, просто забылась за любимым делом. Почаще бы так забываться. С чувством удовлетворения потом. Она сходила в туалет, а выйдя, столкнулась с Андрюшей. — Я к Дружку ходил, — просипел он в маску. — Как он? — Покакал. Я убрал. Сева сказал, что врача утром вызовет, не хочу, чтобы он вляпался. — Ты его встретишь? — с облегчением спросила Саша. — Я всю ночь не спал, сейчас хочу лечь, но если ты не сможешь… Саша глянула на его дрожащие под штанами ноги. Вздохнула. — Ладно, ложись. — Встретишь? — Постараюсь, — процедила Саша, решая в уме, как это пережить. — Андрей! — окликнула она его, когда он повернул к своей комнате. — У тебя пиваса не осталось? — Глянь в чулане под лестницей, я кажется, одну банку туда воткнул. Справа, под нашими шпагами. От души немного отлегло, по крайней мере, не придётся переживать предстоящий кошмар на трезвую голову, если конечно банка на месте. Саша решила проверить это немедленно, и выдохнула, когда пальцы сомкнулись на приятно прохладной жести.