Чёрный мир. Книга 2

«Заснул с болью, проснулся с болью» — первое, что подумал Всеволод, разлепив глаза утром. Единственной хорошей новостью на сегодня была уверенность в том, что он не заразился; он ещё накануне понял, что ошибся, но сомнения оставались, теперь же он с точностью знал, что вчера его накрыло мигренью, и заспать её не получилось. Хотелось погрузиться в анабиоз, как Всеволод называл свою лёжку в приступах, но позволить себе этого он пока не мог, надо было распорядиться насчёт Дружка — вызвать врача, сказать Саше, где деньги и лист назначений. Он всё сделал по телефону, едва сдерживая рвотные позывы, и только когда Саша спустилась, поплёлся в туалет. Едва донёс до унитаза выпитый стакан воды, и встретившись со своим бледным, цвета капустного листа отражением, поспешил обратно в спальню; после рвоты начал бить озноб, хотелось скорее закутаться в одеяло. Через час Саша возникла на пороге спальни собственной персоной. Всеволод не видел её из-за наброшенной на глаза футболки, но услышал недовольное сопение.  — Что такое, Саш? — Я всё сделала! — отрапортовала она. — Молодец, — выдавил он, надеясь, что следом она выйдет, но после паузы она поделилась своими переживаниями: — Меня теперь всю трясёт! — Врач что-то грубое тебе сказала? — Нет, но сама встреча с ней… — Ты вконец одичала, надо чаще встречаться с людьми. — Надеюсь, завтра вы будете её встречать! — высказалась Саша на повышенных тонах. — Тише, Саш… — жалобно попросил Всеволод. После вспышек света в темноте — так предстали слова Саши перед внутренним зрением, — его затошнило. Будь он один, испустил бы серию пустых рыков, но им пришлось предпочесть менее стыдные стоны. — Что с вами? — взволнованно прошептала подошедшая к кровати Саша. — Мутит, — промычал Всеволод, почти не разжимая губ. — А поблевать? — Всё выблевал, ничего не осталось, — наконец сумел Всеволод заговорить. Тошнота отдалилась под кадр с исчезающим в арочном проёме хвостом рептилии. Всеволод припомнил, где такое видел — в мультике, весь сюжет которого строился на движении дракона по кругу. Как всегда приступ держал в подвешенном состоянии между сном и явью, Всеволод то глядел на черноту под веками, не вполне сознавая заснул он или бодрствует, то просматривал проносящиеся перед внутренним взором картинки и короткие фильмы. Он совсем забыл о присутствии Саши, но она напомнила о себе шумным вздохом. Как никогда чувствительный к запахам Всеволод уловил пары перегара. — Ох, Сашенька, опять пила… А я думаю, чего ты такая смелая. Ворвалась ко мне. — Зря стыдите. Ни фига не подействовало… — Толерантность к алкоголю, что ли, уже выработалась? — Насмешничаете, значит не так вам и плохо. — Твоими бы устами… Подступил новый ком тошноты. Всеволод сменил позу, на боку как будто тошнило меньше, удалось сдержать стоны. — Ладно, Саш, иди, — кое-как выжал он, — мне не хочется, чтобы ты меня сейчас видела. — Да что вы монстра-то из меня делаете! — прошипела Саша. — Монстра я из тебя не делаю, просто ты особо жалостливой не выглядишь. — Жалость унижает. Я хочу вам помочь, но не знаю как. Может принести что-нибудь? — Вода у меня есть, — слепо ткнул он пальцем в тумбочку, — а больше ничего не надо. Я теперь, наверное, только к вечеру отойду, так сильно скрутило. — Что же вам помогает? — Время, только время, ну и темнота, тишина и неподвижность. — А народную медицину не пробовали? Ну, там… иглоукалывание, эфирные масла… — Не пробовал, — выдохнул Всеволод. — А вы попробуйте! Вдруг поможет! Я погуглю. — Хорошо. Ты старика-то моего не забыла покормить? — вдруг всполошился Всеволод, и сам же себе ответил: — Хотя, если бы нет, он бы мне сейчас весь телефон оборвал. — Покормила только что, не беспокойтесь. — Не подумай, что я тебя гоню, но разговаривать мне тоже сейчас трудно. Если хочешь, можешь конечно побыть со мной, но я этого не понимаю, что за радость на мучения пожилого дядьки смотреть. — Мне между прочим легче стало. — Сравнила свои и мои страдания, и сразу полегчало? Саша тихонько усмехнулась. — Ну, заходи тогда, любуйся, что я могу ещё сказать… Саша выскользнула из комнаты, но через некоторое время матрас слегка прогнулся под её весом. — Не спите? — спросила она шёпотом. — Был бы рад заснуть, но, увы.  — Давайте руку. Всеволод протянул ладонь. Саша коснулась его бумагой. — Я распечатку с сайта сделала. Нашла принтер в столе, думала, не работает, но там всего лишь картридж надо было сменить. — Что за распечатка? — Точечный массаж. Не смейтесь только. — Я при всём желании сейчас не смогу посмеяться. Андрюша, кажется, такое пробовал, — вдруг вспомнил он. — Что же вы не сказали? Я старалась, искала. — Ты об эфирных маслах и акупунктуре спрашивала, это мы не пробовали. — Что же мне делать? — растерялась Саша. — Попробуй и ты. Почему нет? Может у тебя… как их там?.. — Всеволод напрягся, вспоминая некогда модный метод лечения наложением рук. — Биотоки! — Скажете тоже! — усмехнулась Саша, приступая к процедуре. В отличие от робкого Андрюши она сил не жалела, жала так, что временами ладонь начинала ломить сильнее головы. Когда Саша спросила об эффекте, Всеволод не стал ничего скрывать. — Ну, хотя бы так, — вздохнула она. — Тебе спать давно пора, — различил Всеволод в её голосе усталость. — Иди, Саш. Спасибо за помощь. В следующий раз он встретил её на подступах к кухне. Задремав ближе к вечеру, он проснулся почти без боли и теперь грезил крепким чаем. Окликнул боязливо заглядывающую в проём Сашу. Она вздрогнула. — Надеюсь, не меня боишься тут увидеть? Помотала головой. — Как дела? Все живы? Кивнула. — Что с тобой, дитёнок, язык к маске прилип? — заметил Всеволод петли от маски на её ушках. Саша в ответ только вздохнула. — Пойдём, ты же сюда шла? Он сделал шаг на кухню и ойкнул — в пятку впилось что-то острое. Дохромав до стола в опоре на носок, плюхнулся на стул. — Посмотри, пожалуйста, на пятке что-то! — так и не сумел он разглядеть, что там. Саша приблизилась, обходя кровавые следы. Сощурилась из-под маски. — А, это я виновата, — наконец подала голос. — Утром тарелку разбила, не все осколки собрала. Но вы тоже хороши, босиком по дому ходите. — Не хотел наклоняться за тапками, — объяснил Всеволод. — Боялся повторения приступа. Саша хладнокровно вытащила осколок. Кровь заструилась ещё сильнее. — Ты как, не боишься крови? Впрочем, — вспомнил он о месячных, — для девушки это было бы странно. Маска не помешала заметить, как Саша скривилась от его слов. — Заклеить бы надо. Знаешь, где моя аптечка? Там в верхнем отделении упаковка бактерицидных пластырей и перекись. Пока Саша отсутствовала, Всеволод приложил к ране салфетку, и, подперев рукой голову, забылся лёгкой дрёмой. Очнулся от несмелого тычка. — Может вам снова лечь? — спросила Саша. Он кивнул, но предложил сначала заклеить порез. Пыхтя от смущения, Саша побрызгала рану перекисью, наклеила пластырь, подала тапки. Всеволод сердечно поблагодарил её за заботу, она, пробурчала в сторону, что всего лишь пытается исправить свой косяк. — Ну с меня и кровищи натекло! — ужаснулся Всеволод, краем глаза зацепив лужу под стулом — наклоняться по-прежнему было боязно. — Ерунда! — Саша оторвала бумажное полотенце, помочила его под краном и укрыла лужицу. — Ты всегда так убираешься? — усмехнулся Всеволод. — Старые пятна Пемолюксом сыплю, а дальше всё то же самое, вместо того чтобы драить, жду, когда под полотенцем размякнет, — не без гордости ответила Саша. — Умно! А ты что сюда первоначально-то шла? Проголодалась? — Чай кончился. Кофе есть, но я, если помните, со сна пить его не могу. — Так ты только проснулась, поэтому такая неразговорчивая? Саша кивнула, наливая себе чай. Предложила Всеволоду, он признался, что это предел его мечтаний. — Ты что-то мало спала… — высчитал он. Расстались они около одиннадцати, и судя по отсутствию сигналов от старика, Саша ещё накормила его в обед, сейчас же было только немного за пять вечера. — Да хрень всякая снилась, — нехотя ответила она.  — Опять по нашей теме? — Если бы… — Полежи со мной, расскажи, — предложил Всеволод. Он с отвращением к себе осознал, что даже держать кружку ему сейчас в тягость. Сделал глоток и уже умаялся. Саша расположилась на гарнитуре, явно не желая, чтобы он её видел. «Прыщ, что ли, у неё новый вскочил?» — подумал Всеволод, снова проваливаясь в дрёму. — Я допила! — оглушила она его. — А вы? Он кивнул, несмотря на то, что оставалось ещё полкружки — допить требовало слишком больших усилий. Подъём тоже дался тяжело, а от мысли, что надо будет ещё взойти на лестницу, заранее начали подгибаться ноги. — Саш, ты извини, но до спальни я не доберусь уже, наверное. Спуститься-то я спустился, но там подниматься надо. — Проводить вас к отцу? Нет проблем. Всеволод старался держаться ровно, пусть и шёл, слегка похрамывая, но как только увидел родной диван, повалился на него мешком. Чувствовалось, что если в ближайшее время, он и встанет, то только по нужде, причём по крайней. — Ну, ты полежишь со мной? — спросил он, вдруг вспомнив, что его сопровождала Саша. — Э-э… — подала она голос сбоку. — Что э-э? Ложись, не стесняйся. Я, правда, футболку не сменил, но рано или поздно ты всё равно мой запах учуешь, почему не сегодня? — А говорить вам не сложно? — видимо услышала Саша, как у него заплетается язык. — Лучше говорить, чем просто лежать. Хотя бы отвлекусь. — Ладно, — перестала упираться она. Диван был не таким широким, как кровать в спальне, но тоже обеспечивал зазор, Саша, как сразу почувствовал Всеволод, им воспользовалась. — Папа там что, в телике как всегда? — спросил он, поняв, что даже не глянул в его сторону. Только и заметил, что в комнате темно — его ребёнок войны экономил электроэнергию. На телевизор его рвение впрочем, никогда не распространялось. — Да, — закопошилась Саша. — Смотрит концерт какой-то. Всеволод вдруг вспомнил о своей ране и белых простынях. — Саш? Можешь мне подать носки или сама их на меня натянуть?.. Боюсь диван запачкать. Саша промычала что-то отдалённо напоминающее согласие. — В нижнем ящике комода целая стопка, свет необязательно включать, просто нагнись. Открыв ящик, она справилась, какие нужны. Всеволода вопрос насмешил, ящик был забит одинаково чёрными, купленными по скидке носками. Сказал об этом Саше, она похвалила его за практичность. Перевалившись на спину, он отметил, что его нечасто за такое хвалили. Саша, поняв, что он на неё смотрит, быстро натянула маску на нос. — Саш, ну что ты в самом деле? Тут потёмки же! Или ты боишься задохнуться от запаха моих носков? Не получится, стираные они. Саша потянулась к маске, но не сняла её, а лишь слегка приспустила. Всеволод вздохнул, похоже, теперь она с маской не расстанется. Дал на свою голову! Но что было делать? Она неловко принялась натягивать носок на раненую ногу. Второй носок одевать было совсем необязательно, но Всеволод попросил обслужить и здоровую ногу. Оба раза Саша провела по затянутым в носки стопам ладонью, как делала не то мама, не то бабушка в далёком детстве, — волнующее, но полное грусти воспоминание. Всеволод подумал, что надо бы в дальнейшем подстраивать ситуации, в которых Саша могла бы его потрогать. Что-то конечно менее экстремальное, чем хождение по стеклу. Он улыбнулся своим мыслям, а Саша тем временем легла на диван, всё также соблюдая дистанцию. — Саша, мне показалось, или мы в последние дни действительно сблизились?.. — спросил Всеволод осторожно. — Разве вам мало того, что я рядом? — ожидаемо недовольно ответила она. — Мне нужна определённость. Ты слишком легко предаёшь. — О чём вы? — Забыла уже, как к родственникам сбежала? Если уж такие мелочи как поцелуи и попытки вывести тебя из алкогольного опьянения могут к такому шагу подтолкнуть… — Вы представить себе не можете, что я тогда чувствовала. Какой позор! — Ты сама себя до него довела, я тебя не поил, — мягко заметил Всеволод. Он уже не рад был, что затеял этот разговор. Саша снова стала колючей, и, судя по тому, как она вертелась с боку на бок, кажется, готова была от него сбежать. — Вы мать мою пригласили, с этого всё началось! — Откуда мне было знать, что у вас всё так плохо, я думал, она тебя утешит. — Утешит?! Да она сто процентов начала бы надо мной смеяться! Столько себя помню, столько слышу её злобные насмешки. — Да кто же над таким смеяться будет? Слушай, а ты не думала, что над ней тоже могли надругаться? — осенило Всеволода. — Над ней? Да она сама над кем хочешь, надругается! Слово-то какое выбрали… — Она женщина, Саша, к тому же, как ты сама говорила, одно время прикладывалась к бутылке. Что если она не называет твоего отца, потому что не помнит, кто её в таком состоянии изнасиловал, если тебе ближе это слово. И отношение у неё к тебе может поэтому такое. — Э-э… думаете, я результат насилия над ней? — разволновалась Саша. — А аборт нельзя было сделать? Зачем такого ребёнка было оставлять? — Она не девочка была, к тридцатнику, я так понимаю, возраст приближался, может уже и не надеялась, что встретит кого-то, кто подарит ей ребёнка. — Я об этом не думала. Для меня вообще дикость — ребёнка хотеть. Может, вы и правы. Представляю, как ей присели на уши бабушка с тётей, когда узнали, что она беременна. Тогда и дед, кажется, ещё был жив, тоже мог ей всякой ерундой голову забить. Этим ублюдским — дал бог зайку, даст и лужайку. — Ты совсем, похоже, не рада тому, что родилась… — Худшее событие моей жизни, — она выдавила смешок. — Впрочем, умирать теперь уже тоже как-то не хочется… Сегодня как раз про это сон видела. — Про смерть? — испуганно спросил Всеволод — Не хочу рассказывать. — Саш, ну что за дела? Говори, давай. Обещала же. — Разве? Хотя ничего сильно страшного в этом сне не было, можно, пожалуй, и рассказать, — уступила она. — Я спросила мать, когда же всё кончится, подразумевая, когда я умру, и мать с усмешкой ответила, что скоро. Потом она ещё что-то сказала, и я поняла, что она волнуется только о себе, что по мне она горевать нисколько не будет. Проснулась вся в слезах. — Недолюбленный ты мой ребёнок. Жаль, что у вас всё так. Может тебе поговорить с ней всё же по душам? Не тет-а-тет, а в моём присутствии? Не думаю, что при мне она будет злобствовать. — Нет, не хочу. Вы мне как-то сказали, что я достаточно взрослая, чтобы не страдать по отцу, вот и мать мне нужно забыть… — Нет, Саша, для страданий по матери ты никогда не будешь достаточно взрослой. Это тебе самый близкий человек. — Ну да, ну да. — А может тебе только кажется, что она тебя не любит? Подростки часто так думают. Тем более ты сама говорила, что плохо разбираешься в своих и чужих чувствах. — Вы нас видели. Много там было любви? — Взаимное раздражение я видел, но это не равно отсутствию любви. — Ой, всё! Не хочу об этом говорить! — Хочешь, чтобы ваши отношения ушли в подсознание и доканывали тебя грустными снами? — Мне такое не так уж часто снится. Кстати, я вам тут распечатала свой сон уже по нашей теме! — протараторила Саша, явно стараясь увести его от разговора о матери. Всеволод решил, что на сегодня психологического сеанса и впрямь довольно. — Извини, Саша, но я вряд ли сегодня смогу его прочесть. Может, прочтёшь сама? Я бы с удовольствием послушал. — Я стесняюсь. Мои сочинения, бывало, зачитывали, но тогда я себя убеждала, что это не моё, написано каким-нибудь блогером или современным писателем, а читая сама, я в таком себя убедить не могу. — Почему нет? Представь себя тем самым блогером. — Смеётесь, что ли? Где я и где блогерство? Вам мне кажется, это лучше подошло — готовили бы на камеру свои вегетарианские блюда. Утроба отреагировала на последнее слово протяжным воем. — Ну, вот и я опозорился, — пробормотал Всеволод. — Да ерунда, — отмахнулась Саша, — не ели же со вчерашнего дня. Принести что-нибудь? — Сначала сон, Саш. Может, пока будешь читать, сил наберусь, чтобы жевать. — Вам бы супа тогда… — В холодильнике только куриный, а я как ты заметила, вегетарианец. — Это намёк на то, чтобы я вам сварила вегетарианский суп? — Что, забота твоя не распространяется настолько далеко? — громко фыркнул Всеволод, старясь перебить ещё одно послание из утробы. — Ну… я могу конечно попробовать, но мне кажется это будет перевод продуктов. — Ты чересчур критична к себе. Андрюша и то наловчился готовить. Как он там, кстати? — Спит, наверное. Я ему распечатку под дверь просунула, он не взял. — Зайди, пожалуйста, к нему и мне потом звякни, а сейчас читай, не тяни резину. — А после ещё суп для вас варить? — Будто я заставляю. — Ладно, всё сделаю, — кисло согласилась Саша, включая фонарик на телефоне. Она без выражения начала читать. Всеволод представлял её сон в виде фильма, это отвлекало от тошнотворного ощущения высосанных сил и пустоты в утробе. — Что же это за предмет такой? — спросил он, когда Саша с явным облегчением дочитала запись. — Вот и я тем же вопросом задаюсь. Без Андрея этого не узнать. Он был у Макса, возможно, тот что-то ему показывал. — Сева! — вдруг подал голос старик. — Да, пап? — Шесть часов! Ужин! Саша вдруг затряслась от смеха. — Знает время чётко, — шепнула она. Всеволоду захотелось заключить её в объятия, но он смог сделать это только мысленно. — Саша тебя покормит, — объявил он. — И меня может быть… — добавил вполголоса. Его оставили в полной темноте, выходя, старик выключил телик. Ни мыслей, ни чувств не было, только всепоглощающая усталость. Тело сковало, но сон не шёл. Так и лежал, мучаясь от невозможности заснуть. На ужин он уже не рассчитывал, как вдруг в комнату проник восхитительный аромат свежесваренного супа. Саша неловко попросила старика включить в комнате свет. Всеволод сощурился на приблизившуюся к столику Сашу. — Надеюсь, с ложечки вас кормить не нужно? — угрюмо обратилась она к дымящейся на подносе тарелке. — Это лишнее. Сашенька!.. Но Саша была такова, поставив понос, пробкой вылетела из комнаты. — Что это она?.. — недоумённо спросил присевший на свой диван отец. Всеволод пожал плечами, хотя и понял, чего она так испугалась — его оценки. Он с трудом присел и наполнил ложку золотистой жидкостью. Суп оказался жидким, но для пустого желудка это было как раз то что нужно. — Она при тебе готовила? — спросил Всеволод, уже взявшегося за пульт отца. — Ага, ага, так торопилась, что я всё боялся, что она себя покалечит! — Саша — моя девушка, пап. — Что? — вылупился старик. — Да, вот так вот, — пробормотал Всеволод, чувствуя, как к лицу впервые за день прилила кровь.