Чёрный мир. Книга 2

Проснувшись, Андрей потянулся к спрею от насморка. Наконец, сумел осознаться во сне, и на тебе — сопли разбудили! Досадуя на себя — не сумел догадаться дышать ртом, он пшикнул в обе ноздри и, морщась от настигшей язык горечи, принялся вспоминать сон. На улице его окружили три симпатичных девчонки. Остановившаяся напротив малявка с кошачьими ушками на макушке спросила, что он видит в таких тёмных очках, можно ли ей взглянуть. Не успел он ответить, как её тонкая, как спичка рука дотянулась до очков и сняла их за дужку на переносице. Только вот мерить очки девчонка не стала, а сразу же припустила с ними по улице. Очки были сломанные и после склеенные, но дорогие Андрею тем, что их купил старик. Недолго думая, он ринулся за воровкой, но не успел разогнаться, как почувствовал захват на рюкзаке. По виду самая взрослая из троицы, залезла в его боковой карман. До Андрея дошло, что трюк с очками был всего лишь отвлекающим манёвром, пока он болтал с малявкой, её подельница успела расстегнуть молнию кармана, куда он до того засунул смартфон — ещё один подарок старика. Андрей понимал, что смартфон во всех отношениях дороже очков, но не был уверен, что сможет догнать взрослую девчонку, а вот с малявкой могло получиться. И в самом деле, скоро он её нагнал, отобрал очки, и хотел было взять в заложницы, как вдруг ощутил прилив такого бешенства, что потемнело в глазах. Он играючи поднял малявку над головой и запульнул на соседнюю улицу. Метров сто, она, наверное, пролетела. И, конечно же, при падении переломала себе все кости. — Сволочь, ребёнка убил! И из-за чего? Из-за сраных очков! — кричали на него подбежавшие воровки. Андрей начал терзаться этой мыслью ещё до того, как они приблизились. И тут вдруг понял, что люди, даже такие маленькие и худые, как убитая девчонка, — весят прилично, а тельце в его руках не весило почти ничего. — Да это же сон, — с облегчением выдохнул он в злобные лица воровок. — Ну конечно, сон! А следом почувствовал, что не может дышать. Со всей мочи втягивал нагретый солнцем воздух носом, но лёгкие не наполнялись. Высморкав в полотенце сопли в смеси со спреем, Андрей утешился тем, что просыпание уберегло его от удушья. Он сделал несколько жадных вдохов и понял, что воздух в комнате спёртый, с отвратительным привкусом пота, мочи и лекарств. Оставалось только порадоваться тому, что Сева вчера не заходил, хотя Андрей и промучился весь день, чувствуя свою заброшенность. Не раз вспомнил, как Сева был рад каждому его визиту в больницу, как до последнего оттягивал возвращение в палату. Впрочем, в мигрени — а вчера Сева, судя по стонам, мучился ей, — он никого видеть не хотел, бывало, даже посещения отменял. На него Андрей не злился, ни тогда, ни сейчас, а вот на Санька никакого зла не хватало. Могла бы хоть разок стукнуть в дверь, спросить, жив ли он вообще. Только вечером она напомнила о себе, подсунув под дверь листок. Андрей не сразу его заметил, но заметив, тут же приступил к чтению. Сон его взбудоражил, теперь он мучился вопросом, что это мог быть за предмет. Напрягшись, Андрей вспомнил, что когда в последний раз был у Макса в гостях, тот больше прежнего разглагольствовал о переезде в Америку. Уцепившись за это воспоминание, Андрей дошёл до мысли, что Макс мог выписать из страны своей мечты какой-нибудь сувенир. Он коллекционировал разные штуки, но ничего такого, что интересовало бы Андрея. Не желая обижать друга, Андрей делал вид, что смотрит и слушает, а сам думал о своём. Теперь корил себя за невнимание. — Что же это может быть? — спросил Андрей подушку. На время болезни она стала самым частым его собеседником. Сейчас он даже лицо на ней состроил, из двух впадин — глазниц, и складки под ними — рта. — Для начала надо вспомнить, что у него были за интересы, — будто бы подсказала подушка. — Граффити! — вспомнил Андрей, как Макс хвастался своими ночными вылазками. Показывал на смарте какую стену со своей командой забомбил. Андрею было жутко завидно. Он не раз пытался сделать набросок будущего граффити, чтобы Макс его похвалил, и может, наконец, взял с собой, но ничего не выходило, — этот вид искусства требовал особого таланта. Вот Максу он давался легко. Все зады его тетрадок были исписаны угловатыми буквами. Андрей ни одной не различал, для него они, несмотря на объяснения Макса, были бессмысленными загогулинами. — Ну что в граффити за коллекции? Трафареты разве только… — ответил он подушке, вспомнив, как Макс умело резал картон канцелярским ножом. Сам Андрей тоже пробовал для наркоманских объявлений сделать трафарет, но его терпение закончилось на первой же букве. — Это не то! Он боднул подушку лбом. Больше ничего на ум не приходило. Ещё и мозги никак не хотели работать. Так и лёг спать, ничегошеньки не вспомнив. Сегодня в голове будто немного прояснилось, но на душе, как и все эти дни, лежала тяжесть. Дружок. Все глаза выплакал из-за него. Не желая спускаться к нему в одиночку, Андрей решил попросить составить ему компанию, но прежде надо было хотя бы немного привести себя и комнату в порядок. Он переодел трусы и футболку, закинул использованные полотенца в специально приготовленный под них пакет, вспомнив с нежностью, как Сева вздыхал по поводу полиэтилена: «Могли бы из бумаги делать для такого мусора!» Андрей ему тогда возразил, что деревья тоже жаль, Сева согласился, но тут же вспомнил о макулатуре, сказал, что во времена его детства было модно её собирать. Переодевание лишило тех малых сил, что дал сон. Андрей подумал, что несколько дней болезни полностью отняли у него ощущение молодости, теперь он даже говорил как старик. С отвращением провёл языком по зубам — их покрывал плотный налёт. Счистив его с одного зуба, Андрей принюхался. Воняло по счастью несильно, к тому же он теперь по дому без маски не ходил. Нацепив её пока на подбородок, с тяжким вздохом он влез в штаны и, встав, понял, что надел их задом наперёд. Вспомнилось, что даже во сне его атакует сюжет, где он никак не может одеться. Вещи будто ополчаются против него, хотя конечно вряд ли дело в них, скорее тут виноваты вечные его спутницы — рассеянность и усталость. Наконец со штанами было покончено, настал черёд свитера, и тут Андрей просто всунулся в него и несколько минут сидел, вдыхая оставшуюся на шерсти отдушку, пока стало окончательно нечем дышать. С носками получилось как всегда, вчера была пара, сегодня — один. Хорошо, что обе тапки были на месте. Андрей уже не верил, что когда-нибудь выйдет из комнаты, но всё-таки сумел переступить порог. До него донёсся тихий разговор Севы с Саньком — дверь в кабинет была приоткрыта. Андрей порадовался — значит, тип-топ всё у них, но следом встревожился, а что если они так тихо говорят, потому что не хотят, чтобы он услышал плохие новости о Дружке?! Тревога дала такой заряд сил, что он не заметил, как дошагал до кабинета, но входить не стал, сначала решил прислушаться к разговору. — Только сегодня, когда моя больная голова наконец заработала, я понял, что твой вчерашний сон может быть напоминанием, что жизнь твоя всё ещё под угрозой, — проговорил Сева. — Ты же сказала, что тебе такое не часто снится. Что если это не мать твоя была во сне, а симбионт? Не думала об этом? — Нет, — ответила Санёк. — С чего бы ему принимать её облик? Он мог поговорить со мной и без всякого маскарада… Хотя одета мать и вправду была странно. Уже второй раз во сне её в этом платье вижу, наполовину чёрном, наполовину белом, причём по вертикали, так что при изменении ракурса кажется, что она в разных платьях. — У неё нет такого платья в реальности? — Может в молодости и было, не знаю… Сейчас она, как и я, предпочитает штаны. Вы думаете, это он, Творец? — Я конечно не уверен, но ты накануне только встретилась с Хранителем, может он припугнуть тебя захотел. — Да, такое возможно… — протянула Санёк. — А сегодня тебе что снилось? — Вы с Бояркиным. «Тройничок?» — не без труда удержался от комментария Андрей. — И что же мы делали? — подлил масла в огонь его извращенской фантазии Сева. — Вы позвали меня с Мишкой принять участие в отборочном соревновании. Мы с ним явились на новый школьный стадион… — И как он выглядел? — жадно перебил Сева. Андрей подумал, что он всё-таки скучает по бывшей работе, или может по связанным с ней местам. — Всё залито асфальтом, кроме площадок для прыжков в длину и высоту. Последней площадке я удивилась, на старом стадионе такого не было. — Правильно, школьники на таком снаряде шею могли бы себе сломать. Ну, продолжай, больше не буду тебя перебивать. — Стояла мёртвая тишина, и солнце высвечивало асфальт до белизны, так что глазам было больно. Я посмотрела на Мишку из-под козырька ладони. За несколько прошедших с выпуска лет он отрастил бороду и вымахал ещё выше. Я поняла, что у меня нет шансов, но когда вы скомандовали марш, зацепилась взглядом за крыши домиков на горизонте и взмыла в воздух. Пролетела по дуге, у финиша перебирая ногами прямо над макушкой Мишки, и хоть и ненамного, но его обогнала. Он кажется едва удержался оттого, чтобы стукнуть меня. Начал напирать, что победа моя была нечестной, но вы результат зачли и похвалили меня. — Что сказал? — Э-э, ну это неловкий момент. — Саша, ну что такого? Передай дословно, ты же в отличие от Андрюши это умеешь! — Ладно, — выдавила Санёк. — Саша, я и не думал, что ты сумеешь победить. Миша учился у профессионалов, а тебя даже я не учил. Я возразила, что учили, но неправильно, надо было не на тело внимание обращать, а на окружающее пространство. Я указала на домики вдали, и добавила — для тела есть ограничения, а для сознания никаких границ нет. — Светлый сон. — Мне тоже так показалось. Я проснулась с ощущением, что всё возможно, надо только в это верить. Глупо конечно… — Нисколько не глупо! Я рад, что у тебя появились проблески оптимизма, пускай и навеянные сном. — Да, сейчас мне кажется, что у нас есть будущее. — У нас с тобой? — У нас всех. — А у нас с тобой, в смысле отношений? — вкрадчиво спросил Сева. — Господи, опять! — Саша, — замялся Сева. — Я вчера рассказал о нас папе. — Что?! Андрей услышал, как Санёк вскочила, пришлось вдавиться в стену. — Ты постоянно меня об этом спрашивала, и я, наконец, решился. — Я… я… тогда не общалась с ним, а теперь как быть?! — в отчаянье воскликнула она. — Я попросил его ни о чём тебя не спрашивать, но если спросит, скажи, что я твой котик. — Сева натужно рассмеялся. Андрей тоже начал подхихикивать, вспомнив, что котиком прозвал Севу он. Хихиканье перешло в кашель. Андрей попытался убраться от двери, но было поздно, он обнаружил себя. Сева вылетел из кабинета с кружкой. — Глотни, шпион. Спустив маску, Андрей выпил тёплой минералки. Пузырьки приятно щекотали воспалённые гланды. — Простите, это случайно вышло. — Конечно, конечно! — покачал Сева головой. — С какого места подслушивать стал? — Со снов. — Почти ничего значит, не пропустил. Только мою похвальбу супчику, который вчера сварила Саша. — Что?! И вы не потравились им? — Как видишь, — усмехнулся Сева. — Слышу, голос у тебя почти нормальный. — Так это от воды, спасибки. — Ну как ты, кроме голоса? — Да, вроде ничего. Тут только болит, — показал Андрей на грудь. — Трахеит, — кивнул Сева. — Надо бы антибиотики подключить… — И убить кишечную микрофлору! — Удивляюсь твоим познаниям в медицине. — Я столько болею, что поневоле стал спецом. Как Дружочек? — наконец решился спросить он, заглядывая в ставшие ещё более выразительными из-за маски глаза — Сева успел защититься. — Так и не ходит? — Ну, свои дела он делает не там, где лежит. Может и ходит. Я лично не видел. Спустись, позови его. — А вы со мной не спуститесь? — жалобно спросил Андрей. — Спущусь, конечно. Ты прости, что вчера совсем тебя забросил. — Да я понимаю. Слышал ваши стоны через стенку. — Было такое, а с вечера я уже заснул. Утром к тебе тихонько стукнулся, но ты вероятно спал. — Ага, я Дружка ещё по темноте навестил, и силы закончились. — Ну, пойдём? Одевайся потихоньку. — Сева бросил взгляд на ноги Андрея, одна была в носке, другая — голая. — Носки как я понимаю, опять убежали от тебя… — Бабайка унесла. — Новая теория? Про порталы в параллельные миры надоела? — Так-то про стиральную машину было, а тут носок прямо из комнаты ушёл! — Как же я по тебе соскучился, Андрюша! — с чувством проговорил Сева. — Я тоже по вас соскучился или… по вам, — засомневался Андрей, — как правильно говорить? — В филологи у нас Саша идти хотела, её спроси. — По вам! — крикнула Санёк в открытую дверь. — По вас — старая норма. — Не один ты подслушиваешь! — прыснул Сева. — Ну что, помочь тебе с поиском носков? — Нет! — запротестовал Андрей, вспомнив вонь в комнате. — Я сам. Пыром. — То есть ждать тебя примерно через час? — уточнил Сева. Андрей улыбнулся, Сева знал его как облупленного. Тут он впрочем, немного ошибся, встреча с Дружком так нервировала, что и минуты не прошло, как Андрей натянул носки — не новые, но настолько белые, что нельзя было такого сказать, — Сева, как всегда, безупречно отстирал. Посмотрев на ноги, только что бывшие грязными, а теперь стреляющие в глаза чистотой, Андрей вспомнил, как в детсад ему натягивали белые носочки, и какими чёрными на подошве они становились после смены. «Андрюша, где же ты так извазюкаться успел?» — вздыхала воспиталка. Погрузившись в прошлое, Андрей не сразу вспомнил, что хотел проветрить комнату. Выглянув в окно, он увидел через голые ветки дом, рядом с которым побывала во сне Санёк. Андрей вспомнил, что старик общался с его хозяином время от времени, даже однажды Андрея вытащил на барбекю к нему. Мужик был копией своего ужасного пса, даже на шее у него висела похожая на строгий ошейник цепочка. Андрею оба были не по душе, кавказец заставлял волноваться за жизнь Дружка, — раз укусит и конец его двор-терьеру, сосед же сразу после похорон старика притащился с просьбой продать коттедж, тесно ему будто бы на участке стало. Андрей обещал подумать, но от разговора ему стало тошно. Сосед, конечно, рассчитывал на его финансовую неграмотность. Старик проговорился о ней на барбекю. Андрей приоткрыл створку, после чего боязливо удалился от вползшего в комнату холодка. Когда вышел, дверь за спиной с грохотом захлопнулась. — Ты что, окно открыл? — спросил ждавший на лестнице Сева. — Ну, пусть немного проветрится, — пробормотал Андрей смущённо. — Да и убраться у тебя, наверное, не помешает. В туалет хочешь? — заметил Сева, как Андрей переминается с ноги на ногу. — Нет, нервничаю. — Успокойся, я у него всего полтора часа назад был, он поел. Андрей в ответ только судорожно вздохнул. В гараж спустились в молчании. Дружок спал, положив голову на передние лапы. Андрей хотел его окликнуть, но из горла вырвалось только шипение. Сева пришёл на помощь, позвал пса по имени, и тот, пошатываясь, и прихрамывая на одну из задних лап до них доковылял. Андрей понимал, что радоваться рано, но всё равно разрыдался в предоставленную Севой грудь. Чтобы не задохнуться, пришлось снять маску, Андрей высморкался прямо в неё, и тут же получил в руку салфетку, Сева подсуетился. — Пойдём, тебе нельзя холодным воздухом дышать. Посиди пока на кухне, поешь, а я у тебя приберусь и окно закрою. Андрей кивнул, силы снова его оставили. Пройдя на кухню, попытался поесть, но всё казалось горьким или кислым. Любимые вкусности приходилось буквально вталкивать в себя. — Поел? — вывел его из дремоты голос Севы. Андрей кивнул, принимая свежую маску. — Я что хотел спросить? Насчёт сна Саши… — Всю башку переломал, не знаю, что это может быть… — Андрей понял, что надел маску зажимом вниз, но решил так и оставить, пальцы поламывало, не хотелось их лишний раз напрягать. — Залезть бы в окно и перерыть комнату. — В окно? — Я не рассказывал, что ли, как к Максу лазил? Он мне, правда, открывал тогда, а сейчас кто откроет? — А у Максима нет вхожих в дом родственников — ровесников? — спросил Сева, усевшись напротив. — Родственники — ровесники? — задумался Андрей. — Вы думаете, кто-то из них мог бы мне открыть? — Открыть или порыться в вещах… — Не знаю… Макс не говорил. Он вообще о семье не заикался, впрочем, я и не спрашивал… — Ну да, скажи ещё, что ты не любопытный. — Подслушать — одно, забрасывать вопросами — другое. Находит на меня иногда, но чаще я жду, что мне всё и так выложат. Макс был не такой. — Загадочный прямо мальчик, а я и не разглядел, думал, что обычный. — С обычным я бы не задружился! Принцип подобия же. — Угу, твой любимый. Ну что делать-то будем? Может, всё же пройдёшься по его друзьям в соцсетях? — Пройдусь, — вздохнул Андрей. — Хватит уже мозгу тянуть, от этого наше выживание зависит! — раздражился Сева. — И позволь спросить, почему ты в шапке сидишь? Голова, наверное, вся взмокла. — Так волосы немытые который день, — смутился Андрей. — Андрюш, ты в школу с такими волосами без стеснения ходил, а теперь меня, что ли застеснялся? — Не напоминайте! — содрогнулся Андрей. — Знаете, как мне стыдно теперь, прям убиться хочется! Одноглазики запомнят меня как вонючего карлика с грязными волосами и маленьким писюном! — У них ЕГЭ на носу, думаешь, они о тебе вспоминают? — Ну, сейчас, может, и нет, но потом… — Потом будет суп с котом. Андрюш, каждый живёт своей жизнью. — Ну да, кто бы говорил. Сами-то ещё как паритесь из-за Санька. Что кстати, деда Толя сказал? — Что я сошёл с ума. Но я всё-таки не жалею, что признался. Враньё и утаивание сильно изматывают. — Больше ничего не сказал? — Изобразил глухого, когда я назвал её возраст. Я ему — восемнадцать, он мне — сколько, сколько, шестнадцать? Слуховой рожок хотелось ему в ухо вогнать! Андрей рассмеялся, и снова смех перешёл в кашель. Сева плеснул в кружку тёплой воды. — Так, Андрюш, давай топай к себе, ты ещё ни до конца вылечился, не стоит перенапрягаться. Вылакав всю воду, но всё ещё покашливая, Андрей кивнул. Сева проводил его наверх. Убрался он по минимуму, Андрей даже не сразу смог оценить результаты его стараний, только когда лёг, ощутил свежесть белья. Сначала устроился на боку, но скоро сопли заставили перелечь на спину. Подняв голову, настолько, чтобы не заныла шея, он включил смартфон. Заходить в инсту не хотелось до тошноты, но Сева был прав, от этого зависело их выживание. Войдя в профиль Макса, Андрей ощутил укол в сердце и призрак зависти. Слишком долго он завидовал Максу, и даже теперь, когда его не было на этом свете, по привычке продолжал испытывать стыдное чувство, пускай и не так остро, как раньше. Стараясь не смотреть на фото, нажал на подписки. Их было не так много как подписчиков, можно было, наверное, меньше чем за час всех посмотреть. Час спустя Андрей понял, что был в своих расчётах чересчур оптимистичен. Он запутался в открытых вкладках, пришлось взять бумагу с карандашом. Внизу списка, откуда он решил начать, попадались в основном экстремалы из США, и Андрей не знал, стоит их вычёркивать. Макс отлично владел английским, запросто мог переписываться с каждым из них. «Знать бы его пароль» — пробормотал Андрей в покоробившийся от недавнего чиха листок. Попробовал ввести в предложенную строку дату рождения Макса с его именем, название его команды — Smirnoff crew с разными цифрами, но без толку. Вдруг вспомнил, как Макс смеялся над простотой его паролей. Напрашивался вывод, что сам он пользовался сложными комбинациями, такими, какие в жизни не подберёшь. Разве что мусорам это удалось. Впрочем, вряд ли это им понадобилось, если смарт при падении и разбился, то оставался домашний ноут, там Макс наверняка залогинен, но опять же, как до него добраться? Веки болели так, будто на них со всей силы жали пальцами, Андрей уже хотел перенести своё расследование назавтра, как вдруг упёрся взглядом в знакомую фамилию. Smirnov_Kostya. Однофамилец или родственник? Подождав, когда пульс придёт в норму, Андрей ткнул имя. Аккаунт, если верить фотографии — рыжего парня, оказался закрыт. Андрей просмотрел последние посты Макса, Костя писал глуповато-восторженные комментарии, на которые Макс отвечал смайлами. Андрей ощутил ревность, ему Макс почти никогда не отвечал. Под одним фото комментарий Андрея соседствовал с комментарием Кости. В нике Андрея не было имени, но он боялся, что Макс мог ссылаться на него. Всё показывало, что Андрей был для него неважен, и всё-таки небольшая опасность существовала, а если Костя родственник, то мамаша Макса наверняка поделилась мыслью, кто её сына до могилы довёл. Прежде чем написать Косте, Андрей решил завести второй аккаунт. Бросил в него несколько фотографий с граффити, чтобы пустотой не пугать, и замер. Он никогда не писал в директ незнакомому юзеру даже с открытой страницей, что говорить о незнакомце под замком. Чтобы снизить тревогу, Андрей принялся расписывать на бумаге примерные вопросы. Никогда такого не делал, считая чуть не преступлением, но сейчас это помогло — сердце спустилось из горла обратно в грудь. «Привет», — наконец написал он, — «можно спросить, какое отношение ты имеешь к Максу Смирнову»? Он заходил по комнате, ругая себя за неумение вести диалог. Вопрос казался слишком грубым, но придумать что-то ещё не получалось. Сглотнув ком в горле, Андрей нажал на отправку. Ответ пришёл только через несколько часов, когда он вконец извёлся. Сева за это время доложил, что был у Дружка и, спросил, не проголодался ли «его мальчик?» Андрей ответил, что нет. И так-то аппетита не было, а нервы полностью свели его на нет. Совсем стемнело, когда смартфон пиликнул. Андрей пробежался взглядом по присланному сообщению: «Я его двоюродный брат, а что»? Голова закружилась: брат?! «Но я тебя никогда не видел рядом с Максом!» — вознегодовал Андрей, снова отругав себя за отсутствие такта. «Я два года уже живу в Америке, на похороны Макса только прилетал. А ты собственно кто?» «Его друган по Smirnoff crew», — ответил Андрей, и, боясь, что Костя начнёт его расспрашивать дальше, и он себя выдаст, быстро приписал: «В Америке? Не в Калифорнии случайно?» «Случайно в ней. Почему ты мне написал?» Андрей ждал этого вопроса, он старательно перепечатал ответ на него с листка: «Только не смейся, но мне сон сегодня приснился. Максу ты будто отправил из Америки один предмет, он попросил меня принести его ему на могилу!» «Я много всякого ему присылал», — уклончиво ответил Костя. «А перед гибелью, в августе или сентябре что-нибудь слал? Может что-то особенное?» Прошла целая минута, прежде чем Костя написал ответ. «Сейчас вспомнил, как он жаловался, что после одного сувенира ему кошмары стали сниться». Андрей задрожал всем телом: вот оно! «Что за сувенир?» — спросил он, поражаясь тому, как сухо выглядит напечатанный вопрос, в звуковом сообщении он бы кричал. «Каменный черепок. Макс коллекционировал черепа животных. Находил на улице трупы, потом выпаривал в сарае. Ты разве не знал?» Андрей не знал, и хорошо понимал почему. Макс не раз видел, как он, заметив труп животного, отворачивался, а то и переходил на соседнюю улицу, перед тем три раза плюнув через левое плечо. Ужасно его такое расстраивало. Он невольно начинал представлять, что однажды тоже увидит труп своего любимца на улице. Чтобы это случилось как можно позже, и плевался суеверно. Макс посмеивался над ним, но до садизма в виде показа коллекции черепов очевидно не дошёл. Андрей ещё вдруг вспомнил, что в некоторые граффити Макса были вплетены черепа. Андрею не хватало знаний определить, чьи они, но они точно не были человеческими. «Где ты его взял»? — наконец вырвался Андрей из плена воспоминаний. «Купил в индейской лавке». «Как он выглядит? У тебя есть фото?» «Я его даже в руках не держал. В магазине мне его завернули, так и отправил. В посылке ещё куча всего была, но Макс жаловался только на этот череп. Я посоветовал ему выкинуть его». «Но он не выкинул?» «Без понятия. В последние его дни мы не переписывались». «Ясно, спасибо. Постараюсь добыть этот черепок. Ты помнишь, как он выглядел. Размер, вес?» «Помню, что небольшой и не тяжёлый, иначе бы пересылка вышла дорогой. Я, кажется, выслал его в тот же день, как купил». «Можно последний вопрос — Макс к тебе собирался переехать?» «А к кому же ещё? Но устраивать его я не собирался, сам студент с подработками. Я посоветовал ему идти моим путём — поступить в какой-нибудь местный универ. У него тогда инглиш совсем хреновый был, и зеро по финансам. Он написал, что будет стараться и бабло раздобудет. Теперь жалею, что сразу не забрал его к себе. Как-нибудь бы устроились». От этих откровений у Андрея началась истерика, он не без труда ответил, пожелав Косте хорошего вечера. «У нас утро», — поправил его Костя. Плакал Андрей от жалости к себе. Стало понятно, почему Макс никогда не говорил о Косте, хотел всё выставить так, будто Андрей — единственная его надежда, что без его помощи и компании он никуда. Ложь от начала до конца. Он хотел поступить в американский универ, а здесь пока решил косить от армии и ждать, пока Андрей продаст коттедж. От слёз нос распух и перестал дышать. Снова чувствовать нестерпимую горечь Андрею не хотелось, прежде чем взяться за спрей, он закинул в рот леденец. Помогло несильно, он всё равно так сморщился, что представил своё лицо в виде морды шарпея. Хорошо, что его теперь можно было спрятать под маской. К Саньку идти не хотелось, но он себя заставил, вдруг она что-нибудь придумает к утру. Из-под двери спальни пробивался слабый свет. — Сань? — тихо стукнул Андрей в дверь, но девчонка не отозвалась. Пришлось стукнуть громче. — Ты спала, что ли? — спросил он, когда она — тоже в маске, нарисовалась на пороге. — Музыку в наушниках слушала. — А-а. Музыка это хорошечно. Вот, прочти, — передал он смартфон. Глаза Санька по ходу чтения расширялись. — Охренеть, — наконец выдала она. — Я видела этого парня во сне! Фото мелкое конечно, нельзя сказать, что это сто процентов был он, но я точно помню, что мне снился рыжий мальчишка. Я ещё подумала, что это должно быть один из братьев Уизли. Сон был по «Гарри Поттеру». — Расскажи, — попросил Андрей. Она рассказала, закончив сон вопросами: — Как думаешь, повлиял ли этот череп и на него? — Он не жаловался. — Сработал только как передатчик вируса? — Наверное. Андрей вздохнул, после пережитого на него нашло отупение. — Сорри, Сань. Я в туалет и спать, — пробурчал он. — Плохо мне что-то. — Совсем лучше не стало? Должен уже выздоравливать начать. — Лучше стало, но эта переписка меня убила. Я чуял, что Макс темнит, но чтобы настолько! Андрей махнул рукой, говорить больше не хотелось. — А обсудить способы проникновения в его дом ты разве не хочешь? — Завтра… — Андрей зевнул. — Ну ладно, иди, — разочаровано проговорила Санёк. — Спокиноки, Андрюша… — Спокиноки, Саша, — отозвалась она с невыносимой для Андрея бодростью.