Чёрный мир. Книга 2

Всеволод всю голову себе сломал, в попытке придумать, как проникнуть в дом Смирновых. Как всегда, размышляя, он мерил шагами помещение, только теперь не своей клетушки, а просторного дома. Дошёл до порога, бросил рассеянный взгляд на оставленный у двери дядькой Андрюши ящик с инструментами, развернулся, и тут его осенило: а что если подключить дядьку? Вот только как? Если он сам свои услуги Смирновым предложит, это будет выглядеть в высшей степени подозрительно. Визитку в почтовый ящик бросить? Но каков шанс, что ему позвонят? Всеволод сам не раз получал рекламки разных мастеров, и не глядя отправлял их в урну. Свои мысли он поспешил донести до Андрюши, когда они после утреннего визита к Дружку присели на кухне. Прежде, правда, Андрюша высказал соображения, почему Максим о своём брате никогда не говорил. — Как мой прямо, — вздохнул Всеволод, — о своей семье молчок. — Да, они похожи, всё ради своей выгоды, — с горечью отозвался Андрюша. — Знакомясь с тобой, он вряд ли думал о выгоде, — возразил Всеволод. — Да, бросьте, на мне шмот тогда был брендовый… Он на такое падок. Был, — сглотнул Андрюша. — Да, был, что теперь об этом говорить… — Проговаривать надо. Тебя это травмировало. — Ну да, я думал у нас настоящая дружба, а оказалось — пшик. Точнее я подозревал что что-то не так, на чуйку свою, слава богу, не жалуюсь, но одно дело — подозрения, другое — доказательства! — Увы, Андрюш, бывает такое, но будет и другое! Уже есть. У нас тобой. Всеволод потянулся к мальчику, но тот отстранился. — Я всё ещё заразный! Идея с подключением дядьки ему не понравилась. Он резонно заметил, что даже если тому удастся проникнуть в дом, за ним будут присматривать. Какие тогда могут быть поиски? — Я подумывал о друзьях Макса, но никого кроме Маринки не знаю. — Она с ним плотно общалась? — Да не то чтобы… Но была у него не раз, сориентируется. К тому же мужики перед ней штабелями укладываются. Можно подловить момент, когда дома будет только Максов папан… — И каков предлог? Тот же, что у тебя? — Почему нет? Близкие умерших рады приветам с того света. Это утешает. — Согласен, это ты удачно сочинил. — «Битва Экстрасенсов» подсказала. Я все сезоны посмотрел. Её все кому не лень обсирают, а мне нравилось! Я даже сам мечтал в ней однажды поучаствовать. — В каком-то смысле мечта сбылась, — проговорил Всеволод. Андрюша вымученно фыркнул, помолчал и наконец выдавил, будто отрыгнул: — Дел с Маринкой не хочется иметь. — Я мог бы… — Нет, нет, вам впутываться в это не стоит! — прокричал Андрюша. Всеволод вопросительно глянул на него, и он уже спокойнее пояснил: — Вы наверняка злитесь на неё из-за Сани, не удержитесь, ляпнете ещё чего-нибудь… — Да, есть такое, — согласился Всеволод. Представив ухмыляющуюся Маринку, он заметил, как непроизвольно сжал зубы. — Мне надо действовать. Nothing personal, just business… — пробурчал Андрюша, с отвращением глядя на завтрак. — Что? — понял Всеволод лишь последнее слово. — Думаю сделать ей деловое предложение. Она нам — черепушку, я ей — деньги. — Ещё один человек, думающий о своей выгоде? — Точняк. Правда, со своим перспективным ужиться не смогла. Свобода оказалась дороже денег. — Он её контролировал? — Ага, душнила тот ещё, курить запретил, названивал постоянно, не давал видеться с подружками. Ну, она и сказала ему досвидос. Интересно, сколько она за свою услугу попросит… — Предложи ей для начала небольшую сумму. Андрюша кивнул, отодвигая тарелку. — Может, сами съедите, а? Меня подташнивает. Всеволод вздохнул, хотел накормить порядком осунувшегося за время болезни мальчика, но не вышло. В течение дня, как у него повелось, он заглядывал к Саше, проверял, как она спит. Но к вечеру закрутился на кухне со стариком, случайно взглянул на часы и почувствовал укол в сердце — Саша давно уже должна была проснуться. Конечно волноваться пока было не о чем, несмотря на просьбы, она, будто издеваясь над его тревожностью, не трудилась сообщать, когда ложится и встаёт. И всё же Всеволоду стало не по себе, вдруг именно сейчас, когда он немного расслабился, что-то страшное и произойдёт. Он взбежал по лестнице, но постучаться в дверь не решился, вдруг Саша всё ещё спит. Тихонько приоткрыл створку. Ночник горел, заливая золотистым светом распростёршуюся на диване фигурку. Саша, откинув одеяло, лежала на животе. Голые ножки притянули взгляд, до дрожи захотелось их потрогать. Присев на край кровати, Всеволод провёл по гладкой, будто сотканной из золотого шёлка коже ладонью. Остановил движение рядом с попой. Саша не реагировала. Встревожившись, он прилёг рядом, прошептал в скрытый под отросшими волосами затылок: — Саша, ты спишь? — Я уж думала, не спросите, — проворчала она, сдвигая наушник. — Ты могла сразу отозваться, но предпочла делать вид, что меня не замечаешь. Вероятно, хотела, чтобы я ласкал тебя дальше. — О, господи, нет! Проверяла насколько можно вам доверять. — И что, сдал экзамен? Он прижался к Саше сзади, вбирая её запахи. От волос пахло знакомо, Саша явно воспользовалась ополаскивателем Андрюши. Всеволод вспомнил, как он жаловался, что одним шампунем ограничиться не может, «башку после него не расчесать». — Э-э, — затянула она, — я думала, что да, но теперь что-то сомневаюсь. Он рассмеялся прямо в щекочущие нос волосики. — Вы с Андреем поговорили? — вывел его из расслабленности вопрос Саши. — Да, — выжал он, думая, как сказать об идее мальчика. Саша, конечно же, следом спросила, что тот придумал. — Мне неприятно это тебе сообщать… Может, Андрея расспросишь? — Что?! Он сдался, сказал, Саша ожидаемо напряглась. — Ладно, — наконец проговорила дрожащим голосом, — главное вы с ней не общайтесь. Обещаете мне? — Обещаю. Мы так и решили. Не нужно мне встревать. Я слишком на неё зол. Саша отстранилась и поднялась. — Куда ты? — расстроился Всеволод. — Вечно от меня убегаешь. — Хочу глянуть в окно. Вы забыли, что ли, о своём предложении? — Свидание под звёздами? — Да, выключите свет. Всеволод повиновался. Саша отодвинула занавеску, и обрамив лицо ладонями, вгляделась в темноту за окном. — Вечер сегодня подходящий, ясный и безлунный. Если я конечно правильно вижу. Всеволод с протяжным вздохом поднялся. — Вы, наверное, устали? — правильно прочла вздох Саша. — Есть немного, но это ничего, — ответил Всеволод, вставая сзади девчонки. Прищурившись, он как будто разглядел над полыхающим в свете прожекторов соседним домом небесную искорку. — Я сейчас, как говорит Андрюша, тоже слепошарый, но кажется, вечер и в самом деле звёздный. — Да, но спешить нам некуда, полежите пока, — предложила Саша. — А ты полежишь со мной? — спросил Всеволод без всякой надежды. — Я хотела дать вам послушать бинауральные ритмы. Может, вы заснёте… — пробурчала Саша, направляясь к кровати. Сняв с подушки наушники, она принялась тереть их в темноте, будто волшебную лампу Алладина. — Хочешь вырубить меня, чтобы с нежностями не лез? Она усмехнулась. — Зачем ты трёшь наушники? — поинтересовался Всеволод, присаживаясь на кровать. — Не вижу в темноте, где правый, а где левый. Для бинауралки это кажется, важно. Всё, нащупала. Она неловко нахлобучила наушники Всеволоду на голову. Поправив их, он проговорил в недоумении: — Я ничего не слышу. — Так и нужно, звук на пределе слышимости, иначе не получится заснуть. Всеволод прислушался, звук всё-таки был, он напомнил ему слабое гудение трансформаторной будки. — Я немного промотала, там пришепётывания вначале, — нервно пояснила Саша. — Когда вы вошли, я пыталась их разобрать. До того тупо отключалась. — И что говорят? — Ничего страшного. Сейчас вы спите или сейчас вы поймёте, что это сон. — Опять гипноз? — Увы, на меня он не действует. Может вам повезёт… Ну, я пошла? — Куда? Мне с тобой хорошо. — Вы говорили, что стесняетесь меня. Боялись, что можете пукнуть во сне. — Возмущение кишок ты мне простила, простишь и пук, — ответил Всеволод со смешком. — Прощу конечно, но осадочек останется. — Саша, как же я тебя обожаю! — воскликнул Всеволод в приступе нежности. Он прижал Сашу к себе и принялся целовать всюду, куда дотягивались губы. — Осторожно, раздавите наушники! — пискнула она. — Всё-всё, вы так не заснёте, а это важно! — Чем? — не без труда оторвался Всеволод от своего упоительного занятия. — Можно хотя бы гипнабельность вашу проверить. Ложитесь, я к вам через час зайду. Она выкрутилась и удалилась, бесшумно прикрыв за собой дверь. Всеволод растянулся на постели с неприятным чувством отвержения. Скоро впрочем, он успокоился мыслью, что Саша никогда не поддерживала его инициативы, надо ждать, когда у неё самой появится настроение поласкаться. Тело было напряжено, слушая электронные звуки, он не надеялся, что хотя бы на миг сумеет отключиться, и был немало удивлён, когда глянул на телефон — запись подошла к концу. Он не чувствовал, что спал, но ресницы сильно слиплись. Пришлось даже смочить палец слюной, чтобы убрать этот клей. — Ну что? — вывел его из задумчивости голос Саши. Она сидела на дальнем краешке постели, напоминая очертаниями нахохлившегося воронёнка. — Похоже, заснул, но был уверен, что не спал. — Со мной так тоже было. Снилось что-нибудь? — Как будто, да, но что?.. Неужели, как я лежу и пытаюсь заснуть, как мне кажется, безуспешно? — Вполне возможно, — прыснула Саша. — Ну, вы отдохнули? — Как давно не отдыхал! — отследил Всеволод приятную бодрость. — Спасибо тебе. — За это Роберту Монро спасибо говорить нужно. — Знаю только Мэрилин Монро. — Так и думала, что вы это скажете. Роберт Аллен Монро — создатель технологии хемисинк — синхронизации частот мозговых полушарий с помощью звуковых волн. — Какая ты умная! — Вы хотели сказать — зануда, — смутилась она. — Ладно, встречаемся через пятнадцать минут. Хватит вам, чтобы одеться? — Конечно, солнышко. Ещё, пожалуй, бутербродов нарежу, и чай в термос налью… — решил Всеволод, ощутив лёгкий голод. Можно конечно было перед выходом на улицу перекусить, но на свежем воздухе перекус представлялся более романтичным. И тут он вспомнил, с кем собрался на пикник. — На тебя резать, сможешь есть при мне? — Если будет достаточно темно… Всеволод вздохнул. Собрался он быстро, хотелось уложиться в данные ему пятнадцать минут, чтобы Саша копушей не обозвала. Сама она, как выяснилось, ждала его на лестнице, сидела, увлечённо протирая линзы бинокля специальным инструментом с резиновой насадкой. — Ну, пошли? — окликнул её Всеволод. Саша медленно кивнула, как обычно, не смотря на него. В прихожей Всеволод заметил, что у них одинаковые куртки. Саша от его наблюдения почему-то смутилась. — Открылась бездна, звезд полна; звездам числа нет, бездне дна! — продекламировал Всеволод, простирая в стороны руки, когда они вышли из двери. — Звёзды при такой засветке вполне можно сосчитать, — поспорила с Ломоносовым Саша. — Вот за городом совсем иначе, даже Млечный путь невооружённым глазом виден. — Съездим, если живы будем, — отозвался Всеволод, но Саша его как не слышала, направилась к мангалу, продолжая бубнить себе под нос: — Впрочем, воздух сегодня прозрачный, может что-нибудь и разглядим. — Присядем, или постоим пока? — показал Всеволод на лежащие кругом мангала подушки. Он сам их недавно постирал, просушил и в полиэтилен закатал, чтобы не портились. — Постоим, — напряжённо проговорила Саша. — Надо чтобы глаза к темноте адаптировались. Хотя какая тут темнота! — Она покрутила головой. — Может, к реке сходим, а? Тут близко совсем. — Ты уже туда ходила? — Было дело, — ответила Саша недовольно. — Надо же знать, где живёшь. Всеволод в надежде, что у реки будет, где присесть, прихватил с собой пару подушек. Саша шла, не отнимая взгляда от неба, Всеволод боялся, что она споткнётся, но скоро понял, что напрасно — асфальт был уложен идеально. Поймав себя на ощущении, что Саша о нём забыла, Всеволод решился на вопрос: — В школу вернули уроки астрономии, я не ошибаюсь?.. — Лучше бы не возвращали, — мрачно ответила Саша. — Я так этой астрономии ждала… а вышла полная задница. На вводном уроке я пару раз поправила астрономичку, и она на меня взъелась, чуть двойку в четверти не выставила! Классная за меня заступилась, не знаю что наболтала, но вместо двойки в четверти вышла четвёрка. Терпеть до конца года астрономичку не пришлось, она ушла, а замены ей так и не нашли. Физичка дала несколько уроков, но ни у кого это особого энтузиазма, включая саму физичку не вызвало и скоро она решила использовать дополнительные часы под свой предмет.  — Да, учитель может как привить интерес к своему предмету, так и отвратить от него, но я астрономичку в вашем конфликте тоже понимаю, — высказался Всеволод. — Да она была совершенно некомпетентной! — окрысилась Саша. — Ну, в институте, не на самом простом факультете всё-таки отучилась… — мягко возразил Всеволод. — Считаете, значит, что пока у тебя диплома нет, нужно молчать в тряпочку? Благоговейно внимать любой глупости? Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек?! Вы ничем не отличаетесь от всех этих затыкающих меня взрослых! — Саша! — крикнул он вслед припустившей по улице девчонке. Пришлось ускориться самому. — Зачем меня бегать заставляешь, знаешь ведь, что я болен! — наконец нагнал он Сашу. И понял, что не стоило давить на жалость, Саша сейчас была не в том настроении, чтобы её чувствовать. Она смерила его уничижительным взглядом сверху вниз. Обогнав его, взобралась на охраняющий набережную бетонный парапет высотой выше метра. — Ты не свалишься? — разволновался Всеволод, заметив, что ширина парапета совсем небольшая. Саша только усмехнулась. — Саша, ну серьёзно, стоит ли ссориться из-за какой-то ерунды? Он не выдержал, сгрузил на асфальт свою ношу, и схватил Сашу за ноги, прижимая к себе. — Это не ерунда! — воскликнула она, своим упрямством заставив его вспомнить о её юном возрасте. — Юношеский максимализм, — проворчал он в ткань Сашиных джинсов. — Что?! — всё тем же злым голосом спросила Саша. Всеволод потянул её на себя, надеясь стащить с парапета, но она воспротивилась: — Вы больны! Забыли, что ли? Быстро что-то. Только вот жаловались.  — Заставляешь меня чувствовать себя инвалидом. — Все мы в чём-то инвалиды, — вздохнула Саша наконец как будто миролюбиво. — Отойдите, я слезу. Всеволод отступил, но только на шаг. — Я тебя подстрахую если что. Присев, Саша боязливо потянула к асфальту ногу. Похоже, сама наконец осознала, что залезать на парапет было небезопасно. Всеволод протянул ей руку, но она не взяла её. — Мир? — всё ещё протягивал ей Всеволод руку, когда она слезла. Саша слегка, будто брезгуя, пожала ему пальцы. — Спустимся? — налепил улыбку Всеволод, заметив, как она мазнула взглядом по его лицу. — А толку? Тут ещё светлее из-за моста, — показала Саша рукой вправо, на проглядывающий из печальной в своей наготе чащи мост. — По крайней мере, фонари не светят, и можно где-то сесть. Здешний парапет не внушает мне доверия. Саша кивнула. Дойдя до лестницы, они спустились на берег, где во всей красе открылся расцвеченный гирляндой фонарей мост. Мутное его отражение горело и на неровном из-за бесконечных оттепелей льде. Переведя взгляд на берег, Всеволод разглядел бревно. Обратил на него внимание Саши, та кивнула. Сели на подушки, на расстоянии в метр друг от друга. Всеволод хотел придвинуться, но вспомнил, что Саше трудно есть рядом с ним. — У вас какое любимое созвездие? — резко спросила Саша, будто испугавшись пролегшей между ними тишины. — Если честно, я сто лет на звёздное небо не глядел. — Опять же, как все взрослые. Я боюсь стать такой же, погрязнуть в мелочных заботах. — Да, есть такое, проблемы прибивают к земле, да и физически голову поднять с каждым годом всё тяжелее. — Не все же созвездия в зените, мне как раз нравятся те, что расположены ближе к горизонту. Они загадочные — пришельцы с другой стороны Земли, и по форме красивые. А вам, наверное, Большая Медведица нравится? — Это первое созвездие, на которое мне указал папа, когда я ещё совсем маленьким был, — вспомнил вдруг Всеволод. — Я тогда удивился, как в этом явном ковше можно было разглядеть медведицу. — Да, я тоже недоумевала, все, по-моему, недоумевают. А мои любимые созвездия — Андромеда, Кит, Пегас и Рыбы, но больше всего люблю конечно Орион. Сейчас как раз он виден, но висит у нас за спиной. — Мы на север смотрим? Вон там вроде бы Полярная звезда, — сгорая со стыда от недостатка знаний по астрономии, спросил Всеволод. На неделе хотел их подтянуть, но в отсутствие Андрюши, который рад был загуглить ему что угодно, руки до этого так и не дошли. — Да, это она, — к его облегчению подтвердила Саша. — Мне небо на севере не нравится, по моим ощущениям оно какое-то пустое. Будто Северный полюс Земли. — Так давай повернёмся! — Там слишком светло, не думаю, что что-то будет видно. На тот берег бы перебраться… — Саша уставилась на пугающе тёмную полоску прибрежного леса. — Вечно тебя с Андрюшей чёрти куда тянет. Ты видела лёд? Он же дышит на ладан! А к мосту тащиться долго. Да и воспоминания у меня о нём не самые приятные… — Всеволод передёрнулся. — Вы такой осторожный, я смотрю, а за руль сели… — Думал перебороть свой страх, считал его недостойным. — Вполне достойный, если учитывать количество гибнущих на дороге. — Верно. Но я думал, что буду водить так, что меня это не коснётся, — Всеволод замолчал, вспоминая тот ужасный вечер на мосту. Если бы не действия Андрюши, в коме могли оказаться они вдвоём, а может и того хуже, не в коме, а в вечном сне. — Ты не замёрзла? Налить чай? — перебил Всеволод свои чёрные мысли. Саша что-то промычала в ответ, увлекшись настройкой бинокля. — Саш? Я спросил, ты не замёрзла? — переспросил Всеволод громче. — А, да, в смысле, нет. Всеволод усмехнулся, вот чем её, похоже, можно было отвлечь от всего. Он решился, придвинулся к ней, и тут она наконец пришла в себя. — Звёзды такие близкие в этом бинокле, что, кажется, можно тронуть их рукой. Взгляните. Она протянула бинокль. Приподняв очки, Всеволод приставил окуляры к глазам. Звёзды и вправду казались не дальше фонарей на набережной. — Саш, а ты давно наблюдением звёзд занимаешься? — отдал Всеволод бинокль. — Если не считать выходов на балкон, то с тех пор, как в тёмное время суток разрешили на улицу спускаться. Оптика у меня правда была дерьмовая — покоцанный театральный бинокль. Звёзды-то в него самые яркие разглядишь, лунные затмения тоже, но о планетах и туманностях оставалось только грезить. — Записалась бы в кружок юных астрономов, наверняка же что-то такое у нас есть. — Неюных — есть, но там деньги нужны, и потом куда я со своей социофобией. Как-то у нас во дворе появилась возможность посмотреть в телескоп, один мужчина его прикатил и давал взглянуть за небольшую плату. Деньги я нашла, но подойти так и не решилась. Немного постояла в очереди и пошла домой. — Господи, Саш! — Я просила тётю и дядю меня сопроводить, но они отказались, у них какой-то сериал там начинался, что ли… Не помню уже. Это лет пять назад было. Да неважно! — Голос дрогнул. — Что было, то прошло. — Важно, Сашенька! Я знаешь, что за свою жизнь понял? Надо стараться свои заветные желания осуществлять по мере их возникновения. Потом просто можно перерасти. Они исполнятся, а тебе уже и не больно нужно. — Ммм… Вы подали мне идею. Можно попробовать туманность Ориона разглядеть. Не знаю, правда, получится ли при такой адовой засветке. Саша развернулась на бревне. — Чёрт, у меня руки трясутся, — пожаловалась она. — Слушайте, может, штативом поработаете? Вы же обычно сидите так, будто у вас внутри вбит кол. Всеволод смеялся до слёз. Саша терпеливо ждала, когда он успокоится, что только добавляло смешинок — такое напряжённое у неё было лицо. Всеволод вдохнув полную грудь воздуха, наконец замер. — Сразу бы так, — одобрила Саша, не сумев скрыть улыбки. Всеволод снова прыснул. — Тсс, — шикнула на него Саша, встав сзади и водрузив ему на плечо бинокль. — Орион, это вот эти вот вошедшие друг в друга треугольники? — спросил Всеволод, стараясь держать спину прямо. — Вы, что не видели ни разу? Ну, вы даёте! — Видел наверняка, но забыл… — поспешил оправдаться Всеволод. — Да, — со вздохом ответила Саша, — он на вас прямо смотрит, а под ним любимая звезда древних египтян — Сириус. — Яркая какая. — Ярчайшая на небе, потому как близко к нам расположена. — Ближе всего же Альфа Центавра? Ну, кроме солнца, конечно. — Альфа Центавра С. Проксима Центавра. Всеволод решил промолчать, вспомнив, что так можно за умного сойти. — Сейчас замрите! — скомандовала Саша. Он задержал дыхание. — Кажется, она… — прошептал Саша. — Да, точно. Как бабочка… Не думала, что увижу её. — Уже можно дышать? — выдавил Всеволод. — Да, мистер штатив! — со смешком отозвалась Саша. Настроение у неё явно сменилось, Всеволод выдохнул остатки воздуха и вместе с ними попытался избавиться от напряжения в мыслях и нервах. — А я увижу звёздную бабочку, а Саш? — Она туманная, а не звёздная, в смысле из газа и пыли. Попробуйте, у вас-то руки, наверное, не трясутся. Всё также стоя сзади, Саша указала в какую примерно область созвездия смотреть. — Ничего не трогайте, бинокль уже настроен. Всеволод, снова задержав дыхание, повозил биноклем по черноте неба. — Ну, видите? — взволнованно спросила Саша. Всеволод собирался ответить, но тут запел телефон. — Да, радость моя, как ты? — ответил он, сморгнув колючий блеск звёзд. — Пока не пойму, — вздохнул Андрюша. — Проснулся только что, вы сказали позвонить. — Позавтракать самостоятельно сможешь? — А вы где? — На улице. На астрономической экскурсии. — С Саньком, что ли? — Ага, пытаюсь рассмотреть туманность Ориона. — Успешно? — Ты, если честно, помешал. — Простите… Вы скоро будете? Я хотел к Дружку заглянуть, а один не хочу… — Да, думаю, скоро. Сейчас долго не погуляешь, не то время года. Ешь пока, мы тоже тут перекусываем, точнее Саша… Пока он говорил, Саша налила себе чай, отвернулась, вгрызлась в бутерброд. — Спокойно ест при вас? — удивился Андрюша. — Так темно же, и она от меня отвернулась, — ответил Всеволод, в сотый раз задавшись вопросом, когда это всё кончится, когда она перестанет его стесняться. — А, ну приятного ей аппетита, и вам тоже. Пока. — Пока, Андрюш, спасибо, что позвонил. Слышала? Андрюша тебе приятного аппетита пожелал, — переключился Всеволод на Сашу. Она что-то промычала. — Музыку-то включить? — Не издевайтесь, а! Но Всеволод уже нажал на воспроизведение, как он думал музыки, совсем забыл, что утром проверял, записался ли на диктофон его сон. Услышав свой сонный голос, он поспешил остановить запись, но Саша накрыла своей тёплой ладошкой его замёрзшие пальцы. — Оставьте, — тихо попросила она. Не помня уже, что на записи, Всеволод кивнул. — Снилось, как я вошёл в комнату папы, и на меня пахнуло запахом старости, как было, когда я приехал из столицы домой. Жара тогда стояла, и папа весь провонял кислятиной, мочой и чем-то ещё, чем воняют старики. Испугавшись во сне, что этот запах может перекинуться на меня, я выбежал из комнаты и устремился по лестнице в кабинет — дело происходило в доме Андрюши. Там, чтобы успокоиться, снял с полки книгу, сел с ней на диван и увидел, что руки у меня в точности как у папы — узловатые, морщинистые, с тёмными старческими пятнами. В отвращении я откинул книгу и тут уловил тот самый запах старости уже от себя. Мысли лихорадочно заметались, я пытался сообразить, что теперь делать, как я в своём нынешнем облике покажусь на глаза Саше и Андрюше. Всеволод, начав слушать, налил себе чай, вытащил бутерброд, но теперь ни питьё, ни еда в горло не лезли. — Да, грустно всё в этом мире устроено, — проговорила Саша, — даже звёзды рождаются, стареют и умирают, что уж говорить про нас.