Старкиллер. Необузданная Сила

—...мы нанесём удар. От заявления канцлера Галактической Республики, Гарма Бел Иблиса, воздух в зале Совета джедаев потяжелел, словно обшивка Звёздного Разрушителя. Мои откровения о будущем, о ситхах и надвигающейся войне давили на всех присутствующих. Сенаторы — Падме Амидала, Мон Мотма и Бейл Органа — переглядывались, их лица выражали смесь решимости и беспокойства, я прекрасно ощущал это в Силе. Йода, сидящий в своём кресле, медленно постучал тростью о пол, привлекая внимание всех присутствующих. Его большие зелёные глаза, обычно полные мудрости и спокойствия, теперь выражали глубокую задумчивость. Он наклонил голову, словно прислушиваясь к невидимым потокам Силы, и заговорил, его голос был тихим, но пронизывающим: — Сокрыто будущее, Тёмной стороной окутано. Видения мои… неясны. Хаос в Силе чувствую я, но пути вперёд не вижу. Я нахмурился. Видения Силы никогда не были моей сильной стороной. Вейдер предпочитал вбивать в меня боевые навыки и приёмы Силы, а не учить предвидению. Рама Кота же предпочитал долгие медитации и не менее продолжительные дискусы о важном, пытаюсь на скорую руку слепить из меня образцового джедая. Мы касались темы Видений, но когда Рама Кота понял, что мой талант к этому направлению Силы подобает способности ранкора к балету, то быстро изменил приоритеты. Тень Империи, висящая над Сопротивлением, не позволяла нам прохлаждаться зазря. — Это наверняка дело рук Дарта Сидиуса, — пусть я и не чувствовал того же, что и Йода, но у меня не было сомнений в причине этого феномена, — Если будущее скрыто, это его рук дело. Он всегда был на шаг впереди, и даже сейчас, будучи разоблачённым, он продолжает плести свои сети. Магистры переглянулись. Мэйс Винду, чья голограмма слегка рябила, сжал кулаки, его взгляд был холодным и острым, как клинок. Казалось, он всё ещё не доверял мне полностью, но слова про ситхов и их влиянии на Силу находили отклик в его собственном опыте. — Если Сидиус действительно способен скрывать будущее даже от гранд-мастера Йоды, — произнёс Винду, — то его угроза ещё серьёзнее, чем мы предполагали. Но он не действует в одиночку. Ты упомянул Дарта Вейдера, Марек. Есть ли другие ситхи, о которых нам следует знать? Я на мгновение замялся. Имя Вейдера вызвало во мне вспышку воспоминаний – предательство, боль, ярость. Я глубоко вдохнул, удерживая контроль над своими эмоциями. — Вейдер… его судьба в этом времени мне неизвестна. Он появился лишь после образования Империи. Было мнение, что он – бывший джедай, — рассказал я. Джедаи не были в восторге от подобной перспективы. — Но есть другой. Дарт Тиранус, он же граф Дуку. В моём времени он был учеником Сидиуса до Вейдера. Он возглавлял Конфедерацию Независимых Систем, но на деле был лишь марионеткой Сидиуса, как и все остальные. Имя Дуку вызвало волну удивления среди присутствующих. Падме Амидала, стоящая рядом с Бейлом Органой, слегка побледнела. Она вспомнила графа – утончённого, харизматичного лидера сепаратистов, чьи речи о свободе и независимости находили отклик во многих мирах. Мысль о том, что он мог быть ситхом, казалась ей почти невозможной, но после разоблачения Палпатина она уже не была уверена, кому можно доверять. — Граф Дуку? — переспросила Мон Мотма, её голос дрожал от смеси недоверия и тревоги. — Он всегда казался… принципиальным, пусть и заблуждающимся. Неужели он тоже ситх? По Совету джедаев также пробежала волна удивления. Удлинённая голова Ки-Ади-Мунди склонилась, а Пло Кун повернул ко мне свою маску. Даже голограмма Мейса Винду замерцала, его хмурый взгляд стал ещё суровее. — Дуку? — голос Винду был резким. — Ты утверждаешь, что граф Дуку, бывший джедай, – лорд ситхов? Я лишь кивнул, со смесью удивления и мрачности. Оказалось, джедаи не знают даже про Дарта Тирануса. — Я знаю это. В моём времени было известно, что Дуку перешёл на Тёмную сторону и стал Дартом Тиранусом, учеником Сидиуса. Он возглавлял силы сепаратистов – Конфедерацию независимых систем – во время Войн клонов. Но я знаю немного. Он погиб во время войны, но мне не известно, как и когда. — Если Дуку — ситх, — заговорила Шаак Ти, возвращаясь к обсуждению, — то его влияние на сепаратистов делает их ещё более опасными. Мы должны выяснить, насколько далеко зашёл его план, и можем ли мы предотвратить войну, о которой ты говоришь, Гален. Я покачал головой, мой голос стал жёстче: — Я уже сказал, война неизбежна. Дуку и Сидиус годами готовили галактику к этому. Даже если вы попытаетесь вести переговоры, они используют это как слабость. Сепаратисты не остановятся, потому что их лидеры — пешки Сидиуса. А он не остановится, пока не получит абсолютную власть. Гарм Бел Иблис, стоящий у стены, сделал шаг вперёд. Его взгляд был твёрд, как дюрасталь, но в нём чувствовалась искренняя решимость. Он поднял руку, призывая к спокойствию. — Гален, твои слова подтверждают, что мы стоим на краю пропасти. Но я не могу, как канцлер, просто махнуть рукой и сказать, что война неизбежна. Мы должны попытаться найти дипломатическое решение, даже если шансы малы. — канцлер повернулся к магистрам. — На этом, магистры, Гален, нам с сенаторами нужно вернуться в Сенат. Многое меняется после откровения о графе Дуку и нам предстоят подготовится к изменениям. После этих слов Гарм Бел Иблис легко поклонился и направился к выходу. Следом за ним направились Бейл Органа и Мон Мотма. Сенатор Амидала же задержала на мне взгляд, её выражение лица было трудно расшифровать. Жалость? Доверие? Я не мог понять и не хотел зацикливаться на этом. Она слегка кивнула и последовала за остальными к выходу. Массивные двери с шипением закрылись за ними, оставив меня наедине с Советом джедаев. Тишина, наступившая после их ухода, была оглушительной, нарушаемой лишь слабым гулом транспорта Корусанта, доносившимся через высокие окна. Пло Кун наклонился вперёд, его голос был спокойным, но настойчивым. — Если слова твои правдивы, Гален, то знания о ситхах могут быть бесценны. Но связь твоя с Тёмной стороной беспокоит Совет. Она окрашивает твои поступки, решения. Я напрягся, сжав челюсти. — Я был честен с вами. Рассказал всё, что знаю. Моя связь с Тёмной стороной не меняет того, что я здесь, чтобы остановить Сидиуса. — Обучение могло бы помочь тебе, — продолжил Пло Кун, не отступая. — Джедаи могут научить тебя контролировать Тьму внутри, обрести равновесие. Я покачал головой, прерывая его. — Нет. Я слишком долго шёл путём Тёмной стороны, чтобы притворяться, что могу стать джедаем. Я здесь не для того, чтобы быть вашим учеником или следовать вашему Кодексу. Я здесь, чтобы остановить войну — или хотя бы сделать так, чтобы мы её выиграли. Члены Совета переглянулись, их молчание говорило громче слов. Глаза Йоды смягчились, но он ничего не сказал. Голограмма Мейса Винду снова замерцала, его выражение оставалось непреклонным. — Твоё неповиновение отмечено, Марек. Но будь осторожен: Тёмная сторона – опасный союзник. — Она мне не союзник, — огрызнулся я. — Я её контролирую. — Контролируешь? — Винду приподнял бровь. — Твои действия в театре говорят об обратном. Ты чуть не разнёс половину здания. — Я остановил Сидиуса, — огрызнулся я. — Если бы не я, он бы до сих пор рушил Республику у вас под носом. Напряжение в комнате было осязаемым, словно гудение перегруженного бластера. Наконец, Йода поднял руку, сигнализируя об окончании обсуждения. — Достаточно на сегодня. Отдых нужен тебе, юный Марек. Много обдумать нам предстоит. Совет начал расходиться, их мантии тихо шелестели, когда они вставали со своих мест. Я стоял, чувствуя себя чужаком, моё тело всё ещё ныло от травм, а разум бурлил от мыслей о том, что ждёт впереди.

---------------------

Всё началось десять дней назад. То был обычный день, ничем не отличающийся от многих других. В своей комнате в Храме джедаев Шаак Ти сидела в позе медитации, окружённая тишиной, которую нарушал лишь далёкий гул Корусанта. Её красные монтралы слегка дрожали, улавливая тонкие вибрации Силы, пока она погружалась в её течение, стремясь обрести ясность и равновесие. В эти неспокойные времена, когда тени в Силе становились всё гуще, медитация была для неё якорем, способом сохранять внутренний покой. Но внезапно Сила всколыхнулась, словно поражённая ударом молнии. Два мощных всплеска Тёмной стороны прокатились через её сознание, подобно волнам, разрывающим спокойную гладь озера. Они были резкими, яростными, пропитанными гневом и намерением убивать. Один из них казался знакомым – холодная, расчётливая тьма, которую она уже ощущала, но второй был иным, более необузданным, словно буря, сдерживаемая лишь волей её хозяина. Глаза Шаак Ти резко распахнулись, её дыхание сбилось. Сердце сжалось от внезапного страха, который она редко позволяла себе чувствовать. Никогда прежде она не ощущала такого мощного присутствия Тёмной стороны на Корусанте, в самом сердце Республики. Она вскочила с места, её движения были быстрыми и решительными. Накидывая мантию, она выбежала из комнаты, её шаги эхом отдавались в пустых коридорах Храма. Пока она спешила к центральным залам, она заметила, что не одна такая. Храм ожил, наполненный тревожным движением. Джедаи – мастера, рыцари, падаваны – выбегали из своих покоев, их лица отражали смесь шока, решимости и страха. Молодой падаван, чьи глаза были широко распахнуты, едва не столкнулся с ней, его аура дрожала от смятения. Рыцарь-джедай, стоявший у стены, сжимал рукоять светового меча, словно ожидая немедленной атаки. Даже Стражи, обычно невозмутимые, выглядели встревоженными, их взгляды устремлялись в пустоту, будто они всё ещё пытались осмыслить то, что ощутили в Силе. — Магистр Ти! — окликнул её рыцарь-джедай, чьё лицо было бледнее обычного. — Вы тоже это почувствовали? Она кивнула, не замедляя шага. — Тёмная сторона. Нужно выяснить, что происходит. Коридоры Храма гудели от напряжения, и Шаак Ти ощущала, как Сила вибрирует от эмоций джедаев. Для некоторых, особенно юных падаванов, эти всплески Тёмной стороны вызывали страх и растерянность, их неокрепшие умы ещё не были готовы к такой мощи. Другие, более опытные, реагировали с холодной решимостью, их руки уже лежали на световых мечах. Но все, от юнлингов до мастеров, чувствовали одно: что-то тёмное и опасное развернулось на Корусанте, и это угрожало самому сердцу Ордена. Добравшись до зала Совета, Шаак Ти обнаружила, что несколько членов Совета уже собрались. Йода стоял у окна, его маленькая фигура казалась ещё более сгорбленной, чем обычно, а глаза были устремлены куда-то вдаль, словно он пытался разглядеть источник возмущения в Силе. Мейс Винду, чьё голографическое изображение мерцало в центре зала, сжимал кулаки, его лицо было мрачнее тучи от собственного бессилия. Сейчас он хотел был вместе со всеми, в Храме. Пло Кун и Ки-Ади-Мунди стояли рядом, их ауры были напряжёнными, но сдержанными. Все они были встревожены, их обычная невозмутимость уступила место настороженности. — Магистр Ти, — произнёс Пло Кун, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Вы ощутили это? — Да, — ответила Шаак Ти, её голос был твёрд, несмотря на внутреннее смятение. — Два источника Тёмной стороны. Один… знакомый, но второй – новый, мощный. Это не случайность. Йода повернулся, его глаза сузились. — Тёмная сторона облаком окутывает Корусант. Сильнее, чем прежде. К источнику идти должны мы. Ясность нужна. Мейс Винду кивнул, его голограмма слегка замерцала. — Нельзя терять времени. Если это ситхи, как мы подозреваем, то они действуют смелее, чем мы ожидали. Вы должны отправиться к источнику возмущения немедленно. Шаак Ти ощутила, как её решимость укрепляется. Она знала, что Совет действует как единое целое, но этот момент был переломным. Всплески Тёмной стороны, которые они все периодически ощущали, указывали на угрозу, которая могла изменить судьбу Ордена и Республики. Вместе с другими членами Совета она направилась к выходу из Храма, их шаги были быстрыми и слаженными, словно отряд, готовый к бою. Когда они приблизились к Галактическому театру, правда начала раскрываться. Слухи, которые уже начали распространяться среди охраны и свидетелей, подтвердились: покушение на канцлера Палпатина. Но то, что они узнали дальше, потрясло даже видавших виды мастеров. Канцлер, человек, которого Республика считала своим лидером, оказался связан с Тёмной стороной – возможно, самим лордом ситхов. А неизвестный человек, загадочный одарённый, от бессознательного тела которого она чувствовал как Свет, так и Тьму, оказался тем, кто раскрыл эту тайну, вступив в схватку с Палпатином. Шаак Ти остановилась, её монтралы слегка дрогнули, когда она осознала масштаб происходящего. Канцлер – ситх. Это объясняло, почему один из источников Тьмы ей был знаком, но поднимало ещё больше вопросов. Её разум наполнился тревогой, но также и решимостью. Если ситхи действовали так открыто, то время для сомнений прошло. Ордену предстояло принять бой, и Шаак Ти была готова сыграть свою роль в этой битве.

----------------------------

В то время, ка остальные члены Совета покидали зал, Шаак Ти задержалась. Её взгляд, спокойный, но внимательный, остановился на Гален Мареке, который стоял в центре зала, его осанка была напряжённой, несмотря на явную усталость. Тонкая туника облегала тело парня, подчёркивая его мускулистую фигуру. Лицо, обрамлённое короткими тёмными волосами, несло следы недавних испытаний – бледность, едва заметные синяки под глазами, но его карие глаза горели решимостью, смешанной с чем-то более тёмным, что заставило её монтралы слегка дрогнуть. Татуировки, которые сейчас были скрыты, но которые члены Совета видели на его бессознательном теле, намекали на его связь с ситхами, и это вызвало у Шаак Ти лёгкое беспокойство. Он был одновременно знакомым и чужим, словно воплощение противоречий Силы, и его присутствие в зале, окружённом легендами Ордена, казалось почти неуместным. Шаак Ти не ощущала в Силе эмоции Галена. Молодой одарённый отлично прятал своё присутствие и чувства, используя Сокрытие Силы. Это давалось ему легко, почти что бессознательно. Впрочем, это было объяснимо, учитывая, что человек рассказал о своём прошлом. Он был загадкой – буря Света и Тьмы, воин, сформированный ситхами, но движимый чем-то иным. Его рассказ о будущем, о её выживании, вызывал тихое беспокойство в её сердце. Она всегда доверяла Силе, чтобы та вела её, но слова Галена рисовали будущее, где Сила подвела их всех. Она медленно подошла к нему, её красные монтралы слегка покачивались. — Гален, — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым, — минутку, если позволишь. Он обернулся, его взгляд был настороженным, карие глаза острыми, несмотря на усталость, отпечатавшуюся на его лице. — Магистр Ти, — произнёс он нейтральным, но уважительным тоном. — Что такое? — Твой рассказ… о будущем, — начала она, тщательно подбирая слова. — Ты сказал, что я была одной из немногих, кто пережил истребление джедаев. Я хотела бы узнать больше, если ты готов поделиться. Челюсть Галена напряглась, и на мгновение ей показалось, что он откажется. Но затем он вздохнул, проведя рукой по тёмным волосам. — Это не та история, которой я горжусь, — признался он, его голос был тихим. — В том будущем я… охотился на джедаев. Это то, для чего меня тренировал Вейдер. Я был его оружием, его исполнителем. И вы… вы были одной из моих целей. Дыхание Шаак Ти дрогнуло, но она сохранила самообладание, её руки были спокойно сложены перед ней. — И что произошло, когда мы встретились? Глаза Галена потемнели от чего-то, похожего на вину. — Мы сражались. На Фелуции. Вы были сильны, магистр Ти – сильнее большинства. Но я был безжалостен. Я… — Он запнулся, его голос слегка дрогнул. — Я победил. Не знаю, выжили ли вы после этого. Я не остался, чтобы проверить. Шаак Ти кивнула, её лицо оставалось бесстрастным, но внутри она ощутила укол боли. Не за себя, а за этого молодого человека, чья жизнь была исковеркана Тёмной стороной. — И всё же ты здесь, Гaлен, — сказала она мягко. — Ты сражался с Сидиусом, рискуя своей жизнью, чтобы остановить его. Это говорит о многом. Он горько усмехнулся. — Может быть. Но это не отменяет того, что я сделал. И не только с тобой. Была ещё одна… Марис Бруд. Ваш падаван в том будущем. Она тоже пала от моей руки. Имя Марис Бруд ударило Шаак Ти, словно молния. Она знала юнлинга – девочку с огненным духом, обучающуюся в Храме. Но падаван? Это было ново. Её сердце сжалось от внезапного чувства близости к ребёнку, которого она толком не знала. — Марис Бруд, — повторила она тихо, её голос был почти шёпотом. — Расскажи о ней. Гален пожал плечами, его взгляд был далёким. — Она была сильной, упрямой. Верила в вас, даже когда Тёмная сторона начала её поглощать. Я встретил её на Фелуции, когда оказался там во второй раз. Она пыталась отомстить за вас, но… — Он замолчал, его глаза встретились с её. — Я не оставил ей и шанса. Шаак Ти закрыла глаза на мгновение, позволяя Силе успокоить её. Она чувствовала тепло, исходящее от мысли о Марис, несмотря на то, что ещё не знала её. Это было странное чувство – словно Сила уже связала их судьбы. — Спасибо, Гaлен, — сказала она, открыв глаза. — За твою честность. Он кивнул, но его взгляд был тяжёлым, словно он нёс на плечах груз всех своих прошлых грехов. — Где мои световые мечи? — На твоём корабле, Мстителе, — ответила она. — Он стоит на посадочной площадке у Храма. — Где я могу найти место для тренировок? — продолжил он. Шаак Ти остановилась, внимательно посмотрев на него. Его лицо было покрыто синяками, а движения выдавали боль. Он был далеко не в форме для тренировок. — Совет решил позволить тебе оставаться в Храме столько, сколько потребуется. Поэтому, думаю, ты можешь воспользоваться нашими тренировочными залами. Но, Гален, твои раны… ты не готов к тренировкам. Позволь целителям Храма помочь тебе. Он нахмурился, явно собираясь возразить. — Я справлюсь. Мне нужно быть готовым к следующей встрече с Палпатином. — Ты не сможешь сражаться, если твоё тело подведёт., — мягко настаивала она. — Я вижу, что ты слаб, даже после пребывания в бакта-камере. Позволь нам помочь. Я покажу тебе тренировочные залы, но сначала – медицинское крыло. Гален закатил глаза, но через мгновение неохотно кивнул. — Ладно. Но только потому, что я не хочу рухнуть посреди боя. Шаак Ти позволила себе лёгкую улыбку. — Идём. Я провожу тебя. Пока они шли по коридорам Храма, мысли Шаак Ти вернулись к Марис Бруд. Она решила, что после этого разговора найдёт девочку. Если Сила связала их судьбы, она не могла игнорировать этот зов.

***********************

Баррис Оффи(*) стояла в одном из тихих уголков медицинского крыла Храма, её бледно-зелёные пальцы перебирали колбы с целебными травами, аккуратно сортируя их по составу и свойствам. Свет Корусанта струился через высокие окна, отражаясь на полированных поверхностях, но её разум был погружён в размышления. Она всегда находила утешение в работе целителя – в методичной точности, в запахе трав, в мягком гуле медицинских дроидов. Это был её способ приводить хаос в порядок, который она иногда ощущала в Силе и в себе самой. Баррис, падаван Ордена джедаев, была мириаланкой, и её изумрудная кожа с геометрическими татуировками, символизирующими её достижения и духовный путь, выделяла её среди других. Эти татуировки, нанесённые в соответствии с традициями её народа, рассказывали историю её жизни: от юнлинга, робко постигающего Силу, до падавана, чьи способности в исцелении и владении световым мечом вызывали уважение у наставников. Её тёмные волосы были заплетены в аккуратные косы, а голубые глаза, обычно спокойные, скрывали искры любопытства и сомнений, которые она редко показывала окружающим. Её наставница, мастер Луминара Ундули, часто хвалила её за дисциплину и сосредоточенность, но Баррис знала, что её внутренний мир был сложнее, чем внешняя сдержанность. Она была прилежной ученицей, но её мысли нередко уходили за рамки Кодекса джедаев. Мириалане верили в Силу, даже те, кто не был к ней чувствителен. Для её народа, Сила была нечто большим, равнозначным Судьбе и Предназначению. И для Баррис она представлялась единой сущностью, текучей и многогранной, не разделенная строго на Свет и Тьму, и Баррис часто задавалась вопросом, почему Орден так упорно придерживается догм. Эти мысли она держала при себе, зная, что её взгляды могут быть восприняты как еретические. Но они не покидали её, особенно в моменты тишины, как сейчас, когда она работала в одиночестве. Баррис была талантливым целителем, одним из лучших не только среди падаванов своего возраста, но и среди опытных мастеров. Её способности к исцелению через Силу были почти инстинктивными – она могла чувствовать повреждённые ткани, находить источник боли и направлять энергию Силы, чтобы восстановить равновесие в теле пациента. Её наставница часто отправляла её в медицинское крыло, чтобы она оттачивала этот дар, и Баррис находила в этом не только долг, но и радость. Исцеление было её способом служить другим, но также и способом понять саму себя, свои границы, свои вопросы к Силе. Её навыки не ограничивались целительством. Баррис была искусным бойцом, владеющим формой III – Соресу, оборонительной техникой светового меча, которая отражала её сдержанную, но решительную натуру. Её движения были точными, экономичными, но при необходимости она могла перейти в атаку, используя скорость и ловкость, присущие мириаланкам. Она не стремилась к славе или признанию, но её способности в спаррингах часто удивляли даже более опытных джедаев. Однако Баррис редко хвасталась – её культура ценила скромность, и она следовала этому принципу. В последнее время она всё чаще ощущала рябь в Силе – неясное предчувствие, которое усилилось после недавних событий в Сенате. Ходили слухи, что некий одарённый, чьё имя пока оставалось загадкой, разоблачил канцлера Палпатина как ситха. И что именно это было причиной той волны Тёмной стороны, что прошлась по Корусанту не так давно. Эта новость потрясла Храм, и Баррис, как и многие другие джедаи, чувствовала, что произошедшее стало началом перемен, которые затронут всю галактику. Её любопытство росло, но она подавляла желание расспрашивать, зная, что Совет держит детали в тайне. Всё, что она знала, – это то, что Сила вокруг этого человека не была полностью Светлой, и это интриговало её, резонируя с её собственными сомнениями о природе Света и Тьмы. Она отложила колбу с экстрактом банты и глубоко вдохнула, когда двери медицинского крыла с шипением открылись, Баррис подняла взгляд. Вошла магистр Шаак Ти, её монтралы слегка покачивались, а рядом с ней шагал молодой человек с усталым, но решительным лицом, одетый в обычную джедайскую тунику. Его лицо, впрочем, было ей незнакомо. — Баррис, — сказала Шаак Ти, её голос был спокойным, но тёплым. — Это Гален Марек. Ему нужна помощь целителя. Имя ничего не сказало Баррис, но она отметила, как магистр Ти произнесла его – с ноткой уважения, смешанного с осторожностью. Баррис кивнула, её мириаланские татуировки слегка дрогнули, когда она улыбнулась. — Конечно, магистр Ти. Я займусь им. Гaлен смерил её взглядом, его карие глаза были настороженными, но не враждебными. — Я не любитель больниц, — сказал он, его голос был хриплым, но в нём чувствовалась сила. — Просто сделай, чтобы я мог двигаться без боли. Баррис указала на медицинскую койку. — Садись. Я посмотрю, что можно сделать. Когда Гален устроился на койке, Баррис закрыла глаза, позволяя Силе течь через неё. Её руки зависли над его телом, и она начала исследовать его ауру. То, что она ощутила, заставило её сердце пропустить удар. Внутри Галена Сила была подобна бурлящему водовороту, где Свет и Тьма сосуществовали в хрупком, но прочном равновесии. Это не было хаотичным смешением – скорее, напряжённым танцем, где ни одна сторона не могла полностью взять верх. Она никогда не видела ничего подобного. И Баррис поняла, что перед ней, вероятно, и был тот, кто разоблачил Палпатина, как ситха. Тьма внутри парня напоминала ту, что она ощущала десять дней назад, а природа ран, которые он получил, не оставляли в этом сомнений. Её собственные взгляды на Силу – убеждение, что Тёмная и Светлая стороны лишь условные понятия, а сама Сила нейтральна – нашли отклик в этом человеке. Баррис всегда держала эти мысли при себе, зная, что они идут вразрез с учением джедаев. Но Гален… он был живым доказательством того, что Сила могла быть чем-то большим, чем догмы Ордена. — Твои раны серьёзны, но заживают, — сказала она, открывая глаза и сохраняя нейтральный тон. — Я могу ускорить процесс с помощью Силы. Это не займёт много времени. Гален кивнул, его взгляд скользнул по её лицу, словно он пытался понять, что она о нём думает. — Делай, что нужно. Баррис начала лечение, направляя Светлую сторону Силы в его тело, исцеляя повреждённые ткани и успокаивая воспалённые мышцы. Но чем дольше она работала, тем сильнее чувствовала его внутреннюю борьбу. Его Тьма была мощной, почти осязаемой, но Свет в нём удерживал его от падения. Это было завораживающе. — Ты… не похож на джедая, — тихо сказала Баррис, неожиданно для самой себя. — Не такой, как остальные. Гален хмыкнул, не отрываясь от её работы. — Потому, что я не джедай. Мы оба… немного другие, верно? Её сердце ёкнуло. Она боялась уточнить, что он имеет ввиду этими словами, но понимала – не только она видела его внутреннюю Силу. — Может быть. Она не стала развивать тему, но не могла не почувствовать, как сердце забилось быстрее. Гален был загадкой, но в нём она видела отражение своих собственных сомнений, своей веры в то, что Сила – это нечто большее, чем деление на Свет и Тьму. Она чувстовала к нему симпатию, несмотря на Тьму, что клубилась в нём. Возможно, потому что он был так похож на неё – ищущий ответы, но не находящий их в догмах. Когда лечение было завершено, Баррис отступила, её руки всё ещё слегка дрожали от потока Силы. — Готово. Тебе нужно больше отдыхать, но ты уже можешь двигаться без боли. Гален встал, проверяя своё тело. Он кивнул, его взгляд смягчился. — Спасибо… Баррис, верно? — Да, — ответила она, её улыбка стала чуть шире. — Если что, ты знаешь, где меня найти. Шаак Ти, наблюдавшая за процессом, кивнула Баррис с одобрением. — Отличная работа, падаван. Гален, я провожу тебя к Мстителю, если ты готов. Гален кивнул, но его взгляд задержался на Баррис на мгновение дольше, чем нужно. Она почувствовала тепло в груди, но быстро подавила его. Это было не время и не место. Когда они с Шаак Ти покинули медицинское крыло, Баррис осталась одна, её мысли всё ещё кружились вокруг Галена. Его Сила, его борьба, его выбор… Всё это было так близко её собственным сомнениям. Она знала, что будет думать о нём ещё долго. И, возможно, однажды они поговорят об этом. О Силе. О том, что она значит для них обоих.

****************

Медицинское крыло Храма было слишком стерильным для моего вкуса — всё эти белые стены, запах антисептика и тихое жужжание дроидов. Я ненавидел подобные места, всегда ненавидел. Они напоминали мне о слабости, о тех моментах, когда я был слишком близко к тому, чтобы проиграть. Но Шаак Ти настояла, и я, скрипя зубы, согласился. Всё лучше, чем рухнуть в бою из-за недолеченных ран. Когда мы вошли, молодая мириаланка подняла взгляд от стола, заваленного колбами и травами. Её звали Баррис Оффи, как представила Шаак Ти. Я ожидал очередного чопорного джедая, готового читать мне лекции о Светлой стороне, но вместо этого… я замер, глядя на неё. Она была не такой, как другие. Её изумрудная кожа переливалась в свете ламп, а геометрические татуировки на лице и руках придавали ей вид, будто она несла на себе историю, которую я не мог прочесть. Тёмные волосы были аккуратно заплетены, но её глаза — яркие, голубые, как кобальтовые звёзды(*), — заставили меня на мгновение забыть, где я. Они были живыми, глубокими, с искрами любопытства, которые пробивались сквозь её спокойствие. Я не понимал, почему не могу отвести взгляд, и это раздражало. — Я не любитель больниц, — буркнул я, пытаясь скрыть замешательство. — Просто сделай, чтобы я мог двигаться без боли. Она улыбнулась – лёгкой, почти незаметной улыбкой, которая почему-то казалась искренней. — Садись. Я посмотрю, что можно сделать. Я сел на койку, стараясь не смотреть на неё слишком долго. Когда она закрыла глаза и подняла руки, я почувствовал, как Сила течёт через неё, мягкая, но уверенная. Она начала исследовать мои раны, и я невольно напрягся. Тьма во мне – та, что я всегда держал на коротком поводке, – была частью меня, и я привык, что джедаи от неё шарахаются. Но Баррис… она не дрогнула. Её Сила коснулась моей, и я ощутил нечто странное. В ней тоже была тьма – не такая, как моя, не яростная, а тонкая, как тень, спрятанная глубоко внутри. Она не боролась с ней, не отрицала её, а просто… принимала. Это было так непохоже на всё, что я видел в Храме. — Ты… не похож на джедая, — тихо сказала Баррис, удивляя меня. Мне захотелось поднять глаза к её лицу, чтобы понять, что именно она чувствует, но я заставил себя не делать этого, не отрываясь от её работы. Я хмыкнул. Почему-то, в этот раз, сравнение с джедаями не раздражало меня. — Потому, что я не джедай. Мы оба… немного другие, верно? И тут же пожалел о своих словах. Тело Баррис слегка, едва заметно, вздрогнуло, ладони неподвижно замерли. — Может быть. Уже через мгновение она продолжила работу, но без прежней расслабленности. Это положило конец нашему короткому диалогу. — Готово. Тебе нужно больше отдыхать, но ты уже можешь двигаться без боли. Когда она закончила, я встал, проверяя тело. Боль ушла, и я чувствовал себя почти как прежде. — Спасибо… Баррис, верно? — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да, — ответила она, и её голубые глаза снова встретились с моими, на этот раз с лёгкой теплотой. — Если что, ты знаешь, где меня найти. Я кивнул и вышел вслед за Шаак Ти, но мысли о Баррис не покидали меня. Позже, сидя в своей каюте на Мстителе, я прокручивал в голове нашу встречу. Её глаза – этот проклятый голубой цвет – всё ещё стояли передо мной. Я не понимал, почему это так меня зацепило. Может, потому что она не смотрела на меня с осуждением, как другие джедаи? Или потому, что в ней я увидел отражение самого себя – того, кто знает, что такое тьма, но не позволяет ей взять верх? Я покачал головой, отгоняя эти мысли. Мне не нужны были отвлечения. Но всё же… что-то в ней заставило меня задуматься, что, возможно, я не так одинок, как привык считать.

----------------------

Прошло несколько дней, и моё тело наконец-то перестало ныть. Бакта и целительские способности Баррис сделали своё дело, но я всё ещё чувствовал себя как загнанный зверь, запертый в клетке. Храм джедаев был слишком… правильным. Слишком чистым. Его коридоры, полные света и тишины, давили на меня, напоминая, что я здесь чужак. Я избегал джедаев, ограничиваясь парой слов с теми, кто пытался заговорить. Они смотрели на меня с настороженностью, и я не винил их – я бы тоже не доверял тому, кто несёт в себе столько Тьмы. Я нашёл убежище в одном из тренировочных залов Храма. Просторная комната с высокими потолками и гладкими стенами была идеальна для того, чтобы выпустить пар. Я зажёг свои световые мечи – клинки жёлтого и чёрного цвета загудели, отбрасывая свои отблески на пол. Третий же, синий, тот, что я забрал у джедая-тви’лечки в отместку за свой сломанный меч, покоился в скрытом креплении, ожидая своего часа. Мне вспомнился бой с Сидиусом в театре. Каждый удар, каждый блок, каждый прыжок я прокручивал снова и снова, пытаясь понять, где ошибся, что мог сделать иначе. Я знал, что это бессмысленно – бой был в прошлом, и я не мог его переиграть. Но я не знал, чем ещё себя занять. Сражение – это всё, что у меня было. Вся моя жизнь была одной бесконечной битвой, и теперь, когда я застрял в ожидании, пока Совет или канцлер что-то решат, я чувствовал, что моё терпение тает, как лёд под солнцем. Я сделал выпад, представляя, как отбиваю молнии Сидиуса, но в голове крутилась одна мысль: я должен был быть быстрее. Удар, поворот, прыжок. Или сильнее. Ещё один выпад, и я замер, тяжело дыша. Это было бесполезно. Я отключил мечи, их гудение стихло, и тишина зала обрушилась на меня, как тяжёлая плита. Я ненавидел это чувство – беспомощность, ожидание, когда кто-то другой решает мою судьбу. Внезапно мой комлинк пискнул. Я вытащил его, нахмурившись. Голос на том конце был глубоким, уверенным, с лёгким кореллианским акцентом. — Гален Марек, это Гарм Бел Иблис. Нам нужно поговорить. Лично. Приходи в Сенат, мой кабинет. Есть вопросы, которые требуют обсуждения. — Какие вопросы? — спросил я, не скрывая настороженности. — Узнаешь на месте, — ответил он, и связь оборвалась. Я уставился на комлинк, чувствуя, как во мне загорается искра интереса. Гарм Бел Иблис, канцлер, человек, который, судя по всему, не боится действовать. Что он хотел от меня? Я закрепил мечи на поясе и направился к выходу. Мой разум уже прокручивал десятки вариантов – от политических игр до прямого приказа отправиться за Сидиусом. Что бы это ни было, всё лучше, чем сидеть в Храме и сходить с ума от бездействия. Сенат возвышался над Корусантом, как гигантский гриб, его купол блестел в лучах искусственного света. Я шёл по его широким коридорам, окружённый гулом голосов, шелестом мантий и стуком дроидов. Интерьер был роскошным – полированный мрамор, золотые акценты, огромные окна, открывающие вид на бесконечные потоки транспорта. Но всё это казалось мне пустым, как декорации для шоу. Я чувствовал ложь, пропитывающую эти стены, – сделки, интриги, коррупцию. Сила здесь была мутной, словно кто-то намеренно её загрязнял. Это место было сердцем Республики, но оно же было её слабостью. Я двигался быстро, игнорируя любопытные взгляды сенаторов и их помощников. Моя тёмная одежда и световые мечи на поясе выделяли меня среди толпы, но мне было плевать. Пусть смотрят. Я не собирался притворяться кем-то другим. Кабинет Гарма Бел Иблиса находился в верхних уровнях здания. Двери из тёмного дерева автоматически раздвинулись, и я вошёл. Комната была просторной, но не кричаще роскошной. Массивный стол из полированного дерева, несколько кресел, голографический проектор и большие окна с видом на Корусант. На стенах висели голопанно с изображениями кореллианских пейзажей и военными наградами – свидетельствами прошлого Бел Иблиса как солдата. Сам канцлер стоял у окна, его широкая фигура в тёмно-зелёном мундире излучала спокойную уверенность. Его короткие седеющие волосы и суровое лицо с глубокими морщинами говорили о годах, проведённых в борьбе – не только на поле боя, но и в политике. Я остановился, позволяя Силе коснуться его ауры. Бел Иблис был сложным человеком: решимость, усталость, гнев, но также искренняя вера в то, что он делает. Его эмоции были как сталь – твёрдые, но с трещинами, которые он тщательно скрывал. Он повернулся ко мне, его тёмные глаза оценивающе скользнули по мне, и я понял, что он тоже пытается меня раскусить. — Марек, — сказал он, его голос был твёрдым, но не враждебным. — Рад, что ты пришёл. Нам нужно поговорить. Я кивнул, всё ещё настороженный, но заинтересованный. Что бы он ни хотел, это могло стать моим шансом выйти из тени и начать действовать.

*****************

Гарм Бел Иблис стоял у окна своего кабинета, глядя на бесконечные потоки транспорта Корусанта. Его руки были сложены за спиной, пальцы слегка сжимались – привычка, выдававшая внутреннее напряжение. Он ждал Галена Марека, человека, который, был одновременно и героем, и угрозой. Годы сражений – как на поле боя, так и во время политических дискурсов – научили его читать людей. И Марек… он был сложнее, чем большинство. Когда двери кабинета открылись, Гарм повернулся, внимательно разглядывая вошедшего. Гален Марек был молод, но его осанка, резкие движения и взгляд выдавали человека, привыкшего к битвам. Его тёмная одежда, потрёпанная, но практичная, и два световых меча на поясе говорили о том, что он не из тех, кто прячется за словами. Его лицо, бледное, с тёмными кругами под глазами, несло следы недавних ран, но карие глаза горели смесью решимости и едва сдерживаемого нетерпения. Гарм узнал этот взгляд – взгляд солдата, который ненавидит ждать, но вынужден это делать. — Марек, — сказал Гарм, указывая на кресло напротив стола. — Садись. Как ты устроился в Храме? Раны зажили? Гален сел, его движения были осторожными, но не расслабленными. — Всё в порядке, — ответил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Храм… не моё место, но я справляюсь. Гарм кивнул, усаживаясь за стол. Он решил начать с малого, чтобы понять, как далеко может зайти этот разговор. — Хорошо. Я слышал, джедаи не совсем знают, что с тобой делать. Но это не их вина. Ты… не совсем вписываешься в их рамки. Марек слегка усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Это взаимно. Гарм перешёл к делу, его тон стал серьёзнее. — В Сенате дела идут… медленно. Угроза Палпатина, или, как ты его назвал, Сидиуса, признана. Сенаторы готовы действовать, но только против него. Дуку? — Он покачал головой. — Нет доказательств, только твои слова. Без них я не могу поднять этот вопрос. И это, Марек, чертовски раздражает. Сенат утопает в коррупции и бюрократии. Республике нужны перемены, и нужны они срочно. Он заметил, как Гален слегка напрягся, но не перебил. Гарм продолжил, его голос стал тише, но твёрже. — Мы готовимся к войне. Магистр Винду проверил клонов – никаких чипов, заставивших их выполнить приказ 66. Их жизнь – служение Республике. Они идеальные солдаты, Марек. Выполняют приказы без вопросов. Это, вероятно, и позволило Сидиусу использовать их в твоём будущем. Но есть хорошая новость: доступ к чрезвычайным приказам есть только у канцлера. Сидиус не сможет их активировать. Гален кивнул, его взгляд стал острее. — А что насчёт влияния Сидиуса? Он не просто ситх. У него связи, союзники. Гарм вздохнул, откинувшись в кресле. — Ты прав. Заметная часть сенаторов либо открыто поддерживает Конфедерацию, либо сочувствует ей. Я не знаю, кому могу доверять. Поэтому я и позвал тебя. Ты знаешь будущее, Марек. Есть хоть что-то, что может нам помочь? Гален покачал головой, его лицо стало мрачнее. — Я знаю только общие черты. Война, клоны, падение Ордена. Конкретных имён, дат, мест – ничего. Но я могу помочь иначе. — Он замялся, словно взвешивая слова. — С помощью Силы я могу чувствовать эмоции. Ложь, страх, намерения. Если сосредоточусь. Канцлер нахмурился, его пальцы замерли на столе. Идея, что кто-то может читать его мысли, ему не нравилась. — И любой одарённый – джедай, ситх – может это сделать? — Да, — ответил Гален, его голос был твёрдым. — Но Кодекс запрещает джедаям использовать Силу для личной выгоды. Но я… я не джедай. Гарм задумался. Способности Марека могли быть полезны, особенно в этом гнезде интриг. Он кивнул, признавая ценность предложения. — Это может пригодиться. Ты прямолинеен, Марек. Это мне нравится. Разговор стал менее формальным, и Гарм почувствовал, что между ними возникает взаимопонимание. Они оба были людьми действия, уставшими от бюрократии и догм. — Перейдём на ‘ты’, Гален. Расскажи, что ещё ты знаешь о будущем. Всё, что можешь вспомнить. Гален помедлил, его взгляд стал тяжёлым. — В моём времени ты был одним из лидером Сопротивления. Ты боролся против Империи, но… потерял семью. Жену, детей. Это сломило тебя. Мужчина замер, его сердце сжалось. Семья была его опорой, его смыслом. Мысль о том, что он мог их потерять, была как удар в грудь. Он сглотнул, пытаясь сохранить самообладание. — Это… трудно принять, — тихо сказал он. — Я не могу позволить этому случиться. Не сейчас, не в этом будущем. Одарённый кивнул, его глаза были полны понимания. — Я сделаю всё, чтобы это не повторилось. Бел Иблис глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он видел в Мареке не просто воина, но союзника, который мог изменить ход событий. — У меня есть предложение, Гален. Я хочу, чтобы ты стал моим представителем. Это даст тебе полномочия, доступ, влияние. А ещё… я хочу, чтобы ты вошёл в Совет джедаев как представитель Сената. Гален нахмурился, его взгляд стал скептическим. — Зачем? Джедаи не примут меня. И я не понимаю, как это поможет мне. Канцлер наклонился вперёд, его голос стал твёрже. — Я найду способ убедить Совет, можешь не сомневаться. А тебе это нужно, чтобы быть в центре событий. Джедаи полезные союзники, но их догмы ослепляют их. Они как Сенат – слишком погружены в свои правила, и в самый важный момент это может помешать, — канцлер внимательно следил за собеседником. Заметив, что подобные откровение не задевают молодого разумного, он продолжил. — В молодости я видел государство, где правил совет одиннадцати. Если десять соглашались, одиннадцатый обязан был возражать, смотреть на всё с другой стороны. Ты, Гален, можешь быть этим одиннадцатым. Ты видишь то, что они не видят. И это может спасти Республику. Гален молчал, его глаза сузились, пока он обдумывал слова. Наконец, он кивнул, хоть и с явным сомнением. — Хорошо. Я согласен. Но только если это даст мне возможность действовать. Гарм Бел Иблис улыбнулся, чувствуя, что сделал правильный выбор. — Тогда договорились. Мы сделаем это, Гален. Вместе.

*********************

На крыше одного из небоскрёбов Корусанта, среди теней и мигающих огней, Джанго Фетт(*) лежал, прижав к глазам макробинокль(*). Его мандалорская броня, потёртая, но идеально подогнанная, сливалась с окружающей тьмой. Он был лучшим охотником за головами в галактике, и его репутация не терпела ошибок. Заказ от графа Дуку был прост: устранить Галена Старкиллера. Но Джанго знал, что ‘простое’ в таких делах – это всегда ловушка. Через линзы бинокля он следил за своей целью. Старкиллер только что покинул здание Сената, направляясь к Храму джедаев. Его тёмная фигура двигалась быстро, с уверенностью хищника, но Джанго заметил лёгкую напряжённость в его походке. Он был настороже, и это усложняло задачу. Джанго знал о способностях Старкиллера – разоблачение Палпатина как ситха говорило о том, что этот человек не просто одарённый, но и чрезвычайно опасный разумный. Нападать в Храме было бы самоубийством – слишком много джедаев, слишком много глаз. Нет, Джанго выждет. Он всегда выжидал. Он проследил, как Старкиллер вошёл в здание Сената, и опустил бинокль, его разум уже прокручивал план. Удар должен быть быстрым, точным, без шанса на ответный ход. Возможно, на одной из посадочных платформ или в узком переулке, где Марек будет один. Джанго не спешил – спешка убивала охотников. Он изучит привычки цели, её маршруты, её слабости. Марек был силён, но никто не был неуязвим. В воздухе Корусанта висело напряжение, как перед грозой. Джанго поправил шлем, его холодные глаза сузились. Буря приближалась, и он собирался стать её частью.