Старкиллер. Необузданная Сила

Я сидел в одном из кресел Совета Джедаев, чувствуя себя не на своём месте, несмотря на официальное назначение представителем Сената. Я занимал одно из мест у входа в зал Совета. По другую его сторону разместился Пло Кун, далее шли Мэйс Винду, Йода, Ки-Ади-Мунди, Сэси Тийн, следом за которым, как раз напротив меня, пребывала Шаак Ти. Оставшаяся – после краснокожей тогруты – половина магистров занимали следующий порядок: Эвен Пиелл, Оппо Ранцизис, Ади Галлия, Коулман Требор, Иит Кот и, наконец, Депа Биллаба, слева от меня. И теперь я был новым – тринадцатым – членом Совета. Я внутренне усмехнулся. Во многих культурах это было несчастливое число. Полированные полы зала отражали мягкий свет Корусанта, лившийся через высокие окна, атмосфера в зале была, на удивление, спокойной, как если бы над Республикой вовсе не нависала угроза войны. Другие магистры – Йода, Мейс Винду, Шаак Ти, Пло Кун и другие – тихо переговаривались, но их взгляды то и дело скользили ко мне. Я чувствовал их мысли, даже без использования Силы. Винду, чья голограмма слегка мерцала, смотрел на меня с откровенным недоверием, его пальцы с силой сжимали подлокотники. Шаак Ти, напротив, казалась более открытой, но даже её сочувствие было осторожным, словно она боялась ошибиться. Остальные магистры держали свои мысли при себе, но их настороженность была осязаемой. Они приняли меня в Совет не из доверия – они хотели держать меня на виду, чтобы я не стал угрозой. Я не винил их. Если бы я был на их месте, я бы тоже не доверял тому, кто несёт в себе столько Тьмы. Вдруг, голографический проектор в центре зала ожил, и перед нами появилась фигура разумного, который был мне знаком – Квинлан Вос. Его тёмная кожа и жёлтые татуировки на лице были отчётливо видны, несмотря на лёгкое мерцание изображения, сам киффар – как и при нашей встрече на Нар-Шаддаа – был одет не в джедайские одежды, а скорее в тряпье, что было популярно среди разного рода наёмников и охотников за головами. Я начал догадываться, что к чему. Джедай, вероятно, всё ещё находился на Нар-Шаддаа, работая под прикрытием и шпионя за КНС. Даже через голограмму его небрежная уверенность была ощутима. Но когда его взгляд упал на меня, его глаза сузились, и я заметил вспышку удивления. Конечно же, он тоже узнал меня, но комментировать это никак не стал. — Магистры, — начал Вос, его голос был приглушённым, с лёгким фоном уличного шума Нар-Шаддаа. — У меня есть новости касательно моей миссии. Он рассказал о своей работе под прикрытием среди разумных, что приближены к Конфедерации Независимых Систем. Он завоевал доверие ключевых фигур Конфедерации, и его шпионская сеть принесла тревожные сведения. — КНС наращивает силы, — говорил Вос, его голос был ровным, но в нём чувствовалась тревога. — У них уже есть армия дроидов разного типа в количестве миллиардов, преимущественно типа B-1, и это только то, что я смог подтвердить. Большая часть их флота состоит из торговых кораблей, предназначенных для перевозки товаров со слабым вооружением, достаточным для противостояния пиратам. Торгаши не хотят терять свою прибыль, но при этом уверенно заявляют, что в случае необходимости… — Квинлан выделил эту фразу, похоже, пародируя одного из членов КНС, —...их заводы в кратчайшие сроки смогут переоборудовать эти корабли для боевых условий. Мне не удалось выяснить точную численность их флота, но я слышал, как упоминались две планеты: Джеонозис и Раксус-Прайм. Совет слушал внимательно, но их реакция была сдержанной, почти апатичной. Они задавали вопросы, уточняли детали, но в их тоне не было срочности. Когда Вос закончил, магистры начали обсуждать дипломатию, переговоры, миротворческие миссии, словно война была чем-то, чего можно избежать, просто поговорив. Я чувствовал, как раздражение нарастает во мне, подпитывая Тьму. Я не выдержал. — Вы серьёзно? — Мой голос разрезал тишину зала, и все взгляды обратились ко мне. — Вы сидите здесь, обсуждая переговоры, когда КНС собирает армию, а Сидиус плетёт свои интриги. Вы не готовы к войне. В моём времени большинство из вас погибло во время Войн Клонов. Другие… — Я замялся, заметив, как напряглась Шаак Ти, но продолжил. — Другие поддались Тёмной стороне. Депа Биллаба, например, ученица Винду. Она пала, потому что война сломила её. — Я увидел, как глаза Депы, сидевшей среди магистров, наполнились стыдом, и почувствовал укол вины, но не остановился. — Тысячи джедаев вообще покинули Орден, когда вы ввязался в войну. А сколько джедаев имеют реальный боевой опыт? В лучшем случае, сотня. Остальные даже не применяли световой меч в бою. Вы не готовы. Винду нахмурился, его голограмма замерцала. — Ты переходишь границы, Марек. Мы – миротворцы, а не солдаты. Наша цель – сохранить мир, а не разжигать войну. — Мир? — Я горько усмехнулся. — Война уже началась. Вы просто не хотите этого видеть. Сидиус и Дуку годами готовили галактику к этому. Если вы будете сидеть и ждать, они раздавят вас. Из раза в раз я повторял про опасность, которая грозит Республике со стороны ситхов и КНС. Поведал им о будущем, в котором почти всех джедаев истребили. И несмотря на это, Совет, с упорством банты, игнорирует надвигающуюся войну. Это было вне моего понимания. Напряжение в зале стало осязаемым. Шаак Ти посмотрела на меня с сочувствием, но не вмешалась. Пло Кун склонил голову, словно обдумывая мои слова, но воздержался от комментария. Остальные магистры также молчали, их взгляды были смесью раздражения и сомнения. Йода поднял трость, призывая к тишине. — Достаточно, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Разные пути видим мы. Размышлений больше нужно. Спор не решит судьбу галактики. Я сжал челюсти, понимая, что это бесполезно. Йода не занял ничью сторону, но его слова ясно дали понять, что обсуждение окончено. Тьма во мне шевельнулась, подпитываемая раздражением, но я подавил её. Не то место и время. Двери зала открылись, и внутрь вошёл джедай. Светлая роба, напоминающая одеяния таскенских налётчиков, и маска, скрывающая лицо, делали его фигуру почти зловещей. Его схожесть с аборигенами Татуина была бесспорной. Сам мужчина пульсировал в Силе гневом и отчаянием, и я сразу почувствовал в нём ростки Тьмы – слабые, но готовые вспыхнуть в любой момент. Его тёмные глаза, видимые через прорези маски, горели болью. — Рыцарь А’Шарад Хетт, — приветствовал новое лицо Йода. — Привело тебя что, к Совету? — Магистры, — начал Хетт, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я снова прошу вашей помощи. Мой народ… таскены Татуина… они истреблены. Я не могу больше ждать. Мы должны действовать! Я напрягся. Татуин. Таскены. Я вспомнил резню, которую устроил на Татуине. Тогда я не видел другого варианта заработать кредиты, но, оглядываясь назад, обычный Обман Разума вполне мог помочь моей цели и без лишнего кровопролития. Взгляды магистров, косившихся на меня, подтвердили мои подозрения. Они знали, что это я уничтожил клан Хетта. А он – нет. Совет переглянулся, и я заметил, как Винду напрягся. Йода слегка наклонил голову, его глаза сузились. — Сдержанность нужна тебе, рыцарь Хетт. Гнев твой к Тёмной стороне ведёт. Опасный путь это. Хетт стиснул кулаки, его маска не скрывала ярости, полыхавшей в его ауре. — Сдержанность? Мой народ мёртв! А вы говорите о сдержанности? Я требую, чтобы Орден вмешался! — Это был я, — просто сказал я. Все взгляды обратились ко мне, а аура Хетта вспыхнула, как факел. — Что? — Его голос дрожал от неверия. — Ты… — Это моих рук дело. В Юндлендской пустоши. — Я выдержал его взгляд, чувствуя, как Тьма в нём растёт, как пламя, раздуваемое топливом. Хетт с яростным криком выхватил световой меч, зелёный клинок вспыхнул, и он бросился на меня. Магистры вскочили, некоторые активировали свои мечи, готовясь вмешаться. Но я был быстрее. Подняв руку, я применил Удушение Силы, остановив Хетта в воздухе. Его тело замерло, глаза расширились от шока и боли, но ярость только усилилась, когда он смотрел на меня, сидящего в кресле магистра. Я знал это бессильное чувство – Вейдер не раз помогал мне испытать его. Но я не собирался убивать Хетта. Я лишь удерживал его, не давая двинуться. — Ты слишком слаб, чтобы отомстить, — сказал я, мой голос был холодным, но спокойным. — Тёмная сторона может дать тебе силу, но за какую цену? Думаешь, она позволит тебе убить меня? Возможно. Но потом что? Совет остановит тебя. Они будут вынуждены. И либо ты умрёшь от их клинков, либо… — Я сделал паузу, позволяя словам осесть. — Либо ты убьешь и их. Станешь зверем. Начнёшь резню – мастера, рыцари, падаваны. Юнлинги. Ты либо уничтожишь всё, что видишь, либо будешь побеждён. Но одно останется верным – Тьма поглотит тебя полностью. А'Шарад Хетт исчезнет, останется лишь пустая оболочка, несущая смерть. Магистры замерли, их взгляды метались между мной и Хеттом. Иит Кот сжимал рукоять меча, готовясь вмешаться, но Йода поднял свою трость, останавливая всех. Его глаза, серьёзные и внимательные, следили за мной, словно он видел больше, чем я говорил. Я продолжал, не отводя взгляда от Хетта. — Я не извиняюсь за то, что сделал. Но если бы у меня был другой выбор, я бы поступил иначе. — Это была правда. — Вопрос в том, А’Шарад Хетт, готов ли ты заплатить эту цену, чтобы попытаться убить меня? Повисло молчание. Зал наполнился тягучим напряжением. Хетт перестал сопротивляться, его тело обмякло в моём хвате. Его взгляд, всё ещё полный боли и гнева, но уже без слепой ярости, встретился с моим. — Отпусти меня, — тихо сказал он. Я ослабил хватку, и рыцарь мягко приземлился на пол. Он не атаковал. Молча, ссутулившись, он повернулся и вышел из зала. Тишина, последовавшая за его уходом, была тяжёлой, как свинец. Винду заговорил первым, его голос был резким. — Ты переходишь все границы, Марек. Провоцировать его на Тёмную сторону? Это недопустимо. — В нём уже была Тьма, — ответил я, стараясь держать голос ровным. — Реши вы поддержать его просьбу или нет, он бы всё равно пал. Может не сейчас, но позже. Я лишь показал ему, к чему это приведёт. Возможно, теперь у него есть шанс избежать этого. Магистры переглянулись, но никто не возразил. Йода лишь смотрел на меня, его взгляд был непроницаем. Я чувствовал, что он что-то понял, но не знал, что именно.

**********

Энакин Скайуокер и Оби-Ван Кеноби шли по коридорам Храма Джедаев, направляясь к залу Совета. Энакин чувствовал, как напряжение сжимает ему грудь, но старался сохранять спокойствие. Их отчёт о расследовании на Татуине был важен, но мысли о матери всё ещё не давали ему покоя. Похищение Шми таскенами, странные улики – всё это кружилось в его голове, как песчаная буря. Будто бы насмехаясь над его мыслями, из зала Совета вышел высокий джедай в светлой робе, идентичной таскенским. Энакин знал его. А'Шарад Хетт, ещё выходец из Татуина, но воспитанный таскенскими налётчиками. Когда юный Скайуокер встретил его в Храме впервые, то сильно испугался, ведь таскенский народ был одной из страшилок его детства, которые рассказывала ему мама. После долгого разговора с Оби-Ваном он смог преодолеть эту фобию, смирившись с присутствием этого разумного в Ордене. Сейчас, однако, после произошедшего с его матерью, Энакин чувствовал отнюдь не смирение. Лицо А'Шарад Хетта скрывала маска, а походка была тяжёлой, полной боли. Аура мужчины в Силе была мрачной, почти пугающей. Энакин невольно замедлил шаг, ощутив всплеск эмоций. Парень не знал, что он хотел сделать. Может, отомстить, может, выразить своё презрения, но прежде, чем он успел предпринять что-либо, Оби-Ван – заметив его замешательство – слегка покачал головой, понимая чувства своего падавана. Они вошли в зал, и Энакин сразу заметил новое лицо, присутствующее среди магистров. Гален Старкиллер. Его практичная тёмная одежда и два световых меча на поясе резко контрастировали с мантиями джедаев. Энакин слышал о нём – человек, разоблачивший Палпатина как ситха, теперь является частью Совета благодаря канцлеру Бел Иблису. Лицо Старкиллера украшала лёгкая хмурость, твёрдые глаза внимательно следили за самим Энакином и его мастером. В одном Скайуокер был почти наверняка уверен: именно этот разумный спас его маму на Татуине. Имя, Сила, внешность – всё совпадало с тем, что Шми рассказала сыну. О Старкиллере ходили разные слухи в Ордене, от героических до пугающих. Одни невероятнее других. Но если Гален действительно помог его матери, Энакин был ему обязан. Оби-Ван начал доклад, его голос был спокойным и точным. — Уважаемый Совет, докладываю: во время нашей миссии на Татуине с магистром Котом, мы обнаружили тревожные детали, не связанные с основным заданием, впрочем. Среди вещей, найденных у таскенских налётчиков, была груда разного рода металлического оборудования – слишком современного и бесполезного для пустынной планеты, что показалось Энакину странным, ведь подобные вещи были диковинными для Татуина, пусть таскены и были любителями собирать железки. На каждой подобной вещице также был штамп одного и того же торговца… Энакин почувствовал, как его сердце сжалось, но сохранил внешнее спокойствие. Йода слегка наклонил голову, его глаза сузились(*). —...с разрешения магистра Кота, мы начали расследование. Найдя торговца, которому принадлежал весь тот хлам, что мы нашли у таскенов, мы выяснили, что некая женщина заплатила ему, чтобы он договорился с таскенскими налётчиками о похищении матери Энакина. Магистры удивлённо переглянулись. Старкиллер, впрочем, лишь сильнее нахмурился. Оби-Ван кивнул Энакину, и тот шагнул вперёд, стараясь говорить уверенно: — По камерам в лавке торговца мы смогли выяснить, что заказчицей является женщина, погибшая десятилетия назад. — С каждым новым словом Энакин чувствовал, как его уверенность возрастает. — Но нигде больше, в том числе на камерах космопорта, эта женщина более не появлялась. В отчёте, к которому мы получили доступ, говорилось, что детективы, расследовавшие её смерть были уверены, что эту женщину убил кто-то, кого она знала, ведь отсутствовали какие-либо признаки насилия, а на столе стояла еда на двоих. В очередной раз просматривая записи с космопорта я увидел ещё одну женщину, другой расы, но – самое главное – одетую в ту же самую одежду, что была на заказчице. И я понял, что убийца и заказчик – один и тот же разумный из расы, способной менять облик. Возможно, клаудит или ши’идо. Думаю, этот неизвестный использовал облик одной из своих жертв, а после встречи с торговцем сменил его на новый. Мейс Винду кивнул, его голограмма слегка замерцала. — Хорошая работа, Скайуокер. Вы смогли выяснить, кто именно стоит за похищением? Энакин покачал головой, чувствуя лёгкое разочарование. — Нет, магистр. Вторая личность также оказалась подделкой. Боюсь, след оборвался. Шаак Ти наклонилась вперёд. — Мотивы такого похищения… они вызывают беспокойство. Это может быть связано с ситхами или их агентами. — Возможно, — согласился Пло Кун. — Но без точных данных мы не знаем наверняка. Это тревожно, но у нас есть только предположения. Обсуждение продолжилось, но Энакин заметил, как Гален Старкиллер молча наблюдает за ними. Его взгляд был тяжёлым, словно он знал больше, чем говорил. Энакин поймал себя на мысли, что хочет поговорить с ним, узнать, что тот видел на Татуине. И поблагодарить за спасение матери, конечно. Но сейчас было не время.

----------

Энакин Скайуокер замер у входа в зал Совета, ожидая магистра, с которым хотел поговорить. Гален Старкиллер, человек-загадка, спасший его мать. Немногим ранее они с Оби-Ваном закончили свой доклад и покинули круглую комнату. В то время, как старший джедай направился по своим делам, Энакин решил подождать. Почувствовав, что мощные ауры магистров двинулись к выходу из зала Совета, падаван выпрямился, отлипнув от стены. Первым показался именно тот, кого он ждал. Энакин сразу заметил разницу между Старкиллером и всеми остальными магистрами. Там, где джедаи вели себя спокойно и размеренно, можно даже сказать, неторопливо, Гален был совершенно другим. Он шёл быстрыми, широкими шагами, словно вечно спешил куда-то. Ну или просто не любил медлить. По правде, Энакин был точно таким же. В отличие от джедаев, Гален не позволял другим одарённым понять его мысли, вместе с этим скрывая свою Силу. Если не знать правду, то можно было бы подумать, что он – обычный человек. Учитель Оби-Ван назвал эту способность Силы ‘Сокрытием’. Среди джедаев она не пользовалась популярностью. Но Гален не был джедаем и Энакин чувствовал, что они в этом схожи: оба приняты во взрослом – в случае со Старкиллером гораздо более взрослом – возрасте, вопреки всем правилам Ордена. — Магистр Старкиллер, — обратился Энакин, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не холодно. Упомянутый одарённый тут же остановился. Лёгкая хмурость украсила его лицо(*). — Мы можем поговорить? — Конечно, — просто ответил тот. Они отошли в сторону, подальше от входа в зал Совета. Магистры, покидающие собрание, кидали на них любопытные взгляды, но предпочитали направится каждый по своим делам. Энакин глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Слова, которые он хотел сказать, казались непривычно тяжёлыми. Скайуокер невольно отметил, как глаза Марека, тёмные и острые, словно пытались прочесть его намерения. Это заставило Энакина чувствовать себя неуютно – он привык быть тем, кто читает других, а не наоборот. Падаван скрестил руки, чувствуя, как внутри него борются благодарность и неловкость. Он не привык благодарить – по крайней мере серьёзно, не украшая свои слова шутками. Но сейчас так было необходимо — Моя мама рассказала о том, что произошло в поселении таскенов, — сказал он, глядя Галену в глаза. — Вы спасли её жизнь. Гален пожал плечами, его лицо осталось бесстрастным. — Я был там не ради её спасения. — Неважно, — Энакин покачал головой, ощущая, как в груди загорается злость, когда воспоминания наполнили его разум. Его голос стал чуть тише, но твёрже. — Вы вытащили её из лап таскенов. Это… — Он замялся, чувствуя, как горло сжимается. — Это значит для меня больше, чем вы можете представить. Спасибо. Правда. Гален встретил его взгляд, и на мгновение Энакину показалось, что он видит в нём тень понимания. — Не за что, Энакин, — ответил Старкиллер. — Я сделал то, что считал правильным. Энакин слегка улыбнулся, но тут же посерьёзнел. Он чувствовал, что должен что-то предложить, что-то, что покажет, насколько важен для него этот поступок. — Знаете, я в долгу перед вами, — сказал он. — Серьёзно. Если вам что-то понадобится – помощь, поддержка, что угодно, – просто скажите. — На самом деле я сказал твоей матери про долг просто потому, что узнал твоё имя. Но мне ничего не нужно от тебя. — С одной стороны Энакину было любопытно, откуда такой сильный одарённый слышал о нём, с другой же ему почему-то стало обидно из-за подобного отказа. — Хотя, с другой стороны, есть кое-что. Энакин встрепенулся, полный решимости сделать абсолютно всё, о чём и сказал: — Что-угодно. — Называй меня просто Гален, — ошарашил падавана Старкиллер, его губы тронула усмешка. — И…и всё? — Ну, — задумался магистр, — я искал спарринг-партнёра, не хочешь потренироваться? Энакин замер, ещё сильнее удивленный. Уголок его губ дрогнул в улыбке. Спарринг? Это было как раз то, что ему нужно, чтобы встряхнуться. — Серьёзно? — спросил он, приподняв бровь. — Я в деле. Пойдём. Гален кивнул. Не сговариваясь, они направились в сторону тренировочных залов. Думая о спарринге, Энакин заметил на поясе Старкиллера два световых меча, и невольно отметил, как естественно тот двигался – уверенно, но без лишней бравады. — Давно не сражался просто ради тренировки, — сказал Энакин, нарушив молчание. Падаван бросил взгляд на Галена, пытаясь понять, что тот задумал. — Обычно это либо с Оби-Ваном, либо… ну, знаешь, с кем-то, кто хочет меня прикончить. Гален усмехнулся, не отводя глаз от коридора. — Понимаю. У меня было похоже. Только вместо Оби-Вана – мой бывший учитель. И без ‘просто ради тренировки’, а скорее для выживания. Энакин хмыкнул, но в его груди шевельнулось любопытство. — Так это он научил тебя пользоваться Силой, фехтовать? Я слышал, что ты не из Ордена. — Да, — просто ответил Гален. Скайуокер, впрочем, был персоной любопытной, поэтому предпочёл не замечать несговорчивость собеседника: — Кто он? Наверняка сильный одарённый, может я тоже смогу у него чему-то научится, — закончил падаван с улыбкой. Гален на мгновение замедлил шаг, повернувшись к Энакину. Его немигающий взгляд не содержал и капли веселья, когда он ответил: — Не советую. И да, он был сильным. Я бы сказал неудержимым, как самый смертоносный дредноут. Сила, точность, ярость – всё в одном. Но он всегда сдерживался, когда учил меня. Может, не хотел убивать. Может, не хотел, чтобы я стал сильнее его. Не знаю. Энакин кивнул, ему было не по себе от того взгляда, что подарил ему Старкиллер, но в то же время он чувствовал странное чувство товарищества. — Звучит знакомо. Оби-Ван тоже любит держать меня в узде. Говорит, что я слишком полагаюсь на силу, а не на технику. — Может, он прав, — сказал Старкиллер, бросив на Энакина лёгкую насмешливую улыбку. — Увидим. Энакин рассмеялся, качая головой. — О, ты самоуверенный, Гален. Это мне нравится. — Это не самоуверенность, — покачал головой магистр. — а понимание собственных возможностей. То, без чего я бы не пережил тренировки и испытания. — Суровый у тебя учитель, — прокомментировал Энакин. Он заметил, что Старкиллер уже дважды упоминал свои тренировки так, будто от их успеха зависела его жизнь. Падаван не понимал, шутит Гален или нет. — Конечно. Всё же он был Лордом ситхов, — слова Галена ошарашили Скайуокера. А вот и ответ на его безмолвный вопрос. Честно говоря, Энакин уже устал удивляться. Но с его новым знакомым это, казалось, было невозможно. Разум Энакина зацепился за одно слово: — Был? Он… умер? — Не совсем. Продолжать Гален не стал. В этот раз Скайуокер буквально чувствовал нутром, что настаивать точно не стоит. Но кое-что терзало его разум после слов магистра. — Я однажды встречал ситха, — поделился Энакин. Заметив заинтересованный взгляд Старкиллера, он продолжил: — Девять лет назад Оби-Ван – он тогда ещё был падаваном – со своим учителем, Квай-Гон Джинном были дипломатами на Набу во время её блокады. Ты наверняка слышал о том, что тогда случилось..? Гален молча кивнул. —... так вот, когда Торговая Федерация отказалась вести переговоры и попыталась убить их, Оби-Ван и Квай-Гон Джинн сбежали, высадившись на Набу. Планету уже оккупировала армия дроидов торгашей, но они смогли спасти королеву и сбежать с планеты. Так они оказались на моей родной планете, Татуине. Я помог им починить корабль и Квай-Гон решил взять меня с собой, заметив во мне чувствительность к Силе… Энакин не стал упоминать, что вместе с этим Джинн освободил его из рабства. Казалось, это постыдная рана никогда не заживёт. —...и тогда я впервые увидел его… ситха. Это был краснокожий забрак, покрытый странными чёрными татуировками. — Такими? — Гален закатал левый рукав, обнажая свою руку, разрисованную замысловатыми чёрными полосами и линиями. Их смысл ускользал от Энакина. — Да, — кивнул Скайуокер, но про смысл татуировок спрашивал не стал. — Ещё у него был двухклинковый световой меч. — Дарт Мол, — кивнул Гален, словно знал этого ситха. Энакин насторожился. — Твой ситх-учитель? — Нет, — усмехнулся Старкиллер, — он был учеником Палпатина – Дарта Сидиуса, – моего же учителя звали Дарт Вейдер. Падаван незаметно выдохнул. Гален казался ему хорошим человеком, но мысль, что его учитель мог был тем, кто убил Квай-Гон Джинна была… тревожной и совсем не нравилась Энакину. Несмотря на короткое знакомство, покойный джедай был важным человеком в жизни юного мальчика-уже-не-раба. К счастью, всё оказалось простым недоразумением. —На чём я остановился? Ах, да, мы направились на Корусант, в Орден. Но Совет запретил мне становиться джедаем. Слишком взрослый, они сказали. Квай-Гон не согласился с их решением. Он сказал, что так или иначе будет обучать меня, даже если Совет против. Твердил, что я избранный… Насчёт этой части Энакин всегда чувствовал себя двойственно. С одной стороны это льстило парню. С другой стороны, все всегда, казалось, требовали от него больше обычного и в то же время сдерживали его развитие. Как Кеноби. Энакин считал, что уже заслужил стать рыцарем-джедаем, но Оби-Ван твердил, что для этого рано. На вопрос Энакина, что ему нужно для рыцарства, учитель отвечал пространно и всегда говорил разное. Это бесило юного падавана. —...мы снова отправились на Набу, чтобы вызволить заложников и снять блокаду. У нас получилось, но… Дарт Мол, как ты его назвал, убил Квай-Гон Джинна, после чего Оби-Ван одолел его. И Совет всё же согласился, чтобы я обучался, сделав меня учеником Кеноби. — Соболезную, — Гален склонил голову, прикрыв глаза. — По твоим словам, Квай-Гон Джинн был хорошим разумным и джедаем. — Да… это правда, — тихо согласился Энакин, вспоминая человека, что изменил его жизнь. За это Скайуокер был ему безмерно благодарен. Повисла мрачная атмосфера, разрушая у обоих одарённых желание к разговору, поэтому оставшуюся часть пути к тренировочным залам они дошли в тишине. Когда они достигли места назначения, Гален направился к конкретной двери и та открылась, впуская их в просторный тренировочный зал. К счастью, он никем не был занят. Само помещение было прямоугольной формы, с мягким покрытием на полу и высокими окнами, за которыми мерцал дневной свет Корусанта. Энакин сразу почувствовал себя свободнее – здесь было где развернуться. Гален снял с пояса свои мечи, и Энакин замер, когда тот активировал клинки. Одно из лезвий сияло редким жёлтым цветом, в то время как второе было с чёрной сердцевиной и белыми отблесками. — Это что, чёрный световой меч? — вырвалось у Энакина, его глаза расширились от удивления. — Где ты вообще такой достал? Гален пожал плечами, словно это было обычным делом. — Долгая история. Назовём его… трофеем. Энакин покачал головой, всё ещё не отводя глаз от клинка. — Невероятно. — Но его внимание быстро переключилось, когда Гален взял мечи задним хватом, направив лезвие вверх вдоль предплечья. — Погоди, ты так и будешь драться? Таким хватом? — А что не так? — спросил Гален, приподняв бровь. Энакин хмыкнул, активируя свой голубой клинок. — Да ничего, просто… необычно. Ладно, давай посмотрим, на что ты способен. Они заняли позиции в центре зала, и Энакин прикрыл глаза, успокаиваясь перед сражением, как учил его Оби-Ван. Он был уверен в своих навыках – годы тренировок с Кеноби, сражения не на жизнь, а на смерть сделали его одним из лучших фехтовальщиков Ордена. По крайней мере, он сам так считал. Но что-то в спокойной уверенности Галена заставило его насторожиться. — Готов? — спросил Гален, его голос был ровным, но в глазах мелькнула искра. — Всегда, — ответил Энакин с ухмылкой. Бой начался мгновенно. Гален рванулся вперёд с такой скоростью, что Энакин едва успел среагировать. Клинки чёрного и жёлтого цвета мелькали в воздухе, нанося яростные, точные удары. Энакин блокировал их, но каждый удар Галена был тяжёлым, будто за ним стояла не только физическая сила, но и воля, усиленная Силой. Энакин попытался контратаковать, но Старкиллер легко уклонился, используя свой задний хват для неожиданных выпадов. Через минуту Энакин почувствовал, как его загоняют в угол. Последний молниеносный удар Галена выбил меч из его руки, и чёрный клинок замер в дюйме от его шеи. — Неплохо, — сказал Гален, отступая и деактивируя мечи. Его дыхание было ровным, будто он и не напрягался. Энакин стоял, тяжело дыша, его глаза горели смесью удивления и раздражения. — Неплохо? — переспросил он, поднимая свой меч телекинезом. — Я только разогрелся. Давай ещё раз. Гален кивнул, снова активируя клинок. — Как скажешь. Второй бой был ещё яростнее. Энакин бросился в атаку, вкладывая в каждый удар всю свою силу и мастерство. Он использовал Шиен, свою любимую форму фехтования, сочетая мощные удары с быстрыми выпадами. Но Гален был словно тень – его движения были текучими, почти неуловимыми. Он блокировал удары Энакина с лёгкостью, а затем перешёл в наступление, обрушив шквал атак. Энакин пытался держаться, но вскоре его защита дала трещину, и Гален снова выбил меч из его руки, приставив теперь уже жёлтый клинок к его груди. — Ещё? — спросил Гален, его голос был спокойным, но в глазах мелькнула тень веселья. Энакин стиснул зубы, его лицо пылало от раздражения. Он считал себя мастером фехтования, но этот парень… Гален был на другом уровне. — Да, ещё, — прорычал он. Они сражались ещё несколько раз, и каждый поединок заканчивался одинаково: Гален побеждал. Энакин пробовал всё – менял формы, использовал Силу для усиления атак, даже пытался предугадать движения противника. Но Гален был быстрее, точнее, яростнее. Его стиль, сочетавший задний хват и молниеносные удары, был чем-то, чего Энакин никогда не видел. После пятого поединка Энакин, тяжело дыша, поднял руку, сигнализируя о перерыве. — Ладно, хватит, — сказал он, вытирая пот со лба. — Ты… ты невероятен. Где ты этому научился? Гален деактивировал меч и сел на пол, скрестив ноги. Его дыхание было чуть учащённым, но он выглядел куда энергичнее Энакина. — Вейдер, — ответил он просто. — И годы тренировок, когда от победы зависела моя жизнь. Энакин опустился рядом, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. — Я думал, что хорош, — признался он, качая головой. — Но ты… ты как буря. Я даже не успевал реагировать. Гален пожал плечами, но в его взгляде мелькнула тень признательности. — Ты не плох, Энакин. Твоя техника – одна из лучших, что я видел. Просто… я привык драться, не сдерживаясь. Энакин хмыкнул, чувствуя, как раздражение сменяется уважением. — Знаешь, я злился. Очень. Но теперь… я впечатлён. Ты не просто одарённый, Гален. Ты что-то большее. Гален слегка улыбнулся, но его глаза остались серьёзными. — Я просто пытаюсь выжить и сделать то, что должен. Энакин посмотрел на него, чувствуя, как их связь становится сильнее. — Может, и так. Но ты чертовски хорош в этом. — Он помолчал, затем добавил: — Спасибо за спарринг. И за то, что не дал мне загордиться. Гален рассмеялся — редкий, искренний звук. — Не за что. Если захочешь реванш, ты знаешь, где меня найти. Энакин кивнул, его губы тронула улыбка. Он всё ещё злился на свои поражения, но теперь в нём горело новое чувство – уважение к Галену Старкиллеру, человеку, который оказался не просто союзником, но и достойным соперником. Они сидели в тишине, делясь впечатлениями, и Энакин знал: это только начало их дружбы.

**********

Гарм Бел Иблис тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Он уже бесчисленное количество раз пожалел, что выдвинулся на пост канцлера. Раньше, будучи сенатором, одним из многих тысяч, он прекрасно видел коррумпированность и бесконечную бюрократию. В конце концов, большинству сенаторов не было дела до Республики, их больше интересовало собственное благополучие. Именно на почве небезразличия он нашёл среди прогнившего Сената союзников в лице Органы, Мотмы и Амидалы. Мнение Бел Иблиса часто не совпадало со взглядами его друзей. Слишком часто, по мнению мужчины. Вероятно, тому виной был опыт, полученный во время службы в планетарных силах безопасности Кореллии. Это сделало Гарма решительным, жестким и, может, даже жестоким. И как раз по причине того, что он был менее… мягок и возникало большинство споров между ним и его соратниками. Тем не менее, несмотря на разное мировоззрение, кореллианец знал, что этой троице он может довериться. Ведь они, как и он сам, трудились во благо Республики. На этом его поддержка в Сенате, по сути, заканчивалась. Конечно, были разумные, что состояли в фракции его друзей. Были и те, кто пошёл за самим Бел Иблисом после того, как он занял пост канцлера. Но ещё были Милитаристы, Лоялисты, Реформисты и много кто ещё. Единственное, что объединяло их всех – собственная выгода, которую каждый разумный пытался урвать. Раньше ему казалось, что он знал, какое существо из себя представляет Галактический Сенат. О, как же он ошибался! После становления канцлером политика заиграла новыми красками. Тысячи жадных взглядов следили за каждым его движением. Сотни не менее прожорливых ртов искали встречи с ним, надеясь снискать поддержку. Десятки бесстыдных лиц пытались подкупить. А отдельные личности даже посмели угрожать, пусть и завуалированно. И Гарм должен был терпеть, вежливо улыбаясь и умело лавируя по реке политики, полной голодных акул. Если бы он где-то свернул не туда, то это был бы конец его политической карьере – эти кровожадные акулы не упустили бы своего шанса сожрать его заживо. Он видел одно-единственное решение исправить положение дел: заполучить большинство в Сенате. Это позволило бы ему, наконец, начать действовать и, кто знает, может даже вывести Республику из кризиса. Прямо сейчас Гарм был занят именно тем, что пытался понять, как реализовать свой план. Он был до безумия прост и в то же время трудно выполним: перетянуть нейтралов на свою сторону. Сенаторы – которые не принадлежали ни к одной из фракций – грубо говоря, делились на два типа: те, кто продавал свои голоса и те, чьи голоса ничего не стоили. К первым относились разумные, представляющие богатые и влиятельные сектора, с их многочисленными бюрократами, представителями и прочими пиявками, заседающими в Сенате. Они предлагали десятки, сотни голосов, которые могли сделать разницу во время голосования. Цена, впрочем, была соответствующей, да и доверия они не вызывали, ведь занимали ту сторону, что заплатит больше. И Гарм понимал, что меряться кредитами с Торговой Федерацией, Банковским Кланом и прочими членами КНС было не просто бессмысленно, сколь глупо. Впрочем, он и не собирался. Его планы касались другой части нейтралов. Тех, на кого всем было плевать. В основном, такие сенаторы представляли Внешние Миры, недавно – относительно, конечно же – присоединившиеся к Республике. Эти миры были слабо развиты, находились далеко от Центральных Миров и в целом мало что могли предложить, а потому не представляли ни у кого интереса, либо даже игнорировались. Бесчисленное количество представителей от подобных планет обращались к Сенату. Кто-то просил продовольственную помощь, чьи-то миры разоряла война, другие уничтожались болезнями, а некоторые страдали от набегов пиратов. И все они обращались в Сенат, надеясь на помощь, но вместо неё получая полную незаинтересованность. О, конечно же, их выслушивали, выдвигали голосование, спорили. Но в конечном итоге всё заканчивалось одинаково: вопрос застревал в бюрократической машине, а после забывался вовсе. Иногда случалось так, что помогать уже было не кому. И план Бел Иблиса состоял в том, чтобы помочь этим забытым мирам, зарабатывая их благодарность и заодно голоса. На это его натолкнула недавняя встреча с представителем от планеты Джабиим, Альто Стратусом, ярым патриотом своей родины. Он уже не в первый раз выступал в Сенате в надежде на помощь, но безрезультатно. В последний раз Стратус просил помощи в связи с чумой, разразившейся на планете. Получив в ответ только безразличие, джабиимцы смогли преодолеть заразу собственными силами, пусть она и унесла множество жизней. Они начали налаживать жизнь заново, но появились пираты, которые увидели в хрупкой жертве возможность поживиться, чем и воспользовались в полной мере. Конечно же, это выступление в Сенате было столь же продуктивно, как и предыдущее. Гарм видел растущее разочарование в глазах Альто, злость, но самое главное – заботу о своём народе. После окончания заседания канцлер, к удивлению Стратуса, провёл с ним встречу, чтобы больше узнать о бедственном положении Джабиима. И Гарм понял, что нашёл решение своего плана. Теперь ему оставалось всего ничего: понять, как найти флот для первого шага. За последние несколько дней он просмотрел бесчисленное количество документов и увиденное его не радовало. От слова совсем. Вследствие демилитаризации тысячелетней давности, вооруженные силы Республики были расформированы, флот и армия распущены. Лишь малая часть армии перешла под командование Корпуса Юстиций. В свете окончательного поражения ситхов силы Юстициария выполняли даже не столько оборонительные, сколько миротворческие и разведывательные функции. Республиканский флот был раздроблён на несколько оперативных групп быстрого реагирования, которые патрулировали границы Республики, боролись с пиратством и участвовали в разрешении локальных конфликтов. Изначально Корпус Юстиции пусть и был блеклой тенью прошлого, но оставался вполне грозной силой, способной поддерживать порядок в галактике. Но после тысячелетий мира, умноженных на коррупцию сената и бюрократическую машину, Корпус превратился в посмешище, более не способный исполнять свои прямые обязанности, что вылилось в усиление пиратства. А управлял Корпусом Юстиций соответствующий Департамент. И канцлер. К счастью, под последний пункт Бел Иблис как раз подходил. Вдвойне хорошо, что нынешним адмиралом Юстициария был Шоан Киллиан, земляк Бел Иблиса, а заодно хороший друг. Гарм активировал голографический проектор, посылая запрос на голосвязь. Спустя десяток секунд перед ним возникло изображение Шоана Килиана, старого друга и товарища по военной службе. Килиан был человеком с жёстким, вечно хмурым, лицом. Седая борода и отсутствие волос на голове говорили об опыте своего хозяина, а пронзительные карие глаза, казалось, видели всё насквозь. Его мундир был безупречен, но потёртые нашивки выдавали годы службы(*). — Шоан, — начал Гарм, его голос был тёплым, но с ноткой усталости. — Сколько лет прошло? Как дела во флоте? Килиан слегка улыбнулся, но его взгляд остался серьёзным. — Гарм, ты всё такой же неугомонный. Думал, канцлерство тебя притормозит, но нет. У нас тут всё по-старому: пираты, корабли, интриги. А у тебя? Как Лора и дети? Гарм помрачнел, его пальцы сжались за спиной – привычка, выдающая напряжение. — Они на Кореллии, подальше от этой политической грязи. Лора всё чаще ругается, что я редко бываю дома, но… ты знаешь, как это бывает. А твоя семья? Как там твои мальчишки? Адмирал хмыкнул. — Растут, как сорняки. Старший уже мечтает о флоте, младший пока больше по дроидам. Но ты же не для этого связался, да? Ты не из тех, кто вспоминает старые деньки без причины. Бел Иблис кивнул, переходя к делу. — Ты прав. Мне нужен толковый капитан и небольшой флот. Разобраться с пиратами, совершающими налёты на Джабиим. — Джабиим? — пробормотал Шоан, затем покачал головой. — Не припоминаю. — Это небольшая планета во внешнем кольце. — Боюсь, у Корпуса Юстиций нет свободных кораблей. — Килиан беспомощно развёл руками. — Весь наш резерв пришлось задействовать по всей галактике из-за появившейся волны пиратов. Они, казалось, чувствуют, что надвигается серьёзная заварушка и пытаются набить себе карманы, пока не стало слишком поздно. — Настолько плохо? — нахмурился канцлер. Шоан твёрдо кивнул. — Настолько, что на следующем заседании Сената я буду выступать с вопросом об увеличении финансирования департамента. — Помогу, чем смогу. — Я в тебе не сомневался, — Килиан позволил себе лёгкую улыбку. — Но я не совсем понял, зачем тебе флот Корпуса Юстиций, если у Республики есть лучше? Бел Иблис сузил глаза. Насколько он знал, у Республики нет другого флота. — О чём ты? Брови Шоана приподнялись в удивлении. — Флот из сотен «Одобряющих», который Верфи Куата уже построили. И как минимум ещё столько же собирается. Представитель компании сказал, что это официальный заказ Сената. Разве нет? Гарм провёл ладонью по лицу, прогоняя усталость, которая, казалось, в последнее время была с ним постоянно. Этот вопрос явно требовал полной концентрации: — Повтори ещё раз. Как? Что? Где? Осознав всю серьёзность ситуации, адмирал по-солдатски начал отчёт: — Два года назад один из наших кораблей отправился на одну из верфей Куата для того, чтобы модифицировать стандартную комплектацию. Пираты очень редко сражаются в прямом бою, предпочитая убегать, поэтому Корпусом Юстиции, совместно с различными производителями, были разработаны планы модификаций флота. Так один из наших тяжелых крейсеров типа «Захватчик», разработанный как раз Верфями Куата, направился на упомянутую планету. Во время модификации капитан «Захватчика» заметил, что Верфи производят сотни «Одобряющих», о чём поинтересовался у специалистов. “Официальный заказ от Сената”, — ответили ему, дословно. Капитан поспешил доложить начальству о том, чему стал свидетелем. Долгое время мы надеялись, что это для Корпуса Юстиций и это свидетельствует о скором расширении наших вооруженных сил, но и по сей день эти звёздные корабли простаивают в ангарах Куата. Канцлер задумался. Верфи Куата по приказу Сената, как они сами говорят, уже несколько лет штампуют ударные корабли типа «Одобряющий». Где-то он уже о таком слышал. Ах да, клоны, которых последние девять лет производят на Камино. 200 тысяч готово на данный момент, ещё миллион солдат будут готовы в ближайшие несколько месяцев. Гарм верил в совпадения, всякое может случится. Но в подобную случайность Бел Иблис отказывался верить. Учитывая слова Галена о том, что Палпатин втайне руководил обоими сторонами конфликта, собирая урожай власти, то было понятно – конфликт был спланирован десятилетия назад. Но что было поистине тревожно, так это тот факт, что многие знали, что что-то грядёт. И все, как один, молчали. Гарм не был из тех, кто делает поспешные выводы, но всё указывало на… Заговор. Сославшись на неотложные дела, Гарм завершил сеанс связи. Голограмма погасла, и Бел Иблис откинулся в кресле, глядя на мерцающий Корусант за окном. Его мысли были мрачными. Палпатин, даже будучи разоблачённым, оставил после себя сеть интриг, которая могла задушить Республику. Тайные заказы на флот, сторонники в Сенате, возможно, даже в военных кругах – всё это нужно было найти и уничтожить. Гарм знал, что это будет опасная игра, но он не собирался отступать. Он поклялся защитить Республику, и если для этого придётся разобрать Сенат по кирпичикам, он сделает это.