Острие

Но стоя перед зеркалом в ванной Я радуюсь честное слово Я люблю все свои шрамы И хочу заработать новых Щенки — шрамы

Киришима смотрит на себя и понимает — он изменился. Теперь он не сутулится, не смотрит в пол, не молчит. Смена имиджа неожиданно помогает: он смотрит на себя и не узнает того человека, что отражается в зеркале. Только детали подсказывают, что это все еще он. К примеру, глаза все такие же красные, да шрам, что чертит бровь и совсем чуть-чуть захватывает щеку на месте. А еще зубы — однозначно его. Больше он ни у кого таких не встречал. Все остальное будто подменили. Он увереннее, он сильнее, он больше не плачет. Точнее конечно же плачет, но только по пустякам и не жалея. Раньше ему частенько приходилось плакать из-за себя самого. Не сильный. Не мужественный. Не смелый. Не красивый. Серый, посредственный трус, прячущийся от проблем за спинами других. Прячущийся за девчонкой, которую по идее он должен был защитить. Ведь он мужчина, а она — девушка. Боевая, сильная и очаровательная, смелая и целеустремленная. В то время она была мужественнее Эйджиро. Но не сейчас. Сейчас они наравне, но Киришима не намерен останавливаться на этом. Он обязательно возмужает сильнее: пустит бороду, потеряет для солидности глаз, а еще накопит больше шрамов. Ведь они украшают, они буквально кричат о смелости, о том, что он готов вытерпеть все, чтобы достигнуть цели. Он понимает, что внешние атрибуты — это напускное, и как бы устрашающе он не выглядел главное то, что внутри. Главное, какое его наполнение. Но такие внешние изменения для Эйджиро важны в-первую очередь потому, что они — рубежи, зазубрины, которые остались после всех трудностей, которые он пережил. И переживет. Киришима смотрит на себя — он больше не трус. Ему хочется в это верить. Он идет с высоко поднятой головой, он улыбается проблемам в лицо, он отдает всего себя, потому что… кто-то ведь должен. Ему хочется помогать, ему хочется быть нужным, даже с излишком нужным. И он делает все, чтобы остаться в памяти проходящих людей пламенем. Не обжигающим, а мягким и согревающим. Потому что ему этого не хватает, и не хочется, чтобы не хватало другим. Киришима смотрит на себя… — Эй, че застрял? — Бакуго врывается резко, плечом толкая в плечо, чтобы посмотреться на себя. Он сильный, красивый, мужественный и ни капли не трус. Никогда им не был. Киришима смотрит на него с восхищением и видит ранее незамеченное сходство. Они крайности одной сущности. — Если мы из-за тебя опоздаем, я тебе жопу надеру! Бакуго никогда не церемонится, но он всегда терпеливо ждет. Киришима пока не понимает, чего же он выжидает, но чувствует, что это как-то связанно с ним. Поэтому он торопится, как только может, спешит собрать все, чего ему так долго не доставало. Спешит стать целым и достойным, чтобы не подвести. Чтобы не жалеть о сделанном выборе. И пусть Кацуки не тот, кто когда-нибудь пожалеет — Киришиме так спокойнее. Он смотрится в зеркало. — Я готов.