Острие

Хвост. Длинный, толстый у основания, и очень пушистый. Хвост. Совершенно точно. Киришима несколько раз моргнул, на всякий случай потер глаза основанием указательных пальцев. Опять посмотрел на ноги Бакуго, точнее за них и… Хвост! Блондинистый, лохматый и пушистый, как волосы на голове. Киришима перевел взгляд на голову Бакуго — ага, точно такой же, как и волосы. Еще раз потер глаза. — Вы — черти!.. Каминари, стоящий рядом, пришел в себя раньше: он едва успел остановить рвущийся наружу смех. Плотно прикрыв рукой рот, он панически искал, за что зацепиться взглядом, чтобы хотя бы так немного успокоиться. Потому что Бакуго с хвостом… он… Киришима тоже чуть не рассмеялся. Впрочем, ничто не помешало ему расплыться в улыбке. — Эй, бро! У тебя хвост! Бакуго перевел яростный взгляд на Киришиму и взревел: — Охуеть, дерьмоволосый! Его хвост чуть приподнялся и несколько раз нерешительно дернулся. Киришима закусил губу: у него когда-то в детстве была собака. Маленькая и писклявая: мама подобрала ее с улицы, когда шла с работы. Собачка была и вправду очень миниатюрной, резвой и боевой. Киришима, хорошенько к ней присмотревшись, шутя выдал, что будет звать ее Писклей, на что мама немного расстроилась: она хотела назвать ее Булочкой. Но «Пискля» ей подходило определенно больше: она постоянно гавкала-пищала, когда ей что-то не нравилось. А еще чуть приподнимала хвост, когда боялась, что ей за что-то влетит. Бакуго не был Писклей, но… для Киришимы они были очень уж похожи. Конечно, он мог и ошибаться: Бакуго — не собака, поэтому измерять его чувства хвостом было глупой идеей. Киришима просто сделал это неосознанно, и ему понравилось. Понимать Бакуго без хвоста было сложновато, а с ним все еще сложно, но теперь гораздо интереснее. — Очень крутой, бро. Тебе он очень идет! К волосам идеально подходит! — Каминари рядом то ли поперхнулся, то ли не удержал смешок. Киришима посмотрел, все ли с ним в порядке, но тот уже отвернулся, держась за живот. — Завались, придурок! — хвост Бакуго дернулся еще несколько раз, только резвее. — Еще одно слово из твоего тупого рта, и я тресну тебе так же, как тому тупому первогодке! — Бакуго скрестил руки на груди, злобно посматривая на Серо и Минету, которые держались за свои головы. При этом хихикая. Каминари прислонился к Киришиме, глубоко дыша. — Я всегда знал, что Бакуго пси… Он не договорил. Бакуго, взревев, кинулся на Каминари: его руки недобро искрили, а глаза светились злобой. А хвост… хвост задрался к спине, нервно дергаясь в разные стороны. Бакуго был зол, агрессивен и он нападал. Скаля зубы, крича что-то в духе: «убью! убью!» он выбежал вслед за Каминари из общей комнаты. Киришима не смог сдержаться и все-таки засмеялся.

* * *

— Ты как? Киришима просунул голову в дверную щель, дружелюбно осматривая все еще злого и нахмуренного Бакуго. Его хвост, с которым он кажется успел сродниться, дернулся туда-сюда. — Хули тебе надо? Радовало уже то, что Бакуго не стремился закрыть дверь: в более худшие времена он непременно попытался прищемить Киришиме лицо. Или открыть дверь шире, чтобы агресивно закричать, а потом дать пинков для ускорения. Но они вроде как были друзьями и… Бакуго вроде как смирился с Киришимой в своей жизни, в своей комнате и в целом рядом. — Ну, просто, — Киришима пожал плечами и улыбнулся. — Ты выглядел каким-то расстроенным. — Все из-за тупого Пикачу! Киришима чуть толкнул дверь и Бакуго уступил. После того, как Каминари гогоча вылетел из общей комнаты, Бакуго понесся за ним следом. Но догнать так и не сумел: когда они пробегали один из поворотов, кто-то случайно или намеренно схватил его за кончик хвоста. Кто это был выяснить так и не удалось, но шорох Бакуго навел знатный. Опасаясь, что он может ненароком не рассчитать и действительно прибить, многие попрятались в своих комнатах, остальные же умело притворялись ветошью. В итоге Бакуго так ни на кого толком не сорвался: лишь ударил несколько раз стену, да заорал во всю мощь легких, что стекла задрожали. Проскользнув в комнату Бакуго, Киришима закрыл за собой дверь, опираясь на нее спиной. Бакуго стоял рядом все еще нахмуренный: его губы были плотно стиснуты, брови нахмурены, а хвост поднялся вверх и мотался туда-сюда. Бакуго явно находился в возбужденном состоянии, только вот Киришима не совсем понимал из-за чего. Он вроде еще ничего такого не сказал, не сделал, чтобы Бакуго так колбасило. А ведь без хвоста — Киришима представил, что у него нет ничего лишнего, — он выглядел вполне обычно. — Еще раз посмотришь на него, я тебя убью, — вкрадчиво сказал Бакуго, и Киришима перевел взгляд на его лицо. — Прости, просто он такой классный, — Киришима улыбнулся, а взгляд неосознанно спустился ниже. Хвост мотался как электрометелка или еще бог весть что с приставкой «электро». — И очень милый, тебе идет. — Заткнись! Бакуго покраснел. Киришима застыл, его рот чуть приоткрылся. Слегка тряхнув головой и чуть прочистив горло, он, подавшись вперед, сказал: — Можно потрогать? Хвост, казалось, просто сошёл с ума, а Бакуго смутился и нахмурился сильнее. Он дышал прерывисто, но глубоко, отчего крылья носа трепетали. — Нет, — ответил Бакуго, поджимая губы. — Но… я совсем чуть-чуть, — Киришима закусил щеку, одновременно с этим протягивая правую руку вперед. — Пожалуйста. — И посмотрел так, что Бакуго вздрогнул. — Пожалуйста. Рот Бакуго превратился в тонкую линию: Киришима ожидал, что сейчас ему уж точно прилетит. Сглотнув, он подался вперед, справедливо думая, что если умирать, так за дело. Бакуго что-то невнятно вскрикнул: Киришима, прижавшись к нему, запустил руку в основание хвоста, вплетая пальцы в жестковатую шерсть. Совсем как волосы на его голове, подумал Киришима. Такие же жестковатые и густые — приятные. — Да я тебя!.. Киришима провел рукой от начала до конца раз. Потом еще раз. Бакуго, так и не закончив, затих. А еще подался вперед, поворачивая лицо так, чтобы Киришима со своего места точно не смог ничего разглядеть. Но ему и не надо было заглядывать Бакуго в лицо, чтобы все понять. Ведь… хвост! Задравшись к спине, он возбужденно мотался туда-сюда, что никаких сомнений не осталось — Бакуго нравилось. Сместив руку на узкую талию, Киришима слегка пощекотал бок, отчего Бакуго дернулся в сторону, что-то неразборчиво бурча. Закусив губу, Киришима сказал: — Я могу гладить тебя каждый день. Если хочешь. — Идиот! — Бакуго говорил тихо, но злобно — смущенно. — Причуда скоро спадет, че ты мне наглаживать собрался! — Голову. Я очень приятно могу чесать за ушком! — Блядь, да заткнись ты… Понимать Бакуго было сложновато, но Киришима не жаловался. С хвостом или без — не важно.