Острие

Романтика. Любовь. Чмоки-чмоки. Буэ! Бакуго громко протопал мимо, краем уха слыша возбужденное щебетание девчонок. Они обсуждали какую-то розовую любовную муть, отчего внутри ворочалось что-то нехорошее, подступающее к горлу. «…парочки!.. половинки!.. это так мило!..» Бакуго показалось, что в мешанине счастливых воплей он услышал Черноглазку. Его передернуло. Вот уж от кого он не ожидал, так от нее… Половинки. Что-то внутри него и впрямь стремительно поднималось к горлу. Правда что, Кацуки так и не понял, но удовлетворенно хмыкнул мысли, что это была тошнота. Половинки! Ха! Когда он был в средней школе, он тоже повелся на всю эту ерунду с люблю-до-гроба-половинка. Правда, он-то не любил, да и, прокручивая все сейчас приходил к мысли, что и его-то не шибко обожали. Просто в средней школе об этом твердили все, а еще составляли списки «крутого парня» и «милой девушки». Бакуго никогда не стремился в него попасть, но почему-то постоянно занимал первые места. Всегда в тройке, всегда на коне. Метафорическом. Ему об этом сообщали мелкие сошки, которые вились рядом, а он только хмыкал в ответ. Ну первый-второй-третий, и что? Это же не список по успеваемости потока, это так — ерунда. Но все трещали, что он такой крутой и классный, а первая девушка в списке такая милая и красивая, что «они были бы прекрасной парой». Бакуго до сих пор плевался с этих воспоминаний. Потому что был дураком, потому что повелся на поводу у всех. Потому что «это же круто», а он самый крутой. И не важно, что ему этих любовей не надо было, что саму концепцию «половинок» он на интересном месте вертел. Это все было откинуто в сторону, особенно когда эта «милая и красивая» подошла к нему первая и вручила конверт с письмом. Еще и как это сделала: в класс зашла, волосы свои раскидала, типа, «смотри какая, не потеряй меня раньше времени». Положила на его парту вусмерть надушенное письмо и, улыбнувшись, опять волосы откинула, развернулась и ушла. Его тогда пацаны класса чуть не оглушили, а девки вздыхали так, что окнам впору было запотеть. Он еще тогда чувствовал, что это какая-то подстава, но решил сойти за умного: проигнорировал голос разума, решил пойти и сделать так, как того требовали обстоятельства и маячивший титул «самой крутой парочки». В общем, и нескольких часов не прошло, как вся школа обсасывала случившееся, смакуя каждую подробность. К вечеру все перешло в какой-то сюр, потому что история из класса в класс приобретала все новые и новые детали. Бакуго бесился, но всеобщее одобрение было навязано желанным, поэтому… они начали встречаться. Стали возлюбленными. Буэ! Парочкой. Буэ! Половинками. Буэ! С этой «милой и красивой» он протянул первую неделю, а потом шумно бросил, потому что достала. Она была какой-то чересчур надоедливой, приставучей и бесящей сверх меры. А еще постоянно хотела целоваться. Бакуго только единожды согласился на это, получая свои законные влажные поцелуи. Технически, конечно, он представлял, как все должно выглядеть, но то, что он утонет в слюнях, то, что мозг подкинет навязчивую мысль, что его лижет собака, он был не готов. Помимо поцелуев они еще держались за руки, но это ему тоже как-то не понравилось: руки Бакуго из-за этого постоянно потели, и в какой-то момент их романтическое «держание за ручку» чуть не вылилось во взрыв. Это был неудачный опыт, из которого Кацуки вынес вполне дельный урок. Он больше не шел на поводу у обстоятельств, не поддавался чужому влиянию. Он был свой собственный, крутой, сильный и независимый. И самое главное: он был целый, поэтому никакая вторая половинка ему не требовалась. Так что всех девчонок, которые к нему впоследствии подходили, единицы парней, что подкидывали в шкафчик свои засаленные письма с признаниями, он игнорировал или отшивал. Дико и с ором. Потому что повторений, тем более таких неудачных, ему не хотелось. Да и в целом он о любви никогда не думал — не нужно было ему все это. На будущее он не загадывал, решив жить здесь и сейчас, поэтому о вполне возможных отношениях не думал. Собственно, Бакуго даже сейчас о них не думал, просто плыл по течению. В Юэй в этом плане было все спокойно: да, кто-то кому-то признавался, да кто-то с кем-то встречался, но основной упор делался на причуды, успеваемость и выбивание лучших мест практики. Так что… ему все еще было все равно. — Эй, дерьмоволосый! Бакуго сильно саданул по двери Киришимы, чтобы тот точно услышал. Ну и еще от нетерпения, потому что последний раз они нормально виделись несколько дней назад. Все остальное время занимали зачеты и вновь наклевывающаяся практика. Так что такую несдержанность можно было простить: Киришима был его единственным другом, с которым прямо сейчас и здесь Кацуки хотел провести время. — Бакубро! — Киришима, открывший дверь, кинулся к нему с объятиями. Бакуго позволил ему немного себя приобнять, а потом оттолкнул, едва заметно довольно улыбаясь. — Я скучал! Ну еще бы он не скучал! Ведь Бакуго скучал, поэтому и Киришима, как хороший друг, должен был скучать тоже. — Фильм. У меня. Прямо сейчас. — Он был слегка возбужден: во-первых, они давно не виделись, во-вторых, тупое щебетание девчонок, из-за которого он вспомнил свою личностную неудачу. Так что было не удивительно, что в совокупности все злило и радовало одновременно. — Оп, я в деле! Каминари недавно посоветовал такой фильм! — Киришима тут же захлопнул дверь в свою комнату и сделал несколько шагов вперед, останавливаясь рядом с комнатой Бакуго. Даже схватился за ручку, будто собирался войти к нему как к себе домой. Кацуки это устраивало. — Если это будет очередная дерьмовая комедия, я тебе жопу надеру. Посмотрим, как потом будет смешно. — Да ладно тебе! Тот фильм был не таким уж плохим. — Он был ебаной несмешной катастрофой! — А мне очень понравился, — и улыбнулся. Ввалившись в комнату, они уселись на полу, опираясь спиной на кровать Бакуго. Киришима тут же подхватил ноутбук, стоящий на низком столике рядом, ввел пароль и быстро напечатал что-то в поисковике. На самом деле тот последний фильм, что они смотрели, был не таким уж и плохим. Просто шутки там действительно были дурацкие и называть его «комедией» язык не поворачивался. Но Бакуго был в целом не против, особенно ему было приятно, что Киришима больше смеялся с его ядовитых комментариев во время просмотра, чем с самого фильма. — Вот! Каминари сказал, что он очень классный, и что его обязательно нужно посмотреть. — Киришима поставил ноутбук на свою ногу и на ногу Бакуго, чтобы было удобнее. — Сраный Пикачу ничего в нормальных фильмах не понимает! Прошлый то же он тебе посоветовал! Киришима привалился ближе, кончики их пальцев соприкоснулись. Кацуки не дернулся с места. — На этот раз фильм точно будет классным, — сказал Киришима, закусывая губу, — я прочитал отзывы сегодня утром. Бакуго хмыкнул. Фильм начался. Где-то на середине Киришима жалобно сказал, что весь зад себе отсидел. Бакуго его прекрасно понимал, потому что где-то на одной четвертой фильма, Киришима, увлекшись, привалился к его плечу и он так и сидел, не двигаясь. Ему было неудобно: спина вся изнылась, рука, на которую он опирался и соприкасался кончиками пальцев с пальцами Киришимы затекла настолько, что маленькие иголочки блуждали туда-сюда по предплечью. Так что да, отчасти Кацуки тоже хотелось пересесть на кровать, но и не хотелось одновременно. Киришима глубоко вздохнул и Бакуго громко клацнул по тачпаду. Фильм остановился. — Только не ной, мешаешь смотреть. Они пересели на кровать под счастливую улыбку Киришимы. Еще с минуту устраивались, подкладывая под спины подушку, чтобы удобнее было. Одну на двоих. Киришима придвинулся ближе, опять опустил голову на плечо Бакуго. Остальная часть фильма прошла как одно мгновение. — Как тебе? Киришима все еще лежал рядом, положив голову на плечо. Он лениво скролил новостную ленту, на этот раз держа ноут на своих коленях. Бакуго глубоко вдохнул: он фильм практически не запомнил. — Лучше предыдущего. — Мне тоже понравился, очень интересный… — Киришима пустился в подробное обсуждение деталей, на которые Бакуго было откровенно наплевать. Все, что он запомнил: как Киришима прижимался к нему сначала на полу, а потом на кровати. Как вздыхал, смеялся и цеплялся пальцами за его руку. — Давай в следующий раз посмотрим ужастик? — спросил Киришима, приподнимаясь. Было уже довольно поздно, поэтому они в скором времени должны были разойтись. Точнее это Киришима должен был утопать в свою комнату, чтобы утром они могли встретиться на общем завтраке. Или в душевой. Или же Бакуго опять зашел бы за ним, чтобы разбудить, потому что кое-кто опять забыл поставить будильник. — Только если нормальный, с кровью и кишками во все стороны, — сказал Бакуго, зевая. — Я спрошу у Каминари. На последок сухо чмокнув Бакуго в губы, Киришима отложил ноутбук в сторону, поднялся. — До завтра, — сказал Киришима. — Угу. — Сладких снов! — Что б ты не сдох. Киришима вышел из комнаты смеясь. Романтика. Любовь. Чмоки-чмоки. Бакуго готов был об этом всерьез подумать.