Глава 3. Бессердечный
5 апреля 2021 г., 21:57
Пока мужчины ждали официантку, Влад медленно обвёл взглядом роскошное помещение, отмечая выдержанный, строгий и лаконичный стиль. До этого момента ему доводилось бывать в лучших заведениях Германии, Франции — было с чем сравнить. И здесь, однозначно, было приличное место, по крайней мере, первое впечатление подсказывало именно это, а Влада оно никогда не обманывало.
Высокие потолки, под сводами которых ровными параллельными рядами висели хрустальные люстры, толстые колонны без лишнего декора, стены, обшитые панелями красного дерева с античным орнаментом, по углам зала — невысокие статуи.
Мебель разительно отличалась от той, что была в «Обители» — никакого лоска, вычурности — простая и лёгкая. Оно и понятно, ведь в игорных домах зачастую происходили драки или клиенты свирепели от проигрыша, и в запале, не рассчитав силы, ломали столы и стулья.
Цепеш догадывался, что даже в этом казино существует окутанная тайнами комната. Он едва заметно улыбнулся, вспоминая, как не раз был гостем подобных апартаментов в игорном доме Висбадена, а значит, и Ланс, наверняка имеет такую же. Что ж, это было лишь делом времени. Как быстро ему удастся познакомиться с высшим светом, стесняющимся своих азартных увлечений…
В зале располагалось шесть столов для покера, две рулетки и несколько небольших столиков для настольных игр — всё для того, чтобы толстосумы и работяги оставляли здесь свои накопления.
Публика разительно отличалась от той, что довелось увидеть Владу накануне. Мужчины в костюмах-тройках, а-ля «лондонские денди» — те, кто побогаче и в костюмах попроще, по всей видимости, работяги и клерки. Но главным украшением игроков были их дамы — платья стиля ампир по последней моде, невообразимого количества расцветок с рюшами и воланами, палерины и шали. Они больше походили на песочные часы, что отсчитывали время пребывания своих спутников в казино — туго затянутые корсеты, юбки-кринолины с обручами.
Мужчины заняли место в неигровой части зала в нескольких метрах от сцены, откуда доносилась притягательная, но с нервными нотками музыка.
— Разве дамам не интереснее проводить время на спиритических сеансах? — расслабленно откинувшись на спинку стула, обратился Цепеш к своему спутнику, откровенно удивляясь.
— Времена меняются, — бросил тот, подзывая одной рукой официанта, который ловко маневрировал между столиками и сразу же направился к ним. — Пузель и фанты уже не так интересны, а что до спиритизма… Как по мне, таксидермия интереснее и полезнее, чем разговоры с духами, — заключил Ричард, тихо рассмеявшись.
— Но и здесь женщинам не место, — Цепеш ещё раз обвёл взглядом зал.
— Что желаете выпить? — молодой мужчина услужливо наклонился над столиком, убрав правую руку за спину.
— Джин, — не раздумывая, заказал Влад и вопросительно посмотрел на Бирна.
— Виски. И повторите через двадцать минут.
— Да, сэр, — официант удалился, но мужчины так и не смогли продолжить свои рассуждения о женском досуге.
Ричард резко встал из-за стола, приветствуя подошедшего к ним мужчину. Влад услышал имя, названное Бирном, и встал, протягивая руку для пожатия.
У столика стоял среднего роста мужчина в сером брючном костюме с жилетом и белой рубашке с высокими манжетами. В некоторых местах волос уже коснулась седина, но это только добавляло его образу солидности. Глубокого цвета серые глаза мягко улыбались.
— Альберт Ланс, — протянул руку Цепешу мужчина. — Хозяин этого заведения.
Конечно же, для Влада это не означало, что нужно тут же расползтись в благоговейной улыбке и начать заискивать перед ним, но следуя всем нормам приличий в светском обществе, он встал и пожал крепкую ладонь в ответ.
— Влад Цепеш. У вас прекрасное заведение. Я много путешествовал и впечатлён.
— Благодарю. Уже определились, где попытаете удачу в этот вечер? — развёл обеими руками в стороны. — Покер, рулетка, вист, бостон… — но тут все трое обернулись на крик у выхода.
Взяв под руки, двое крепких мужчин выводили третьего, который явно не хотел покидать заведение и истошно громко ругался, привлекая к себе всеобщее внимание.
— Очередной проигравший, — лениво прокомментировал Ланс. — Не обращайте внимания, сегодня выпивка за счёт заведения, пока евангелисты не добрались до нас, — рассмеялся он и развернулся, чтобы уйти.
— Я думал, их движение сошло на нет в Британии, — прокомментировал Влад, ведь волна гонителей в остальной Европе почти угасла.
— Господин Цепеш, азартные игры, выпивка и доступные женщины — вот, что спасает человечество, пока рука власти сжимает людям горло. Неважно, работяга в доках, чиновник или актёр театра — посмотрите, здесь все равны. Так что реформаторы и евангелисты априори не добьются своего.
На стол опустился поднос с наполненными бокалами и бутылкой виски.
— Приятного отдыха, джентльмены, — кивком попрощался Альберт.
Влад и Ричард в ответ отсалютовали ему бокалами и переключили своё внимание на сцену, продолжая вести диалоги о путешествиях, политике и женщинах.
***
Этот вечер в «Обители» мало чем отличался от остальных. Мари сидела в конце зала за столиком, отгородившись ширмой от посетителей, и медленно потягивая бурбон, считала прибыль за последний месяц. Несмотря на наличие средств, у неё не было своего кабинета и «почётных гостей» хозяйка лично встречала в этом зале. Переговоры о бизнесе мадам Бернар предпочитала проводить в стенах борделя. Когда купюры и монеты были подсчитаны, женщина с особым трепетом затянула шнурки на мешочках и водрузила их на стопку журналов. Она открыла другую книгу учёта доходов и расходов и разложила перед собой небольшую пачку, выписанных клиентами. Отсортировав их по датам, и ловко перекидывая деревянные сферы на счётах, Мари подбила общую сумму, которую собиралась перевести в банк на сберегательный счёт. Десять тысяч фунтов, что были выписаны Владом накануне, после посещения Лайи, вызывали в ней чувство эйфории, потому что сумма в уже посчитанных мешочках была в два раза меньше. Конечно же, после его ухода мадам Бернар лично отправилась проверить, жива ли Бёрнелл. Когда она застала Элизабет и Лайю мирно сопящими на полу, с её плеч будто свалился целый груз. Мадам Бернар старалась не испытывать никаких человеческих чувств к своим «кормилицам». Мари не могла допустить того, чтобы эмоции брали верх над разумом. Содержать бордель, да ещё и самый крупный во всём городе и близлежащих графствах — непосильный труд. Хоть она и была под покровительством самого Альберта Ланса, имея перед ним ряд обязательств, за которые «Обитель» никто не трогал и посетители были в безопасности. Чек, выписанный Владом за небольшую просьбу, мог покрыть долг отца Лайи перед игорным домом, и девушка могла бы больше не отрабатывать его в борделе. Эта мысль подобно капле чернил на бумаге расползлась, вызвав внутреннюю борьбу. С одной стороны Мари рассчитывала, что Цепеш ещё вернётся, и чутьё подсказывало, что платить любые деньги он готов только за Бёрнелл — ведь за всё время существования «Обители» подобное случилось впервые. И, если сейчас она освободит Лайю от уплаты долга отца, то лишится золотой жилы, ведь ровно пятьдесят процентов с услуг «долговых» отчислялось на счёт Альберта. С другой… Бернар нервно дёрнула плечами и потянулась к кисету, прикреплённому к поясу корсета. Оттуда она выудила сигарету и, покрутив её между пальцев, разминая табак, вставила в мундштук — подарок Альберта. Несколько секунд она абсолютно пустым взглядом смотрела куда-то перед собой, а после быстро-быстро заморгала, сгоняя непрошеные слёзы, которые никто — ни одна живая душа — не должны были увидеть. Мари схватила измятый коробок длинных спичек и уже через мгновение, прикрыв глаза, наслаждалась вкусом табака, выпуская тонкую струю дыма. — Генри! — всего лишь взгляд, но такой тяжёлый, что молодой мужчина, стоящий за стойкой и разливающий посетителям напитки, быстро ретировался к хозяйке, прихватив с собой бутылку бурбона. Наполнив стакан, Мари сделала несколько коротких глотков, и не беспокоясь о том, что кто-то может позариться на весь доход «Обители», вышла в зал, оставляя всё на своих местах. Звон бокалов, нарочно громкий смех, пьяные выкрики, скрежет мебели по полу и звонкие шлепки по ягодицам девушек — всё, как обычно. Всё ровно так же, как каждый божий день. Обведя строгим взглядом зал, Бернар уже собралась вернуться за свой столик, как до её слуха донеслось: — Мари! — этот голос она узнала бы, даже, если случись с ней амнезия. — Мария-Луиза Бернар! — ещё громче, да так, что половина присутствующих обернулась на мужчину, только что вошедшего в помещение. Один из охранников — цепной пёс Альберта Ланса — уже было ринулся к посетителю, но хозяйка остановила его, быстро вскинув руку вверх. Музыканты сменили темп, и через мгновение по залу распространилась весёлая мелодия. Отчего некоторые гости даже встали из-за столиков и принялись танцевать. — Добро пожаловать, Виктор! — натянув дежурную улыбку, Мари подошла к мужчине. — Чем обязана? — как бы он не был ей неприятен, он — постоянный клиент, который не только хорошо платил, но и помогал с медицинскими справками и абортами для девочек. — Плохой день? — поинтересовалась она, отмечая, как сильно напряжены мышцы его лица. — Ты же поможешь завершить его удачно? — он нагло опустил ладонь на талию Бернар. — Как девочки, не болеют? — он опустился ниже, сжимая ягодицу женщины так сильно, что даже через несколько слоёв юбки прикосновение было неприятным. — Не забывайся, Виктор! — грубо перехватила она его ладонь, откидывая ту в сторону. — Что-нибудь выпьешь? — продолжила любезничать, взяв его под руку и углубляясь в зал к барной стойке. — Как обычно, — кивнул он Генри, и тот не мешкая, достал стакан, бросил несколько кубиков льда и, приложив средний и указательные пальцы, налил виски. Их внештатный доктор всегда заказывал одну порцию крепкого янтарного напитка, а сразу же за ней просил повторить. — Ты выпить? По делу или развлечься? — решила побыстрее перейти к сути Бернар. — Как видишь, — поднял стакан чуть выше, опираясь локтём на стойку, и потряс им в воздухе, прежде чем отпил виски, — первое я уже претворяю в жизнь. — Кто-то опять с приплодом? — изобразил он удивление, — или сифилис? — Слава богам, но нет, — бросила Мари. — Свободных нет, — кинула взгляд на стрелки огромного циферблата за спиной Генри, отмечая, что скоро полночь. — Минами освободится только через час, — зная, какую слабость Виктор питает к девушкам экзотической внешности, других она предлагала крайне редко. — Через час, Мари, я уже буду должен исполнять свои супружеские обязанности, — с нажимом в голосе, он громко опустил стакан на столешницу. — Повтори, — бросил в адрес Генри. «Девочки — всего лишь инструмент зарабатывания денег, Мари», — в очередной раз повторила про себя, как мантру хозяйка борделя. Мадам Бернар была честной женщиной, и потому, особо не раздумывая предложила Виктору пройти к Лайе — ведь через десять минут он допьёт ещё один стакан виски и закончатся сутки, за которые заплатил Цепеш. — Генри, ещё виски. Виктор, можешь подняться в одиннадцатую, как закончишь, — протянула руку, чтобы получить деньги. — Но платишь за час.***
Проснувшись утром на кровати, бережно укрытая тонким пледом, Лайя разглядела мирно сопящую на подушке напротив Лиззи. Непривычные для пасмурной и серой осени солнечные лучи подсвечивали её силуэт. — Ангел, — девушка привстала и, оперевшись на локоть, протянула кисть к лицу подруги и, приблизившись, сдула упавшие на глаза пряди светлых волос. — Я знаю, что ты не спишь, — хриплым шёпотом. — Спасибо… — И тебе, — Уайт приоткрыла один глаз и, смешно сморщив нос, улыбнулась. — Как ты? — Сносно, — Лайя откинулась обратно на подушку и задумчиво уставилась в потолок. — Я вчера вовремя, да? Мари, наверное, злится, он наверняка пожаловался ей, — затараторила блондинка. — Представляешь, забраковал даже Паулину. Ну, кто, скажи мне, в здравом уме откажется от неё? — недоумённо хлопала глазами Лиззи. — Эту не хочу, эту не буду, ходил, носом воротил. Напыщенный индюк. Правда, я успела кое-что разузнать о нём у Ричарда, — мечтательно выдохнула девушка его имя и, повторив за Лайей, тоже откинулась на подушку. Бирн был постоянным клиентом Лиззи, и как это бывает в красивых романах, между ними завязалась симпатия, выходящая за рамки отношений — «товар–потребитель». Его дико злило такое положение вещей, но исправить это он не мог — сын советника, в партию которому обязательно подберут воспитанную в одном из лучших пансионатов мира девицу. Конечно, по мере своих возможностей, Ричард старался оплачивать часы Уайт как можно чаще, но это не отменяло того, что в его отсутствие она принимала клиентов. Он не испытывал отвращения, лишь корил себя за слабость. — Меня он не интересует, — со злобой в голосе прошипела Лайя. — Такой же, как предыдущие. И одному только Богу известно, что было бы не войди ты вечером, — по щеке скатилась слеза, и девушка тут же стёрла её ладонью. — Влад, так его зовут, — продолжила Элизабет, несмотря на то, что Бёрнелл не заинтересована. — Влад Цепеш, путешествовал по миру, баснословно богат и остановился здесь в родовом поместье. Рич сегодня должен встретиться с ним. — Лиззи, я же сказала, что меня совсем не интересует это, — толкнула подругу в плечо, — и если ты продолжишь, то я вытолкаю тебя отсюда. — Всё-всё, — встала Уайт и подняла вверх руки в капитулирующем жесте. — Пора завтракать, жду на кухне через десять минут, — потягиваясь, она слезла с кровати и засобиралась к себе. Двери «Обители» были открыты для посетителей ежедневно с семи вечера и до семи утра. Порядок и дисциплина — главные принципы Мари Бернар в управлении. Потому, каждое утро жительницы борделя собирались вместе на кухне, чтобы не только позавтракать, но и обсудить клиентов, да посплетничать, делясь последними новостями. Между девочками царила дружелюбная атмосфера, не было борьбы за клиентов, скандалов и делёжки. Каждая здесь оказалась не от хорошей жизни, и это их объединяло. Кто-то свыкся со своим положением, кто-то отключался от восприятия мира и выполнял свою работу, но только не Лайя. Злость, смешавшаяся с отчаянием — всё, что было её в глазах. «Оленёнок» — всплыло в памяти, когда Лайя умывалась прохладной водой и рассматривала себя в грязном зеркале. Весь день Бёрнелл была предоставлена сама себе. Закончив с завтраком, она тут же отделилась от всех девушек, что отправились в зал, чтобы порепетировать танцы, которыми иногда развлекали клиентов. Процесс уборки помогал Лайе ненадолго забыться, а потому до самого обеда она приводила в порядок свою комнату, отмывая окна и натирая пол. После чего отнесла в прачечную свою немногочисленную скромную одежду. Разделив дневную трапезу с Лиззи, она отправилась к себе, отказавшись составить компанию остальным в прогулке. Девушки, кто были «не долговыми», а жили здесь по собственной воле, не стеснялись отправляться в свет — посещать магазины, ярмарки, ремесленные мастерские и даже театры. Лайя же закрывалась у себя до вечера и рисовала. Когда на следующий день пребывания Бёрнелл в «Обители» к ней на помощь пришла Элизабет, они очень долго разговаривали, а уже во вторую ночь Уайт удалось раздобыть для Лайи несколько листов серой бумаги, пусть и не того качества, что была у барышень высшего света в салонах и несколько карандашей. В родительском доме у Бёрнелл имелось всё для творчества. Пока отец не начал играть, у неё даже был учитель, занятия с которым проходили в саду поместья. Отдёрнув шторы в стороны и впустив немного естественного света в комнату, Лайя улеглась прямо под окном и взяла один из карандашей, перевязанных джутовой верёвкой. Задумавшись, она не заметила, как подушечкой пальца в попытке проверить остроту грифеля, надавила настолько сильно, что выступила капля крови. Тихонько шикнув, Бёрнелл зализала это место. Болтая ногами, она закусила кончик карандаша, а перед глазами неожиданно всплыл образ её вчерашнего посетителя. Мотнув головой, будто так она отгонит картинку, девушка опустила руку к бумаге и начала с нажимом выводить чёрные линии. Время пролетело так быстро, будто кто-то разбил песочные часы и высыпал их содержимое. Дверь в комнату приоткрылась, и в проёме появилась светлая макушка. — Ужин, дорогая, — мягко сказала Уайт и перевела взгляд на рисунок Лайи. — Он? — удивлённо вытянула губы. — Я не знаю, как это получилось… — попыталась оправдаться Лайя. — Оно само, — девушка поднялась, собирая листы в кучу. — И вообще, это всё твои разговоры с утра. Я же сказала, что мне не интересно, — выговорила она, убирая принадлежности в ящик. Хлопнув дверью, девушки спустились на кухню и, слушая воодушевлённые рассказы соседок, провели так последние полчаса перед началом работы. — Ты сегодня отдыхаешь, — на выходе поймала Лайю за локоть мадам Бернар. — В следующий раз благодари господина Цепеша. А теперь давай, иди. Выспись, приведи себя в порядок.***
Из лёгкой дрёмы Бёрнелл выдернул скрип двери и вошедший в комнату мужчина. — Добрый вечер, Лайя, — тонкие губы растянулись в сальной улыбочке. — Как твоё самочувствие? — повернул он ключ в замочной скважине. — Я не просила мадам Бернар о враче, — сев на постели, охрипшим ото сна голосом вместо приветствия произнесла девушка. Но блеск в глазах Виктора, смешанный с желанием, улыбка, алкогольное амбре, закрытая дверь и то, как он приближался, расстёгивая ремень брюк — явно говорило о его намерениях. — Мари сказала, что сегодня у меня выходной, — осмелев, она попыталась остановить мужчину и натянула плед повыше, прикрывая тело, облачённое в тонкую сорочку. Пока Виктор медлил, Бёрнелл скользнула ладонью к краю кровати в надежде дотянуться до клинка, который ещё днём перепрятала под матрас. Оружие, пусть и такое несерьёзное, особенно в руках хрупкой девушки, было способно испугать любого клиента, а учитывая, что большинство из них были семьянинами или занимали высокие посты, подобного рода повреждения без всяких сомнений насторожили бы общественность. — Вчера, а за сегодня я уже заплатил, — опустился коленями на кровать и, резко схватив Лайю за лодыжку, притянул к себе с такой силой, что от неожиданности она ударилась об изголовье кровати. — Вам это не сойдёт с рук! — прошипела девушка, отчаянно пытаясь храбриться до последнего. — Заткнись и приготовься получать удовольствие! — отвесил гость звонкую пощёчину, отчего на бледной скуле тут же вспыхнул отпечаток его ладони. — Я вырву твой член и скормлю его псам, если ты притронешься ко мне! — плюнула она Виктору в лицо, но тут же инстинктивно вжала голову в плечи в ожидании ещё одного удара. — Какой грязный рот! — ощетинился он в ответ на её колкость, залепляя ещё одну пощёчину. — Следовало бы помыть его с мылом, но уверен, смогу найти ему применение получше… — Ты будешь гореть в Аду! — вымученно прорычала Лайя, и, не успев сгруппироваться, как Виктор резким движением развернул её и задрал лёгкую ткань ночного одеяния. Потянув девушку за ноги, так, чтобы она прогнулась в спине, он придвинулся и, налегая всем телом, перехватил её тонкие запястья одной рукой. «Если сопротивляться — будет больно, — всплыли слова Элизабет, которая помогала ей обрабатывать раны после каждой рабочей ночи в «Обители». — Твоя задача — перетерпеть, чтобы выжить». Не расслабляясь, Бёрнелл тихонько всхлипнула и обречённо опустила голову на подушку, закусывая её, чтобы не кричать. Виктор стянул с неё бельё, отшвырнул в сторону, а следом расстегнул молнию брюк, освобождая член от ткани. — Сухая, — недовольно прорычал, толкаясь в Лайю пальцами. — Ну же, тише, — он лишь усилил хватку, не обращая внимания на тщетные попытки Лайи вырваться. Облизав свои пальцы, мужчина сплюнул на ладонь и накрыл ею промежность девушки, сдавливая, чем вызвал громкий всхлип Бёрнелл, который она тут же подавила, сильнее стиснув зубами подушку. Обхватив член, Виктор пристроился к девушке и, ещё сильнее сжав хрупкие запястья, заменяя пальцы органом, толкнулся в неё. — Ну, что ты, неужели тебе не нравится? — выдохнул он, входя глубже и наращивая темп. — Шлюхам Бернар за это и платят!***
В квартале от «Обители» раздался оглушающий крик, заставивший жителей близлежащих домов проснуться. Бесстрашные ротозеи высыпали на улицу. На мощёном булыжником бульваре лицом вниз лежало тело мужчины. Над ним склонившись и что-то рассматривая, стояли два констебля, совершавшие утренний обход. — Собака Альберта, — с явным презрением выплюнул в сторону коллеги мужчина, крутя между пальцами монету. — Обитель? — Сомневаюсь. Давай уже перевернём его, Харди. — Не уймёшься же, давай, — мужчины опустились на корточки и перекатили труп, под которым уже разлилась целая лужа вязкой крови. Тот, что был помоложе, в испуге приземлился на задницу, упираясь руками в булыжник. Вокруг уже собралась толпа горожан. Слабый организм тут же испражнился остатками ужина. На земле лежало тело мужчины, на его бледном перекошенном лице застыла гримаса ужаса — широко распахнутые глаза, неестественно изогнутые губы — будто перед смертью он встретил самого чёрта. — Дьявол! Где его сердце? — вскрикнул молодой констебль Фарлоу.
