Глава 4. Смывая грязь
24 апреля 2021 г., 17:19
Этим утром солнце не жаловало городские улицы и их обитателей. Привычное для осени небо, затянутое густыми серыми тучами, молочная дымка от рассеивающегося тумана, низко стелившаяся по тротуарам — только добавляли мрачности предстоящему дню.
Проснувшись от барабанящего по оконному карнизу дождя, Лайя негромко зашипела от боли — всё тело ныло от ломоты. Девушка попыталась перевернуться на спину и вытянуть ноги, кажется, за время беспокойного сна мышцы настолько одеревенели, что она чувствовала себя парализованной.
Сжав кулаки, Бёрнелл, превозмогая неприятные ощущения, села и тут же откинулась на край кровати, запрокидывая назад голову.
Когда она отключилась? Сколько проспала? Что их «врач» мог делать с ней?
Прикрыв глаза, девушка шумно выпустила воздух из лёгких. Последнее, что она помнила, это то, как позволила Виктору насиловать себя, его грязные слова, сбитый темп, хлёсткие удары по телу — дальше провал. Пустота.
Лайя кинула взгляд на механические часы, стоящие на подоконнике — семь утра. До закрытия борделя — час, а значит, клиенты ещё могут быть в здании. Мысль о том, чтобы спуститься в душевые пришлось сразу отмести. Но ей сейчас было просто жизненно необходимо смыть, стереть, соскоблить с себя грязь, в которой она провела ещё одну ночь в «Обители».
Тут, будто кто-то свыше прочитал её мысли, раздался глухой стук в дверь — три коротких удара. Бёрнелл лениво подняла голову и тихонько, одними губами прохрипела:
— Входи, Лиззи.
Уайт аккуратно прикрыла за собой дверь.
— Только что удалось вырваться. Мистер Бэкон всё никак не мог поскорее закончить, пришлось догонять его ртом, — скривила губы. — Генри сказал, что у тебя был Виктор… — Лиззи взглядом прошлась по телу Лайи, отмечая на нём новые следы. — Малышка, — опустилась рядом на колени.
Сейчас подбирать хоть какие-то слова было бессмысленно — Лайя будет бороться. Законы «Обители» точно не для неё. Загнанная обстоятельствами, против своей воли, несмотря на боль, она продолжала защищать себя, каждый раз оставаясь один на один с клиентами.
Бёрнелл могла хотя бы не сопротивляться, так бы она избежала побоев и грубого отношения.
Лиззи было страшно за подругу, несколько лет назад в борделе погибла от истязаний посетителя одна из работниц. Тогда мадам Бернар только начинала вести дела и не была под защитой Ланса. Клиентская база только набиралась, а потому и девушек пускали в расход, не давая даже омыться после связи. Того душегуба, конечно же, поймали, но имея достаточно денег, он откупился — ведь смерть шлюхи никого не затронула, кроме Мари.
— Вставай, — Лиззи бережно коснулась её запястья, отмеченного красными полосами от хватки Виктора. — Лайя, вставай, ну же, — пыталась поднять обнажённую девушку, чтобы пересадить с холодного пола на кровать. — Подожди меня, — накинула на неё плед и быстро выбежала из комнаты.
Через десять минут Уайт вернулась и застала Лайю ровно в той же позе, что и оставляла. Стеклянный взгляд подруги заставил немного съёжиться от страха — такой она её ещё не видела. Девушка сидела и смотрела в одну точку, что-то неразборчиво шепча себе под нос.
— Лайя, — она коснулась ладонью её плеча и вывела из состояния задумчивости. — Он что-то сделал тебе? — тишина и глаза полные слёз, не решающихся скатиться. — Милая, не молчи, — немного повысила голос и, боясь вызвать неприятные ощущения, легонько взяла Бёрнелл за плечи, немного тряхнув её.
— Н-нет… — девушка сглотнула. — Не больше, чем остальные, Лиззи, — перевела взгляд на металлическое ведро, которое подруга оставила у дверей. — Откуда? — неподдельное удивление, ведь найти горячую воду в такую рань в борделе было проблематично, а чтобы целое ведро…
— Связи, — бросила Уайт. — Где у тебя таз? — поинтересовалась блондинка, возвращаясь к двери за ёмкостью, и чтобы провернуть ключ, дабы избежать незваных гостей.
Неохотно встав с постели, Лайя опустилась на коленки и вытащила из-под кровати медный тазик, по размерам напоминающий детскую ванночку. Пока Лиззи разбавляла воду, Бёрнелл достала комплект чистого белья из комода и приготовила полотенце.
— Я сама, — прервала подругу, уже черпавшую ковшом из ведра, и протянула руку.
— Милая, мне совсем не сложно. Где у тебя мыло? — Уайт собрала копну каштановых волос Лайи и перевязала их лентой так, чтобы не спадали на тело.
— Оно не поможет… — прошипела Бёрнелл. — Я такая грязная, — тихонько всхлипнула, прикрывая рот ладошками.
— Тссс, тише… — блондинка приобняла подругу за плечи, пытаясь остановить начинающуюся истерику. — Всё позади, — подтолкнула её к тазику. — Давай смоем с тебя эту ночь, — Элизабет бросила взгляд на раковину. — Вставай.
Через пару секунд стоп Лайи коснулась едва горячая вода, так что она даже тихонько шикнула от контраста температур. Лиззи зачерпнула ковшом и омыла плечи шатенки. Раны и ссадины неприятно защипало, стиснув зубы и сжав кулаки, Бёрнелл немного дёрнулась, но осталась стоять.
Следом тёплые руки Элизабет невесомо заскользили по телу, оставляя после себя воздушную пену от мыла. По комнате распространился душистый цветочный запах, который напоминал Бёрнелл о доме — разноцветные кусочки с застывшими в них веточками лаванды, цитрусов, лепестками роз — лишь часть коллекции её матери, которую они с малышкой Милли любили нюхать и разглядывать, запираясь в ванной комнате.
Лайя лишь тихонько шикала, когда подруга касалась повреждённых участков тела, но больше не плакала.
Завершив с водными процедурами, Лиззи укутала подругу в полотенце и подала бельё.
— Спасибо… — одними губами поблагодарила Бёрнелл. — Без тебя я бы уже давно сдохла здесь, как брошенная собака, — бесцветно прошелестел её голос.
— Будем считать, что я твой ангел-хранитель, — улыбнулась Уайт. — А теперь садись, приведём твои волосы в порядок и подберём платье.
— Спой ещё что-нибудь, — обернулась через плечо Лайя. — Мне так спокойнее.
— Срочный сбор! — через несколько минут, прерывая пение, донёсся голос Паулины из коридора, она нервно дёргала за ручку с обратной стороны, пытаясь попасть в комнату. — Лайя, вставай! Мари ждёт всех!
— Лина, мы сейчас спустимся, — бросила Элизабет, заканчивая заплетать косы подруге.
Уайт и Бёрнелл молча переглянулись, выражая удивление — не часто всех жителей «Обители» собирали так срочно. На памяти Лайи такого не было вообще, если не считать совместного медицинского осмотра и прихода модельера. Да и голос Паулины поселил в девушках тревогу, и не будь им действительно интересно, они бы проигнорировали.
***
Густой, как облако тумана, дым наполнял кабинет местного полицейского участка. По помещению грузным шагом сновал туда-сюда молодой человек в форме, нервно зачёсывая пряди волос назад. В кресле за столом сидел детектив, монотонно отбивающий пальцами ритм старой солдатской песни. — Фарлоу! — рявкнул он. — Сядь! Не мельтеши. Констебль никак не отреагировал на просьбу старшего. — Харди! — не выдержав, детектив встал из-за стола и ударил кулаком по деревянной столешнице так, что расположенные на ней пепельница и кувшин задребезжали. — Сядь и расскажи мне всё, что вы увидели. Через пятнадцать минут сюда за подробностями слетятся все мухи, — он приблизился к молодому человеку и схватил за плечо в попытке остановить, но тот дёрнул рукой и хотел было сделать шаг, как тишину в кабинете прервала звонкая хлёсткая пощёчина. — Сэр! — Фарлоу обхватил щёку ладонью, потирая словно горящее от соприкосновения с пламенем, место удара. — Вы-вы, — начал заикаясь, но тут же собрался, — да что вы себе позволяете? — На, — пожилой мужчина протянул ему стакан, громко отодвигая стул, вернулся за стол. — Пей и рассказывай всё, что было! Харди жадно припал к толстому стеклу бокала, прохладная вода стекала по губам, собираясь у подбородка, капала на грудь. Остатки он вылил на ладонь и прошёлся ею по лбу, стирая выступившую от волнения испарину и зачёсывая непослушные пряди волос. Встретившись с тяжёлым взглядом начальника, он громко сглотнул, прочищая горло и усевшись на стул напротив мужчины, начал: — Мы с Эриком совершали утренний обход… Всё было тихо. Даже на Сансет-сквер обошлось без драк. — Странно, — задумавшись протянул детектив, обхватив подбородок пальцами. — Ни один вечер у Ланса не обходится без выдворения должников. Продолжай, — шарил рукой по столу в поисках спичек. — Эрик предложил пройтись до дома Бернар… — Но это не ваш маршрут, Фарлоу! — перебил начальник. — Сколько раз я повторял, что все развлечения в нерабочее время? Щенки! — пренебрежительно плюнул мужчина, откидываясь на спинку и затягиваясь сигаретой. — Сэр, мы не за этим, — обиженно протянул Харди. — Всего пять минут понаблюдали за входом «Обители», пока Эрик курил. — Быстрее, Фарлоу! — детектив выпустил дым. — Что было дальше? Как вы обнаружили тело? — Дальше мы собирались идти в участок, но времени до конца смены было ещё много. Тогда и решили сделать крюк, — Харди покосился на мужчину, который вновь потянулся за сигаретой, и гулко сглотнув, расстегнул пуговицу кителя. — Сэр, можно? — перевёл он взгляд на портсигар. Получив одобрительный кивок, констебль взял одну из «никотиновых палочек» и, не дожидаясь огонька, подкурился, прикрывая глаза, продолжил: — На улице было настолько тихо, что даже крысы в подворотнях не шумели. Мы думали свернуть на Гарден, но нас заставил обернуться, привлёкший внимание глухой звук, будто кто-то выбросил из окна туго набитый мешок зерна. — Эпитетами займутся газетные мухи, — детектив перевёл взгляд на часы, стрелки которых неумолимо быстро приближались к восьмёрке. — Через пять минут они уже налетят, так что, выкладывай быстрее, что вы там ещё увидели. Харди сделал несколько быстрых затяжек, на последней даже громко закашлялся, но встретив гнев в глазах начальника, продолжил: — Потом раздался противный истошный крик, по всей видимости, на него и посыпали люди из домов. Тогда мы оба метнулись в переулок, но никого, кроме лежащего на земле мужчины и бедняка, стоящего над ним, там уже не было. Я наклонился проверить, жив ли тот, и заметил, как в двадцати сантиметрах от него поблёскивала монета, — Фарлоу остановился. — Монета из «Обители». — А вот это уже интересно. — Мы перевернули мужчину, — констебль зажмурил глаза и обхватил ладонью шею, будто кто-то невидимым жестом сдавливал её. — Сэр, у него было вырвано сердце! — вскочил он со стула. — Сядь! — прикрикнул детектив, и констебль послушался его. — Ещё что-нибудь заметили? — Фарлоу отрицательно покачал головой. — Дело дрянь, — закончил он, потушив очередную сигарету, счёт которым кончился ещё в начале разговора. — Сэр… Это второй. С-серия, — с опаской произнёс констебль. — Дьявол! — вскочил из-за стола мужчина. — Только этого нам не хватало! — он в мгновение преодолел расстояние до шкафа, откуда достал бутылку с янтарной жидкостью, не раздумывая отпил, шумно сглатывая, и протянул её Харди. — Пей! Молодой человек неохотно прижался губами к узкому горлышку и, зажмурившись, сделал пару осторожных глотков. — Серия, щенок, это когда три, — выставил пальцы вперёд детектив и, не сдержавшись, схватил констебля за грудки, тыча ими в лицо. — Три! — Но, сэр, почерк! — попытался вырваться Фарлоу. — Почерк — это в школе! — продолжал на повышенных тонах начальник. — В одиннадцать жду тебя с отчётом патологоанатома, а теперь проваливай! Работай! Опросите жителей, найдите свидетелей, наведайтесь в чёртову «Обитель»! — отпустил он подчинённого. — И чтобы ни одна душа не знала об этом. Дверь за констеблем захлопнулась, впуская в кабинет прохладный воздух. Детектив бросил вымученный взгляд на циферблат, зная, что есть ещё целых две минуты, он упёрся локтями в стол, опуская на широкие ладони голову, совсем не представляя, что будет говорить газетчикам. Первый труп с вырванным сердцем нашли около четырёх недель назад. Даже без заключения патологоанатома, фото с места обнаружения трупа — он знал, буквально чувствовал кожей — будет и третий, это только дело времени. А пока им предстоит кропотливая работа по сбору улик и зацепок, которые бы многое объяснили. Собственное бессилие и отсутствие каких-либо зацепок давило на сознание. Не так детектив планировал завершать карьеру.***
Взявшись за руки, девушки спустились вниз, где их уже ждали все жители «Обители», расположившись в общем зале. Кто-то был ещё сонным, кто-то буквально только что из-под клиента, и лишь одна мадам Бернар выглядела, как всегда с иголочки — идеальный макияж, скрывающий следы бессонной ночи, строгое чёрное платье с глубоким вырезом, открывающим вид на грудь, и высокий хвост, перекинутый на одно плечо. Здесь были все: девочки, занявшие места прямо на столах и диванчиках, кухарки и подсобные рабочие, устроившиеся на ступеньках, Генри и охранники — псы Ланса — у бара. Мари стояла в центре и не выражала никаких эмоций в отличие от молодого мужчины, чей вид явно говорил об обратном. Со стороны это выглядело так, будто вокруг неё купол, ограждающий от потока его речи. — А он ничего, — игриво повела бровями Паулина, когда к ней подошли Лайя и Лиззи. — Жаль не клиент, я бы ему, — и, не завершив фразу, девушка втянула щёки, вытягивая губы буквой «О», тем самым давая понять, что не против удовлетворить его орально. В углу зала, отделившись от остальных, сидела Минами. Вытянутая словно струна, её состояние выдавали лишь припухшие красные глаза и подрагивающие от бесшумного плача плечи. — Что с Ми? — поинтересовалась Уайт у Паулины, обводя взглядом присутствующих. — И кто это такой? — остановилась на фигуре молодого констебля. — Кого-то обчистили? Мари, заметив, что все работники и жители «Обители» в сборе, прокашлявшись, громко объявила, не обращая внимания на продолжающего что-то говорить полицейского. — Сегодня ночью был убит Виктор, известный вам, как наш врач. Услышав новость, Лайя замерла. Казалось, что кто-то сзади опустил ледяные руки на её плечи и надавил со всей силы. Тело будто окутал холодный туман, вызывающий мурашки. Она сжала кулаки до такой степени, что костяшки пальцев побелели. Воспоминания о прошедшей ночи и Викторе яркой вспышкой замельтешили перед глазами. С одной стороны, она была рада, что он больше никогда не причинит ей боли, с другой — давящее на сознание чувство страха, ведь нигде она не чувствовала себя в этом мире в безопасности. Из состояния оцепенения Бёрнелл выдернул громкий всхлип Минами. Но стоило мадам Бернар посмотреть на восточную красавицу, как та тут же умолкла, вытерев слёзы. — Мне нужно опросить всех, кто пересекался с погибшим прошлым вечером, возможно, кто-то видел что-то необычное, — продолжил констебль. — Чёрт, — едва слышно ругнулся себе под нос. — Меня зовут Харди Фарлоу, помощник детектива, — для солидности добавил он. — Чёртовы бобби, — небрежно бросил один из охранников. — Щенка отпустили на прогулку, и он заблудился? — продолжил подначивать констебля, зная, как некоторые отрицательно относятся к подобному названию из-за ошейника, который использовался в качестве защиты от нападения со спины во время патрулирования улиц. — Успокоились! — Бернар подняла вверх руку в останавливающем жесте. — Прошу прощения, все очень устали, сэр Фарлоу, — уже тише продолжила она. — Допрашивать каждого не имеет смысла: я знаю, кто из наших девочек его вчера обслуживал, кто наливал ему в баре, да и сама вела с ним беседу, возможно, охранники помнят, во сколько Виктор нас покинул. Лайя вцепилась пальцами в руку Элизабет, ища в ней опору. Не хватало ещё, чтобы её подозревали в убийстве — ведь Бёрнелл даже не помнила, как мужчина ушёл. А вдруг она настолько сильно озверела от злости и боли, что в состоянии аффекта убила Виктора? — Малышка, я чего-то не знаю? — спросила шёпотом Лиззи, приобнимая Бёрнелл за плечи. — Лайя, — обратилась она с нажимом в голосе. — Я… я ничего не помню, — с застывшими слезами тихо проронила она. — Даже не помню, как Виктор ушёл… — сморгнув, продолжила Бёрнелл. — Нож, — ещё тише. — Надо проверить, — и покосилась на ступени, ведущие к комнатам. — Поняла, — кивнула Лиззи. — Тогда я хочу допросить ещё и ту девушку, — указал головой в сторону Минами констебль. — Где мы можем побеседовать? — перевёл взгляд на хозяйку борделя. — Лайя, Генри, Минами и вы оба, остаётесь, — скомандовала Мари. — Остальные разошлись по комнатам. Живо! — прикрикнула она. Через несколько минут зал опустел, оставляя их наедине с Харди. Молодой мужчина отодвинул стул, приглашая Бернар сесть, а сам достал блокнот, чтобы делать пометки. Когда с любезностями было покончено, Мари жестом приказала Генри принести виски, но встретилась с непониманием в глазах Фарлоу. — Виктор был почти членом нашей семьи, — пояснила она. — Его смерть… — запнулась и задумалась. Действительно, а что она может сказать о нём? Ведь о мёртвых либо хорошо, либо ничего. — Его смерть — большая потеря для «Обители». — Воды? — предложила, перенимая из рук подошедшего Генри бокал. — Да, спасибо. Мадам Бернар, а теперь давайте воссоздадим хронологию вчерашнего вечера, — открывая блокнот, констебль, записал имя женщины и, бросив взгляд на часы, зафиксировал время.
