Глава 5. Охота на волка
15 июня 2021 г., 15:38
В кабинете, где глухо потрескивали дрова в камине, а дневной свет пытался пробраться сквозь тёмные бордовые гардины, над согнувшимся на четвереньках телом мужчины гордо возвышался другой в сером костюме. Альберт Ланс. Он вдавливал ногу в спину одного из своих людей, невзирая на разносящиеся снизу хрипы. Его методы пугали, заставляли вжимать голову в плечи, но итог всегда был один — Ланс получал ответы и обладал информацией. Которой, к слову, иногда выгодно торговал.
— Сэр, клянусь, мы оставили его живым! — бросил, срываясь на крик мужчина, но тут же закашлялся, отхаркивая кровь на ковёр. Он опёрся на обе руки в попытке встать. — Виктор ушёл на своих двоих, — продолжал оправдываться.
— Ублюдки! — не унимался Альберт. — Я нанимал вас, чтобы грязную работу вы делали чисто! — он замахнулся ногой и несколько раз пнул в живот охранника. — А что теперь? — опустился на корточки перед ним и потянулся в карман за платком. Ланс грубо схватил того за подбородок, заставляя взглянуть на себя. И когда, благоговейный страх, замерший в глазах напротив, удовлетворил Альберта, он продолжил: — А теперь, сюда заявятся бобби!
Хозяин игорного дома бросил платок и выпрямился. Он ещё раз посмотрел сверху вниз на охранника, корчившегося от боли и захлёбывающегося кровью. Ланс отошёл к креслу и, взяв со столика портсигар, выудил оттуда сигарету, размял пальцами табак и, щёлкнув зажигалкой, с наслаждением затянулся терпким дымом.
Будь его жизненный путь чище, он мог бы сделать себе отличную карьеру мэра города. У Альберта Ланса была необыкновенная харизма, что, несомненно, располагала к нему людей. На его банковских счетах миллионы, добытые не всегда честным путём. Не характерное для человека чувство риска, потребность в конкуренции, готовность идти по головам и рубить их с плеч, если того потребует цель. Альберт сам сделал своё имя. Имя, которое боялись произносить вслух. И пятнать его убийством очередного должника Ланс хотел меньше всего.
Альберт родился в одной из глухих деревень посреди вересковой пустоши и с самого детства помогал отцу в хозяйстве — торговля рыбой, убой скота, землевладение. В 12 лет он лишился семьи — отца, который ушёл в море и не вернулся, и мать, сгоревшую на поле во время крупнейшего пожара, а после фактически был продан на одной из ярмарок в дом известнейшего юриста Лондона — сэра Дастера.
Такие же мальчишки, как Альберт служили конюхами, чистильщиками, подсобными рабочими, и все до одного были озлобленными на жизнь. Поэтому нахождение осиротевшего Ланса у Дастера было настоящей школой выживания — постоянные драки, незаживающие костяшки пальцев на руках, переломы. В семнадцать он попал рекрутом на морской флот, и десять лет о его судьбе было ничего неизвестно.
Однако, однажды зимней ночью, двери дома сэра Дастера гостеприимно распахнулись для бывшего работника — дерзкого и одновременно кроткого, способного и тянущегося к знаниям — Альберта. Взгляд затравленного мальчишки сменился на холодный, испытующий, но одно осталось в нём неизменно — искра, он будто бы горделиво насмехался над людьми. Разговор бывших хозяина и слуги закончился ближе к утру, и что происходило в стенах кабинета Дастера одному только дьяволу известно. А спустя месяц в городе открылся первый игорный дом.
— Проваливай, ублюдок! — рыкнул Ланс, туша сигарету. — И скажи Норе, чтобы прибралась здесь.
***
После допроса Лайя не находила себе места и беспокойно металась по комнате. Она даже отказалась спуститься на обед. Лиззи, заметив отсутствие подруги, прикрыла её перед Мари, сославшись на плохое самочувствие той и, взяв миску супа и несколько кусочков свежего хлеба, отправилась к ней в комнату. Бёрнелл осмотрела свою клетку на наличие следов крови. Провал в памяти и всплывающие обрывки рассказов о том, что, испытывая боль, человек способен на невообразимые зверства, — Лайя больше всего боялась, что именно с ней это и могло случиться. Она честно рассказала молодому констеблю всё, что помнила. Лайя не остановилась, описывая подробности прошлой ночи, несмотря на откровенное выражение брезгливости, смешанное со злостью. Она наблюдала, как крепко он сжимал ручку, записывая её показания, но продолжала. Бёрнелл чувствовала, что надо было выплеснуть кому-то свою боль. Лиззи — единственная в «Обители», всегда способная её выслушать, только крепче бы обняла и мягко погладила бы по голове, потому что не в силах была что-то изменить. Но совсем другое дело представитель закона. В душе слабым трепетом теплился огонёк надежды. Она верила, что из-за того, что к «Обители» привлекли внимание полиции, то поток клиентов значительно уменьшится. А если убийца Виктора кто-то отсюда, то и вовсе дурная слава многих отведёт от этого места. Лиззи открыла дверь ногой и обнаружила Бёрнелл на полу. Она, обхватив коленки обеими руками, раскачивалась, смотря прямо перед собой. Подобное поведение очень насторожило Уайт. Когда все покинули общий зал на время допроса, Элизабет отправилась в комнату подруги, чтобы перепрятать её единственное средство защиты. Нож для бумаги находился под матрасом и был абсолютно чистым — без следов крови. Испытав огромное чувство облегчения, Лиззи завернула его в платок и спрятала под отходившую половицу у окна. Поставив тарелку на комод, она подошла к Лайе и, опустившись перед ней на колени, взяла её ладони в руки, заставив посмотреть на себя. Уайт мягко обхватила её щёку и поцеловала в лоб. — Малышка, это не ты, перестань, — еле слышно прошептала. — Нож чист, а в комнате ни следов борьбы, ни крови. Ты не делала этого. — Правда? — вздрогнув, хрипло пролепетала Бёрнелл. — Да, и сейчас тебе надо поесть, — кивнула головой в сторону обеда. Когда с трапезой было покончено на щеках Лайи проступил лёгкий румянец, отозвавшийся приятной теплотой в душе Уайт. — Сегодня вечером Рич обещал приехать. Я так соскучилась по нему, — отодвинув шторку, начала разговор Элизабет. — И… Он будет с Владом, — она перевела взгляд на Бёрнелл, пытающуюся заплести волосы. — Давай помогу. — Какое мне дело до этого? — сморщив носик, постаралась как можно небрежнее спросить Лайя. — А такое! — Уайт полностью распахнула шторы, впуская дневной свет в комнату. — Ты ещё не поняла, что он твой шанс? — присела в кресло. — Давай расчёску. Лайя, взяв гребень и ленту, присела между ног подруги, немного запрокинув голову назад. — Я не понимаю о чём ты. Он такой же клиент и я боюсь его. — Боишься и рисуешь, — кольнула Элизабет. — Я живу дольше тебя, да и опыта у меня хоть отбавляй. Он понравился тебе, потому что повёл себя не как остальные. Я ведь права? — не унималась девушка, пропуская каштановые пряди сквозь пальцы. — Права, — прикрыв глаза, выдохнула Бёрнелл. — Но лишь отчасти. Почему ты сказала, что он мой шанс? — Он может заплатить за тебя и освободить от долга отца, — наклонившись через плечо, продолжая удерживать волосы, заговорщически протянула Лиззи. — Разве такому мужчине нужна грязная проститутка? — с недоумением в глазах, Лайя развернулась к подруге. — Да какая разница? Ты здесь не по своей воле! — дёрнула рукой, вынуждая Бёрнелл выпрямиться. — Здесь везде есть глаза и уши, — прядь к пряди продолжала плести косу. — Этот мужчина заплатил за тебя десять тысяч фунтов! Ты понимаешь, Лайя? Десять! Названная сумма подобному ушату холодной воды обрушилась на девушку. Сердце начало отбивать бешеный ритм, а ладошки в одно мгновение вспотели. Лайя жадно хватала воздух в попытке сделать полноценный вдох. — Долг отца, — едва слышно прохрипела она, и по щекам тут же тонкими ручейками потекли слёзы. Бёрнелл опустила голову на колени. Сумма, уплаченная за непредоставленную услугу, могла бы стать её билетом на свободу, но Мари почему-то утаила это. — Продажная тварь! — в порыве гнева девушка вскочила на ноги, но тут же была остановлена подругой за руку. — Отпусти! — рыкнула со злобой. — Я не собираюсь жить в рабстве! — Лайя! Стой! Ты подставишь меня, — обиженно надув губы, грубо бросила Элизабет. — Это важнее моей свободы? — Нет, — опустила взгляд в пол. — Тогда я пойду и потребую у неё отпустить меня, — не унималась Бёрнелл. — Да остановись же ты! Пожалуйста. Она не отпустит тебя, — обречённо выдохнула Лиззи. — Не сейчас, — добавила. — Деньги — единственная ценность в жизни Мари. — Но эти деньги — моя свобода! Я наконец-то смогу вернуться домой! — А дом ли там тебе? — зло прошипела Уайт, сжимая кулаки. — Отец-игрок, долг которого стоил тебе невинности и чести, мать-слабачка, не защитившая тебя! Это твой дом? Бёрнелл замерла, всплывшие в памяти события того вечера сковали движения, но ещё страшнее было то, что Лиззи права. За всё время нахождения в «Обители» родители никак не пытались выйти на связь, спасти её, вызволить из рабства, они даже не справились о том, как она. Так может ли она считать то место домом, где уже никогда не почувствует себя в безопасности? А вдруг отец опять кому-то задолжает и тогда малышка Милли окажется здесь? Мысль ледяными шипами прошлась по коже. Действовать опрометчиво нельзя. — Я должна защитить её, — спустя несколько минут тишины, выдавила из себя Лайя, глотая слёзы и одновременно растирая их по щекам. — И тебе нужен план.***
Влад сонным взглядом рассматривал девушку, что натягивала белые чулки, выставив одну ногу на край кровати, и презренно морщился. — Деньги на тумбе, этого будет достаточно, — прохрипел, опираясь на заведённые назад руки, но встретив удивлённый взгляд брюнетки, устало, но шумно вздохнул и, склонив голову на бок заключил: — Забудь дорогу в этот дом, — отсёк стальным нажимом любые возможные реплики с её стороны. Больше всего Влад не любил подобные пробуждения, когда ночные спутницы будили его своими сборами или того хуже, пытались получить порцию нежности, приставая с поцелуями. Цепеш не торопился связывать себя отношениями и потому, дабы не копить в себе сексуальную энергию, способную в любую минуту выйти из-под контроля, предпочитал разовых женщин. Благо он имел достаточно денег для удовлетворения такого низменного, но неотъемлемого желания его мужской натуры. Истерично хохотнув его ночная спутница, подхватив полы платья в кулак, схватила деньги. — Должна же я получить хоть какой-то бонус, — расплылась в идиотской улыбке и постукивая носком туфли, пересчитала наличные. — Трахаешься ты так себе, — девушка вздёрнула подбородок. Громко хлопнув дверью, она оставила в комнате шлейф приторно-сладких духов и скрылась в тёмных каменных коридорах дома. Влад рефлекторно потянулся руками вверх, позволяя мышцам прийти в натяжение, описал несколько кругов в воздухе головой, а после ленно спустил ступни на короткий ворс ковра. Подтянутая обнажённая мужская фигура двинулась к небольшому каменному балкону. По пути Влад накинул тёмно-синий атласный халат, что приятно холодил его горячее тело. Не запахивая его, он застыл напротив окна, позволяя утреннему, — обернулся на настенные часы, — полуденному тёплому ветерку касаться груди, торса, ног. Насладившись моментом, мужчина широко распахнул створки, впуская свежий воздух в помещение. Поморщился, как только рецепторов вновь коснулся сладкий аромат духов той, что покинула его несколько минут назад. Стук в толстую дубовую дверь заставил Влада обернуться. — Сэр, мистер Бирн прибыл и ожидает вас внизу, — доложил дворецкий. — Распорядись на кухне, чтобы принесли ему чай. И, пожалуйста, мне надо принять душ. — Уже, — учтиво склонил голову высокий пожилой мужчина. — Вода готова. Через двадцать минут хозяин поместья спустился к гостю в залу. Он застал Ричарда рассматривающим незамысловатые статуэтки на каминной полке, привезённые им из путешествий. — Гипнос, — прокомментировал Влад за спиной гостя, заметив, что тот остановился напротив небольшой бронзовой фигурки. — Уменьшенная копия греческого оригинала. Бирн обернулся на мужчину и, получив одобрительный кивок, взял её в руки — обнажённый юноша, застывший в полёте и держащий в одной руке рог, а в другой — цветок мака. Его большие крылья, чем-то напоминающие посыльного бога Гермеса, росли прямо из густой копны волос. Гость прошёлся пальцем по ленте, проходящей через лоб Гипноса и завязанной узлом на шее. — Тонкая работа, — восхитился Рич. — Но разве это не Морфей? — Он сын Гипноса, — поправил Влад, присаживаясь в кресло. — И брат Танатоса. Вообще, его история довольно занимательна. Но мы же не об этом, друг? Ричард вернул статуэтку на место, а сам устроился напротив хозяина дома. — Куда ты вчера так неожиданно пропал? — хитро прищурившись, Бирн установил зрительный контакт с Владом, что уже расслабленно откинулся на спинку кресла и пил чай, принесённый, по всей видимости, дворецким. — Ланс сказал, что ты покинул заведение в компании с Анной. — Анной? — вскинув бровь, Цепеш почти удивился. — Ах, да, та девушка, — скрывая отвращение, прикрылся фарфоровой чашкой с ароматным чаем. — Ты же понимаешь, — уголки губ изогнулись в подобии улыбки. — Конечно, — кашлянул в ладошку. — Как ты смотришь на то, чтобы посетить вечером «Обитель»? — Соскучился по белокурой Элизабет? — Если и так, — Бирн наклонился через разделяющий их маленький столик. — Но говорят, что утром обнаружили труп мужчины, после чего якобы «Обитель» навестил молодой помощник детектива и допрашивал Мари. — И часто здесь такое происходит? — без особого интереса поинтересовался Влад и, отставив чашку, подался вперёд корпусом. — Ходят слухи, что это уже второй случай за последний месяц. Возможно, это кто-то из клиентов, раз полиция заинтересовалась «Обителью». И… — Ричард выдержал недолгую паузу, — я переживаю за Лиззи. Влад мысленно пожал руку Бирну. Далеко не каждый вот так признается в том, что судьба проститутки имеет для него хоть какое-то значение. Цепешу пока не хватало этого принятия внутри, хотя так или иначе разговор с Ричардом заставлял его возвращаться мыслями к девушке с испуганными глазами оленёнка. И если он не взял своё в их первую встречу, то ничего не мешает получить это сегодня. Владу было знакомо это чувство жажды. Жажды, которую всё равно придётся утолить. Неприятно кольнуло место с порезами, прикрытое тканью рубашки. — Думаю, я составлю тебе компанию.***
— Сэр, убитый — Виктор Бассет оказывал услуги Мари Бернар. — Не тот ли, о котором пару лет назад писали в еженедельнике «Ланцет»? — перебив Харди, вскрикнул один из полицейских отделения. — Тот самый, — обрубил детектив. — Допомогался прохиндей. Виктор Бассет был известен на всю округу тем, что оказывал услуги криминальным слоям общества, по факту укрывая преступления, часто даже со смертельным исходом. После скандала его отстранили от работы, но спустя некоторое время вернули лицензию. — Иногда Виктор пользовался услугами девушек «Обители», — констебль продолжил. — Вчера он появился около полуночи, заказал двойную порцию виски, обменялся с хозяйкой парой реплик. Бернар не вызывала его, поэтому была удивлена появлению внештатного врача. Ещё Генри — бармен и сама владелица отметили, что Бассет был какой-то нервный и очень напряжённый. Обычно его обслуживала Минами — одна из постоялиц борделя, но вчера она была занята и потому его проводили к некоей Лайе Бёрнелл, — Фарлоу запнулся, резким движением схватил стакан с водой со стола детектива и, промочив горло, продолжил. — Со слов девушки, их близость была насильственной и против её воли. В какой-то момент она потеряла сознание, — снова пауза, желваки на скулах натянулись, — и не помнит во сколько Виктор покинул её комнату. — Может это она его? — выкрикнул кто-то из полицейских и по помещению тут же разлетелся смех остальных. — Девчонка в два раза меньше убитого, тем более он был найден в квартале от «Обители». — Ну теперь хотя бы стало ясно, почему около него была их монета, — детектив встал из-за стола. — Постоянный клиент. Фарлоу, что ты ещё выяснил? И где отчёт патологоанатома? — Уходящего Виктора как раз видела Минами. Она рассказала, что как только освободилась, спустилась в общий зал и успела только зацепиться взглядом за Бассета, который уже покидал бордель. — Что по времени? — нетерпеливо перебил детектив. — Генри и эта девушка утверждают, что он покинул «Обитель» в начале второго. — Обнаружили вы его около пяти часов утра. Что с маршрутом? — Противоположная сторона от дома, — отчеканил Харди. — Но в паре кварталов от Сансет-Сквер, — задумчиво протянул пожилой мужчина, а через несколько секунд, будто на него снизошло озарение, презренно выплюнул: — Ланс! Поднять все записи, допросить, установить связи! — отдавал команды подчинённым. — Фарлоу, ты отправляйся в игорный дом, опроси персонал, был ли у них вчера Виктор. — Сэр, отчёт, — Харди помахал листами в воздухе. — Что ж, поглядим, — детектив сел за стол и, надев очки, погрузился в изучение заключения патологоанатома. «Над телом убитого была произведена межрёберная торакотомия. Грудная клетка вскрыта остро-заточенным серповидным предметом. Предполагаемое оружие было вогнано между четвёртым и пятым рёбрами слева, после чего произведён длинный разрез. Кости были раздвинуты, а сердце извлечено. Смерть наступила от болевого шока и потери крови, что свидетельствует о том, что убитый был ещё жив». — Чёрт побери, да это же настоящий зверь, — выругался вслух детектив, откинувшись на спинку.***
До запланированной поездки в «Обитель» оставалось всего несколько часов. Закончив изучение семейных бухгалтерских книг, Влад, откинувшись на кресле, размышлял о том, что ему необходимо найти здесь себе занятие по душе. Первые три недели своего пребывания он погряз в оформлении и заключении сделок, бесконечные поездки в столицу, необходимый ремонт, подбор персонала. И вот, когда все хлопоты были, наконец, улажены Цепеш решил выйти в свет. Родовое поместье пришло в запустение после смерти отца Влада, когда наследник отправился в кругосветное путешествие. Странствуя по миру, он получал образование и, примеряя разные роли, искал себя, испытывая возможности человеческого тела. Влад не был обременён привязанностями ни к людям, ни к местам. Он и сам до конца не понимал, что его интересует, что способно сконцентрировать внимание и дать необходимый баланс. Ни медитативные практики, ни употребление морфия, ни секс, ни книги — ничто не порождало в нём желание остановиться, осесть. Но вечные странствия должны рано или поздно закончиться. И вот, сидя в кабинете отца, он в очередной раз злился на самого себя.***
Экипаж подъехал к «Обители» ровно к девяти, а у входа, вертя головой по сторонам, стоял Бирн. Пока Влад расплачивался, краем глаза он заметил, как чумазый мальчишка в лохмотьях лет десяти, что-то передал Ричарду и быстро скрылся за углом здания. — Не думал, что сегодня здесь будет так многолюдно, — задумчиво протянул Влад, подавая руку в знак приветствия. — Да и я не рассчитывал на это, — хмурился Бирн, сведя брови к переносице, но явно нервничал, сжимая что-то в кармане. Зал встретил их сигаретным смогом и запахом алкоголя вперемешку с женскими духами. Ни намёка на траур, несмотря на то, что Виктора тут не знала разве что собака, хотя и те охотно встречали убитого, виляя хвостом, когда он посещал бордель в дневное время сугубо по рабочим вопросам. — А мы ждали вас, — лукаво улыбнувшись, стройная блондинка выглянула из-за спины Ричарда, и Влад заметил, как их ладони переплелись. — Мы? — удивлённо выгнув бровь, переспросил Бирн. — Ну… — задумчиво протянула Лиззи, переведя взгляд на Влада. — Вы же к Лайе? Цепеш был поражён догадливостью девушки и, подмигнув ей, похлопал Ричарда по плечу, пожелал им приятной ночи и отправился к бару. У стойки он несколько минут ждал, когда освободится бармен и краем уха случайно услышал разговор двух изрядно выпивших мужчин. — Говорю тебе, — расставив указательный и большой пальцы, показывал размер один, — вооот такая дыра. — Брешешь, болван, быть такого не может, — поднося ко рту стакан с пивом, не верил второй. — А вот и может! — обиженно брякнув пустым бокалом по столешнице, мужчина попросил повторить. — Ходят слухи, что это уже второй жмур без сердца, — наклонившись к уху собеседника, прошептал он. — Ага, и вырывает сердца им внук Джека-Потрошителя, — рассмеялся здоровяк. — Или стая ликантропов, оголодавших в подземелье выбралась на улицы города. — Смейся-смейся, да как бы ты не оказался следующим, — прищурив глаза, прошипел первый. — Говорят, что оба связаны с «Обителью». Не находишь это странным? — Тогда наверняка это Мари Бернар, — понизив тон, продолжал смеяться мужчина. — Вторая Батори, только питается сердцами мужчин, которых не смогла завоевать. — Или наоборот, — округлив глаза, не сдержавшись, хохотнул второй. — Сэр, что пожелаете? — отвлёк от разговора пьяниц голос бармена. — Виски и хозяйку, — двусмысленно ответил Влад, но тут же добавил, — хочу оплатить одну из девушек. — Мадам Бернар у себя. Вон там, — указал рукой за столик, скрытой ширмой. Взяв бокал, Влад пересёк зал. Застыв в проёме перегородки, он, нагло улыбнувшись, осмотрел Мари и заключил: — Траур? — Весь город гудит об этом, — потирая виски, злобно бросила она. — Все стянулись сюда в ожидании грязных подробностей. Но Виктор даже после смерти умудрился сделать мне подарок — неплохая выручка, — скривила губы в неприятной улыбке. — А вы? Тоже за новостями или желаете кого-нибудь из девочек? — Да, — прочистив горло, выдал Цепеш. — Хочу к той же, что и в тот вечер. — Уверены? — выгнув бровь, деловито спросила Мари. — Иначе меня бы здесь не было. Чек или наличные? — Час или до утра? — встречный вопрос. — Прежняя сумма с условием того, что сутки у девушки не будет никого после меня? — потянулся к внутреннему карману пиджака. — Скажите, Влад, — встав из-за стола, Бернар придвинулась к нему и, взяв его под локоть, будто они на светском приёме, задала направление к лестнице на второй этаж. — У девчонки особый дар? Талант? — Нет, Мари, — согнув чек пополам, вложил его в ложбинку меж грудей, стянутых корсетом, и убрал её руку от себя. — Но она того стоит, — уже стоя на первой ступеньке, обернувшись бросил он. Влад не понимал непреодолимой тяги к Лайе, хотя предполагал, что это обычная жажда интереса, что была вызвана историей её пребывания здесь, отличающейся от пресловутой статистики. Уже на подходе к комнате, Влада смутили глухие звуки ударов, что доносились из-за двери. Он занёс руку для того, чтобы постучаться, как вдруг его будто ножом по уху саданул тихий девичий всхлип. Ни секунды не размышляя, он ворвался в помещение и, молниеносно оценив обстановку, кинулся к полураздетому мужчине, нависающему над хрупким дрожащим телом Лайи. Схватив того за плечо, развернул клиента, и прямым ударом в нос, отбросил его от девушки. Бёрнелл соскочила с кровати и, отбежав к дальней стене, стыдливо старалась прикрыть себя простынёй, которую успела схватить. Влад в это время будто спустил демонов с поводка и наносил бесчисленное количество ударов по пытающемуся отбиваться мужчине. Увидев, как лицо клиента превращается в кровавое месиво, к горлу Лайи подступила тошнота, но овладев с этим неприятным чувством, она окликнула Влада. — Прошу вас, не надо! — всхлипнула Бёрнелл. — Вы же его убьёте! Мужчина уже начал харкать кровью, и она не придумала ничего лучше, чем подбежать к ним. — Прошу вас… — тонкими дрожащими пальцами вцепилась в него, опустив руку на плечо Влада. Цепеш поднял на неё глаза, застланные злобной пеленой, и увидел, как по щекам скатываются прозрачные дорожки слёз, отчего испытал чувство стыда, так давно позабытое им. Кажется, последний раз он ощущал его в детстве, когда с кузенами пробрался в соседский сад, чтобы своровать яблоки и был пойман хозяином поместья. Влад обеими руками схватил мужчину за плечи, поднимая с пола, и потащил того к двери. — Проваливай! — резкий и громкий хлопок дверью. Во мраке комнаты он выглядел ещё зловеще, чем в первую их встречу, но Лайя по необъяснимым причинам не боялась его сейчас. Она наоборот, испытывала странное чувство благодарности, ведь клиент не успел её изнасиловать. Только вот в голове промелькнули слова одной из постоялиц «Обители», брошенные ей в спину после ужина: «Такие, как он не платят просто так. Вот увидишь, за эти деньги он возьмёт даже больше, чем ты сможешь дать, а Виктора, который подлатал бы тебя, уже нет». — Пообщаемся? — сверкнув глазами в темноте, Влад сел на край кровати, жестом приглашая Лайю присоединиться.
