Заглушка

      В Припяти шел дождь уже два дня. Дятлов как всегда курил, держа руку над пепельницей. Выдыхая дым он смотрел в стену своего кабинета. Так получилось что он не смог прийти домой. Пришлось переночевать. Коля должен был прийти домой, проверить соседку и Ваню, принести хоть немного продуктов. Но он даже не позвонил. Нервы сдавали не только у него. Орущий Брюханов, причитающий, как бабка, Акимов, визжащий, как его внучка, Топтунов — все были на взводе. И остальной персонал тоже. Испытание провалилось, более того произошла авария. Запланированы ремонтные работы. Но каждый чувствует что энергоблок закроют навсегда. Главной причиной этих нервозностей было непонимание причин аварии. Каждый следовал инструкции прописанной в положении. Но что же не так? Пепел упал мимо пепельницы. Дятлов фыркнул, выдохнул дым и потушил сигарету.       Который час он уже сидит на месте? Второй? Третий? Мужчина перебирает бумажки, что-то пишет, опять перекладывает папки с места на место, изучает инструкции и протоколы; переписывает все, подчеркивает карандашом, достает еще бумагу и папки. Без Толи мало что получается. Вернее, получается, но не так оперативно. Ситников половину документов наизусть знал, что в некотором роде облегчало некоторые моменты работы на станции. Толя… Дятлов поднимает голову, смотрит на двери, будто бы ждет — когда же войдет Ситников. Он чиркает зажигалкой и снова курит. В голове, как в первый раз, возникают воспоминания встречи с Толей. Первой встречи после незапланированного уходя Анатолия Андреевича со службы.

***

      Зима. На улице так хорошо. Веселая молодежь, счастливые пары, детишки, которые снуют по лабиринтам детского ледового городка. Слышится веселые вопли с катка. Анатолий спешит к назначенному времени, на назначенный адрес. Он волнуется, ноги скользят, и кажется, что сейчас он упадет и распластается на дорожке. Вот и дом. Третий этаж, квартира 10. Звонок. С другой стороны щелкает замок, дверь открывает Ситников. Такой радостный, веселый. Он ждет ребенка.       — Здравствуй, — улыбается Анатолий, забирая у Дятлова бумажный пакет. — Что это?       — Привет, Толя, — отвечает Дятлов, быстро раздеваясь и снимая обувь, — а вот открой. Твои любимые…       — Белый налив! — воскликнул Ситников, достав белое яблочко. — Где ты их взял, Толя?       — Для тебя все что угодно, — улыбается Дятлов.       — Чайник! — вскрикивает Толя и убегает, заслышав противный свист с кухни. — Проходи, скоро Витя придет.       Дятлов проходит по узкому коридору. Все так уютно, скромно, со вкусом. Молодожены неплохо обустроили двухкомнатную квартирку. Пройдя в светлую кухню, Анатолий спросил, не нужна лишь помощь. На это Ситников лишь отмахнулся.       — Ты прям как Витя, — проворчал он, — он тоже постоянно кукует: «Толя аккуратней! Толя осторожнее! Я сам! Я сам!». А сидеть без дела, как понимаешь, скучно. Разлив чай, наставив всяких вкусностей, Ситников наконец-то сел напротив Дятлова, поглаживая живот.       — Ну, рассказывай, — сказал мужчина, кусая яблоко, — как там на станции.       — Работаем, — начал Дятлов, отламывая кусочек булки, — Игорь как всегда чудит. Тяжело ему видимо. Борька ему помогает во всем, пока я, конечно, не вижу. Если подумать, то специалист он хороший, просто оказался не в то время, не в том месте.       — А вот я тебе говорил! — восторженно заключил Ситников. — Как там Саша? Как у них там с Лёней?       — Они? — Дятлов обжегся чаем. — За них можешь не переживать, однако все переходит в мыльную оперу. Они после твоего ухода оба разволновались. Ругаться начали. Неделю точно надутые, как колобки, ходили. Потом вроде устаканилось все. У Лёни прогресс, он молодец. Правда в стрессовых ситуациях не очень стабилен. Недавно перенервничал, так Акимов половину его работы взял. Вот такие дела. Ты сам как? Кого пророчат? — Дятлов загадочно улыбнулся.       — Девчушка будет, — сказал Толя, доедая яблоко, — такое чувство необычное. Очень двойственное: и боюсь, и очень жду. У тебя тоже было так?       — Я ж не омега, Толь, — смеется Дятлов. — Ты не бойся, это как чудо. Вон Ванюшка как вымахал, а ведь казалось, что Федя только-только сказал мне о беременности. И вдруг, в один миг, из маленького свертка выбежал этот лапочащий свои «гу-гу» да «агу» карапуз.       — Как он там? Давно я его не видел.       — Цветет и пахнет. Про тебя спрашивает, — ответил Дятлов. Хлопнула входная дверь, послышался недовольный голос:       — Почему ты не закрыл дверь, Толя? В комнату зашел Брюханов. Повеяло холодом. Виктор окинул комнату взглядом, задержавшись на Дятлове, с которым поздоровался не сразу.       — Ты с мороза. Разденься, а потом зайди. И руки помой! Ой, Толь, прости, да и не обращай внимания, вечно он так с порога.

      Мир для Дятлова поделился на «До» и «После», как только между Толей и Виткором завязались отношения. Когда Ситников, ещё черте когда сказал «нет», Анатолий готов был убиться. Однако взял себя в руки и через месяц смог завести собственные отношения. Вообще, Дятлов был готов увидеть рядом с Толей кого угодно, но не Брюханова. Это действительно убило. Но счастливое лицо Ситникова это оправдывало. Он был счастлив, всегда веселый, всегда о чем-то рассказывал. Такая крепкая дружба, которая вылилась в любовь, к сожалению, только на одной стороне. Дятлов точно принял установку «чужое счастье», но и о себе не забывал. Через год у него родился сынок Ванька, к тому времени Ситников начал общение с Брюхановым. Через год они стали супругами, еще через два Ситников ждал ребенка. Через полгода супруги Брюхановы становятся счастливыми родителями, а Дятлова постигло несчастье. Его супруг умер от бронхита. Анатолий обо всем умолчал, в кругу близких родственников попрощался с супругом и остался один с трехлетним Ванькой. Толе он тоже ничего не сказал. Их общение постепенно сводилось к минимуму.       Тот вечер был напрямую отравлен Брюхановым. Все-таки в нем была доля ревности к этим друзьям детства. Он не верил, что Дятлов вот так просто отпустит Ситникова, и что он приперся просто так. Этим же вечером он выкинул ненавистный пакет с яблоками, объяснив усталостью и невидением. Он ворчал, бесился, но втихую. Это былая ревность, которая в будущем приняла весьма жестокие черты. Пока Брюханов ревновал, Дятлов улыбался и не подавал виду, что что-то не так. Хотя ревность Вити просто душила его. Но ради Толи — все что угодно. Можно стерпеть любую колкость Брюханова, любую ревность перевести в шутку, да все что угодно! Лишь бы Толя продолжал улыбаться, все так же бы грыз эти яблоки, и в конечном счете стал бы родителем прекрасной девочки, которую они назовут Алёной.

***

      Дятлов докуривает сигарету, кидает её в пепельницу и, собирая документы, тащится к Брюханову. Он надеется, что Фомин находится там же.