Заглушка

***

      Старый гараж среднего размера. В нем куча всякого хлама, пахнет старьем и железками, которыми этот сарай завален. За старой жестяной бочкой сидит парень и пытается сдержать слезы. Он никогда не думал, что течка застанет его врасплох. Он вообще не думал об этом до сегодняшнего случая. Теперь он поклялся себе, что просидит здесь до вечера, до самой ночи, пока все не разойдутся. Слышится скрежет двери, омега сжимается в комок, закрывая голову и лицо руками. Будь что будет, его засекли. Слышится феромон альфы. Внутри все сковывает от страха. Альфа отодвигает бочку и присаживается рядом на корточки. Омега открывает глаза и видит знакомое лицо.       — Толя? Чего тебе? — не совсем дружелюбно бурчит тот, опять пряча лицо.       — Я таблетки принес, — ответил альфа, — из самого института бежал к тебе. Ты как?       — Никак, — буркнул омега. — На запах пришел?       — Пей, — Дятлов встал и кинул пачку перед Ситниковым. — Потом придешь, как успокоишься.       Альфа пошел к выходу. Внутри все горело, острый омежий феромон обжигал ноздри, дышать было невозможно. Сжав руки в кулаки, он твердо шел прочь. Нужно немного времени. Толя повертел таблетки в руках, осмотрел белые пилюли и поблескивающую упаковку. А потом выдавил несколько и проглотил, решив, что так все пройдет быстрее. Он встал и побежал за альфой.       — Толя, постой! — крикнул он, а выйдя увидел группу ребят. Они все альфы. И все они откровенно ржали над Дятловым, которому было по барабану. Он молча стоял, исподлобья смотря на парней.       — О, это же его нюнька-подстилка. Дятловская! — заржали парни, изображая постельные позы и пародируя стоны. — Отымей его, давай!       — Давай! Вперед! Покажи, что ты альфа! Давай, Дятел! — слышалось со всех сторон.       Ситников замер, в глазах собрались слёзы. Он пытался убежать, но кто-то толкнул его, и он шлепнулся на землю, оцарапав руку и скулу. Толе не хотелось вставать. Последнее время началась эта травля, хотя до этого они были так дружны между собой. Только Толя Дятлов не видел в нем омеги. Зря он рассердился на него! Вдруг над нам нависло чье-то тело. Дятлов схватил его, прижимая к себе так, чтобы он не упал. Ситников открыл глаза и посмотрел на Толю, который протащил его сквозь эту толпу. Он дотащил его до дома, где волновался отец омеги. Когда он узнал, что у его сына началась первая течка, то был в ужасе. Это могло кончится и плохо, если бы не их общая подруга Лиза, бежавшая чуть ли не через весь город, чтобы предупредить Дятлова. Вечером Ситникову поплохело так, что он встать не мог. Ночью его увезли в больницу. С ним был Дятлов до самого утра. Причина крылась в передозировке тех злосчастных таблетках. В ту ночь Ситников пообещал Анатолию, что поступит, отучится на отлично, а потом Дятлов пообещал, что заберет Ситникова к себе на практику. И они оба сдержали обещания.

      Ситников думал, что добирались они до квартиры Дятлова вечность. Когда они пришли, Алёна не захотела идти внутрь, предпочитая упереться ногами и психовать. Анатолий мягко подхватил её, аккуратно перекидывая на плечо, а другой рукой придерживал Толю. Он, честно говоря, сам ничего не понимал и делал все инстинктивно. Анатолий Степанович разместил мужчину с ребенком в комнате Вани, попутно помогая и объясняя что да как. На Ситникове лица не было в прямом смысле этого слова. Он молчал, был смертельно бледен, глаза смотрели либо по сторонам, либо на ребенка, либо вообще в одну точку. Его потряхивало, по телу бежал озноб. Омега судорожно вздыхал, иногда закусывая губу, ломая руки. И Дятлов решил, что тот сошел с ума.       — Толя, почему всё так? — вдруг послышался сзади сдавленный голос. Дятлов обернулся к Ситникову, чье лицо было в слезах, а на коленях лежала девочка. — Скажи мне.       — Потому что он не стоит твоих слёз, — Дятлов сел рядом с ним, сжимая похолодевшие ладони омеги. — Не плачь, пожалуйста. Хотя… Это пустые слова…       — Пустые… — повторил Анатолий Андреевич. — Как ты там оказался?       — Я вечером расскажу, хорошо? Когда ты более менее успокоишься. И ребенок успокоится, — Дятлов кивнул на Алёну, которая трепала штанину омеги. — Ты скажи, что тебе нужно, я все сделаю.       — Верни мне прошлое, — тихо сказал Толя, — чтобы я мог все исправить. Или умереть. Чтобы не мучить ни себя, ни ребенка. Не хочу никого видеть.       — Я ухожу, ухожу, — поднялся Анатолий Степанович и направился к двери. — Я еще зайду, но попозже. Просто скажи, если что-нибудь понадобится, хорошо?       Ситников кивнул, устремляя взгляд в пол. Девочка уже успела спрыгнуть с кровати и зацепиться за мягкую игрушку. Она обводила пальчиком глазки игрушки и показывала на свои, поднимая при этом голову и смотря на Толю. Тот давился слезами и кивал в знак того, что она молодец. Через час Дятлов зашел опять. Ситников спал. Его лицо приобрело более живой оттенок, глаза распухли. Рядом комочком свернулась Алёна, но не спала. Она подняла голову, при виде Дятлова. А потом встала и пошла к нему.       — Пить, — сказала она, пытаясь оттолкнуть Анатолия от двери и выйти. — Пить.       — Воды хочешь? — Анатолий растеряно отошел от двери, и девочка вышла на кухню. Мужчина пошел за ней и увидел, как та пыталась взять графин с водой. — Я налью тебе, садись.       — Воды, — Алёна протянула бокал, который уже успела схватить. — Лей воды.       — Вот, — мужчина налил ребенку воды, которую она с жадностью выпила. — Еще хочешь?       Но девочка проигнорировала вопрос и уставилась на бумаги, ручку и простые карандаши. Она схватила карандаш и чуть не нарисовала пару «огуречиков» на титульном листе отчета. Но Дятлов подхватил её, усадил за стол и дал черновые бумаги, на которых та с удовольствием что-то малевала. Так она сидела около часа, иногда прося попить или чего-нибудь перекусить. Анатолий накормил девочку, наблюдая сходство с Толей. Глаза у неё совсем как у Толика в детстве. Такие темненькие, милые и доверчивые. И цвет волос очень схож, только темнее. Мужчина погладил девочку по голове, по темным слегка вьющимся волосам. Она подняла на него голову, а он и не знал что сказать. Тишину нарушил вскрик Ситникова, а потом его быстрые шаги. Он искал дочь. Но увидев ее на кухне рядом с Дятловым, успокоился и оперся на косяк двери.       — Не нервничай, Толь. Не пугай ребенка, — спокойно ответил альфа на беспокойный взгляд омеги. — Она очень похожа на тебя.       — Она похожа на Витю, — сказал омега, подходя к дочери и целуя ее в макушку. — Все так говорили. Мы должны были уехать в Симферополь…       — Куда? — глаза Дятлова были с чайные блюдца. — Знаешь, Толь, она твоя копия. Не выдумывай.       — Нет, она похожа на Витю, — уперся Ситников. — Ты просто не видел сходства.       — Потому что их нет, — качнул головой Анатолий. Однако Ситникову, видимо, хорошо мозги промыли.       Девочка встала на стул, держась за мать, а потом поцеловала его в щеку. А потом резко шагнула со стула к Дятлову. Анатолий поймал ее, Ситников судорожно выдохнул, девочка смеялась, а потом поцеловала Дятлова, притянув за волосы с криком «Люблю!». Толя поднял глаза на альфу. Тот молча держал девочку, которая, как юла, вертелась в его руках. Собственно, Дятлову нечего было сказать. Это было стечение не совсем удачных для Ситникова обстоятельств, вследствие которых омега сильно пострадал. Как морально так и физически.       — Мне нужно на станцию, — Дятлов отпустил Алёну, — посидите тут без меня? Там придет Ирина Владимировна с Ваней. Объяснишь ей, что друг мой, на время остановился. Она милая женщина и все поймет, не переживай. И ничего не бойся.       — Ты надолго уйдешь? — Толя подошел ближе к мужчине. — Я не боюсь, но мне не по себе. Я всё еще думаю о Вите, о том, как он смог так поступить… Я действительно не понимаю, в чем же я виноват перед ним.       — Потому что ты ни в чем не виноват, Толя, — сделал шаг навстречу омеге Анатолий, — ты всегда во всем винишь себя, несмотря на то, что твоей вины не было и нет. А он воспользовался этим и обратил все против себя. И тебя тоже он настроил так.       — Но это не правда, ему нет смысла так делать, — с каждым словом Толя терял уверенность своих мыслей. Он не знал кому лучше верить, чему верить. — Где у тебя аптечка?       — Ты чего удумал? — Анатолий вышел в коридор, попутная снимая с вешалки ветровку. — Ты мне без глупостей. Аптечка закрыта, чтобы Ванька там не лазил. Тебе что надо?       — У меня голова кружится и тошнит. Дай мне тонометр и таблетки, я лягу, а Алёна рядом побудет. Она тихая, не проказничает. Я успею подремать до вашего прихода.       — Толя, прошу тебя, без глупостей, — Дятлов подошел к Ситникову, аккуратно взяв его лицо в руки. — Не ради себя прошу, ради ребенка.       — Будь спокоен, — тихо ответил Толя, опустив глаза. — Просто давление. Иди спокойно, все будет нормально.       Дятлов кивнул, достал тонометр, таблетки, еще одно одеяло, и, попрощавшись, быстро направился на станцию.

      На станции было довольно-таки неспокойно. Поддерживался аварийный режим, но со дня на день должна прийти бумага о заглушении реактора. А ведь с этим местом связано так много воспоминаний, и плохих, и хороших, и просто воспоминаний. Если посмотреть с другой стороны, то заглушка к лучшему. Это ответит всем требованиям безопасности. Когда Дятлов пришел на блок, то к нему сразу кинулся Топтунов:       — Анатолий Степанович, правда, что Анатолий Андреевич…       Сарафанное радио, едрить их.       — Топтунов, по делу. Все остальное за стенами станции, — сухо ответил Дятлов, садясь за стол.       — Мы слышали, что у него проблемы, — подскочили Боря и Игорь. — А вы?       — Вы так близко знакомы, — сказал Игорь, — может знаете что там? Так мы поможем вам.       — Так, хлопцы, — сказал Анатолий, уставив на всех недовольный взгляд, — сейчас мы работаем, потом — чешем языки. Ясно? Если Брюханов заявится, а мы дурака валяем, то проблемы будут у нас. Всем ясно? По рабочим местам шагом марш!       Недовольные парни разошлись, перешептываясь между собой. Они то и дело поглядывали в сторону Дятлова, теряясь в догадках. Неожиданно на БЩУ-4 заявился директор станции. Он был мрачен, лицо его будто бумажка смятая. В руках он держал папку с документами, которую потом с гневным лицом кинул Дятлову.       — Глушим реактор, — глухо прорычал он и вышел.       — Анатолий Степанович… — зашептали все, устремляя глаза на своего начальника.       Тот сидел, уставившись в документы. Мерзкий альфа. Рычит так, будто он увел Толика из семьи, и именно он избивал его. Надо как-то защитить Толю, уберечь от этого чудовища, которое совсем замылило ему мозг.       — Изучаем программу, — сказал Дятлов, передавая папку Акимову, — читаем внимательно, и глушим реактор. Так надо, поэтому без истерик и криков.       — Что будет потом? — тихо спросил Лёня.       — Я не знаю, Топтунов, — ответил Анатолий, — самое главное, что реактор никому не навредит. Читаем инструкцию.       Парни наклонились над программой, внимательно читая её. Спустя два часа, предварительно все обсудив и поняв, они начали глушить реактор. Тем временем ночная смена прибыла заранее, чтобы ознакомиться с инструкцией и продолжить то, что начала дневная смена. В половину девятого их сменили. Четверо парней шли к остановке.       — Лёня, ты уверен, что это безопасно? — спросил Игорь, державший Борю за руку.       — Сто раз говорил, что да, — вздохнул Лёня. — Саша взял витамины, йод, таблетки. Это не навредит, а защитит и поддержит развитие плода.       — Вот игрушка будет для вашей дочи, — усмехнулся Борис. — А мы не можем что-то…       — Все получится, — спешил успокоить его Акимов, — вот сейчас перераспределят, поедем работать и все у вас получится.       — Очень хочу этого, — слабо улыбнулся Боря, придерживая сонного Игоря, который тоже старался поддержать мужа.       Лёня краем глаза заметил Дятлова, который быстрым шагом шел со станции. Он хотел было подойти к нему, но Саша удержал его, покачав головой.       — Не трогай его, Лёня, — сказал Акимов. — Ему не до нас.       — Откуда ты знаешь?       — Все судачат о том, что он Ситникова у Брюханова увел. И теперь он с ребенком у Дятлова живет, — сказал Саша.       — Брехня, — сплюнул Лёня, — ты еще скажи, что дочь от Дятлова.       — И такое может быть. Иногда все не так, как кажется, — пожал плечами Акимов. — Один Дятлов на станции, другой — дома, третий — на улице.       — Не верю я и не буду верить, — качнул головой омега. — Может на выходные у нас соберемся? Погоду передают прекрасную, жаркую. Не то что сейчас — слякоть ужасная.       Игорь и Боря закивали и втянулись в разговор. Они до самого перекрестка между улицами обсуждали эту идею. Только Лёня иногда отвлекался, думая о том, что где-то там сидит Дятлов, прижимая к себе Ситникова и находя в нем единственную радость.