Райские острова

Канализация оказалась жутким местом, наполненным влажностью и зловонием. Тёмные коридоры раскинулись на многие километры, словно лабиринт ночных кошмаров. Вода повсюду была мутной и с подозрительными частичками. Первые шаги в этой жуткой тьме были несравненно хуже, чем мы могли предположить. Влажность проникала сквозь одежду, а пахло здесь невообразимо ужасно. — Ну и вонища… — пробормотал Марк. Рокси хохотнула: — Не хуже, чем от твоих носков. Раздался страшный шум. Из темноты на нас выскочил зомби, извиваясь, как припадочный. Он кричал, и мы кричали в ответ, охваченные ужасом. Ракета выстрелил и разнёс ему голову на куски. Он плюхнулся в воду и обмяк. Нас оглушил раскат эха. Потом воцарилась тишина. Слышно только звон в ушах и стук собственного сердца. Некоторое время мы неподвижно всматривались в темноту, но, к счастью, другие зомби не бежали сюда. Все, у кого были фонарики, включили их. Этого света катастрофически не хватало, чтобы осветить бесконечные коридоры. В мутную воду, в которой мы стояли по колено, лучше было даже не всматриваться, мало ли что. — Мы отправляемся в западную часть города, на наш аванпост, — сказал главный из военных, временно сняв свою маску. Лицо под ней оказалось ещё менее приветливым, чем был вид у защиты. — Насколько это далеко? — спросил Джим. Они уже увидели друг в друге лидеров и общались с лёгким уважением. — Минут двадцать быстрым шагом. Только нужно преодолеть лабиринт коридоров. Смотрите на стены, на них есть указатели. Я тоже решил внести немного ясности: — А как так получилось, что вы магическим образом оказались в том месте, где мы планировали умереть? — главный зыркнул на меня недобро. Мы с утёнком явно пришлись ему не по вкусу, но мне было плевать. — Что-то не верится, что вы успешно пробились через толпы зомби в городе, чтобы нас спасти. — А ведь гонщик дело говорит, — согласно кивнул Джим. Ему мы точно понравились с самого начала, как и он нам. Военный презрительно хмыкнул. — Гонщик, значит. Какой смешной у вас отряд выживших. Ты, сосунок с собакой, чёрный нарик, бывший вояка, лесбиянка, жирдяй и белобрысый янки. Его команда загоготала, а все мы, напротив, стали возмущаться. Джим замахал руками, остановив споры. — Перестаньте. Вы, — он обратился к нам, — не ведитесь на провокации для младшеклассников, а вы, — он повернулся к военным, — отвечайте на заданные вопросы и не лезьте к моим ребятам. — И я не наркоман! — возмутился Рафаэль. — Марихуана легальна в тридцати восьми штатах! Военные снова загоготали, но главный всё же соизволил ответить: — Мы были на разведывательной операции, искали второй отряд. Они не вышли на связь полтора часа назад, и до сих пор от них не было никакой весточки. Потом мы услышали шум и обнаружили вас. Путём голосования, решили выручить, раз уж по пути. — За это спасибо, — сказал Марк, — Вы нам очень помогли, но ты — тот ещё мудак. Военного повеселил наш белобрысый янки, и он смягчился — Если бы не мы, то вы бы уже сдохли, как правильно подметил гонщик. В вопросе выживания мы явно знаем побольше вашего. Поэтому будьте начеку и учитесь у нас. Военные двинулись вперёд, а мы за ними. Стоял мрак, повсюду слышались зловещие шорохи, играющие с и без того напряжённым воображением. Череда старых труб и гнилых балок пролетала мимо по мере нашего продвижения в недра канализации. Окружающие звуки и запахи создавали атмосферу полного отчаяния, а я ощущал себя героем фильма ужасов, который скоро умрёт. Белые бритоголовые мужики всегда умирают от зомби, это уже классика. По стенам прыгали световые круги от фонариков, ничуть не добавляя спокойствия. Вода хлюпала под ногами и была на удивление холодной. От дневного зноя остались лишь воспоминания. Каждый шорох, даже самый слабый, заставлял Джерри вздрагивать и вцепляться в мой локоть. Звук, приглушённый, но различимый, донёсся издалека. Это был какой-то глухой стук, похожий на удар по металлу. Мы остановились, направив туда фонарики. — Там был какой-то шум… — испуганно прошептал утёнок, снова шарахаясь ко мне. Шиба у него под мышкой скулила. Я потрепал их обоих по загривкам. — А может, это Сплинтер из «Черепашек-ниндзя»? — Неужели тебе не страшно? — подросток всё ещё поглядывал в ту сторону. — Я вот на грани жизни и смерти сейчас нахожусь. — Да и я тоже. Просто я взрослый и мне легче это скрывать. Не сцы, малыш. Пойдём. Дейл, а именно так звали командира военных, слушавший наши телячьи нежности, вздохнул. — Не робей, сосунок. Ты же как-то дожил до сегодняшнего дня, значит, не всё потеряно. Утёнок немного успокоился. Всё пошло по-старому. Мы медленно продвигались вперёд. С трудом различили красную метку под потолком, которую легко можно было не заметить. Перед нами предстало два одинаково неприятных тоннеля, зияющих чернотой. Свернули налево. Вдалеке, на большом расстоянии, слышался шум воды, словно она бежала откуда-то водопадом. Вдруг собака тявкнула, и мы все на неё обернулись. Шиба принюхивалась, глядя куда-то. Все люди замерли, устремив фонарики в ту сторону. Там, на поверхности мутной воды, виднелись круги. Они множились, а что-то поднималось со дна, как крошечная субмарина. Сначала показалась голова, облепленная чёрным гнездом мокрых спутавшихся волос, а потом оставшееся тело. Зомби. У меня на руках тут же встали дыбом волосы, потому что я никак не ожидал, что здесь могут быть разбросаны живые мины. Если на такого наступишь, он откусит тебе ногу. Закинув огнемёт на крюк на боку, Дейл подошёл к поднявшейся женщине, снимая с толстого ремня нож. Через мгновение он с силой всадил его ей в череп. Тело обмякло, всё ещё оставаясь в подвешенном состоянии, а голова медленно соскользнула с лезвия, и тогда мертвец бухнулся обратно в воду. — Вот и всё, — довольный военный вернулся к нам, и мы двинулись дальше. Я уже был почти на сто процентов уверен, что этот мужик псих и садист. Может, служил в горячих точках, и у него поехала крыша. Но, несомненно, он знает толк в уничтожении зомби. — Вот видите, наша собака пригодилась, — решил выпендриться утёнок, поравнявшись с ним. — А вы всё обзываетесь. — Если переживёшь эту миссию, больше не буду тебя обзывать. А пока пошевеливайся, сосунок. Было боязно и тоскливо. Я уже помаленьку привык к вонище, но к постоянному напряжению притеплеть оказалось сложнее. Каждый нерв в моём теле был натянут до предела. Я озирался по сторонам, смотрел под ноги, оборачивался — теперь опасности мерещились повсюду, но это была лишь игра распалённого воображения. Вроде?.. Мне уже стало плохо, а голова гудела. Тогда до меня дошло, что это ломка даёт о себе знать как всегда в самый подходящий момент. Но она была не такой сильной, как обычно. Поворот, ещё один. Слабые кружки света с трудом выхватывали на стенах указатели, оставленные красной краской. Нам всё чаще попадались зомби. Некоторые поднимались из воды, другие стояли прямо там, в темноте и сырости, и свет от фонариков сводил их с ума. Они оборачивались и бросались в нашу сторону с воплями, и нам приходилось стрелять. Кое-кто выплывал из сточных труб, а другие, словно призраки, выходили из укрытий в стенах и тёмных углах канализации. Мы продолжали идти, пробираясь через дерьмо, словно крысы в подземном лабиринте. Звуки воды и шагов сливались в один монотонный гул. Они бегали по воде в кромешной тьме, отчего эти шлепки шелестели эхом по всем коридорам, создавая жуткую симфонию. Вспышки от выстрелов озаряли пространство на доли секунды, и тогда из темноты глаз выхватывал стоп-кадры с изуродованными мертвецами. Они были сплошь покалечены, а в некоторых местах, должно быть, сгнили от постоянной влаги. Выстрелы раздавались как взрывы маленьких бомб. Поверженные зомби падали в воду, исчезая под поверхностью, но новые всё прибывали. — Молодцы, команда! Наверху было в сто раз хуже, поэтому продолжайте держать оборону, — сказала Рокси, пытаясь внушить надежду, хотя сама ощущала давящее отчаяние. Здорово, когда люди оптимисты, но ситуация становилась хуже с каждой минутой. Наше продвижение сильно замедлилось. Мы оказались в очередной развилке с несколькими выходами. Из всех них прибывали зомби. Кажется, эхо разнесло новости о вечеринке по всей канализации, и гостей будет больше, чем мы планировали. По лицам военных было ясно, что они уже сомневаются в нашем местоположении. — Всё плохо, да? — Джим тоже почувствовал их настроение. Дейл закивал, снимая огнемёт. Его команда сделала то же самое. — Сегодня всё идёт не по плану. — Не дайте им приблизиться! — закричал Марк, выстреливая в зомби, подбиравшихся к нам вплотную. Военные выпустили пламя. Оно тут же озарило мрачные тоннели и многочисленные фигуры зомби. Лицо обдало жаром, и я зажмурился. Нам, без защиты, нужно было держаться позади, но это не сильно помогало. В этот момент я почувствовал, как что-то холодное и скользкое обхватило мою ногу. Я направил фонарик вниз и увидел, что в меня вцепилась рука, покрытая гнилью и водорослями. — На помощь! — закричал я — зомби был до ужаса сильным. Я пытался вырваться, но холодные пальцы всё сильнее сжимали мою ногу, таща меня в глубину Меня накрыло водой, поток воздуха остановился. Я в панике стал бить руками, видя перед глазами только мельтешащие пузырьки. Слышались выстрелы и крики Рокси и Марка, но их поглощал шум воды и борьбы. В последней попытке спастись я выхватил нож и с размаху вонзил его в тело зомби. Мне пришлось ударить несколько раз, чтобы руки выпустили меня на свободу. Я поднялся, сделав долгожданный вдох. Как я смог разобрать в свете мельтешащих повсюду фонариков, ребята даже не заметили, что я попал в беду. Если бы не поборолся за жизнь, меня бы её лишили. От этой мысли мне совсем поплохело, а настроение из просто ужасного стало самым худшим, которое только возможно. Но несмотря ни на что, я вернулся в строй и продолжил рубить зомби топором. Нож временно вернулся на место. Всё чаще раздавались огнемётные вспышки, и на коже ощущался жар. Зомби горели, как новогодняя ёлка. Команда отстреливалась и по возможности орудовала холодным оружием, потому что с патронами дела были не намного лучше, чем с моим настроением. Я отыскал глазами утёнка и в ужасе бросился к нему, с топором наперевес. Шиба пыталась держаться на плаву и своём натянутом поводке, а подросток, прижатый к стене, боролся с мертвецом. Обеими руками он держал его за плечи на расстоянии, а зомби пытался добраться до него и укусить. Я замахнулся топором и со всей мощи опустил его на голову мертвеца. Треск проломленного черепа, различимый даже через крики и выстрелы, был премерзким. Утёнок судорожно дышал и смотрел на меня в крайней степени отчаяния. — Я думал, что уже всё… — пробормотал он. — Я тоже, — мы спохватились и кинулись за Шибой, вытащив дрожащую псину из воды. Она, наверное, была близка к инфаркту, бедняжка. — Один чуть не утянул меня под воду. Я реально почти захлебнулся! — Я надеюсь, что тебя не укусили… Я отрицательно мотнул головой. Мы повернулись к ребятам, которые уже закончили с зачисткой территории и теперь пытались прийти в себя. В ушах звенело от шума. — Есть потери? — спросил Джим громко. Все начали переглядываться и через несколько секунд сообщили, что не хватает одного огнемётчика. Военный командир выругался, топнув ногой. Вода под ним плюхнула. Но делать было нечего, и мы вернулись к поиску нужного пути. В полумраке метки на стенах были малоразличимы, и вскоре военные признались, что заблудились. Мы не стали ворчать, потому что быть здесь всё равно лучше, чем на поверхности. Там ходят целые орды зомби, поэтому несколько десятков мертвецов кажутся даже расслабляющими. Тогда Марк достал из кармана компас. Военные оживились и указали в нужном направлении. По стечению обстоятельств, путь лежал в большой, зияющий тьмой тоннель, и он вообще не вдохновлял на приключения. Ощущение стеснения и угнетения было таким, словно стены тоннеля упирались в нас. Это было как погружение в чёрную дыру. Только лучи света от фонариков позволяли отличить друг друга и придать хоть какую-то ориентировку. Зловоние, застойная влажность и мрак наводили ужас. Проходили минуты, словно времени было вагон и даже ещё больше, а перед нами не появлялся выход. И вот, когда мы начали сомневаться, что найдем выход из этой мрачной пропасти, перед нами выросли силуэты — зомби. Они были повсюду, словно внезапно вышли из стен. Военные тут же активировали огнемёты. Яркие языки пламени вспыхивали, обжигая нас и их, но толпы мертвецов были слишком густыми. Шум огня и выстрелов был оглушающим. Мы сражались, как могли, но нами постепенно овладевала паника. Громкий шум смешивался с криками зомби, их головы вспыхивали, тела охватывала пламенная волна. Но за каждым уничтоженным мертвецом появлялись новые. Они приближались, спотыкались, уходили под воду, карабкались друг на друга, стремясь добраться до нашей группы. В темноте вспыхивал огонь, и на мгновение каждый зомби освещался так, что я мог видеть их искажённые уродливостью лица. Искаженные, ужасные образы, словно в этой канализации разверзлись пучины Ада, всех его девяти кругов. Каждый из их взглядов был наполнен ненавистью к нам, к живым. Жар огня чувствовался настолько сильно, что мне казалось, будто он прожигает меня изнутри, подчёркивая аналогию с Преисподней. Мы с Джерри шли в конце строя, прикрывая тылы. Мы были слишком медленны, чтобы удержаться в группе. Зомби нападали из-за каждого угла, задерживая нас, а подросток был практически бесполезен, особенно с собакой на руках. Он только и мог, что освещать дрожащим фонариком мертвецов рядом со мной. А когда мы наконец обернулись, нас от ребят уже отделяла толпа мертвецов. Докричаться до них мы тоже не смогли, потому что вопли зомби перекрывали любой звук. Утёнок и я мгновенно посмотрели друг на друга, а потом устремились к маленькой двери, видневшейся в стене справа. Кажется, рабочее помещение. Я подёргал ручку, и она поддалась. Судя по затхлому запаху, людей там не бывало уже очень давно — в последний раз, наверное, когда построили саму канализацию. Мы бросились внутрь, закрыв за собой железную дверь. Внутри оно оказалось небольшой каморкой, других путей к отступлению не было, мы оказались в ловушке. Зомби взревели снаружи, начав бить по металлу. Череда ужасных звуков заставила нас прижаться друг к другу в дальнем углу помещения. Дверь тряслась под напором мёртвых сил, и каждый удар вызывал дрожь в моих костях. Я ещё никогда в своей жизни не испытывал такого нервного потрясения, даже когда мы шли через отель с командой Хойта. Утенок, схватив меня за предплечье, дрожал так же сильно, как и я. Он так дрожал, словно его било разрядом тока. Мне было так жаль парнишку, что ощущался стыд, ведь это я не смог его спасти. Я всё ещё могу его застрелить. Не могу. Но должен, когда придёт время. Мы оба замерли, скованные страхом. В моей голове кружилась мысль, что это был конец, и вот-вот они прорвутся и убьют нас, а команда об этом даже не узнает. Я обнял утенка крепче, пытаясь как-то успокоить его, но и сам чувствовал, как моё сердце бешено колотится на последнем издыхании. — Какой ужас, нас съедят заживо… — прошептал он, прижимаясь ко мне. Потом он догадался. — Ты же меня застрелишь, да?.. Тоже стрёмно. — Лучше, чем быть сожранным. Ты ничего не почувствуешь, — мне самому не верилось, что мы говорим об этом. В дверь долбились со страшной силой. Она выгнулась в неестественных формах, словно пластмассовая форма в духовке, и накренялась всё больше с каждым ударом. Совсем скоро она должна пасть под диким натиском. Но в какой-то момент она дёрнулась в последний раз и замерла, потому что с обратной стороны послышалось извержение пламени. Вскоре удары затихли, а вместо них зазвучали, словно ангельское пение, человеческие голоса. Собравшись с последними силами, я потащил утёнка к двери, чтобы проверить. Тот с трудом передвигал ноги от пережитого стресса. Мы кое-как отворили покарёженную махину и увидели наших ребят. Не хватало славного здоровяка Ракеты и, кажется, пары военных. За дверью оказалось беспокойно. Они вытащили нас на свободу, и мы побежали по коридору куда-то в неизвестность. Было шумно, зловонно, страшно и сумбурно. Нас вёл Дейл. За спинами слышались леденящие кровь вопли — это зомби преследовали свою добычу. Дейл прокричал: — Мы уже близко! — Это правильный выход? — пропыхтел Джим. Все выкуренные им сигареты не давали преимуществ в беге. — Я уже скоро сдохну… — Если не поторопимся, то сдохнем все, — военный, напротив, чувствовал себя прекрасно несмотря на тяжёлый огнемёт, обмундирование и наше долгое, неприятное приключение. — Выход правильный, мы наконец-то его нашли! Вскоре кружки от фонариков наткнулись на лестницу, ведущую наверх, к люку. — Сначала сосунок и женщина, потом все остальные, — скомандовал Дейл. Я немного погрустил, что не отношусь ни к той, ни к другой категории, ведь на загривке уже шевелились волосы от приближающихся зомби. — Мы прикрываем. Живо! Первым наверх кинулся Джерри. Мы рассредоточились неподалёку от лестницы и стали отстреливать и рубить на части набеги мертвецов. Их всё также шли несметные полчища. У Марка закончились патроны и он давно уже сбросил ненужный груз в виде снайперской винтовки, оставшись с длинным охотничьим ножом. Джим дырявил головы зомби из двух пистолетов, Рафи орудовал ломом, я топором, огнемётчики делали своё дело, превращая канализационный коридор в Преисподнюю. Я заволновался, что подросток не справится с тяжёлым люком, но он выкрутил вентиль и, хоть и с трудом, но отодвинул махину в сторону. Снаружи ударил столп ослепляющего дневного света, и Джерри на мгновение прикрыл лицо рукой. Со стороны я увидел, что в люк сунулся мертвец, привлечённый шумом, и захотел наброситься на нашего утёнка. Всё происходило за считанные секунды, но удача в этот раз встала на нашу сторону. Зомби не удержался, упал, удачно приземлился головой вниз и свернул шею, облегчив нам работу своей глупой смертью. Утёнок осторожно выглянул из люка, а я, насколько мог отвлечься от борьбы, присматривал за ним. Было страшно, что его укусят или уволокут за собой мертвецы. Но подросток ловко взобрался наверх и крикнул Рокси, чтобы она поднималась. Девушка вложила мачете за пояс и метнулась вслед за ним. Следующим пошёл Рафаэль, потом я. Как только я оказался на свету божьем, с плеч словно упала скала, а канализационный холод и смрад сменился пыльной духотой. Но как приятно солнечные лучи ласкали кожу! Я думал, что этот ужас уже никогда не закончится! Вылезли Марк и Джим, потом и несколько военных. На последнего огнемётчика, которому не повезло ползти в конце, накинулись сразу пятеро зомби и, стянув с лестницы, повалили в воду. Помочь ему уже было нечем, и Дейл одной пулей размозжил ему голову, чтобы тот не мучился. Без промедления и сожалений. Через несколько секунд мы уже задвинули люк, оставив зомби долбиться снизу. Но вскоре они стихли, потеряв к нам интерес. У нас появилась возможность осмотреться. Хоть этот переулок оказался пустынным и заброшенным, мы всё равно оставались начеку. Картина была до невозможности грустной: остались только мы с утёнком и Рафи, наша Шиба (только я не знал, может её всё-таки хватил инфаркт после пережитого), Джим, Марк и Рокси. Из команды военного командира остались только он сам и ещё двое уставших, сердитых парней. Девять человек, подумать только! И, что удивительно, нас, лузеров, оказалось большинство. В этой части города было намного спокойнее. В ушах до сих пор звенело от выстрелов и воплей, поэтому редких встречающихся зомби мы рубили на куски холодным оружием. Мой любимый топор снова радовал душу и успокаивал натянутые нервы. Шиба оказалась жива и теперь жалась у ног уставшего, лохматого подростка. Бедная псина, я ещё никогда так не сочувствовал животным. В скором времени мы вырулили на улочку с двухэтажными домами, подчёркивающим местный колорит. Всё было тихо и вполне дружелюбно. Мы решили присесть в тени и перевести дух. — Всё прошло настолько ужасно, что мне и говорить не хочется, — пробормотал Джим, закуривая и с удовольствием затягиваясь едким дымом. Мы все молчали некоторое время. Потом он обратился к Дейлу: — Из-за нас ты потерял своих ребят. Мне очень жаль. Командир сурово вздохнул и покачал головой. — Они все знали, на что идут, когда согласились вам помогать. Это зомби-апокалипсис. Сегодня ты жив, а завтра ты сдох. Закон выживания. Мы бы так или иначе спустились в канализацию — с вами или без. — И заблудились, — подсказал утёнок под его недовольным взглядом. Я с опозданием дёрнул его за шкирку, чтобы он примолк. — Пацан прав, — согласился Дейл. — Кстати, мои поздравления, теперь ты больше не сосунок, ты справился с миссией. — Ура, спасибо! — по-детски обрадовался утёнок, и вскоре все снова затихли. Я был рад, что военный на нас не злится и не собирается расстрелять. Притянув подростка к себе, я прошептал ему на ухо, чтобы он не бесил этих людей с огнемётами — хотя бы потому, что у нас разная весовая и оружейная категория. Он послушно закивал. Несколько минут мы сидели в тишине и наслаждались драгоценным временем спокойствия. Я бродил унылым взглядом по тоскливому пейзажу и размышлял о том, что нас ждёт. Послышались шаги. Мы всполошились и обернулись на звук. Из-за угла дома выбежал мальчишка лет десяти — чернявый, косматый и чумазый, но вполне живой. Мы тут же опустили оружие, довольные разнообразием в местном контингенте. Он что-то сказал на местном наречии. Большая часть из нас его не поняла, но тут на помощь пришёл Джим, который выучил язык за время работы спасателем. — Он говорит, что рад нас видеть, — они перебросились парой непонятных фраз, — Ещё говорит, что живёт тут с родителями, прямо в этом доме… И он приглашает нас познакомиться с ними. Все одобрили эту идею. Тогда мальчишка ловко, словно обезьянка, вскарабкался по балкам на второй этаж дома, рядом с которым мы сидели. Он покосился от времени, а жёлтый камень потерял былой лоск и местами обвалился. Мальчик ловко зацепился за перила балкона и через мгновение уже был наверху. Выглянув оттуда своей чумазой моськой, он весело улыбнулся и помахал нам. Вздохнув, мы один за другим полезли наверх. Казалось, что дом вот-вот сложится под нашим весом, словно карточный, но он упрямо продолжал стоять. Наверху мы перелезли через окно в подъездный коридор и оказались в душном тёмном помещении, пахнущем кошачьей мочой, только вот самих котиков было не видно. Мальчик подбежал к хлипкой двери у противоположной стены и коротко постучался. Она вскоре отворилась, и в проёме показался мужчина лет пятидесяти — тщедушный, худой и явно чем-то больной. Увидев нас, он вздрогнул и попытался затянуть мальчика внутрь и закрыть дверь, но тот воспротивился. Они заговорили о чём-то, даже Джим не смог разобрать их слов. Мы стояли и ждали. Кажется, старик ругался, что пацан привёл нас в их убежище, а тот, наоборот, упрашивал его смиловаться и пригласить нас внутрь. Через некоторое время из квартиры послышался тихий женский голос — видимо, матери ребёнка — и старик, вздохнув, кивком пригласил нас внутрь. Один за другим, мы зашли в тесную нищую квартирку, заполнив собой почти всё пространство. Никто даже представить не мог, что нас ждёт дальше.