The Weary Ghost

Push and Pull       Отчётливый, но тихий вздох раздался в зале. Распахнулась дверь, ведущая во внутренний двор, а после – с громким хлопком, разорвавшим омертвевшую тишину, захлопнулась. Старый карагач, видевший здесь не одну луну, зашелестел пожелтевшей листвой: дерево точно приглашало кого-то отдохнуть под своей сенью, смежить веки и прикоснуться во сне к утраченной жизни.       Посреди двора стояли качели – ржавые гости из прошлого, хранящие в себе воспоминания о счастливых, светлых днях. Они доживали свой век в полузабытьи, истерзанные многочисленными хулиганами, которые время от времени заходили сюда.       Тяни и толкай.       Скрипнув ржавыми цепями, качели мерно начали свой ход. Трава зашумела под порывами ветра, ворона камнем сорвалась с крыши вниз и скрылась за полуразрушенной громадой дома. Солнце коснулось земли, очертило тени, сделав их резкими, острыми. Жаркий полдень застыл, оттягивал наступление вечера, топил в раскалённом воздухе остатки прохладного утра.       Тяни и толкай.       Время, закольцованное в звеньях цепи, бессильно стонало и льнуло к невидимым ладоням, что тянули и толкали качели; липло к рукам клейкой бледно-медовой патокой. Оно несло с собой воспоминания, зыбкие образы полустёртого прошлого, которые оживали в полдень. Их неверное эхо ещё можно было различить: слышался детский смех, возгласы и разговоры, иногда – плачь и крики, утробный вой и грохот авиаударов, плач, а ещё реже – горячий шепот под сенью карагача. Но эхо стиралось, вплетаясь в дыхание ветра, скрип дерева. Оно превращалось в мёртвую, выцветшую тишину, которая без жалости вытравляла остатки воспоминаний.       Тяни и толкай.       Раскалённый день постепенно, словно нехотя, сменялся прохладными сумерками. Серо-голубое небо с ярко-малиновыми подтёками топило остатки жары в удлиняющихся тенях, утаскивало последние крохи блёклых воспоминаний куда-то в подвал дома, чтобы там окончательно стереть из бытия. День умирал, отступал куда-то за горизонт, где пунцовело багровое, с медным отливом, солнце. Качели замедлили свой ход, натужно скрипнули и тут же остановились – невидимые ладони отпустили цепи. Камень, валявшийся на тропинке, резко отскочил в сторону.       Хлопнула дверь. На втором этаже моргнул свет.        В последний раз скрипнули качели. Но на этот раз это был только ветер.