my home's in your arms

— Что молчишь, словно воды в рот набрал? Тебе совсем нечего сказать старому другу, Тарн? — Мы не друзья, Лонг. И уже давно. — Последний раз, что виделись, ты по-другому думал. Ты ведь не забыл, как нам было хорошо, правда?       Тот же ехидный взгляд, та же ухмылка с издёвкой, те же скользкие интонации в голосе. Лонг не изменился. Вот только год тому назад Тарн по наивности посчитал иначе. — Уходи, Лонг. Никогда больше наши с тобой пути не пересекутся. Лонг будто не слышит его: — А где твоя любимая зверушка? Тот щенок, что столько времени тявкал на твоих бывших. Приласкал его, как ты умеешь, и собачка опять оказалась у ног верного хозяина?       Тарн срывается, крышу сносит от хруста молотого стекла в висках: — Ты здесь вообще откуда взялся?! — не отдавая себе отчёта в собственных действиях, он хватает парня за грудки. — Мало ты жизнь мою ломал?! Попутно калеча близких мне людей! Мало?! Проваливай, пока не поздно! Иначе я за себя не отвечаю, понял?! — Тарн… Тарн? — слышится за спиной, но он все ещё не отпускает в лицо смеющегося ему Лонга. — Тарн, что случилось, кто это?..       Его уже тянут за локоть, так что ничего не остаётся, кроме как расслабить стиснувшие футболку Лонга пальцы. Не зная, как совладать с собой, как обернуться и посмотреть Тайпу в глаза — теперь, за пару минут — может, и того меньше, — перед неизбежным падением в пропасть, скрепя сердце Тарн отвечает на зов любимого: — Тайп, — он берет хмурящего брови мальчика за руку, — давай уйдем отсюда. Пожалуйста. — Хорошо, — Тарн не может не заметить, как пристально Тайп разглядывает забавляющегося ситуацией парня, — а кто это, Тарн?       Он и рта не успевает открыть, как Лонг начинает выплевывать ядовитые слова: — А что такое, малыш Тайп? Герой-любовничек забыл меня? Забыл Лонга? — Замолчи! — Тарн готов обрушить на него весь свой гнев, но тому все нипочём. — Лонга?.. — Тайп кажется сейчас ещё больше смущенным. — Лонг? — Да, он самый, Тиват, надеюсь, мне не надо освежать в твой памяти, как здорово мы провели время с твоим парнем, — Тарн делает попытку схватить его за челюсть, но тот уходит от его хватки, — в вашей с ним теплой постельке. Никогда не забуду твое жалкое лицо, когда ты увидел нас там, в весьма впечатляющей позе, — на последних словах Лонг захлебывается слюной, давясь смехом.       Тайп не понимает: может, его с кем-то спутали? Какую околесицу сейчас несут перед ним… Что вообще ему предъявляют? Может, обознался… Но он назвал нас обоих по имени. И его собственное имя… Лонг. Как в том сне. — Тарн… Что происходит, Тарн? Ты можешь мне объяснить?       Видимо, Лонг только сейчас замечает трость, на которую дрожащей рукой опирается вконец растерявшийся Тайп.       Неужели он упустит такой шанс? — А что с нашей ножкой, Тиват? На ровном месте поскользнулся? Или так сильно спешил вытаскивать Тарна из постели с очередным парнем, в объятиях которого он искал спасение от твоих бесконечных придирок к нему и недовольной по каждому поводу физиономии? Скажи, ты…       Последние капли яда не успевают слететь с его изгибающихся в бесконечных ухмылках губ: Тарн со всего размаху бьёт его кулаком в лицо. Он не может говорить, но знает, что Тайп ждёт объяснений и сейчас уже бессмысленно пытаться завуалировать ситуацию, высосав из пальца мало-мальски правдоподобное объяснение. Выход один. Правда.       И уже поздно аккуратно и с честью преподносить ее. Сейчас ее придется бескомпромиссно швырять в лицо. — Тарн, ты не молчи, пожалуйста… Тарн?       Тем временем Лонг сплёвывает на землю кровь, капающую из разбитой губы. Но даже физическая боль не мешает ему получать наслаждение: он будто бы кукловод, ловко дергающий за ниточки марионеток в своем дешёвом спектакле, который слишком дорого обойдется двоим несчастным. Один не смеет поднять взгляда, другой все пытается дозваться его, как беспомощный малыш хватаясь за старшего, но его будто не слышат. — Тарн, пожалуйста, прошу тебя, скажи что-нибудь!.. Я же… Я же совсем ничего не понимаю! — Ай’Тайп, — Тайпа сейчас вывернет недавним обедом от такого до омерзения насмешливого к нему обращения, — ты не переживай, я всегда умел реанимировать твоего парня после всех ваших ссор. Иронично, не правда ли? Сколько бы раз Тарн не выгонял меня из своей жизни, он, по итогу, всегда оказывался в моих утешающих объятиях, а ты — в дураках. Но ты не переживай, — здесь Тайп слышит, как ломается голос этого Лонга, — он, конечно же, ещё сто раз приползёт к тебе извиняться, а ты сто один раз его простишь. И вы снова рано или поздно надоедите друг другу, а я снова окажусь рядом с Тарном, в нужном месте, в нужное время. Как там у французов, — у него же, — кивает в сторону Тарна, — бывший во Франции, ну ты в курсе, Тар, надо у него уточнить,  хм… вроде «c'est la vie» — такова жизнь. Как ты тогда верещал, Тиват, когда увидел их вместе. Так что? Все ещё верите в сказочку про вашу вечную и нерушимую любовь? Или уже оба, наконец, посмотрите правде в глаза?       В груди давит. Ощущения такие, будто трахея отвалилась и узлом стягивает полости обоих лёгких. Тайп безвольно отпускает трость и чуть не падает. Вид его вот-вот потеряющего сознание мальчика неминуемо приводит Тарна в чувства: он успевает подхватить любимого, а тот, вжавшись лицом ему в грудь, начинает неестественно часто дышать, выталкивая из себя не сколько выдохи, сколько судорожные хрипы.       Тарн вспоминает, что видел подобное состояние у одного родственника. Тому позже диагностировали инфаркт. Но Тайп ведь такой молодой. И все же Тарн знает: после аварии здоровье у Тайпа не на двадцать с хвостиком лет.       Стараясь не смотреть на Лонга, — а смысл? Кричать ему: видишь, что ты натворил? — без толку. Лонг безнадёжный случай. Теперь уже поздно сожалеть, что не сумел понять этого год назад. — Алло, Скорая? Приезжайте пожалуйста по адресу…       Тарн уверен: он просто не успеет сам довезти Тайпа до больницы. Сейчас уже все равно, главное помочь мальчику: он все прекрасно понимает. Неважно, вспомнит Тайп то, что было, или нет — теперь уже точно «всё». Он навсегда, на всю оставшуюся жизнь, — а ведь небо накажет его долгой жизнью*, — потерял свою мечту, свою ту самую, единственную, даруемую нам всего лишь один раз в жизни, любовь. Вот и всё, Тайп… И как я мог возомнить о себе, что умнее и дальновиднее неба? _____________ *В рамках данной работы я хочу забыть про роковые для Тарна 60 лет. Мне тогда перевода «Type after Tharn» хватило. С лихвой. Неделю нормально спать не могла, настолько меня торкнуло от работы. Так что пусть в этой вселенной Тарн живёт долго. Живёт и помнит, что он натворил. О мотивах будет позже, но лечь в постель с тем, кто готов был убить твоего любимого… Ну такое, знаете. И все же я попробую что-то объяснить. Не хочу комментировать поведение Лонга, человек нездоров, не будем об этом. Пока не могу раскрыть всего исхода, но буду рада, если останетесь с работой до финала.