Дева в беде, или где будем принца делать, женщина?

      Оба рода Императорской крови (Дайанены и Серселены) берут свое начало от Турмана Великого — одного из самых знаменитых императоров западной Империи Анун. Множество легенд про него сложено и песен спето: и про Битву при Мозаичных островах, и про переправу через реку Льдянку, за которую на долгие годы были отброшены орки, и про мраморный форт в Ране, в заливе Полумесяца, и далее по списку. Но чаще всего сочиняются баллады о его любви к эльфийской деве Итариллэ, сестре эльфийского Короля Онотимо.       Турман Туриан, будучи ещё ребёнком, впервые встретил Итариллэ на эльфийском празднике Цветения, когда его как наследника и будущего Императора пригласили погостить у эльфов. Там он обучился стрелять из лука, а заодно навсегда оставил сердце недоступной принцессе.       Незадачливого влюблённого, едва тому исполнилось шестнадцать, женили на девушке из древнего рода верных вассалов анунского двора — Дайан. И уже через год молодая жена родила чудесную девочку — Боргу. Следующие несколько детей Дайан и Турмана рождались раньше времени и умирали через несколько дней после родов. В год, когда Турман взошел на престол, Великий и Великая послали молодому Императору наследника: Бресан родился в разгар лета, крепкий и здоровый мальчик, однако Дайан после родов так и не оправилась, скончавшись через три дня после рождения сына.       Похороны Императрицы были пышными, а Император казался безутешным... У погребального костра, оказав великую честь почившей и принеся усладу ушам слушавших, песню Слёз спела сестра эльфийского Короля, прибывшая во главе делегации из Лесного Королевства. Почему-то так получилось, что посольство при дворе задержалось… а потом ещё немного и ещё немного… И даже на гневное письмо Онотимо сестрице, мол, пора бы и честь знать, красавица Итариллэ ответила тем, что в её присутствии нуждается и Империя, и Император. Необходимость Итариллэ при дворе особенно подчеркнуло то, что, сняв трехгодичный траур по Дайан, Император женился во второй раз на любви всей своей жизни. Произошло это без согласования и разрешения её коронованного брата, чем последний был огорчен. А расстроенные эльфийские короли — не самые приятные люди. Так что несмотря на союз с Империей, на сестру Онотимо обиделся и ко двору ни её саму, ни её потомков не звал.       Младший сын Императора — Бронвег — родился спустя пару лет после свадьбы и был единственным ребенком Турмана и Итариллэ. И хотя Бресан и Бронвег были сыновьями одного отца, их навсегда разделили по именам матерей. Трон за Турманом в порядке старшинства наследовал Бресан, прозванный как Бресан Дайанен, сын Дайане. А Бронвегу достались Речные Земли, где он властвовал как герцог Бронвег Серселен, «эльфийская кровь», и где жил со своей матерью после смерти отца. Вот так, будучи величайшим из императоров Империи Анун, Турман не остался в имени своих детей: их звали по матерям.       Борга по традиции возглавила культ Великого и всю жизнь поддерживала брата, помогая ему в правлении.       Бресан женился на девушке из того же древнего рода, что и была его мать. Её звали Либан. Она подарила Бресану троих детей: сына Лаега, унаследовавшего Империю, и дочерей Этнэ и Курай.       По всем правилам следующей Верховной жрицей Великого должна была стать Этнэ, но она наотрез отказалась уходить во служение и в юном возрасте втайне от отца вступила в брак, связав себя с наследником одной из самых мощных семей Империи. Рушить такой союз, чтобы призвать дочь к порядку побоялся даже Бресан, потому в жрицы отдали младшую дочь — Курай. По мнению народа, это событие стало первым дурным знаком для династии.       Вторым чёрным пятном стал брак между Тагдой, сыном Лаега, и Лайа старшей дочерью Этнэ. Столь близкородственные браки в глазах богов признавались, но в глазах общества считались недопустимыми: кровосмешение не приветствовалось. Но Лаег, рано потеряв жену и мать, стал слишком полагаться на Этнэ, а та не упустила момента усадить свою дочь рядом с императорским троном. Несмотря на старания Курай отговорить Лаега, тот дал разрешение на этот брак.       Примерно в те же годы Итариллэ приняла решение покинуть мир: её сын Бронвег уже скончался, ушел, не выдержав разлуку со своей возлюбленной Фанд, которая, подарив ему сына, подобно Дайан умерла от послеродовой горячки. Итариллэ вырастила и воспитала внука, но чем больше проходило времени, тем тяжелее ей было выносить разлуку с любимыми: она могла днями просиживать возле упокоившегося сына. Тела как эльфов, так и полуэльфов не подвержены разложению: сначала они выглядят спящими, позже, покрываясь мхом и деревенея, становятся неотличимы от коры дерева. При таком раскладе жизнь Итариллэ, видевшей тело сына в незакрытом саркофаге, была ещё невыносимей. Она почти перестала есть. Кожа, волосы и даже глаза потускнели. Вдовствующая Императрица угасала, подобно каждому эльфу, не находящему в себе силы жить. Её внук, Дуилин, женился и был счастлив. Её правнук рос таким же прекрасным юношей. Когда время пришло, Итариллэ решила, что теперь и ей пора в последнее путешествие. Первым делом написав брату, примирившись с ним и посетив его в последний раз, Итариллэ отправилась к Тауле, Древу жизни, чтобы в его ветвях уснуть и больше не проснуться. То её посещение сыграло свою немаловажную роль в нашей истории, однако об этом я расскажу позже, ведь ни к Дайаненам, ни к Серселенам это не имеет никакого отношения.       Как только мир покинула Итариллэ, род Дайаненов будто бы оставили Боги. Тагда погиб, упав с лошади, так и не взойдя на престол. Его отец пережил сына всего-то лет на пять, и на престоле оказался малолетний Аэд, сын Тагды и Лайа, при регентстве вдовствующей Императрицы и её брата Лабране. Не для кого не было секретом, что Империей негласно правит их мать — Этнэ.       Верховная жрица Курай в открытую обвинила свою сестру, Этнэ, в смерти брата и племянника и вызвала вассалов для суда. Несмотря на все доказательства, которые она приводила, суд обвинил её в клевете: её признали сеющей смуту и казнили — обезглавили Верховную жрицу Великого на Белой площади столицы. Такого прежде не случалось никогда, и это стало третьим несмываемым пятном с императорского рода.       Место Курай заняла Орсе — сестра почившего Тагды. Разыграв перед Этнэ покорность, она приняла сан, а после громко, на всю Белую площадь провозгласила, что в столицу пора приглашать Серселенов, ибо если что-то случится с малолетним Аэдом, то престол должен быть унаследован ими: они прямые потомки Турмана по мужской линии, тогда как среди Дайаненов таковых, кроме Аэда, не осталось. Надо ли говорить, что и она не прожила долго? Уж Этнэ-то постаралась. Но эти слова народ услышал: они были разнесены во все стороны мира, в каждом уголке Империи Анун обсуждали именно их.       А Дэекен тем временем отправлял в последний путь отца, который решил сразу после смерти жены последовать примеру Итариллэ и уснуть в ветвях Древа жизни, чтобы не страдать дольше положенного. Именно такова печальная участь бессмертного, связавшего себя со смертным: уйти вслед за покинувшим мир любимым. Урок этот Дэекен запомнил на всю жизнь. Любовь к человеку оборачивается для бессмертного смертью в тоске.