дьявол для твоей души

Когда ты живёшь с демоном, ты невольно думаешь, а как вообще это может быть? Может, это просто иллюзия, и ты просто бредишь? Или давно умер и попал в свой личный ад с собственным палачом. Антон лежит на диване и внимательно изучает Арсения, который сидит за столом и читает какие-то книги, обложенные вокруг него. Грубые и резкие движения, хмурый взгляд и недобрые огоньки в глазах, говорят о том, что их хозяин не может найти желаемого. Губы расплываются в улыбке и, кажется, что вот он ответ, но книга одним плавным движением руки улетает на пол, оставаясь открытой на какой-то странице, а с губ срывается нервный смешок. Попов видит, как Шастун уже почти прожег в нем дыру, но виду не подаёт и лишь ищет нужную ему информацию, периодически не сдерживая порывы гнева, как, например, сейчас газета улетает в стену, но по пути превращается в пепел, разлетаясь и исчезая где-то в пространстве. Шатен поднимает одну бровь, наблюдает за этим, но продолжает свои манипуляции и смотрит за Арсом, сложив руки на животе. Зелёные глаза цепляются за коробочку, которую они ещё почти в первый день знакомства нашли в заброшенной школе. Антон не замечает, как рука сама тянется к ней и проводит по крышке, шероховатая поверхность и небольшие занозы, которые можно вогнать в пальцы при резких движениях. Было видно, что этой вещи не первый год или даже десятилетие. Шаст забывает, что вообще-то хозяин этой «шкатулки» сидит за столом в не лучшем расположении духа. Но сейчас его привлекает эта вытянутая старая вещь из красного дуба. Окольцованный палец медленно, словно боясь сломать здесь что-то, поддевает выпуклый краешек, чтобы специально открывать таким образом. Резкий шум разлетевшихся бумаг, Антон дёргается, будто обжигается, но не успевает уйти в сторону. Его больно переворачивают на живот и заламывают руку. Зелёные глаза в панике смотрят на сине-красную радужку, и становится по-настоящему страшно. Снова. Мурашки пробегают по коже, внизу неприятно тянет, а в горле встаёт склизкий ком, будто ты хочешь что-то выплюнуть, но у тебя не получается. Шатен шипит и невольно смаргивает слезу из-за боли в плече и предплечье. — Тебя не учили, что чужие вещи без спроса нельзя брать? — низко рычит Арсений и прижимает Антона сильнее к кровати, нанося лишь боль, но не физические травмы. Антон скулит и выгибается, пытаясь уйти от тяжёлого тела, но ему не дают. — Прости, пожалуйста, — хрипло выдаёт юноша, кашляя из-за сухости во рту. Шастун не понимает, как это низкий бас пролез на подкорку сознания, впиваясь когтями в черепную коробку, обволакивая и пытаясь вытащить что-то оттуда. Он снова дёргается, но Арсений не даёт ему встать, садясь на его бедра, сжимая ногами худое тело. Отпускает медленно руку и Антон приподнимается на локтях, смаргивая мокрые дорожки. Видит взгляд Попова, повернув голову назад, и чувство страха не покидает, а лишь сильнее разрастается и начинает немного потряхивать. Он иногда совершенно забывает, с кем проводит время. Антон будто в самой голове слышит слова мужчины: «того, кто берет чужое — наказывают». И от этих пяти слов становится не по себе. Собственные пальцы вцепляются в подлокотник и тянут тело, чтобы просто выползти из-под Арсения, но ему не дают, чужие руки хватают за лопатки и надавливают, лишая движений. — Будешь слушаться? — давят сильнее, кости хрустят, но сейчас это не столь приятно, как пугающе. Шастун боится дать ответ. — Я не слышу. — Да-а, — хрипит парень из-за того, что Арсений пропружинивает, и благодаря этому на выдохе получилось что-то сказать. Попов улыбается и придумывает, что можно сделать с Антоном, ведь нормально заняться сексом они не смогут из-за неприкосновенности парня. В голову приходит прекрасная идея и в два движения, соскакивая на край дивана и укладывая парня на колени, заставляет оттопырить пятую точку. Антон сжимается, поджимает ноги и хватается одной рукой за идеально выглаженные брюки, а другую ставит на пол, чтобы была опора. Глаза застилает пелена из слез, а в голове белый шум. Рука Арса давит на спину, приходится выгибаться сильнее, Антон скулит и не слушается, из-за этого прилетает внушительный шлепок по заднице, пока что через штаны. Все мысли, которые вообще могли быть, вылетают разом, ноги скрещиваются на автомате и вытягиваются, а руки сжимаются в кулаки. С губ слетает протяжный вой, грудная клетка вздымается и опускается. Арсений гладит получившую только что ягодицу и с какой-то лживой нежностью стягивает домашние штаны вниз вместе с боксерами. Немного покрасневшая часть, куда только что пришелся шлепок начинает гореть сильнее из-за контраста температур. Антон жмурится и поддаётся бёдрами вверх, чтобы получить как можно меньше ударов. Попову нравится, оглаживает одну ягодицу, оттягивает и немного шлепает. Легонько и предвкушая самое вкусное, наклоняется к Антону настолько, насколько позволяет их положение и с ухмылкой на губах проговаривает в покрасневшее ушко: — Считай. Раз. Два. Антон взвизгивает, пытаясь уйти от грубой руки. Ягодицы обжигает. Его никогда не пороли, если только в глубоком детстве, когда делал что-то плохое, но сейчас, когда ему уже за двадцать и его шлепает какой-то мужчина. Даже в мыслях не было. Три. Четыре. Пять. Уже больнее, сиплые выдохи смешиваются с цифрами, которые пытается говорить Антон на вдохах и выдохах. Арсений наблюдает, как кожа краснеет, и остаются следы от его шлепков. Шесть. Всего один? Антон удивляется, поджав ноги и напрягаясь. В голову бьёт мысль, что он возбудился. Может из-за того, что в мозг кровь приливает, и он уже начинает бредить? Пальцы оглаживают спину, забираясь под футболку, вызывают табун мурашек и небольшую дрожь в теле, а ноги невольно раздвигаются. Семь. Восемь. Девять. Десять. Антон даже кричит, будто маленькая девочка, срывая голос потому, что, правда, больно. Больно от каждого касания к пятой точке, чувствует каждое прикосновение и дуновение, что и делает сейчас Арсений. Дует, молодец, будто сейчас Шастуну это поможет. Одиннадцать. Парень не узнает свой голос: сиплый, дрожащий. Щеки и уши горят и он пытается спрятать уже возбуждение от Арса, но как это сделаешь, если ты прям членом упираешься ему в ноги. Попов улыбается, чувствуя реакцию тела Шаста на его удары. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Антон уже не может считать и просто виснет на коленях безжизненной куклой. Все горит огнём, слёз уже нет, даже уже не чувствуются удары. У мужчины по-настоящему тяжёлая рука. Тело Антона небрежно скидывают на пол, не забыв надеть штаны и вырвать из груди шипение из-за соприкосновения с кожей. Шаст падает и сворачивается клубочком на бок, прикрывая футболкой явное возбуждение, даже ноги больно разогнуть. Арс ухмыляется и берет в руки свою вещь, из-за которой все это началось, переступает через тело Антона, выходит из гостиной куда-то в другую комнату. Шаст глубоко дышит и даже не хочет шевелиться, мышцы затекли, а некоторые даже не чувствуются, например, его жопа. Зато получил урок, что чужое брать нельзя, но что теперь делать с возбуждением. В голове, как назло, всплывают картинки из снов с Арсением, и шатен утыкается в сгиб локтя, простонав.

***

Антона будят резким включением света в его комнате. Арсений вламывается, проходя к кровати и распихивая парня. Как только руки небрежно толкают худое тело, Антон вскрикивает. Последствия вчерашнего ещё не прошли и отдаются болью во всем теле, могло быть и хуже, успокаивает себя Антон. Парень отползает вбок, стараясь не садиться полностью, чтобы не чувствовать все так остро. Зато Попов смотрит с азартом и каким-то величием, завораживает, но сейчас это не сильно волнует. — Собирайся, нас ждёт долгая дорога в Москву, — констатирует мужчина и скидывает одеяло на пол. Сонный Антон ничего не понимает и вопросительно смотрит на мужчину. — Че? — Ой, блять, какой ты тугой по утрам, а. Говорю, едем в Москву, ты мне нужен, чтобы нёс ту свою уебанскую книгу. Я не могу её трогать, и пока ты не начал спрашивать почему, то мы едем это узнавать у одного человечка, так что давай, — нарочно хлопает Антона по бедру, и тот жмурится, параллельно глубоко выдыхая. И как он в таком состоянии куда-то поедет? Видимо ему нельзя спорить, а то получит ещё. Антону понадобилось десять минут, чтобы только встать с кровати и заправить её. В ванной, когда горячая вода струйками стекает с плеч, по талии к бедрам и ягодицам, то это неприятно. Жжет и щиплет, а обе половинки были в красных следах рук. По коже пробегают холодные мурашки, хотя вода была довольно горячая. Умывшись, уже свежий Шастун полусидит на кухне, дожидаясь, когда закипит чайник. — Пожрешь по дороге, вперёд, я намутил нам машину, — врывается как ураган на кухню Попов и, выключив чайник, хватает под руку Антона, выводя его из кухни, — давай, одевайся, жду внизу. Книгу не забудь! Шастун отрешенно наблюдает, как Арс вылетает из квартиры и ещё минуты две вдупляет, что ему нужно делать. Решив не нервировать адского приспешника, заходит в комнату, надевая толстовку с широкими джинсами, возвращает на руки несколько браслетов и проходит в коридор. Вспомнив про книгу, ему приходится вернуться обратно. И уже одетый, с книгой для готовки и курткой, на случай холодной погоды, в руках, он ковыляет по лестнице вниз. Холодный ветер обдает лицо, заползая под толстовку и вызывая мурашки, одновременно с этим солнце нещадно палит и пытается сжечь всех жителей, а ветер сдуть. Слава богу, он едет в машине, кстати, о ней. Зелёный взгляд начинает бегать по двору и, когда в самом дальнем ряду машин видит красный матовый джип, с рядом стоящим Поповым, очень удивляется, медленным шагом, пытаясь не доставлять себе дискомфорта, Антон идёт к мужчине. Арс лишь улыбается, запрыгивая в салон, но Антон садится на заднее сиденье, приняв положение лёжа, а книгу кидает на переднее, увидев, как Арс дёргается от неё. — Где моя еда? — ворчит парень, когда автомобиль трогается с места, врываясь в поток машин. Арсений открывает бардачок и вытаскивает оттуда пакет из ресторана, передавая в руки Шастуна. Рот наполняется слюной, когда внутри видит сочный бургер с мясной котлетой, обильно смазанный соусами. Рядом лежит картошка фри, а потом в живот прилетает бутылочка колы. Шаст дёргается и складывается пополам, прижимая газировку к себе и смотря в зеркало переднего вида, насколько позволяет его полулежащее тело. Рука тянется к мягкой булочке и, укусив, шатен прикрывает глаза от удовольствия и чуть ли не мурчит. Так давно не ел вредной еды, что уже забыл этот прекрасный вкус. Свежие огурцы хрустят вместе с салатом, мясо тает во рту, а мягкая кунжутная булочка пропитана майонезом и кетчупом. Арсений наблюдает, как Шастун испытывает гастрономический оргазм и выруливает на федеральную трассу, которая ведет прямиком в Москву. Ещё пара укусов и несколько больших глотков колы и желудок счастлив, как и сам Антон. Картошку он ест более медленно, макая в сырный соус и наблюдая за быстро меняющимся пейзажем за окном. Через пару минут, после плотного, но вредного завтрака, шатена начинает клонить в сон и, не противясь своему желанию, ложится, спиной поворачиваясь к Арсению, а лицом к сиденью.

***

Попов видит, как сладко спит Антон, немного посапывая, и не может не сделать ему шалость. Он уже видит нужный ему дом и, когда машина заезжает в нужный двор, резко даёт по тормозам, сохраняя прежнее положение, чтобы не впечататься носом в стекло. Шастуну везёт меньше, по инерции он падает в место, куда ставят ноги. Все тело ломит, Антон стонет от боли и бессилия, открывая глаза и встречая весёлый взгляд голубых глаз, а потом и исчезнувшую макушку между сидений. Как он понимает, они приехали и, вылезая из машины, начинает рассматривать, куда его привезли. — Книгу не забудь, — ворчит Арсений, и шатен, вспомнив про лишний объект, берет её в руки. Двор идеально убран, деревья ровненько посажены, клумбы такие же ухоженные. Много детей играет на большой детской площадке, а некоторые мамаши ходят с колясками. Кто-то выгуливает собак, а кто-то просто сидит, отдыхая с друзьями. Но Арсений хватает за плечо замершего парня и тащит в сторону двери. В одно прикосновение к ручке она открывается и пропускает внутрь непрошенных гостей. В лифте им пришлось подниматься на тридцать второй этаж и хотелось жутко спать. Антон не знает из-за чего у него такая усталость, но последнее время он себя не узнает. Стал хандрить и даже пропускает некоторые занятия, может на него так влияет Арс? Хотя он ничего такого не делает, чтобы как-то сильно влиять на состояние Шастуна. Но кто знает этих демонов, на что ещё они способны. Двери лифта открываются, и мужчина быстрым шагом направляется в одну из квартир, а шатен пытается его догнать, не пропадая в своих мыслях. Когда дверь открывается, у Антона челюсть отвисает от того, кто стоит в дверях. Они с Арсением одновременно выдают совершенно разные имена. — Адам! — Павел Воля? — В смысле Павел Воля? — недоуменно переспрашивает Арсений, поглядывая то на застывшего Антона, то на Пашу, который тоже застывает в дверях. — Так, заходите оба, сейчас все расскажу, — командует Павел, впуская двух людей в квартиру, — Лясь, у нас особенные гости. В дверях тут же появляется стройная девушка с впалыми скулами и подведёнными глазами. Волосы собраны в пучок, легкий топ облегает грудь, а короткие шорты демонстрируют тонкие ноги. Девушка сразу меняется в лице, когда смотрит на Попова и даже кривится. Антон это замечает, а потом видит счастливый взгляд Воли, когда он смотрит на Арсения. — По-моему, тебя не любят женщины в этом мире, — приводит свою теорию Шастун, не пытаясь сдвинуться с места. — Она просто злится на него за то, что этот демон своровал её мужа на целое столетие, — подсказывает Воля, целуя в висок Лясю, та сразу становится теплее во взгляде. Антон немного впадает в ступор, от слов мужчины. — Значит, вы все-таки нашли друг друга. Столько лет, а до сих пор вместе, — Арсений улыбается, и все трое проходят в сторону гостиной, а Антон робко семенит следом, чувствуя себя лишним на этой встрече. — Через тысячелетия, Арс, все равно найдём друг друга. Паша садится на диван, пока Ляйсан уходит в сторону кухни за кружкой чая. Арсений по-собственнически садится на соседнее кресло, пока Антон жмётся в дверном проёме, переступая с одной ноги на другую. Воля внимательно разглядывает его, прожигая взглядом, потом смотрит на руки, в которых находится старая книжка. Попов сразу вспоминает, зачем они здесь и следит за взглядом Павла. — Паш, это Тоша, — Шаст кривит губы на это обращение, будто к собаке, но его игнорируют, — этот дебил не смог приготовить суп и вместо него призвал меня с помощью этой книги. Но суть в том, что я не могу взять её в руки, а еще, пока ты не задал вопрос, который я могу предсказать, ангелы тоже не могут. Я вызывал Ирину, ей не удалось, она сказала там письмена старые, глянь, я уже давно языки подзабыл. Шастун на автомате подаёт книгу в руки мужчине, и в этот момент заходит Ляся с подносом свежезаваренного чая. Антон принимает у неё из рук и помогает перенести на стол, девушка благодарит его, и ему все ещё не верится, что он разговаривает и стоит в квартире двух знаменитостей. Но в голове крутится ещё один вопрос. — А можно меня немного приведут в курс дела? — подает голос Антон, вставая за спинкой одного из кресел, чтобы не садиться по понятным причинам. — Ну, если вкратце, — Ляся поворачивается к нему всем корпусом, отрываясь от книги. Паша медленно листает страницы и замирает на одной из них, поднимая встревоженный взгляд на Арса. Он взглядом указывает Попову, выйти за ним на кухню, — я — Ева, Паша — Адам. — Подожди, те самые Адам и Ева? Первые люди? — Антон берет в руки горячую кружку и начинает дуть, согревая замерзшие вдруг ладони. — Фактически мы не первые, но да, приблизительно род пошёл от нас, но мы так всем понравились, что были благословлены, — Антон поднимает одну бровь, делая глоток, — ну как бы объяснить. Вот допустим. Сейчас я умираю и у меня новая жизнь, новая история, семья, будущее, но все воспоминания при нас и, когда Паша узнает, что я умерла в этой жизни, погибает тоже. Получается так, что мы рождаемся снова и делаем все, чтобы обнаружить друг друга. Раньше это было труднее, мы не догадывались, что можно становиться знаменитостями, чтобы найти друг друга было легче. — А как вы понимаете, что это именно он, а не кто-то другой? — Ты это чувствуешь, происходит как-то само собой… — речь девушки резко прерывается звуком разбитой фурнитурой и криком Паши. Ляйсан первая подрывается с дивана, потому что знает, что может натворить Арсений, когда в гневе. Антон выходит следом, встречая злого Попова со сломанным пополам столом. Воля стоит рядом и с печальным взглядом смотрит на Арсения, пытаясь утихомирить резко вспыхнувший порыв гнева. Книга прижата к груди Паши, чтобы ненароком не оказалась в руках брюнета, ведь тому её нельзя трогать. Ляся подходит к мужу, поглаживая его за плечи, пока Антон остаётся стоять в стороне. Он видит, как девушка кивком головы спрашивает, что такое, а Паша показывает что-то в книге. Ляйсан кладет ладонь к губам, приоткрывая рот в удивлении. Арсений тем временем сидит на стуле, держась за голову. Конечно, Антону ничего не объясняют. Даже когда прощаются с этой волшебной семьёй и идут в машину, то Попов упорно молчит, а Шастун, прижимая к груди дурацкую книгу, не решается её открыть и прочитать. Сердце замирает, когда мужчина проезжает на красный или обгоняет на большой скорости другие автомобили, даже не думая сбавлять темп. В воздухе буквально искрится напряжённость, но Антон не знает, как её снять, а Арсений не в том настроении, чтобы вести светские беседы. Вся поездка проходит в тишине, лишь иногда судорожные выдохи Арсения и шум мотора нарушают эту идиллию.