дьявол для твоей души

Антон сидит в каком-то баре со своими друзьями. Предостаточное количество алкоголя даёт понять, что черта когда «я готов на все только помогите встать» далеко за спиной и нужно уже заканчивать. Ни одна пьянка ещё не заканчивалась хорошо для Шастуна. То они проснутся на пляже полностью голые, и слава небесам было лето, и они не заработали себе каких-то осложнений в здоровье. А когда Антон катался на крыше машины по всему городу? Зато есть, что рассказать друзьям, которые, кстати, единственные на утро ничего не помнят. И, когда шатен им все рассказывает, видит в их глазах испанский стыд за самих себя или за других. Сейчас Антон даже не замечает, как в одно мгновение оказывается на барной стойке и медленно начинает танцевать под давящую на уши музыку. Вокруг воняет потными телами и алкоголем, кто-то свистит из толпы и в него прилетает смятая купюра, которая быстро отправляется в ближайший карман. Друзья улюлюкают и хлопают, танцуя снизу, пошатываясь и надеясь, что парня не придётся ловить, потому что они ни на что не способны. На самом деле, когда Шастун пьяный он ещё и хороший танцор, нет тех резких движений, будто его ломают или тело сводит судорогой, сейчас это плавное покачивание бёдрами в такт музыки, вытянутые руки вверх и каждое движение, будто тысячи раз отрепетированное. Но никто не знает, что это чистая импровизация, как правая рука плавным движением откидывается вбок, пока другая всей пятерней ползёт к ширинке. Глаза пляшут озорными огоньками, а вся толпа теперь наблюдает за ним, пока трезвый бармен ждёт, когда можно уже вызывать охрану. Кажется, что вот рука прикасается к паху, но тут же уходит за спину, а зелёные глаза бросают стервозный взгляд в толпу. Кто-то из друзей тянет его за щиколотку вниз, чтобы спускался, иначе его уже изобьют, выгонят или ещё чего-то похуже. Но Шаст не слышит, у него в голове размеренная музыка, а перед глазами туман и чёткий образ голубоглазого брюнета. От этой мысли мозг будто трезвеет и ноги подкашиваются, он падает на колени, делая выпад, но никто не понимает, что Шастун упал, все думают, что так и нужно, часть какого-то танца. Бармену прекращают нравиться эти развратные танцы и он поднимает руку, подзывая охрану. Два бугая хватают Антона под мышки, но тот даже не сопротивляется, виснет, как тряпичная кукла и подвывает новой песне, которая играет из динамиков. Пьяная компания друзей выходит на свежий воздух и некоторым становится легче дышать, а мозг не туманится, поэтому они и ведут самого пьяного до квартиры. Шатен сопротивляется, но через какое-то время перестаёт, виснет на плечах друзей и так себе переставляет ногами, больше мешая, чем помогая. Через каких-то двадцать минут компания стояла на пороге и одна из девушек искала по карманам у Антона ключи и, найдя несчастную вещь, вставляет в скважину. Антон сам заходит и прикрывает дверь, прощаясь с друзьями. В глазах плывёт, а в голове шум, он, прямо в тёплой расстёгнутой куртке, сидит на небольшом комоде, который специально сделан для ключей, но никак не для тощей задницы Антона. В дверном проёме появляется Попов и внимательно изучает, как пьяный юноша скидывает с себя куртку на пол, голова утыкается в стену, а руки на автомате делают все действия. Через мгновение он с болезненным стоном отрывается от стены и смотрит в голубые глаза. Шастуну кажется, что Арс ещё прекраснее, со щетиной и в очках для чтения, белой футболке и обтягивающих штанах. Он подходит к нему и виснет, обвивая руками за шею. — От тебя алкоголем несёт, — морщится брюнет и пытается снять с себя лишний груз. — Хочу тебя, ужасно хочу, — тянется к чужим губам, но промазывает, целуя куда-то в скулу. — Тош, я не могу к тебе прикасаться в этом плане без твоего разрешения… — Не называй меня так, будто собаку зовёшь, — он хмурится и сводит брови к переносице, на лбу образуются милые складочки, но Попову сейчас не до них, он глубоко дышит, пытаясь удержать Антона, хотя для него это не было большой проблемой, скорее удержать его порыв страсти. Антон снова тянется за поцелуем, но грубая рука останавливает его и отворачивает от себя. Шатен шипит от боли, когда скулы сжимают и он похож на рыбу, которая вылезла на сушу и пытается дышать. Попов подхватывает его и перекидывает через одно плечо, худые руки вытягиваются вниз и браслеты звякают друг об друга, скатываясь к самым кистям рук. Шастун висит в таком положении недолго, его кидают на кровать, прижимая, тем самым двигаться не получается. Антон хочет, до красных пятен перед глазами и хруста в костях, в голове вспоминаются все красочные сны и, когда грубая рука шлепала его по пятой точке, возбуждение медленно разливается и парень стонет, приподнимая бедра, чтобы потереться об мужчину. Арс рычит и вытаскивает ремень парня из шлевок, закрепляя тонкие запястья над головой. *** Шатен просыпается с дикой головной болью и шумом в ушах. Глаза больно разлепить и он пытается повернуться на бок, чтобы укрыться от противного солнечного света, который именно сейчас решил поиграть с ним. Первое, что он понимает это неприятное жжение в запястьях, медленно разлепляет глаза и смотрит на красные следы вокруг них. В голове как назло именно сегодня ничего нет, и только боль вместе с сушняком дают понять, что он вчера пил до беспамятства. — О, проснулась, спящая красавица, — в тишине голос Арса кажется слишком громким, но Антон резко вскакивает, сразу хватаясь за голову и падая обратно. — Что вчера было? — он медленно тянет одеяло и понимает, что голый. Одни браслеты с кольцами висят на нем и только. — И почему я голый? — А ты не помнишь? У нас был жаркий секс, — Попов улыбается, будто выиграл какую-то гонку и теперь чувствует себя победителем. Антона будто током ударяет и даже похмелье уже не так страшно, но Попов все также улыбается и даже начинает хихикать, — видел бы ты сейчас своё лицо. — Придурок! — в Арса прилетает подушка, но он успевает её поймать в нескольких сантиметрах от лица, — а почему я голый и у меня запястья красные? Арс цокает языком и закатывает глаза. — Ты посреди ночи встал и сказал: «Здесь слишком жарко, будто в аду» и разделся. А ведь ты даже в аду не был, чтобы судить так, — он щёлкает пальцами, и в руках появляется холодная бутылка газированной воды. Антон смотрит на неё с упоением и вытягивает руку, чтобы поймать, Арс медлит, но все-таки кидает парню в голову. Тот, конечно, не ловит, и это вызывает смешок, — о запястьях не волнуйся, мне нужно было тебя связать, чтобы ты не делал лишнего. Я тебе ещё рот заклеивал, потому что если бы ты сказал пару правильных слов, я бы трахнул тебя не задумываясь. Антон жадно пьет воду, слушая речь Арсения. В голове не складывается одна деталь, но он боится её спросить, потому что видит, как мужчина нервно стучит ногой и не слишком дружелюбно настроен. Но как говорится: «не попробуешь, не попробуешь». — Э, а почему ты не хотел? Столько дней пытался меня затащить в постель, и… — его речь покрывается грозным рыком. — Вот я тоже хочу понять, почему, когда я хотел тебя на любой поверхности, и ты не давал, у меня только разгоралось желание, а когда ты пришёл такой податливый, пьяный так ещё и не вспомнил бы на утро, я отказал тебе, м, Тоша? — Попов кидает подушку обратно и выходит из комнаты, оставляя Антона одного со своими мыслями. — Ну не захотел и не захотел, чё бубнить то, — бормочет себе под нос шатен, укрываясь с головой. *** На следующий день, когда Антон заходит в квартиру, то сразу чувствует запах мяса, во рту у него невольно скапливается слюна, потому что он очень голоден. Живот урчит, привлекая внимание, что пора бы, и правда, поесть. Раздевшись и бросив рюкзак в коридоре, он заходит в ванну умыть руки и выходит на кухню. Картина, конечно, интересная. Попов сидит с телефоном в руках и жуёт, как кажется Антону, стейк, где-то даже медиум прожарки. — Если хочешь, все на плите, — без приветствия говорит он и указывает вилкой на кастрюльку, но не на рядом стоящую сковороду. Шаст подходит и заглядывает на плиту: сковорода с мясом и кастрюля с картошкой. Конечно, он берет немного того и столько же того. Садясь напротив Попова, начинает жевать жестковатое мясо, отдалённо напоминающее свинину с немного горьковатым привкусом и запивая все это свежим виноградным соком. Попов, как настоящий граф, нарезает себе маленькими кусочками и теперь по одному кладёт в рот, наслаждаясь мясом, поднимая брови и зажмуриваясь, ещё бы помурлыкал здесь и вообще шикарно. Антон наедается тем, что накладывал себе, пока Арс уже накладывает себе добавку, точно также нарезая мясо. Шастун моет за собой посуду и в такой же тишине уходит в комнату делать проект на завтра. *** — Антон, ты что-то выглядишь так себе, — тихо шепчет рядом сидящая Окс, смотря, как Антон, уткнувшись лбом в парту, глубоко дышит и держится за живот. — Да меня что-то тошнит и, кажется, температура поднялась. Девушка подносит ладонь и понимает, что Шаст и вправду был довольно горячим. Она поднимает руку, чтобы привлечь учителя, который сейчас читает им лекцию, и через пару минут Оксана ведёт Антона по коридорам, который и вправду уже еле ходит, попутно сжимая его плечо и предплечье. — Окс, отвези меня домой, я просто выпью таблеток, — девушка косится на парня и уже хочет отговорить, но видит уверенный взгляд зелёных глаз и ведёт его в сторону выхода из здания. В машине Шастуна начинает тошнить ещё сильнее, а живот скручивает в тугой узел, и еда просится обратно. Конечно, когда только они оказываются на пороге квартиры он выпроваживает девушку, глубоко сердечно благодаря её и падая на диван, животом на него. Голова кружится, будто с похмелья, а во рту был не самый лучший привкус. Как-то вся тошнота уходит, и теперь остаётся лишь фантомная боль. — Тош, а что это мы валяемся? Ты же должен получать знания, — противный сладкий голос где-то над ухом, и Шаст пытается оттолкнуть Попова, но тот удивлённо приседает рядом, спихивая парня вбок. — То-ош? Но Антон не реагирует даже на это, с каждым словом становится все противнее от своего состояния, и он медленно думает, что мог съесть такого. — Ты даже не реагируешь на меня, эй я скучал вообще-то, — Антон закатывает глаза на эти слова и поворачивает голову в другую сторону. — Где ты взял вчерашнюю свинину? — наконец-то подаёт голос Антон и Арс даже оживляется, но потом вопросительно смотрит на юношу. — Какую свинину? — Ну, вчера ты приготовил свинину, — почему-то именно в этот момент тошнота накатывает с новой силой, не представляя, что это могло быть Антон даже садится, встречая удивлённый взгляд. — Э-э Тош, я не жарил вчера свинину, — он медленно прокручивает в голове, что вчера такого делал, а потом он понимает и ухмыляется. — А ты про Ту свинину. Это была не свинина, Антон. — Арс, только не говори что… — Тош, я каннибал и вчера ты ел не свинину. От этих слов Антона протряхивает, сворачивая будто судорогой, и он быстро преодолевает расстояние от дивана до унитаза. Все содержимое желудка возвращается обратно и от одной мысли, что вчера он ел человеческое мясо, тошнит ещё сильнее. Его накрывает чувство дежавю, когда в первый день знакомства он точно также лежал возле унитаза, а Попов стоял в дверях и наблюдал за ним с маниакальной улыбкой. Только сейчас Арс стоит не с улыбкой, а конкретно ржет, сгибаясь пополам и вытирая слезы со щёк. — Не думал, что тебе будет так плохо, — сквозь слезы говорит брюнет, облокачиваясь на косяк. — А ты мог предупредить, что даёшь? Где ты вообще взял это мясо, — сипит Антон, вытирая рот тыльной стороной руки и подставляя его, под горячую струю воды, чтобы промыть. — А ты все без расспросов в рот берёшь? — Пошёл ты в жопу, а, — бурчит, облокачиваясь на раковину без сил. — Будешь дерзить, схожу в твою, — Арс сразу меняется в лице, когда Антон начинает ему грубить, и подходит вплотную к юноше. Тот ещё немного дрожит, пытаясь отойти от этого всего, и смотрит в зеркало на себя. Капельки воды стекают по лицу вниз, зрачки слишком расширены, а горло жжет огнём из-за желчи. Попову все равно, он хватает Шаста за волосы и ставит раком, раздвигая коленом длинные ноги. Антон хватается руками за раковину, но сил нет сопротивляться, поэтому он сквозь боль терпит, все, что сейчас творит мужчина, глубоко дыша, иногда хрипя из-за сухости во рту. — Не смей мне дерзить, — приближается к уху и кусает мочку до крови, алая струйка появляется из ранки, но её тут же слизывают. Небрежным и грубым движением его отпускают и ноги сами подкашиваются. В горле снова ком, и мгновение все снова возвращается обратно. Шаст успевает подползти к унитазу, обхватывая его руками, Попов кривит губы и выходит из комнаты, направляясь на кухню, пока Антон делает прочищение своего желудка.