дьявол для твоей души

Антон перебирает тёмные пряди волос, пропускает между пальцев, чуть оттягивает и массирует чувствительные точки. Попов тянется к этой ладони и томно вздыхает, когда пальцы особенно чувствительно касаются в местечке за ушком. Шастун ценит сейчас этот момент, потому что Арс бы никогда не дался ему, особенно на такие интимные движения. Да для него это казалось чем-то за гранью, ведь демон не может чувствовать ни любовь, ни какие-то ещё чувства. Антон думает, что даже если Арсений ничего такого не может чувствовать, он все равно выглядит уставшим, а сейчас такой расслабленный лежит на худых ляжках и ресницы чуть подрагивают, когда рука проводит к вискам и возвращается обратно. Юноша все ещё помнит тот убитый голубой взгляд, когда Попов, не говоря ни слова, просто подошёл и медленно, как кот, который давно не получал ласки, лёг и стал ждать. Шастун опешил, но потом просто положил свою ладонь и стал медленно массировать уставшую голову. Пальцы проходятся по затылку и цепляют что-то мягкое, не напоминающее по своей структуре на волосы. Взгляд устремляется на пальцы и замечает чёрный пушок, размером чуть крупнее большого пальца. Он перекладывает его в другую ладонь, продолжая, не отрываясь от своего дела, и лишь рассматривает чёрный объект. — Арс, у тебя тут перо… — он вытягивает свободную руку, останавливая перед лицом мужчины. Попов лениво разлепляет тяжёлые веки и смотрит на чёрный объект, который держит в руках сейчас Антон. Глаза резко распахиваются, выхватывая перо из рук. Пальцы дрожат и подносят чёрный объект к носу, вдыхая аромат. Шастун наблюдает за махинациями и лишь удивлённо хлопает большими глазами. — Твою ма-ать, — брюнет запускает две пятерни в волосы и начинает быстро водить туда-сюда, ероша и без того неопрятные волосы. Из-под рук появляется большое количество чёрных перьев, и приземляются на пол, оставляя после себя небольшой пепел. — По-моему, с тебя не должны сыпаться перья, — предпологает неуверенно Антон, садясь ближе к брюнету. — Это хуево, это просто пиздец. Арс как в бреду пытается вытряхнуть из головы перья, но их получается все больше, и когда он просто вытягивает руки вперёд, из-под них высыпается ещё горстка таких же перьев разного размера. — Арсений! — рявкает Шастун, и мужчина дёргается в сторону, будто все это время находится здесь один. — Тош, тебе нужно уйти, я перестану себя контролировать и это не есть хорошо, — кажется, в голубых глазах самая настоящая паника: губы чуть приоткрыты, зрачки расширяются и сужаются и бегают туда-сюда, а сердце бешено стучит в ушах. — Просто скажи мне, что происходит, может, я помогу! — Да не поможешь ты! — взрывается мужчина, и, когда встаёт, горсть длинных перьев вырываются откуда-то из-за спины, вызывая зуд и раздражение. — У меня линька, демоническая линька. В этот период я себя не контролирую, благо я не инкуб и мне не нужно подпитывать энергию плотскими утехами на постоянной основе. Именно им нужны человеческие тела, а такие как я можем обходиться вашими душами, но сейчас я привязан к тебе! — Давай я помогу? — с надеждой в глазах обращается к нему парень. — Ты дурак? Антон, я не контролирую себя в этом состоянии, мне просто нужно перетерпеть эти три дня, которые и рядом не стоят с адом. С этими словами он рваными движениями уходит в соседнюю комнату, и Шаст слышит, как замок щёлкает, осведомляя, что туда никто не зайдёт. Арс не хочет, чтобы его видели во время линьки. Эти дни самые худшие для дьявола, когда ты не можешь помочь себе сам и ищешь помощь в других телах, используя их. Он не такой, да дьявол, да убивал тысячи и глазом не моргнул, но никогда не использовал для своих утех, он не тронет своего ангела… Слышится короткий стук в дверь, но Попов лишь буркает, чтобы уходили. Антон, конечно, не слушается и ещё около получаса стучится в дверь, но ему так никто и не открывает. Брюнет разрывает свою рубашку, кусая ребро ладони и сползая вниз по стене. Два гигантских чёрных крыла похожи на куски мяса, где-то виднеются капельки крови и чистая кожа, где-то ещё висят перья, которые не опали, и была жуткая боль в лопатках. В глазах сразу кадры, когда Попов падал, медленно тягуче, маленьким мальчиком, который просто попал не в то место, не в то время… Антон отходит от двери и проходит по коридору в зал, на глаза попадается шкатулка Арсения, а под ней та самая измятая бумажка и ещё несколько. Шастун помнит, что Попов не любит, когда трогают его вещи, но почему-то именно сейчас в сердце появляется лава, а в голове стучат молотки и противный голосок говорит, что возьми, ничего не будет. И Антон берет, отодвигает рукой шкатулку и зажимает между большим и указательным пальцем маленькую картину, многие цвета уже исчезли с неё, но ещё можно разглядеть красивую миловидную женщину с пухлыми щеками и в иссиня-черном платье, позади неё стоит высокий мужчина, положив свои руки даме на плечи. Его чёрный костюм, небольшие бакенбарды и синие глаза, почему-то именно они чётко выделяются на его фоне. Антон невольно думает, что это Попов, но потом перебегает взглядом в угол картинки, где на жёлтом стуле, с красной спинкой и коричневыми необычной формы ножками, сидит маленький мальчик с большими голубыми глазами. Он одет в такой же костюм, который немного ему великоват и ярко-ярко улыбается, светя своими такими же голубыми глазами как у отца. Шастун улыбается, глупо и неуверенно, будто это нельзя видеть, потом смотрит на какое-то письмо, но он его откладывает. Это не для него, это личное и какое-то интимное. Взгляд снова возвращается к картине, где на обратной стороне каллиграфическим почерком было выведено «Граф Сергей Владимирович Попов, жена Мария Александровна Попова и сын Арсений Сергеевич Попов». Антон никогда не учил историю, наверное, если бы все-таки стал слушать мать и взялся за ум, то сейчас бы вспомнил этих людей, но пока только подбегает к ноутбуку и быстрым движением руки вбивает в поиске эту семью. Все сайты сразу не лучшего характера. «История расследования пропавшего без вести сына графа Сергея Попова» «Арсений Попов, сын известного графа 19 века исчез без вести, как и при каких обстоятельствах» Шастун не читает дальше и кликает по самому первому, начиная читать, что попадётся на глаза. «Исчез в собственном саду. До сих пор многие гадают, как маленький мальчик мог исчезнуть в собственном саду при доме. Как говорят многие источники мальчик гулял со своей собакой и в какой-то момент неведомая сила потянула ребёнка в лес, собака пыталась остановить ребёнка, но тот никого не слушал, родителей на то время не было в доме, а слуги, будто именно в этот момент, исчезли с поля зрения маленького ребёнка. Было ли это все спланировано или маленького Арсения Попова забрали потусторонние силы неизвестно до сих пор. Тело так и не нашли.» Антон читает отрывками, хватая разные куски и прогружая их в голове. Логическая цепочка, то осторожно выстраивается, то резко обрывается на каких-то фактах. Арсений в этот момент пытается удержать бешено колотящееся сердце и под чешущиеся руки попадает тумба, которая летит в стену и разлетается на части, оставляя след на светлых обоях. Антон дёргается от резкого звука, разлетевшегося волной по всей квартире, и подбегает к двери, пытаясь снова её открыть, но Попов поставил свой замок, через который не пройдёт какой-то человек. Пока это только первый день, когда крылья возобновляются и все воспоминания, будто холодной водой, выливаются на тебя. Почему-то сейчас захотелось, чтобы его обняли, но он быстро отгоняет эти мысли, ему нельзя сейчас о таком думать. Шастун сидит на полу по ту сторону двери и просто монотонно бьётся затылком, надеясь, что его впустят, потому что впервые так страшно за Арсения. *** Попова бьёт озноб, все тело горит адским огнём, разнося импульсы боли в кончики пальцев, которые немеют от соприкосновений с любой поверхностью. Половина комнаты разрушена, а остальная половина вся в перьях и кровавых разводах. Арс пытается их сжигать, но они не поддаются адскому пламени и просто оставляют после себя ещё больше себе подобных. Голубые глаза дикие, зрачок сужен до минимума, а волосы стоят дыбом. Лёгким больно дышать, потому что все тело непроизвольно сводит судорогой и мужчина падает, ноги не держат, и он просто безвольной куклой укладывается на пол. Единственная нормальная мысль в голове, что остаётся всего завтрашний день и немного этого. Раньше он мог просто воспользоваться человеческой душой, и все было бы хорошо. Но раньше он и не был привязан к Антону, сейчас ему нужен только юноша, но почему-то ком тревоги сидит в горле и не даёт заставить парня сказать несколько нужных слов, Попову бы не составило это труда сделать, но не хочет. Линьку можно прожить и без потребности в сексе, просто это будет труднее и больнее. Арсений затуманенным взглядом смотрит на закрытую дверь, а обострённым слухом слышит, как в квартиру заходит Антон, вероятно, вернувшийся после занятий. Вот юноша идёт к двери и снова стучит, но у Арса болит горло и ему сложно выдавить из себя какие-то слова, поэтому просто пытается повернуть голову в другую сторону. Шастуну тоже плохо, только не физически, а морально. Сердце ноет, и где-то в животе неприятный склизкий комок, который разливается в грудной клетке, идёт по мышцам до кончиков пальцев. Непроизвольная слабость мучает на протяжении двух дней, хотя он довольно много спит. В голове все ещё те статьи из интернета про Арса, он не хотел узнавать это так, может лучше бы это рассказал сам брюнет, а не он прочитал. Но что имеем, то имеем. В рот Антону ничего не лезет и он снова садится спиной к двери и мурашки пробегают под кожей, когда фантомно чувствует, как Арс садится точно также, сжимая одной рукой рот, чтобы не кричать, а другой опирается на пол. Глубоко дышит и вжимается спиной в фанерную дверь, которая держится на одних печатях, которые поставил Арс. По щекам скатываются дорожки крови, которые идут вместо слез и его обжигает, бьёт в конвульсиях, а крылья дёргаются, лопатки будто выворачивает. Это уже не крылья, а просто два мясных обгоревших обрубка, которые когда-то были величественными и красивыми, но не сейчас. Сейчас ты как никогда понимаешь свою суть, ты демон, кусок мяса, приносящий боль в этом мире, но даже не можешь вытерпеть собственную. Антон за дверью сворачивается клубочком и глубоко дышит, в голове гудит и ему немного дурно. Зелёные глаза смотрят на дверь, и в голове он пытается сделать последний, решающий шаг. Арсений чувствует волны страха от Шастуна и рот раскрывается в невольном крике, стучит ладонью по полу, стирая кровь с лица. — Арс… — Антон принимает решение, он не сможет прожить ещё полтора дня в таком состоянии. — Не смей, Антон! — он рычит, с особым усилием поднимаясь на ноги и упираясь ладонями в дверь. Антон повторяет эти движения, даже не зная об этом. — Арс, ты можешь воспользоваться моим телом, — последние слова даются с особым усилием и он отшатывается от двери, когда в неё по ту сторону прилетает что-то тяжёлое. Тело Арсения бьёт приятной судорогой, и он мычит, держась за шкаф, который стоял в другой стороне комнаты. Слишком тихо, слышит только собственное сердцебиение, тяжёлое дыхание и какие-то мазки крыльев по потолку. Потом слышит, как Шастун отходит от двери и идет, кажется, в свою спальню. Всего один день, Попов справится, наверное… *** Антон резко распахивает глаза, когда чувствует, как кровать рядом медленно прогибается. Он не может сосредоточиться в темноте, но видит яркий голубой дикий взгляд и зрачок настолько узкий, что его даже не видно, злобный оскал и растрепанные волосы. Тело пробивает дрожь, и мурашки пробегают по телу, Арс ползёт к нему, как пантера на свою жертву, а парень упирается руками ему в грудь, потому что страшно. Из груди вырывается всхлип, когда рука сжимает оголенное бедро через одеяло, а зубы впиваются в шею. — Что же ты натворил, — шепчет Арс ему на ухо и кусает ещё раз. Кровь течёт алыми дорожками вниз по шее, на подушку, а какую-то часть мужчина просто слизывает, будто вампир, который давно не питался свежей кровью. Рывком скидывает одеяло на пол и видит небольшой бугорок у Антона и смеётся. Шаст от этого покрывается ещё сильнее мурашками и сводит ноги вместе, но их больно раздвигают, прижимая к кровати. Арсу не нравится, что Антон в одежде, что это тело такое чистое и невинное, глаза затуманены какой-то дымкой, которую нельзя описать, а в голове пустота. Им движет его природа, но никак не он сам. Шаст всхлипывает ещё раз, когда пальцы проводят по футболке и она чуть загорается, задевая чувствительную кожу, но не оставляя каких-то ожогов, лишь ощущение, будто обдали горячей водой. Такие же махинации были проведены с боксерами. Антон тянется руками к члену, но их перехватывают и тянут к изголовью. Щелчок и он в наручниках, которые больно металлом впиваются в запястья, красные следы гарантированы. Попов смотрит с вожделением на полу вставший член и тянется губами к нему. Обдает головку холодным воздухом, лижет на пробу, и Антон дёргает бёдрами вверх, но их тут же придавливают обратно, сжимая тазовые кости. Арс рычит и сгибается пополам, вбирая в рот полностью, упирается головкой в заднюю стенку глотки и рычит, вызывая вибрации. У Шастуна перед глазами плывёт, а ноги раздвигаются еще шире. Попов двигает головой туда-сюда и резко пережимает член у основания, не давая Антону полностью наслаждаться, тот болезненно стонет, дергая руками, но тут же шипит, вспоминая о наручниках, которые больно впиваются в запястья, стирая нежную кожу. У Арсения в руках появляется баночка смазки, он открывает её и обмакает два пальца. Подставляет к анусу, но Шаст зажимается, страшно и больно одновременно, но когда его кусают куда-то между рёбер, сразу расслабляется и впускает в себя два пальца. У Попова сводит голову с ума от такой узости и горячего парня внутри, он ещё не понимает, как заставил разум подчиниться себе и растянуть Антона, иначе бы вошёл без подготовки и не моргнул глазом. Пальцы расходятся наподобие ножниц, и Шастун болезненно стонет, зажмуривая глаза до белых пятен, в уголках скапливаются кристаллики слез и стекают вниз по щекам, но их слизывают, шершавый язык проходится от щеки к виску, а потом возвращается к губам. Антон открывает один глаз и видит такой возбуждённый голубой взгляд, в этот момент пальцы проникают глубже, задевая комочек нервов, и парня подкидывает, он стонет, раскрывая широко рот. Попов смотрит на эти блядские губы и в момент, когда Шастун раскрывает их, проникает сразу языком, засасывая антоновский. Кусает, тянет и возвращается обратно, играясь. Антону трудно дышать и грудная клетка быстро опускается и вздымается, к пальцам добавляется третий, и он болезненно морщится, поджимая пальцы ног, уходит от поцелуев Арсения и тот рычит из-за этого. Пальцы исчезают и Антону страшно, потому что он ослушался, ушёл от прикосновений и сейчас чувствует, как головка возбуждённого члена упирается ему в промежность. Попов закидывает длинные худые ноги на плечи и входит одним резким движением. Наручники натягиваются, и Антон кричит, пытаясь отдышаться и уйти от такого большого объекта в себе. Арсений не двигается, лишь держит крепко за бедра, надавливая и оставляя синяки. Наклоняется и кусает за плечи, спускаясь ниже к груди. Антон перестаёт вообще думать, когда Арс делает первый толчок, вырывая из его груди скулеж. Арс двигается непозволительно медленно, входит до конца и также выходит, оставляя внутри только головку. Шастуна потряхивает и в какой-то момент пытается насадиться сильнее, скидывает ноги и обхватывает ими бедра Попова, прижимая ближе, но тот ухмыляется и выбивает еще один протяжный вой из груди, когда входит и задевает простату. — Умоляю, быстрее, — шатен смотрит сквозь слезы и высовывает немного кровавый язык. — Умоляй, — мурлычет брюнет и ставит руки по разные стороны от головы, смотря глаза в глаза. Резкий толчок и Антон подаётся вперёд, впиваясь губами в губы мужчины, кусает и рычит, забывая, что руки зацеплены и ему непозволительно касаться этого тела. — Ещё-е, — он толкается бедрами, и собственный стояк просит к себе внимания, но Арс специально к нему не прикасается, а ложится на Антона, прижимаясь ближе. — Пожалуйста. И Арсений сдаётся, начинает двигаться быстро, что кровать бьётся о стену и Шасту до одури больно, но когда член снова и снова входит в него, забываешь о кровавых следах на коже. Губы Попова алые не только из-за того, что искусаны, но и из-за того, что они в антоновской крови. Он пошло облизывается, слизывая какую-то часть. Толкается глубже, сильнее и быстрее, до поджимающихся пальцев ног, а пальцы рук сжимаются в кулаки, оставляя следы коротких коготков. Антон стонет в такт каждому движению и поддаётся бедрами, иногда насаживаясь сам. В глазах мутнеет и он понимает, что скоро кончит, а Арсений не останавливается, рычит и клыки впиваются в места возле сосков. Антона прошибает электрическим током и подкидывает. Тело сводит судорогой, и он кончает, стонет имя Арсения и белесая жидкость пачкает живот, а стенки ануса сжимаются, заставляя рычать Попова. Он продолжил вколачиваться в тело, которое ещё немного потряхивало и кончает внутрь. Больно сжимает бедра и прижимает его к себе. Антон чувствует, как Арс выходит и немного морщится, сперма начала стекать по бедрам вниз и это не очень приятно. Попов падает рядом и щёлкает пальцами, наручники звякают, выпуская руки Антона, и тот смотрит на них. Красноватые следы и где-то стертая кожа, потом переводит взгляд чуть вниз, разглядывая грудь: вся в укусах и небольших дорожках крови, только сейчас он понял, как все щипет и горит огнём, а Арс просто отвернулся к стене, глубоко дыша, пытаясь перевести дыхание. Лунный свет падает на ровную спину и Шаст видит кровавые следы возле лопаток и небольшие слипшиеся комочки перьев вперемешку с красноватой жидкостью. Нижняя часть выглядит не лучше, вся в царапинах, которые тоже краснеют и кровятся. — Попов, тебе надо обработать раны, — не подумав, срываются с губ эти слова, и зеленый взгляд наблюдает, как спина напрягается, плечи дёргаются и Арс полностью поворачивается, смотрит своими красно-голубыми глазами и Антона пробирает дрожь. — Я не говорил тебе свою фамилию, — металлические нотки в голосе въедаются в кожу и шатена хватают за шею, придавливая к кровати, в глазах резко мутнеет и он хватается за грубую руку. — Я…Арс подожди…мне больно, — он говорит через раз, пытаясь вдохнуть, но его придавливают сильнее и из груди Попова вырывается рычание, а в потолок с хлопком резко уперлись крылья, расправляясь во всю комнату. Шаст смотрит сквозь дымку, видит чёрные массивные крылья, они красочно переливаются в лучах лунного света, будто звёздное небо. Или это просто уже кислорода не хватает и ему мерещится. Арс резко моргает и учащённо дышит, смотрит на парня, который под ним уже еле дышит и резко убирает руку. Антон вздыхает глубоко, кашляет и привстаёт, хватаясь за плечи Попова. — Я все ещё жду, — и Арс выглядит величественным. Да он голый, но этот холодный сине-красный взгляд, будто океан в шторм с кровавыми реками недалеко. Гигантские крылья, упирающиеся в потолок и соседние стены. Антон сглатывает и приоткрывает рот, чтобы начать говорить.