дьявол для твоей души

— Арс, просто ты там сидел ну и оставил без присмотра свои вещи, я взял только фотографию или картину, что это точно я не понял, клянусь, я больше ничего там не брал, — он закрыл руками лицо, ожидая, что прилетит внушительный шлепок или что-то ещё, но повисла давящая тишина. — Поворачивайся, — холодным тоном приказал мужчина, слезая с его бёдер, наклоняясь куда-то под кровать. — Я тебя прошу, у меня все болит, я не готов ещё… — речь Антона грубо прерывают, закрывая ладонью. Пальцы Арса давят на губы, и ему от неприятной боли приходится послушно раскрыть рот. В одно мгновение на Антоне оказался кляп, не давая вымолвить ни одного слова. Он протяжно замычал, пытаясь вырваться из грубых рук, но на его поясницу сели, лицом к пятой точке. Попов холодным взглядом смотрел на покрасневшую кожу и провёл острыми коготками, оставляя царапины. У Антона все сжалось внутри и он начал дёргать ногами, чтобы хоть как-то уйти от пальцев. Арсу не нравится, когда не подчиняются и трогают без разрешения его вещи. В этой жизни у него мало, что осталось и последнее хранит, как зеницу ока. Шастун пытается вырваться, тянется вверх, но его больно держат. Перед глазами плывёт, когда смазанные пальцы прикасаются к анусу, растирают вокруг, то входят на одну фалангу, то просто медленно прикасаются. Парню не нравится, совершенно однозначное твёрдое — нет. Хватает своей рукой голень брюнета и пытается вразумить того, но, когда два пальца погружаются в него, стонет, закатывая глаза и выгибая спину до хруста в некоторых позвонках. Попов двигает пальцами быстро, сгибает, раздвигает, а сам облизывается. Чувствует, как Антон от очередного толчка начинает тереться членом о постель, насколько это позволяет его положение. В руках Попова оказывает металлическая вибро-пробка, и он мажет ею по одной из ягодиц. Холодный металл обжигает кожу, и Антон зажимается, пальцам трудно двигаться, Арс рычит, вытаскивает с силой, из-за чего юноша болезненно стонет, впиваясь в щиколотки Попова, которые были почти на уровне его плеч. Пробка с трудом входит из-за зажавшегося парня, но Арса сейчас это не волнует, одним движением пальцев в воздухе, выкручивает максимум и Шаст тянется бёдрами вверх, пытается скинуть брюнета и тот послушно слезает. Садится на край дивана, видит, как парень тянется к пробке, дергая ногами и раздвигая их. — Не смей, — рычит и уменьшает скорость, Шасту от этого ни горячо, ни холодно. Послушно убирает руки и цепляется ими за простыни, двигает бёдрами, получается заветное трение о смятые простыни. В глазах мутнеет, когда до пробки прикасается Попов и начинает водить ею: медленно вытаскивает, сбавляя вибрацию, а потом резко входит обратно, выключая полностью. Шаст глубоко дышит, и слюна испачкала уже полностью губы и, пока у парня есть пара свободных мгновений, размыкает ремешок на затылке. Кляп спадает, Попова это злит, и он снова выкручивает максимум, наблюдая за Шастом. Тот уже ни о чем не думает и болезненно трётся о кровать, то резко и быстро, когда пробка проезжается по простате, то медленно и протяжно. Его немного мутит, и перед глазами пляшут звезды. Пробка резко исчезает с характерным шлепком и Антон даже всхлипывает вперемешку с какими-то матами. На автомате разводит ноги, и продолжает тереться об постель. Пара движений и кончает со скулежом на губах. Попов хмыкает и исчезает в дверном проёме, направляясь в сторону зала или кухни. Шаст глубоко дышит и вытирает выступившие слезы. Прикрывает глаза и считает до десяти, пытается успокоить себя, что ничего здесь не было, но не выходит. Тело подрагивает, а между ног склизко из-за смазки, которую Арс вылил для пробки. Шаст понимает, что ему просто нужно в душ, смыть с себя все это. Еле передвигая ногами, заходит в ванну и запирается. Присаживается на бортик и морщится от неприятных ощущений, включает горячую воду и просто соскальзывает в ледяную ванну. Вода потихоньку набирается, обволакивая каждую клеточку и прожигая их насквозь. Антон держит себя в руках, делает вид, что обнимает кого-то, но только этот кто-то сейчас он. Смотрит на зеркало, висящее над краном, специально повесил, чтобы было легче бриться или чистить зубы пока ты в душе. Расслабляет руки, и они падают в воду, которая уже скрывает его плоский живот. В зеркале, будто не он: весь в небольших кровавых разводах, это даже не засосы, это просто глубокие укусы и видно чёткие следы острых зубов, синяки в виде пальцев. Прикасается к самому большому на бёдрах и надавливает, морщится и убирает руки обратно. Волосы растрепаны и похожи на воронье гнездо, синяки под глазами и там хоть картошку храни. Он долго отмокает в ванне, забывая обо всех проблемах, пытаясь не обращать внимания на свое тело. Неуютно и непривычно видеть себя таким убитым. Когда парень выходит свежий и более бодрый, идёт в гостиную, но там никого нет. Пожимает плечами, но видит как шкатулка и записки исчезли с тумбочки. Он идёт дальше и понимает, что в квартире слишком тихо, небольшая паника появляется где-то в груди и Шаст оббегает все комнаты, кроме одной. Стоит и мнется перед исцарапанной дверью и смотрит, долго и почему-то взвывает, ударяясь лбом в дверь. Она отъезжает назад, Антон удивлённо смотрит, осторожно заходит и сердце пропускает глухой удар. Вся мебель из этой комнаты либо разбита, либо исцарапана нечеловеческими когтями, на полу следы больших засохших луж крови, а где-то ещё немного свежая, все в разных видах перьев и много пепла. Антон наклоняется и подбирает с пола длинное перо, размером с его предплечье, в голове всплывает силуэт Арса с крыльями и хочется увидеть их ещё раз… *** Прошло два дня, но Попов так и не объявился, а из Антона будто выжимают соки. Тело ломит и трудно даже поднять ложку с сахаром, чтобы сделать чай. Он ходил в больницу, но там понятия не имеют, что с ним. Никаких вирусов или ещё чего у него не обнаружено, прописали дурацкие витаминки, но Антон чувствует, как пальцы немеют, а ноги подкашиваются. Сердце с трудом бьётся и будто вот-вот остановится. Шастуну кажется, что единственный вариант сейчас умереть, но он ещё не планировал. На третий с половиной день шатен потерял абсолютно весь стимул вставать с кровати и остался дома спать, спал весь день и следующий тоже. Проснулся только когда на телефоне, который, наверное, уже задолбался заряжаться, было выведено «23 октября 13.43». Попова нет четыре дня, и парень придумывает единственный план поехать в Москву, к его последней надежде. Руки не держат совсем и, если раньше он мог одеться за минут десять, а когда прям очень надо и за пять, то сейчас он одевался целый час. Футболка была надета сразу, а вот со штанами пришлось повозиться, в глазах плыло. Но ему удалось со всем справиться, и Антон шёл по улице будто пьяный, бухал без перерыва несколько недель, а может даже месяцев. Постоянно хватался за стены, и глубоко дышал. Лёгкие жгло огнём, хотя он уже давно не курит. Ему очень повезло — ближайший рейс отходил от станции через пятнадцать минут. Купив билет, он ушёл ожидать электричку. Как только его задница коснулась сиденья, голова была откинута назад, и он заснул, снова. Обрывистые хрипы вырывались периодически из груди, Антон закрывал рот кулаком, когда кашлял, глаза забегали по руке, а в груди резко свело, и он с усилием воли не согнулся пополам прямо здесь, стирая вязкую красную субстанцию об изнаночную сторону футболки. До его выхода было ещё чуть-чуть, лишь бы дотерпеть. В знакомом лифте Антона трясло, руки были сложены в карманы куртки, а сам он сидел на полу, откинув голову на стену. Противная лампочка мигала, и в глазах тоже мигало, а когда двери с шумом открылись, Шастун заскулил от слишком громкого звука, режущего уши. Дверь, ему просто нужно найти знакомую дверь, потому что сейчас мозг будто превратился в воду и медленно вытекает через уши. Трель звонка раздаётся по ту сторону квартиры и шатену открывает Паша, ловя его на руки, потому что Антон буквально падает на него, заходясь в кашле. — Лясь, срочно! — сквозь пелену слышит крик мужчины, как его хватают под мышки и тащат куда-то. *** Антон не чувствует себя лучше. Запахи перестали ощущаться, слабость как была, так и осталась. Слава богу, глаза может открывать и уже хорошо. Сейчас с трудом разлепил их и начал оглядываться, интерьер не его, но видит, как мимо пробегает кто-то, вроде это была женщина, судя по домашним шортам по колено. Честно сказать Антон ничего не помнит с того момента, как сел в электричку, даже не помнит куда ехал. — Мне придётся пойти в ад, — Шастун хочет повернуться на приятный мужской голос, но ему больно и он жмурится. — Паш, нет, я тебя туда не отпущу, — твёрдый женский голос раздаёт ближе, а потом тёплая ладонь ложится на лоб и проверяет температуру. — Пацан умирает, а этот идиот исчез где-то в недрах ада, а они связаны, — Паша говорит обрывисто, пытаясь связать нормально предложения, но вроде больной здесь не он, тогда чего так волнуется. — Посиди, пожалуйста, с ним, я приведу этого козла отпущения. Шастун не слышит, что ответили и даже не видит. Даже не может провалиться в сон и просто глубоко дышит, иногда кашляет и открывает рот, будто в крике. Кровь алыми струйками стекает по губам к подбородку. Ляйсан колит ему специальные вещества, замедляя процесс, но парень не чувствует. В голове мысли монотонно крутятся и он, как в фильм или сериал, смотрит каждый. Вот он случайно вызывает Арса и их первая идиотская встреча. Помнит, как случайно съел человеческое мясо, но его от этого скручивает, бросая в холодный пот. Антон сводит брови к переносице и дышит часто-часто, вспоминает, как его кусал Арс, как его пальцы касались Антона везде, где можно и ему было одновременно больно и ужасно хорошо. Шастун не думал, что все закончится так, чувствует, как кровь стынет в жилах, а сердце вот-вот пропустит последний удар. *** — Арсений блять, — Паша выбивает с ноги старую дверь, вламываясь в кабинет Попова. Тот безразлично смотрит куда-то пред собой, вроде в бумаги, но в тоже время не туда. — А? — чистые красные глаза, без прежнего озорного голубого огонька встречают мужчину и тот даже вздрагивает. — Арс, ты идиот? Там Антон умирает, у него с минуты на минуты сердце остановится, а ты тут просиживаешь жопу. Брюнет будто оживляется при упоминании знакомого имени, а потом дёргается при упоминании смерти. Удивлённо смотрит на Пашу, а потом понимает. До него доходит, что сейчас он реальный идиот, оставивший человека, привязанного его душой к Попову. И, конечно, душа пытается к Арсу, а Арс в аду. Так быстро брюнет ещё никогда не бегал, преодолевая вместе с Пашей расстояние между его кабинетом и главным эскалатором в мир живых, для персонала, как любили шутить местные демоны. Нога ступает на стеклянный пол холла, но два человека просто исчезают отсюда, перемещаясь одним щелчком пальцев в квартиру Воли. Из-за нервов не подрасчитал и переместил их на несколько лишних улиц, приходится снова бежать. В голове набатом бьют молотком, пытаясь убить его полностью. Арс не знает, почему так спешит, не знает, почему чуть ли не вырывает дверь с петель, когда залетает в знакомый подъезд, не знает, почему вместо лифта выбирает ступеньки и несётся на высокий этаж. Залетает в квартиру, оставляя дверь открытой для Паши, который бежал позади и должен с минуты на минуту появится. Ноги не держат, и он хватается за косяк, когда входит в комнату и видит окровавленный тазик под головой Антона, жутко впалые щеки и дрожащие руки. Ляся сидит рядом, поглаживая одну из ладоней, успокаивает и что-то говорит, а когда видит Арса, меняется во взгляде и хочет ударить виновника этого всего, но видит в каком состоянии он. Попов хочет что-то сказать, но не получается, слова немым криком застревает в горле и он подходит к телу Антона, гладит по сухим и ломким светлым волосам, перебирает между пальцев и чувствует, как Шаст начинает ворочаться, пытаясь перевернуться, но слабость все еще очень сильная. В квартиру залетает Паша и теперь он стоит, смотрит с женой, как Попов прижимается лбом ко лбу Антона и даже целует, одной рукой держит пальцы парня, а другой все ещё гладит по голове. Зелёные бледные глаза медленно раскрываются и он пытается что-то сказать, но не получается, вместо этого говорит Арс. — Какой же я дурак, ангел, не смог предвидеть этого, вроде старый и должен быть уже опытным, а не смог предвидеть такого дурацкого исхода, — нервно смеётся и глупо улыбается, будто сумасшедший, а Антон сквозь пелену слышит эти слова, — прости.