Алые глаза / Crimson Eyes

Той ночью Рей никак не могла уснуть. Она даже воспользовалась своим вибратором, безуспешно пытаясь достичь оргазма на протяжении добрых двадцати минут. Но у нее никак не выходило сконцентрироваться даже тогда, когда она возродила в памяти образ Кайло с его очаровательными ямочками, его предплечий и рук – таких сильных и нежных одновременно. Рей помыла игрушку и закинула ее в шкаф, продолжая беспокойно ворочаться по матрацу настолько активно, что вскоре все простыни спутались в ногах. На следующее утро она выглядела так же, как выглядел Кайло в тот самый день: и так побледневшая кожа грозилась приобрести серый оттенок, а нежная зона под глазами обзавелась глубокими, тёмными мешками. Впервые за все пребывание в его доме Рей завтракала одна. Прежде чем засесть в своей студии, Кайло оставил ей немного блинчиков, а она, вместо того, чтобы со всей прожорливостью налететь на блюдо, поковыряла его и отставила в сторонку. Утро прошло в привычном темпе – Рей занималась уборкой клеток, кормлением живности, сбором маленьких иссохшихся трупиков, короче говоря, всем тем дерьмом, что зовется «круговоротом жизни», который она и любила, и ненавидела одновременно. Уставшая, она рухнула на стул и стала ждать, пока мотылек выйдет из куколки, чтобы позже перенести его в башню. Рей никак не могла припомнить название этого вида, Saturnia что-тотамдальшеумное, но с уверенностью могла сказать, что, судя по антеннам, это был самец. Прямо как у Существа. Рей фыркнула. Разум продолжал возвращаться к нему, особенно к его взгляду, а смотрел он на нее не иначе как зачарованно. Она не могла решить, следовало ли ей вообще рассказывать об этом случае Кайло, или же лучше всего держать рот на замке. Рей прижала голову к стене и на пару секунд закрыла глаза. Когда она их открыла, то ощутила головокружение и дезориентацию – желудок оповещал о скором приближении обеда. Рей совсем не планировала уснуть вот так, но усталость сделала свое дело. Пришло время отыскать Кайло и заставить его покинуть свою берлогу хотя бы ради того, чтобы она не умерла с голоду. Она проверила мотылька еще раз, обнаружив того сидящим на веточке и пытающимся подать поток гемолимфы прямо в свои еще нераскрывшиеся крылышки. С одним крылом было что-то не так – в то время как левое крыло уже почти раскрылось, правое неподвижно прижималось к его тельцу. Рей рванула в студию Кайло. Застучав в дверь и не дождавшись ответа, ворвалась в комнату – он как раз упаковывал рамки в пенопласт, подготавливая их к передаче курьеру, который должен был подойти к обеду. – Привет, – поприветствовал он Рей. Казалось, его ничуточки не смутила ее грубость. – Привет… думаю, что-то не так с одним из мотыльков. Он пытался разомкнуть крылья, но, кажется, что-то не так с его… – сказала она, но Кайло остановил ее, подняв руку. – Пошли, – продолжил он и отложил инструменты на стол, следуя за Рей в комнату с гусеницами. Как только они оказались пред клеткой, случилось то, чего она никогда не могла и представить: Кайло упал на колени, внимательно осматривая мотылька без всяких прикосновений. Рей, будучи не совсем уверенной, как реагировать на такой жест, оставалась в сторонке за его спиной. Но она точно слышала, как Кайло что-то нашептывал мотыльку. Затем шмыгнул носом. Кайло неподвижной фигурой сидел подле клетки, грудная клетка вздымалась, а правая рука время от времени касалась своего лица – он плакал. С гулко стучащим сердцем Рей тихонько вышла за двери и спустилась на первый этаж, чтобы накрыть к обеду стол. Она даже и представить не могла, что ее работодатель был способен расплакаться из-за мотылька, пусть даже и деформированного. Кайло занимался насекомыми на протяжении уже как десяти лет. Неужели он настолько их любил, что с таким трепетом и состраданием относится к судьбе этого существа, которому был предписан смертный приговор в течение нескольких дней после выхода из кокона? Она с дрожащими руками разложила салфетки. Рей впервые в жизни застала плачущего мужчину, и от осознания того, что этим мужчиной был Кайло, ей хотелось вернуться в башенку, дабы успокоить его, уверить, что все будет хорошо. Ее руки по-прежнему дрожали, но Рей все же смогла приготовить тосты, нарезать салями, немного сыра, и затем быстро сделать салат. Она едва знала, как в кулинарном деле сложить два и два, но ей не хотелось, чтобы Кайло в такую трудную для него минуту утруждал себя готовкой. Поднявшись наверх, Рей обнаружила его сидящим на полу со скрещенными ногами прямо перед клеткой – мотылек ползал по его ладони. По крайне мере, он был способен ходить. – Кайло, – прошептала она, сообщая о своем присутствии. – Я приготовила завтрак. Совсем чуть-чуть, но тебе нужно поесть. Он повернулся к ней – его глаза были красными и опухшими. – Спасибо, – хрипло сказал он, поднимаясь на ноги и располагая мотылька на своем плече. – Что случилось с Малышом? Кайло выдохнул, запуская пятерню в волосы. – Не знаю, возможно, куколку каким-то образом повредили. Иногда это просто случается, и с этим уже ничего не поделать. Я… чувствую себя бессильным. Рей взяла его за руку, и он сжал ее ладонь в ответ, поглаживая подушечкой большого пальца костяшки ее рук. – Ему больно? – поинтересовалась она, кивая на мотылька. – Не совсем, у насекомых иное восприятие боли, нежели у млекопитающих. Но он не может летать. В природе ему бы никогда не удалось отыскать пару. Он бы умер в одиночестве. – Ох, ну, он не один. Мы поможем ему, – расправила плечи Рей. Кайло грустно улыбнулся, на щеках снова возникли ямочки.

------

Той же ночью Рей отправила сообщение подругам в групповой чат, предупреждая их о том, что в этот раз ляжет спать пораньше, потому как от усталости уже буквально валилась с ног. Приняв горячую ванную, она расстелила полотенце посреди кровати и достала из коробки дилдо, заведомо смазывая себя лубрикатом. – Надеюсь, на этот раз прокатит, – проворчала она, включая вибратор на самую низкую скорость. За день произошло слишком много всего, и Рей, приставив кончик игрушки к клитору, заставила разум заткнуться и ни о чем не думать. Тело сначала противилось ласке и не хотело отвечать на стимуляцию, и тогда она решила представить рядом с собой Кайло, его тело, прижимающееся к ней сзади, его длинные, элегантные пальцы, проникающие вместо игрушки между ее складочек, его пухлые губы, шепчущие прямо на ухо всякие грязные словечки. Киска наконец запульсировала и принялась ритмично сжиматься вокруг одного из концов вибратора, а Рей уткнулась лицом в подушку, чтобы приглушить протяжно-усталый стон. Оргазм был довольно-таки быстрым, – всего пару ритмичных сокращений мышц живота – но это все равно помогло ей провалиться в сон вплоть до прозвеневшего в шесть часов утра будильника. И разбудил он ее, конечно же, прямо посреди крайне любопытного сна. Длинные, стройные пальцы ласкали все тело, заставляя дрожать от удовольствия. И прежде, чем открыть глаза, а Рей по-прежнему находилась во власти сна, она, будто в тумане заметила, что вместо привычных бледных рук ее касались ладони цвета серого бархата. Смущенная такой странной, как ей казалось, фантазией, Рей пролежала под одеялами до семи часов утра, смакуя последние нотки сна. Затем наспех умыла лицо и спустилась вниз. Кайло уже находился на кухне и готовил яичницу. На плече восседал мотылек. – Доброе утро, – с улыбкой сказала она. Кайло тот час же повернулся, демонстрируя ямочки. – Доброе. – Как Малыш? – Хорошо. Вчера он много ползал по моей кровати, и затем уснул. Думаю, я сегодня отправлю его в клетку к самке, увидим, что из этого выйдет. – Значит, мы снова вдвоём займёмся мотыльками? А то я так устала быть одной. На этот раз Кайло никак не прокомментировал ее слова. Тяжело вздыхая, он время от времени убирал падающие на лицо волосы. – Ты не одинока, – смущённо прошептал он, не отрывая взгляда от стола. – И ты не одинок. Они сели завтракать, а Малыш так и сидел у Кайло на плече.