Алые глаза / Crimson Eyes

Рей беспокойно перебирала пальцами кромку своего вязанного свитера, ожидая прибытия миссис Органы. Они с Беном решили пригласить его мать на ужин, чтобы наконец сообщить о своих отношениях. К сожалению, у миссис Органы возникло в Сенате какое-то чрезвычайно важное дело, и поэтому она так и не успела приехать до наступления сумерек. Посовещавшись с Беном, они решили принять Лею даже несмотря на не совсем подходящее для него время суток. С таким положением дел Рей придётся встретить его мать самостоятельно, хотя она крайне смутно представляла свое последующее взаимодействие с этой женщиной. Крайне взволнованная предстоящей встречей, Рей успела сгрызть почти все ногти и обкусать кутикулы, но это хотя бы отвлекло внимание от уже и так пострадавшего свитера. Приблизившись к окну, она заметила пролетающего над близстоящими лесами Бена – ему так нравилось ощущать своими широкими крыльями бодрящий осенний ветерок – и тихо вздохнула. Приближалась зима, а она все так и не могла привыкнуть к загородной прохладе. Рей растопила камин, укладывая под массивное полено обрывки газет и деревянные щепки, и за пару минут нелюдимая атмосфера гостиной превратилась в довольно-таки уютненькое местечко. Она села на располагающийся перед камином диван и стала ждать. Со стены напротив на Рей смотрела рамочка с Малышом, а рядом висела фотография, на которой она была запечатлена в окружении своих друзей. К счастью, Лея не заставила себя долго ждать, и бедный свитер Рей наконец смог облегчённо выдохнуть. Заварив полезный травяной чай, – подарок от их соседей-фермеров – Рей сопроводила женщину на второй этаж и предложила расположиться напротив камина. Кинув быстрый взгляд на Малыша, она сделала глубокий вдох. Сердце отбивало в грудной клетке барабанную дробь. – Бен присоединится к нам позже. – Он теперь снова называет себя Беном? – поинтересовалась миссис Органа, вздернув брови. Рей кивнула. После того, как она стала непосредственной свидетельницей его метаморфозы, он попросил назвать себя своим настоящим именем. А затем изложил всю правду о том, что же случилось с ним много-много лет назад, там, в стенах фармацевтической компании «Первый Орден». Сперва его настоящее имя звучало несколько непривычно для ее ушей, но Рей быстро привыкла. – Я… Бен и я состоим в отношениях, – на одном дыхании выпалила Рей. Лея безмолвно то открывала, то закрывала рот. Выражение ее лица было нечитаемым. – Да, я знаю о том, что он по ночам превращается в гигантского мотылька, – быстро добавила Рей. Сердце отбивало свой бешеный ритм уже где-то в районе ушей. Лея встала с кресла и, не сказав ни слова, подсела к ней на диван, крепко обнимая. Рей медленно обняла ее в ответ, сжимая худенькие плечи. Пожилая женщина дрожала. – Мне так жаль, – прошептала Рей. – Так жаль. Лее понадобилось пару минут, чтобы успокоиться. Женщина рвано выдохнула и вытерла слезы носовым платком. – Я думала… боялась, что у него никогда не будет нормальной жизни. Боялась, что он так и не сможет завести друзей, найти партнера, стать счастливым, – призналась она. – Многого ему уже не наверстать, но я просто не могу избавиться от той мысли, что это я во всем виновата. – Это не так, – горячо заверила ее Рей. В горле образовался горький ком. – Никто бы не смог предотвратить похищение. Сноук обхаживал его годами. Бен все ей объяснил. Но слушать эту историю было невыносимо: то, что произошло с ним в руках профессора, было просто ужасно, и Рей была очень рада, что спустя многие годы Бен все-таки нашёл в себе силы прикончить его. Тот мужчина был самым настоящим бессердечным монстром и маньяком. И сама мысль о том, что он сделал с невинным ребёнком, заставляла Рей буквально дрожать от гнева. – Если бы я только проводила с ним больше времени… если бы мой муж проводил с ним больше времени, тогда Бен никогда не испытывал потребности в общении с посторонними людьми… никогда бы не сблизился с тем мужчиной. Рей покачала головой. – Сноук воспользовался природной стеснительностью Бена и его заинтересованностью в энтомологии. Ему удалось лишить Бена друзей, поддержки одноклассников, заставив его думать, что все они завидовали ему, ненавидели его. Именно так они сблизились. В этом нет вашей вины. – Он случайно не рассказал тебе… о том, что случилось, пока он находился...? – Он так и не смог вспомнить, – ответила Рей, решив солгать и так убитой горем матери. На самом деле Бен рассказал о проводимых над ним многочисленных пытках в стенах той чёртовой фармацевтической компании. Не было нужды делиться столь болезненными деталями с его матерью. Его, маленького мальчика, обездвижили, вырубили какой-то безумной смесью препаратов, внутривенно ввели бог знает что, и в завершении он провёл несколько недель закованным в тиски кокона. Его сознание функционировало, как и прежде, но тело не поддавалось ни на какие команды. Эксперимент прошёл успешно, но, выйдя из кокона, Бену все же удалось сбежать, предварительно уничтожив лабораторию. Затем, несмотря на свое состояние, он вернулся к матери. К счастью, той ночью Хана не было дома. Впервые за долгое время увидев изменившегося до неузнаваемости сына, Лея испытала огромный шок, но быстро признала в нем своего ребенка и, с рекордной скоростью преодолев отвращение к насекомым, крепко обняла его и сказала, как сильно любила его, несмотря ни на что. Вскоре они переехали в другой город, – в город, свободный от болезненных воспоминаний – оставив отца Бена позади. – Возможно, это и к лучшему, – ответила Лея. – Вы не знаете причины похищения? –У меня есть пара теорий, но я никогда ими не делилась с Беном, – сказала Лея и быстро обнажила предплечье, демонстрируя Рей несколько таких знакомых шрамов. – Он стал несколько диким после того… что сделал со Сноуком. После того происшествия он неделями пропадал в лесах, будто опасался самого себя. Я ходила искать его еженощно, и когда наконец смогла приблизиться к нему, то привела в этот дом. Бен находился в просто ужасном состоянии. Одной ночью он попытался отпугнуть меня, его ногти были такими длинными, что без всяких усилий оцарапали в нескольких местах кожу. Но когда Бен пришел в себя, он принялся зализывать раны, отчего кожа моментально стала прежней. Думаю, Сноук пытался вывести гибрид такой величины, чтобы было возможно извлечь из его рта как можно больше этой слюны. Бен им нужен был только для произведения чего-то наподобие регенерирующего препарата. Тогда Рей продемонстрировала Лее собственный шрам. – Это вышло случайно. Я поранилась в лесу, и он попытался поднять меня, но я испугалась и сделала слишком резкое движение. После этого он запер себя в голубятне. Я пыталась успокоить Бена, сказала, что то существо ненамеренно ранило меня, но он не слушал. Иногда мне очень хочется, чтобы он мог говорить. – Однажды такое уже случалось, знаешь об этом? – Правда? Он… он не в курсе. Но может свободно понимать меня, а я более-менее распознаю все те звуки, которые издаёт Бен. Так мы и общаемся, – покраснела Рей. Миссис Органа закивала. – Спустя пару месяцев после прибытия домой Бен снова научился говорить. Но он тогда был маленьким. Ему очень тяжело это все давалось, но для своего возраста он был очень упёртым молодым человеком. Бен смог полноценно заговорить только после убийства Сноука. – Когда я впервые приехала сюда, он испытывал огромный дискомфорт. Бену было слишком страшно рассказывать о своих способностях, поэтому предпочитал все скрывать. К счастью, его ночная форма была слишком любопытной, чтобы держаться от меня на расстоянии. И вот мы имеем то, что имеем: работаем вместе, живём вместе, – призналась Рей. – А еще Бен убедил меня поступить в университет. Я тоже стану энтомологом. Лея вложила ее ладонь в свою, но их прервал Бен, который прямо в тот момент постучал когтем в окно, и Рей пришлось подняться с дивана и пустить его вовнутрь. Устроившись на оконной раме, его взгляд сразу же обратился к матери, и он замер, будто она несказанно его удивила своим присутствием. Бену по-прежнему было сложно запоминать в своей ночной форме все то, что происходило в дневное время суток. То же самое касалось и Бена-человека, но они усердно работали над этим, – по большей мере при помощи видеосъёмки – поэтому он скорее всего не помнил о том, что на этих выходных к ним должна была наведаться его мать. – Бен, – с грустной улыбкой на губах позвала его Лея, – рада тебя видеть. – Заходи, – прыснула Рей. – Даже если ты и урчишь, это совсем не значит, что ты кот, и можешь весь вечер просидеть на окне. Бен вошел в комнату, приклеившись взглядом к миссис Органе. Она поднялась с дивана и протянула навстречу своему сыну руки. Рей начала медленно отступать к выходу, чувствуя, что должна позволить им побыть наедине. Прежде чем закрыть за собой дверь, она одним глазком заглянула в гостиную: Бен, положив голову матери на колени, опустился перед ней на пол, а рука пожилой женщины нежно поглаживала черные волосы. Рей наконец закрыла дверь и направилась в комнату Бена – ей точно не помешает ванна с пузырьками.

------

Когда Бен присоединился к ней на своей старой кровати, уже наступила глубокая ночь, и Рей уже успела погрузиться в сладкий сон. Она почувствовала, как его массивная фигура скользнула под простыни, обняла ее сзади, а крылья неуклюже сложились под весом одеяла. Его руки были тёплыми, и Рей переплела их пальцы. Он придвинулся ближе и пару раз попытался взмахнуть крыльями, отчего по нежной персиковой коже вмиг побежали мурашки. Им определенно нужна кровать побольше. – Привет, – сонно прошептала она, поворачиваясь в сильных руках. – Надеюсь, с Леей все прошло хорошо? Бен кивнул, и из его горла вырвалось низкое урчание. Они начали фиксировать на видео и делать письменные заметки об особенностях поведения Бена, когда тот находился в своей ночной форме, чтобы лучше понять его тело и то, как оно работает. Но вот урчание было тем, что не поддавалось никакому анализу. А урчал он часто: когда летал, когда ел, когда трахался, когда Рей расчесывала его мех. В общем, Бен урчал каждый раз, когда находился рядом с Рей. Один раз он даже умудрился урчать во время обработки ран – он где-то сцепился с назойливой сипухой, а та оцарапала его своими птичьими когтями. Поэтому они просто предположили, что эта штука работала подобно кошачьему мурчанию. Это было любимым звуком Рей, и она больше не могла уснуть, если не слышала рядом его размеренное урчание. – Хороший мальчик, – похвалила она его, заботливо поглаживая навострившиеся антенны. – Ей понравилось, как мы обставили для нее комнату? Бен снова кивнул и поцеловал ее в щеку. Вот так неожиданно получать от него знаки внимания доставляло Рей неописуемое удовольствие и чрезвычайно согревало сердце. Поэтому она уткнулась носом в пушистую шею и облегчённо вздохнула. Тогда Бен зарылся пальцами в каштановые волосы и принялся массировать ей голову до тех пор, пока Рей не закрыла глаза и не уснула. Она засыпала таким образом каждую ночь, начиная с того самого судьбоносного летнего денька, когда все же осмелилась нарушить его запрет. Когда вернулась назад, чтобы окончательно попрощаться с Алооким. Начало их отношений было наполнено ложью, недомолвками и недопониманиями, но сейчас они были счастливы в их на первый взгляд причудливом мире, сотканном из коконов, гусениц и маленьких летающих существ. – Спасибо тебе, – прошептал дрожаще-скрипучим голосом Бен. Рей улыбнулась во сне, уже вовсю мечтая об их совместном будущем.