Давай просто будем рядом.

— Тише, тише~ — повторял Хисока, внимательно изучая глазами Гона, который уже не сопротивлялся, а наблюдал за Киллуа. Гон нутром чуял, что Хисока ничего с ним делать не собирается, но сказать, что ему не было страшно — ничего не сказать. Ни Киллуа, ни Гон не знали, что делать сейчас и что будет потом. Ноги его не слушались. Или он просто сам не хотел идти? — Киллуа, ты должен слушать меня. Вы с ним не друзья. — твердил Иллуми своим до тошноты бесчувственным голосом. Он был похож на мраморную статую, такую же белую и неподвижную, только ноги сильно тряслись. — Ты же понимаешь, о чём я? Я пытался сказать тебе об этом, но ты не стал слушать, пришлось применить кое-какие меры. Ты знаешь, если я скажу пару слов Хисоке, то он сделает с Гоном нечто ужасное. Ты спросишь почему все так вышло? А всё из-за того, что ты не послушался меня раньше… Киллуа не слушал ничего из того, что говорил Иллуми. Он лишь хотел, чтобы всё это прекратилось. Киллуа пытался побороть себя и сделать хоть шаг навстречу Гону. Хоть что-то, чтобы помочь ему. Но ноги были словно вбитые в асфальт, а плечи тянул вниз огромный камень… Вокруг него сгустилась темнота. Он мог только видеть Гона впереди, которого кто-то удерживал, и мог только чувствовать Иллуми позади, который без остановки что-то говорил ему. Голова уже опустела, разум помутнел. Ему хотелось сбежать далеко-далеко отсюда. Где нет семьи и их бесконечные замечания и поучения; где нет Гона, который стал для него первым настолько близким человеком; просто исчезнуть из этого времени и места, чтобы никто его не знал, чтобы за его спиной не сплетничали о его семье и о нём самом… — Киллуа! Хисока тут же недовольно цокнул и прикрыл Гону рот рукой. — Ай-яй-яй, плохой мальчик! Тебе не стоило так кричать~ Внезапно стало слишком светло. Настолько, что слепило глаза. Ноги, которые до этого, казалось, были накрепко прибиты к земле, вдруг стали легче пуха, плечи распрямились, и когда разум Киллуа стал таким же ярким и чистым как свет, он осознал, что бежит прямиком к Гону. — Г-гон! — крикнул он в ответ. На глазах выступили слёзы. Хисока забавно улыбнулся и отпустил Гона. В эту же секунду Киллуа, не успев затормозить, упал прямо к нему в объятия. Тяжело дыша, он не мог поверить в то, что только что произошло. Стало страшно. Что сейчас сделает Иллуми? А этот человек? — Хе-хе~ Я бы рад поиграть с вами подольше, но вы привлекаете большое внимание, так что… До встречи~ — жадно облизнулся Хисока и медленно скрылся в тёмном переулке. — Вот значит как… — тихо сказал Иллуми, незаметно подошедший к парням. Киллуа тут же вздрогнул и повернулся к брату. Иллуми внимательно посмотрел ему в глаза. Он смотрел с таким давлением, какое Киллуа никогда не мог выдержать, всегда с испугом жмурясь или отворачиваясь. Так случилось бы и сейчас, если бы Гон не взял его за руку. Только поэтому Киллуа удержался и не отвернулся. Он тоже смотрел в глаза брату, пусть взгляд его был испуганным, как никогда раньше, но он ни на секунду не отвёл глаза. Иллуми вздохнул. — Хочешь сказать, что не будешь слушать меня, да?  Ладно, я понял тебя. Так как ты мой любимый братик, Киллуа, я позволю тебе дружить с ним. Но запомни всё, что я говорил тебе; в любом случае, я буду прав. И после этого Иллуми развернулся и медленно ушёл. А Киллуа, когда понял, что всё закончилось, растерял все силы и снова осторожно прижался к Гону. Они вместе медленно опустились на холодную землю. — Прости меня, Гон. Гон помотал головой. — Всё в порядке. Ты хорошо справился. Киллуа почти не дышал, пытаясь прийти в себя. Он до сих пор не понимал, что произошло и сколько времени ушло. Ему казалось, не меньше часа, но на деле всё это заняло не больше десяти минут. Вскоре мысли его пришли в порядок. Он тяжело выдохнул и поднялся. Следом за ним встал Гон. — Спасибо тебе, Гон… И извини. Я должен был сам разобраться с этим, я не хотел втягивать тебя… — Не переживай так об этом. Всё уже позади. — он постарался улыбнуться как можно спокойнее, желая успокоить Киллуа; и, кажется, у него это вышло: Киллуа грустно улыбнулся в ответ. На самом деле Гона мучило очень много вопросов, но сейчас он не мог озвучить ни один из них. Пока что нужно было помочь Киллуа. — Если бы не ты, я бы и шагу сделать не смог… И предал бы тебя… — Киллуа, мы же друзья! И… — Гон немного подумал, перед тем как это сказать. — И если это ты, то я не против быть преданным. Киллуа удивлённо поднял мокрые от слёз глаза. — Я всё равно буду верить в тебя! — широко улыбнулся Гон. «Гон… если… Если ты продолжишь делать для меня такие замечательные вещи, то станет слишком поздно…» Гон предложил пойти куда-нибудь подальше отсюда. Киллуа согласился. Оставаться в этом неприятном для них теперь месте больше не хотелось. Они шли уже очень долго, изредка перекидываясь парой фраз. Киллуа вдруг плюхнулся на ближайшую лавочку со словами: «Всё, я устал». Гон сел рядом. — Киллуа, а кто был тот человек с чёрными волосами? — после недолгого молчания спросил Гон. — Мой брат. — спокойно ответил Киллуа. — Брат? И это всё он устроил? — Да. — Но… Зачем? — Если честно, то я не знаю. Пару лет назад я съехал от него и всей семьи. Они… — Всё в порядке, если не хочешь, можешь не говорить. — Нет, я должен. Ты уже столько раз мне помогал, что я не могу не рассказать хотя бы это. В общем… Они хотят сделать из меня ужасного человека. Меня с детства воспитывали по очень жёстким правилам; и постоянно говорили, что такому как я не нужны друзья, что я не умею дружить и всё в этом духе. Но я никогда не хотел становиться таким, какой был им нужен. Постоянно думал о том, почему они всегда заставляют меня делать что-то? И в конце концов я съехал. Но, наверное, нужно было уехать совсем из этого города. Моя семья здесь дурно прославлена, и, конечно, на меня смотрят также. Однако, можно сказать, что я такой же, как и они… Их образ жизни, их привычки и то, что они внедрили в меня силой — всё это никуда не делось. И только поэтому мне разрешили съехать. Потому что они знали, что я таким и останусь. Что я никогда не изменюсь. Гон окинул взглядом Киллуа, который равнодушно уставился куда-то вдаль и вдруг заметил: волосы Киллуа и его кожа были почти такими же белыми, как снег. Он посчитал это красивым и удивительным, но тут же прервал свои мысли. — Послушай, Киллуа, всё это не так. На самом деле мне кажется, что люди могут меняться каждый день. Их изменяют различные события. И даже если твоя жизнь однообразна, то обязательно придёт время, когда она начнёт двигаться… Эм… Ну, я так думаю. — Гон смущённо почесал затылок, не зная, что ещё можно сказать. Но Киллуа было достаточно и этого. Он с благодарностью посмотрел на него и улыбнулся. — Спасибо. Гон отвёл глаза. Посидев ещё немного и ощутив, что они оба замёрзли, поёжились и решили пройтись, пока ещё было светло. Солнце уже сильно пожелтело и устало клонилось к горизонту. Тогда Гон и Киллуа разошлись. Всю дорогу Гон хмурился и думал о Киллуа. Он, очевидно, скрывал больше, чем говорил. И из-за этого нельзя было с уверенностью сказать о том, что он чувствует, хотя и видно было, что всё не очень хорошо. На улице уже стало совсем темно. Кое-где загорелись фонари, усталые люди усталой походкой шли куда-то, закутываясь в шарфы от сильного ветра. Шёл и Гон. Он особо не торопился, рассматривая людей и здания. Сначала мельком он заметил девушку и парня, который выглядел очень знакомо. Прищурившись, он узнал Курапику. Курапика проводил девушку до подъезда, сказал ей что-то, а потом стал уходить. Гон от чего-то растерялся, но вдруг догнал Курапику. — А… Курапика-сан! — сказал он, запыхавшись. Курапика обернулся и тут же узнал Гона. — Гон? Ты откуда? Время уже позднее для прогулок. — Я иду домой. На самом деле можно было бы и доехать, но сегодня как-то не хочется. Фразы Гона казались незаконченными. Он постоянно говорил так, словно хотел добавить что-то ещё, но замолкал и отводил взгляд. Курапика это заметил, но вопросов задавать не стал — у него самого было над чем подумать. А Гон очень хотел спросить у Курапики, что же ему делать. С каждым днём Киллуа, казалось, становился всё дальше и дальше от него, и как бы Гон не старался, сколько бы раз не пытался, он всегда начинал всё с новой, ещё более далёкой, чем предыдущая, стартовой точки. Банальные темы для обсуждения закончились. Оба были где-то далеко, даже не сосредоточены на их сухом диалоге. И о чём им говорить теперь? Гон вздохнул. — Курапика-сан, а почему вы всегда такой задумчивый? — спросил он. — А? В смысле? — Вы постоянно живёте в своих мыслях. — Гон задумчиво поднял глаза вверх. — Погружаетесь в них полностью, как будто не видите даже себя. — П-правда? — Курапика обеспокоенно взглянул на Гона: он порой даже сам не замечал, как уходил в мысли, потому что даже так оставался начеку. Но, оказывается, всё выглядело немного не так, как казалось. — Ну да. Сколько раз мы с вами уже встречались, вас с нами как будто и нет. Вы же так всю жизнь свою продумаете в конце концов! Курапика не знал, что ответить. Он понимал, что в его жизни давно пора что-то изменить, а иначе он и правда не заметит, как наступит конец его существования. Но он не знал, что нужно было для этого делать, с чего начать. И это беспокоило Курапику всё больше с каждым днем, из-за чего он постоянно выглядел растерянным и неуклюжим. — Наверное, ты прав. А что у тебя случилось? — всё-таки решил спросить Курапика. Он заметил, как плечи Гона слегка дрогнули. — Ум… Как бы сказать… Это сложно объяснить. — Гон удивился, что не мог никак описать свои чувства, при этом ясно ощущая их в голове и раскладывая по полочкам. — Я, знаете, совсем зашёл в тупик. У моего друга сейчас, похоже, не самые лучшие времена, а я бы и хотел помочь ему, но не знаю как. Мы словно становимся дальше друг от друга, и… — Гон вздохнул, не зная, что ещё добавить. Курапика сочувственно взглянул на Гона: он не понимал ещё ничего о самом себе, а что уж говорить о других? Люди стали для него загадкой, ответ на которую давно все позабыли, а может и никогда не знали. — Я, наверное, ничего дельного не скажу, но… Постарайся ни за что не бросать его. Если ты всегда будешь рядом с ним, уверен, ему это поможет. В конце концов, всё лучше, чем остаться одному. А, мне в ту сторону! Чуть не забыл. — Курапика остановился и выжидающе посмотрел на Гона, который уже тщательно обдумывал сказанное Курапикой. Они попрощались и разошлись, вновь погрузившись в свои мысли. «Да, наверное, это то, что нужно» — подумал Гон. — «Пусть даже Киллуа не даёт мне приблизиться к нему, я всё равно не брошу его. Никогда.» И с этими мыслями он заснул. Киллуа весь вечер бесцельно пролежал на диване, думая только об одном. «Гон всегда был рядом. Наверное, так будет и дальше. Но… Похоже, стало слишком поздно. Когда это началось? Когда я потерял контроль над своими чувствами?»...