Трудное решение

— О, Мерлин! Ты наконец-то очнулась, я уже думала отвозить тебя в больницу, — сказала мадам Помфи, зажигая свечу у себя в руках. — Как самочувствие? — Голова болит, плечо, и ноет нога с рукой, — сказала Беатриче, не изменяясь в лице. Она была бледная и похудела ещё сильнее. — Это пройдет, главное регулярно использовать нужную мазь и пить зелье в определенной дозе, — сказала женщина, дав градусник девочке и уже проверив дыхание. — Больше ничего не беспокоит? — Нет, все остальное не болит, — ответила Беатриче, потирая глаза. Она была такой уставшей, хотя можно было отоспаться за два дня отруба. — Мы написали срочное письмо твоей маме, но у неё нет возможности приехать к тебе, поэтому мне сказали написать ей письмо, как только ты очнешься, — сказала женщина, забирая градусник с обычной температурой. — Сегодня можешь отлежаться в медпункте, а завтра я дам тебе костыль, и тебе придется походить ко мне на перевязку пару дней. — Ладно, — ответила Беатриче, которая хотела чертовски спать. — Я ещё немного посплю, — сказала девочка, ложась на постель и укрываясь полностью. — Сегодня ещё можно, — ответила мадам Помфи, как кто-то постучался в дверь. — Войдите, — произнесла женщина, а дверь открыл декан факультета Слизерин. — Она уже просыпалась? — спросил мужчина про свою ученицу, что уже снова крепко спала. — Да, ненадолго, правда, уже спит снова, я дала сегодня ей отоспаться и отлежаться, с завтрашнего дня она уже сможет приступить к занятиям. — Ясно, тогда я пойду, — сказал Снейп, который не так уж долго был здесь. — Удалось что-то узнать о её родителях? — спросила напоследок мадам Помфи. — Это не ваше дело, — ответил Снейп, но добавил. — Нет, — ответил он, покидая медпункт. Мадам Помфи взглянула на бледную девочку, что крепко спала и просто тихо сопела, её можно было и не заметить.

***

       Дни с перевязкой проходили тихо, Беатриче могли что-то сказать, но пока физически не вредили. Да, она находила испорченные конспекты, переписывала их снова, но пока повязка была на её лбу, никто не трогал её.        Было даже тяжело, она не могла быстро передвигаться, поэтому у неё совершенно не оставалось лишнего времени. Приходилось идти на перевязку дважды на день, что доставляло ещё больше неудобств.        Беатриче ничего не сказала Блейзу, избегала его и ребят, прячась за углами и в темных коридорах. Ей было стыдно, ей просто хотелось уйти отсюда из-за возможной тяжелой травмы или вообще умереть. Она просто хотела домой либо просто перестать быть обузой для своей матери.        Девочка окончательно поправилась, но плечо и голова все ещё побаливали. Был урок полетов, что снова не было ей фишкой. Она до сих пор не могла заставить метлу даться ей в руки, когда остальные делали это с первого раза. — Вытяните правую руку и скажите: «Вверх»! — произнесла мадам Трюк своим громким хрипловатым голосом. — Вверх! — воскликнули ученики Слизерина и Гриффиндора. Гермиона сидела в стороне, так как боялась высоты и это было не для неё.        У большинства учеников метла плотно вошла в руку, а вот у немного отстающих в смысле полетов получилось не с первого раза, что уже говорить за неуверенную Беатриче. — Вверх! — кричала девочка, но у неё снова ничего не выходило.        Дети уже летали в воздухе, но она была все ещё на земле. Девочка уже отчаялась, как услышала крик мадам Трюк и Невилла, что не мог сдержать управление метлы. В конце концов, он упал, а его запястье оказалось сломано.        Профессор повела его в медпункт, а всем остальным запретила трогать метлу, пригрозив исключением из Хогвартса. Беатриче тяжело вздохнула, отойдя от метлы и присев под деревом, что было довольно далековато.        Девочка смотрела на метлу, которая левитировала над землей. Казалось, что она расплывалась у неё на глазах, как вдруг началась новая перепалка. Драко и Гарри что-то устроили в воздухе, но никто не собирался им помогать. Малфой дразнил Поттера каким-то шариком, а Беатриче узнала в нем напоминалку Невилла.        Она подскочила, как парни уже летели вниз за этим шариком, но шарик был намного быстрее, ведь спохватились они не сразу, обратили внимание на падающий шарик.        Девочка выбежала из тени, побежала вроде за шариком, споткнулась, проехалась по земле и рукой схватила мячик — правда, Поттер не умел ещё нормально приземляться, упав на девочку, а за ним и Малфой. — Ей! Ты там в порядке, Беатриче? — спросил её Гарри, который подал ей руку помощи, чтобы подняться, но он не получил ответа, а девочка встала сама. — Я в порядке, пойду отнесу Невиллу напоминалку, — сказала девочка, покидая всех. Ей было плевать, как она сейчас выглядит, хотя у неё на лице была грязь, она знатно испачкалась, проехавшись по земле с травой.        Беатриче быстро дошла до нужного места, Невилла уже подлечили. Девочка подошла к нему, вручив его напоминалку, а у мальчика тут же засветились глаза. — Спасибо! Я уже и забыл о ней! — сказал мальчик, получая свой предмет назад в свои руки. — Не за что, я пойду, — сказала Беатриче, возвращаясь на занятия.        Урок продолжался, и мадам Трюк заметила возвращение Беатриче. Она тут же подошла к ней, сразу не заметив грязь на руках, ногах и лице. — Гретт, может, снова попытаешься хотя бы взять в руки метлу? — спросила её мадам Трюк, а девочка заметила отсутствие Гарри и Драко. — Это бесполезно, я пытаюсь уже практически весь первый семестр, — ответила Беатриче, которая не имела никаких успехов ни в одном из предметов. — Ничего не бесполезно, главное — не сдаваться, — произнесла мадам Трюк, вытирая грязь на лице ученицы. — Панси Паркинсон! Подойди сюда! — сказала женщина, а Беатриче уже была готова провалиться под землю. — Проконтролируй Гретт, ей нужно хотя бы раз взять в руки нормально метлу. Отговорки и отказы не принимаются! — сказала она, покидая слизеринцев. — Что ж, скажу одно, мне плевать на тебя и на твои успехи, помогать тебе я тем более не хочу, — сказала Панси, смотря на Беатриче, что просто глядела на землю. — Занимайся сама, — сказала девочка, резко разворачиваясь и снова уходя к своим подругам. — Вверх! — сказала снова Беатриче, её голос дрожал, а метла не подчинялась. — Вверх! — сказала она, а метла все так же находилась на месте. — Это бесполезно… — произнесла девочка, но заметив тень напротив себя, взглянула на этого человека. — Ты должна покорить метлу, а не бояться её, поэтому она и не слушается тебя, — сказал Блейз, который подошел к однокурснице. — Скажи это более уверенней, твёрдо, без страха, тогда у тебя должно все получиться. — Я благодарна тебе за помощь, но не нужно даже подходить ко мне, — сказала Беатриче, опуская голову. Девочка совсем разочаровалась в себе, своих способностях и во всем, что окружает её. — Я просто хочу помочь тебе, урок закончится, и я уйду, — сказал Блейз, а Беатриче подобрала сопли и начала себя успокаивать. — Вверх! — сказала Беатриче, и метла оказалась в её руке. Счастье в её глазах и улыбке, это было что-то. Блейз сам заулыбался её успехам, а Беатриче резко попыталась успокоиться. — Спасибо, Блейз… Урок закончен, — сказала она и оказалась полностью права.        Больше ни единого слова не выскочило из её уст, а грусть накрыла обоих. Уроки закончились, а Беатриче снова оказалась в библиотеке. Укромный уголок, пусть и холодный, но книги — они скрашивали её досуг.        Неожиданно к ней в её укромный уголок заглянул Малфой, который искал определенную книгу. Беатриче решила не выдавать себя и вела себя тихо, ожидая, пока он покинет это место. — Тебя сложно заметить, но все же я тебя увидел, — произнес Малфой, который тут же посмотрел на Беатриче, что находилась в тени. — Книга, которую я ищу, у тебя в руках, можешь дать её мне? — Ах, хорошо, — сказала Беатриче, выходя из тени и отдавая книгу Драко. — Из-за меня ты не мог её найти, прости, — сказал девочка, которая была напугана. Она немного дрожала, а глаза смотрели в пол. — Тебе не за что извиняться, каждый мог взять эту книгу, — сказал Драко, поправляя свои волосы, что напоминали чем-то сало. — Я не собираюсь тебя трогать, мне нет до тебя дела, поэтому хватит дрожать, — сказал он, а Беатриче стало стыдно за свой страх. — Почему ты ещё здесь? Можно покинуть школу по любым обстоятельствам, но ты до сих пор здесь. — Я не хочу разочаровать свою маму, хотя куда ещё хуже, — сказала Беатриче, которая дрожала не только из-за страха, но и из-за холода. — Лучше бы я ещё тогда отказалась, но я просто увидела особую радость в её глазах, поэтому я здесь, — сказала она, уходя из библиотеки, все так же с опущенной головой.        Беатриче медленно шагала в свою комнату, она пропустила ужин, а организм хотел еды. Ей было холодно, ведь у неё не было мантии, на неё попросту не хватило денег, как и на зимние вещи, а замок был чертовски холодным. Можно было легко простудиться, особенно ей, что все ещё ходила только в рубашке, потому что жилетки так же не было.        Вот-вот будет ещё матч по квиддичу, где будет участвовать Гарри, но и его, скорее всего, пропустит девочка, чтобы не опозориться лишний раз. Тем более, что согреться она могла только в комнате, под теплым одеялом, но не всегда — становилось все холоднее.        После успешного урока полётов и неожиданной помощи Блейза, плюс короткого разговора с Драко, девочке пришел подарок прямо в первый день зимы, в её день рождения. Это была новая жилетка и мантия, сделанная под её факультет. Никакой записки не было, девочка не знала, кто это отправил ей. Подарок показался ей подозрительным, поэтому она даже подумала отложить его, пока не узнает, кто подарил ей этот набор. Ведь там ещё вдобавок были теплые носки, перчатки, шапка — все с эмблемой её факультета.        Матч по квиддичу был до этого, но она знала победившего. Это были гриффиндорцы, говорят, Гарри решил судьбу их победы. Ей хотелось поздравить их, поэтому ему должно было прийти письмо. Он сам потом кивнул ей, потому что знал отправителя.        Вскоре в течение дня Беатриче пришло письмо от мамы, что передала ей особый подарок. «Милая, хочу поздравить тебя с днем рождения! Я очень скучаю по тебе, жду тебя на Рождество. Надеюсь, у тебя все хорошо, у меня тоже. Меня повысили в должности, но, боюсь, все же у меня не хватает денег, чтобы купить тебе мантию, а так же и жилетку. Прости, солнышко, надеюсь, тебе там не очень холодно, насколько я знаю, говорят, что в подземелье у слизеринцев очень холодно всегда, даже летом. Брошь, что пришла тебе, очень дорогая вещь, которая передается от матери к дочери, поэтому береги её. Я постараюсь накопить денег, и в следующем году мы обязательно купим все необходимое. Удачи, милая, надеюсь, ты не болеешь, жду скорее ответ!» — гласило письмо, а Беатриче даже улыбнулась, пусть и стояла читала его посередине коридора. — Чему ты там улыбаешься, полукровка? — спросила её Панси, что появилась словно по зову, как только Беатриче почувствовала себя счастливой. — Что у тебя в руках? — спросила её девочка, выдирая брошь. — Красивое украшение, это для меня? Рождество уже близко как-никак. — Нет! — воскликнула Беатриче, пытаясь выхватить нужное её дорогое украшение. — Это моё! — скакала девочка возле своих врагов. — Я говорю, отдай! — сказала зло Беатриче, а её взгляд переменился, а глаза блеснули бордовым оттенком. — Уверена? Что ты мне сделаешь? — спросила её Панси, а девочка зло взглянула на неё, а её рука замахнулась.        Осталось пару сантиметров возле лица Панси, как вдруг рука резко остановилась, лишь ветерок пробежался по лицу наглой девочки. Глаза Беатриче вернулись в норму, а чувства пришли к ней, ярость остыла, и вся сила пропала. Жжение в правой кисти руки прошло, на этом месте была старая родинка, что была с девочкой, сколько она себя помнит. — Я думаю, на этом хватит, — послышался мужской голос, что тут же отпустил руку ученицы. — Паркинсон, верните вещь, что принадлежит Гретт, — девочка послушно протянула брошь Беатриче, а та сначала медленно двигалась в её направлении, но после вырвала эту брошь. — Вот так, а теперь на этой мирной ноте разойдемся. Минус пятнадцать очков с каждой, — сказал Снейп, смотря, как Паркинсон убежала, поджав хвост. — Прошу прощения, — сказала Беатриче, убегая следом с места преступления.