Трудное решение

       Наступил ужин, а Беатриче пришла одной из последних, как обнаружила у себя на тарелке кусочек торта. Она осмотрела весь Большой Зал, замечая только уходящего декана, который, увидев её радостную реакцию, сразу же решил покинуть помещение.        Брошь, что подарила ей мама, лежала в надежном месте. Брошь была небольшой, но ей можно скрепить платье либо добавить к определенной одежде. Она представляла из себя черный камень, что отражал в себе при свете на него, словно ночное небо, а золотая оборка помогала камню не выпасть из основания, добавляя лозы винограда из золота. Такой дорогой подарок, что даже страшно носить, но так хотелось хотя бы раз в будущем прикрепить его на свою мантию.        Было холодно, поэтому она попыталась быстрее съесть торт и допить свой чай практически в одиночестве. Выходя из Большого Зала, её встретили трое учеников с Гриффиндора, что были одеты в свитера. — Беатриче! Привет! — воскликнула Гермиона, обнимая девочку. — Мы пришли поздравить тебя с днем рождения, — сказала она, а Беатриче удивилась ее заявлению, ведь она ей не говорила, когда у нее день рождение. — Мы спросили у Снейпа, — сказал Гарри, поправляя очки. — Это могло стоить нам жизни, но мы принесли тебе немного сладостей в подарок, — сказал Рон, давая девочке коробку с печеньем и конфетами. — А от меня ещё книга, — сказала Гермиона, доставая из-за спины Гарри огромную книгу. — С днём рождения!!! — С днём рождения! — подхватили мальчики подругу, а на лице Беатриче красовалась улыбка. — Спасибо вам, ребята, но нам уже пора идти, иначе нас могут перехватить старосты, — сказала девочка, забирая подарки. — Как ваши успехи? Едете домой на Рождество? — спросила Беатриче, а Гарри как-то померк. — Мальчики остаются тут, а я еду домой. А ты? — спросила Гермиона, отвечая за мальчиков. — Я тоже еду домой, уже хочу побыстрее Рождество, — сказала Беатриче, как их пути уже должны были разминуться. — Ладно, мне немного в другую сторону, пока-пока, ребят! — сказала она, махая им рукой. — Давно она так не улыбалась, — подметил Гарри, а золотая троица отправилась к нужному им портрету.

***

       Беатриче шла по темному коридору, заклинание было опасно использовать, ведь она уже нарушила комендантский час. Тихо шагая по коридорам, держась за стену, она пыталась не шуметь, как вдруг в кого-то врезалась. Сердце ушло в пятки, и она поняла, что её ждёт наказание. — Тихо! — сказал знакомый голос, затыкая ей рот рукой, видимо, этот человек тоже скрывался. — Не пугайся, нам в одну сторону, — сказал знакомый голос, а девочка кивнула, понимая его.        Путь их медленно продвигался к нужному месту. Беатриче не видела своего спутника, пока на него не упал свет от свечи, что находилась в коридоре. — Малфой? — спросила девочка, хотя это было очевидно. Мальчик обернулся к ней, а его сальные волосы двигались не естественно вовсе. — Я думал, ты меня сразу узнала, нечего так удивляться, — сказал парень. — Почему ты не носишь мантию и жилетку? Холодно же, легко можно простыть. — Ну, у меня нет возможности купить мантию и все остальное, — произнесла Беатриче, слегка замедляя шаг. — Сегодня ко мне пришел подозрительный подарок, прямо в день рождение. Я не могу его использовать по назначению, пока не узнаю, кто отправитель. — Почему? Оно же не вызывает подозрения, — сказал Драко, который продолжал идти. — Сначала нужно поблагодарить этого человека, а после использовать его подарок, меня так научила мама, и по-другому я не могу, — сказала Беатриче, пытаясь не отставать от Драко. — Напиши ему письмо с благодарностью, отнеси в совятню, там это письмо могут отдать твоему отправителю, если сделаешь это в ближайшие дни, а лучше завтра, — сказал Драко, застывая на месте. — Мы пришли. Союз крови, — произнес он пароль, а портрет сдвинулся с места. — Спокойной ночи, — сказала Беатриче, направляясь к спальне девочек. — И тебе, — сказал Драко, немного смущаясь. Он был так добр по отношению к полукровке или это простая жалость из-за её бедного положения? Мальчик не знал ответа.

***

       Утро должно было быть самым обычным, но Беатриче проснулась со странным ощущением. Она взглянула на себя в зеркало в ванной, а её длинные кучерявые волосы были окрашены в рыжий цвет. — Ой, кто-то вчера слишком крепко заснул и посмел перечить мне, — сказала Панси, заходя в ванную, ожидая ручей слёз, который и последовал. — Скажи «спасибо», что они не все ужасно рыжие, а этот цвет тебе не подходит.        Она и её свита смеялась, уходя на занятия, а Беатриче со слезами на глазах перед зеркалом обрезала себе неумело волосы. День рождения был более-менее отличным, но последствия на её голове — это было что-то.        Рыжие кучери спадали в раковину вместе со слезами. Беатриче было так тяжело, так ещё и ножницы были не самыми лучшими. Её волосы стали выглядеть ужасно, ведь она неумело обстригла их, а на затылке ещё красовался рыжий цвет.

***

       Наконец-то наступило Рождество, а учеников отправили на несколько дней домой в честь праздника по их желанию. Беатриче начала носить мантию и все остальное, как только получила ответное письмо от человека, что подарил ей все это.        Эти восемь часов были такими утомительными, но её мама встретила её на перроне. Счастью не было предела, они даже по пути зашли и купили любимое печенье, а Чача летала, пока была на свободе. — Откуда у тебя мантия и столько вещей? — спросила её женщина, замечая наличие того, что она не покупала, но спросила, как только они пришли домой. — Кто-то подарил их мне, я по наставлению однокурсника отнесла письмо с благодарностью в совятню, а после мне пришел ответ. Я до сих пор не знаю, кто это, но я очень благодарна этому человеку, — ответила ей Беатриче, садясь ближе к камину. — Ты не выглядишь счастливой, милая, почему ты не говоришь мне правду? — спросила её женщина, прикладывая теплую руку к щеке. Беатриче грустно взглянула на свою маму, но и долго все скрывать она не могла. — Если честно, все это время я хотела вернуться, — сказала Беатриче, у которой все накопилось. — Я попала на самый ужасный факультет! На других факультетах не презирают за чистоту крови, а на Слизерине меня все презирают и ненавидят! — говорила Беатриче, вытирая слезы, женщина прижала её к себе, заключая в объятия. — В учебе я полный ноль, даже библиотека мне ничем не помогает! Я ничего не знаю о волшебном мире и лучше бы не знала! — Правильно, говори, тебе нужно выговориться, — произнесла женщина, поглаживая свою дочь по голове. Её светло-каштановые волосы, собранные в пучок, выбились из него. — Я не хотела тебя разочаровать, поэтому согласилась на это дурацкое предложение! Надо мной смеются, унижают, портят мои вещи, и на следующий день после моего дня рождения я проснулась с рыжими волосами, которые пришлось хоть как-то остричь! Но даже не все я смогла остричь! — сказала Беатриче, показывая свой затылок, на котором ещё красовался новый шрам. — У меня теперь шрам на шее и половину спины, ожог, который оставили мне старшекурсники! Я устала! Устала все скрывать, а мой единственный настоящий друг — это Чача! Прости меня! Я не смогла стать образцовой дочерью! — плакала Беатриче, у которой началась истерика из-за накопившихся обид. — Беатриче, ты всегда будешь моей дочерью, без разницы какой, я буду любить тебя любой, — сказала женщина, прижимая свою дочь к себе. — Это ты меня прости, что своими надеждами и таким восторгом заставила тебя насильно отправиться туда. У тебя теперь есть шрам, которого я не могу себе простить, — произнесла она так тяжело, поглаживая спину Беатриче. — Уа-а-а-а! — кричала Беатриче, словно маленький ребенок, а мама утешала её. — А те люди, о которых ты писала мне в письме, разве не твои друзья? — спросила её мама, не отпуская свою дочь. — Если я буду общаться с ними, я стану для них только обузой. Я просто знакома с ними, но отстранилась от близкого общения, потому что быстро стала изгоем на своем факультете, — сказала Беатриче, шмыгая носом. — А ты не спрашивала у них их мнения? Может, они хотели с тобой общаться, ты так не думаешь? — спросила её женщина, отодвигая и смотря ей в глаза. — Я не знаю, я такая проблемная, что лучше со мной не связываться, — произнесла Беатриче, снова обвиняя себя во всем. — Дурочка, ты, — сказала женщина, тыкая указательным пальцем ей в лоб. — Я думаю, что тебе стоит ещё доучиться этот год, только теперь попросить прощение у знакомых и они, возможно, смогут стать твоими друзьями. Сходим к парикмахеру, сделаем тебе стрижку и пополним запасы бумаги, — сказала она, а Беатриче смотрела ей в глаза. — Ты уверенно вернешься в Хогвартс, не дашь себя больше в обиду, и тебе сразу станет легче учиться. Я помогу тебе стать более уверенной, пока ты будешь дома, чтобы ты показала класс и отомстила своим обидчикам, ты же тоже слизеринка, — сказала она, целуя дочь в лоб. — Ты моя дочь, я попытаюсь сделать все для тебя, пока я жива. Если будет очень трудно, не молчи, я тут же заберу тебя оттуда, и ты больше никогда не вернешься туда, мы будем жить как раньше, да? — Да! — ответила ей Беатриче, выложив все свои обиды. Сейчас она верила в слова своей мамы и тоже не хотела больше быть тряпкой.

***

       Каникулы закончились, а Беатриче уже снова стоит на перроне, ожидая отправки поезда назад в Хогвартс. Мама ей в который раз поправила шарф, потому что девочка ещё не научилась его нормально завязывать. — Беатриче, ты все запомнила? У нас было немного времени, но я думаю, что слизеринка должна уметь отвечать, — сказала женщина, последний раз обращаясь к дочери перед её отъездом. — Да, главное — не переволноваться, — сказала Беатриче, которая вроде бы запомнила все указания и наставления. — В учебе тоже самое. Просто тебе нужно это все проще воспринимать и станет легче, теперь ты тоже состоишь в обществе волшебников, и ты одна из них, это не что-то особенное, это теперь тоже часть тебя, — сказала мама, целуя девочку в лоб. — Тебе пора идти, а то поезд уедет без тебя. — И правда, пока-пока, — сказала Беатриче, уходя с улыбкой, не так как было в первый раз или тот раз, когда она вернулась домой на праздник.        Беатриче снова только забежала в поезд, как он тронулся. Ей пришлось снова искать себе место, она нашла свободное и тут же зашла туда. Она ещё хотела повторить некоторые предметы, чтобы начать все с чистого листа, пусть это и будет очень сложно. Только она открыла книгу, как дверь купе открылась. — Тут не занято? — спросил мальчик, а Беатриче обернулась и увидела знакомые лица. — Нет, тут свободно, — ответила девочка, возвращаясь назад к книге, а в купе зашло два мальчика.        Настала неловкая тишина, даже книга не помогала отвлечься. Время стало чертовски долго идти, а неловкость ситуации все нарастала. Беатриче начала нервничать, даже не могла посмотреть на своих временных соседей.        Девочка сначала посмотрела на их ноги, замечая в который раз цвет своего факультета. Взгляд поднялся выше, на них было надето по костюму, видимо, у них не было повседневной одежды в мире аристократов. А сама Беатриче была в мантии, свитере, что связала мама ей на Рождество, теплых джинсах и старых сапогах. Зима продолжалась, как и холод, но снег теперь выпал и в Хогвартсе, что, скорее всего, будет означать веселье.