Жажда

      Чувствую себя куклой, но сейчас я не против – когда Джексон заталкивает меня к себе за спину и закрывает собой, словно щитом. Квилл и Марк меняются в лицах так резко, что я уже не уверена, были ли на них те жуткие усмешки – сейчас они перекошены самым настоящим страхом.       – Что тут происходит. – Джексон говорит, даже не спрашивая, настолько низко и обманчиво спокойно, что у меня волосы на руках встают дыбом, и я сжимаю его рубашку в своих ледяных пальцах.       – Они сошли с ума, – сипло выдавливаю, утыкаясь лбом между лопаток Джексона. – Они хотели заставить меня выйти на улицу в снег.       Джексон делает шаг к парням – мне приходится разжать пальцы, хотя совсем не хочется отпускать его от себя дальше, чем на полшага. Джексон все тем же жутким потусторонним голосом обращается к Марку и Квиллу:       – Хотите объяснить мне, что вы нахрен творите, и о чем думали?       – Мы просто хотели повеселиться, – жалко выдавливает Квилл.       – Что на счет тебя, Лил? – Джексон не поворачивается ко мне, и не сразу понимаю, что он так своеобразно сократил мое имя. Его голос холоднее ветра за дверью. – Ты веселилась?       Не могу выдавить ни слова, только судорожно трясу головой в спину Джексона. Марк выдавливает из себя неестественный смех и преувеличенно беспечно пожимает плечами.       – Мы пытались узнать новенькую, вот и все.       – Так ты называешь покушение на убийство? – в голосе Джексона появляется тихое рычание, как будто из глубины горла. Едва слышное, но меня снова начинает трясти. А парни синхронно отступают. Квилл примирительно поднимает руки.       – Чувак, мы не собирались ее обижать. Просто хотели, чтобы она прогулялась на улице. Всего пару минут.       Это звучит настолько по-идиотски, что я закусываю костяшки, лишь бы не позволить истерическому смеху сорваться с губ.       – Это была просто шутка, – поддерживает Марк.       – Так вы называете этот бред? – Джексон сжимает кулаки. – Вы знаете правила.       Что за правила? И тут понимаю: дело вовсе не во мне и благородстве джентльмена Джексона. Его не могло разозлить то, что парни хотели сделать со мной. Тут явно ощущается какой-то личный мотив между этими тремя.       – Прости, Джексон, – Марк трет шею сзади и виновато смотрит вокруг. – Мы реально хотели повеселиться, просто все немного вышло из под контроля.       – Не передо мной извиняйтесь, – цедит Джексон, дергая подбородком в мою сторону. Я должна быть благодарна, что за меня заступаются? Не сегодня. Единственное, что хочу – не видеть этих лиц, а не чтобы Марк и Квилл извинялись. Джексон поворачивается ко мне вполоборота, протягивает руку и практически закрывает от парней. Может, таким образом он скрывает от них собственное беспокойство, но я не понимаю, за кого он волнуется. Уж точно не за меня. Но как бы там ни было, я у него в долгу.       Я без колебаний беру протянутую руку. Несмотря на все, что произошло между нами раньше, я не чувствую, что делаю что-то не так. Даже наоборот. Но чего я не ожидала, так это что Джексон переплетет наши пальцы. Он твердо тянет меня ближе к себе и обращается к Марку:       – Что вы хотели ей сказать?       – Прости, Лили, это было совсем не круто. Мы не хотели пугать тебя, – грустно бурчит Марк. Он разговаривает, как имбицил. Не верю не единому слову. Квилл вторит:       – Да, ты же понимаешь. Луна вытворяет всякое, так что…       – Луна? – я фыркаю, не понимая, что за пургу он несет. – Не магнитные бури? Не солнечное затмение? Я возвращаюсь в свою комнату, – отрезаю я, отпускаю руку Джексона и иду вверх по лестнице.       – Подожди. – Джексон ловит меня за запястье, боги всемогущие, я уже не чувствую ладони из-за крепкой хватки, и тянет обратно, после чего с угрозой обращается к парням: – Разговор не окончен.       Марк и Квилл кивают и припускают по коридору – я никогда не видела такой скорости у людей. Сильно же они испугались. От задумчивости отвлекает взгляд Джексона – кожей чувствую, как он рассматривает мое лицо, потом шею, грудь, живот и полуголые ноги. Позволяю ему рассмотреть все, что интересно, хотя за звездочку по центру футболки немного неловко. Вдруг он ухмыляется.       – Милая пижамка.       – И часто ты спасаешь девушек в ночных коридорах? – возвращаю его ехидный взгляд, но сразу настороженно оглядываюсь.       – Только когда они не слушают моего совета убрать свою задницу отсюда подальше.       – Тебя не касается, где находится моя задница! – выпаливаю я, и сразу же приходится отвернуться – темный взгляд Джексона заставляет почувствовать себя неуютно, как будто он видит меня насквозь. Я растеряно смотрю на свои носки – не знаю, что еще сказать.       – Ты в порядке?       Я удивленно вскидываю голову и киваю.       – Да.       – Нет.       – Прости?..       – Ты не выглядишь нормально.       – Сомнительный комплимент.       – Это не комплимент. – На это я лишь закатываю глаза. – Ответишь на вопрос?       Обвожу холл тяжелым взглядом и пожимаю плечами.       – Последние пара дней были… насыщенными.       – Представляю. – Вместо ожидаемой издевки взгляд Джексона неожиданно сочувствующий. Я совсем не понимаю этого парня. – Тебе не надо волноваться о Майке и Квилле, они тебя больше не побеспокоят.       – Спасибо. Не знаю, чем бы все это закончилось…       – Знаешь.       – Ладно, знаю! – я топаю ногой. Его противная самоуверенная манера поведения так ему идет, что это бесит. – Просто не хочу думать об этом. В любом случае я ценю, что ты помог мне.       – Ты… – Джексон недоверчиво рассматривает мое лицо, будто видит впервые. – Ты думаешь, что я помог?       – А разве нет? – теряюсь я.       Он трясет головой, и я совсем перестаю понимать, о чем он говорит. А когда он смеется, я и вовсе забываю, что мое сердце должно биться – настолько неожиданный звук оказывается приятным.       – Ты понятия не имеешь, что происходит, верно?       – А что происходит?       Джексон устало вздыхает, словно я его задолбала. Может, так и есть, и думать об этом неожиданно неприятно.       – Я только что сделал тебя пешкой в игре, которую ты никак не можешь начать понимать.       – Ты думаешь, что это игра? – я хмуро смотрю в коридор, куда убежали Майк и Квилл.       – Я это знаю. И ты тоже не забывай. – Я жду дальнейших объяснений, но Джексон лишь продолжает прожигать меня взглядом до состояния, когда от неловкости не представляешь, куда деваться. Я не знаю, было ли его целью смутить меня, или он тоже не знает, что сказать. Если второе, то пусть присоединяется к клубу. – У тебя кровь.       – Да? – касаюсь ноющего лба.       – Не тут. – Джексон поднимает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе, заставляя меня поморщиться. Потом он повторяет движение и подносит окровавленный палец к собственным губам. Остолбенело смотрю, как он медленно слизывает кровь, с вызовом глядя на меня. У меня глаза на лоб лезут, и не знаю от чего: либо это выглядит слишком сексуально, либо чересчур дико. Я и сама люблю слизнуть свою кровь, если порежусь случайно, но чтоб другие…       На губе Джексона остается капля моей крови, и меня захватывает пугающе приятное тепло и мысль, что это все равно, что поцелуй. Только интимнее.       – Тебе надо идти, – своим резким повелением Джексон развеивает всю магию момента. Взгляд становится неожиданно пустым, как будто он отгораживается. Не хочет показать, что думает на самом деле. Или что чувствует.       – Сейчас? – я моргаю несколько раз и отрываю взгляд от его губ.       – Да, сейчас. И я настоятельно рекомендую тебе оставаться в комнате после полуночи.       – Ты… – я задыхаюсь от возмущения. – Ты намекаешь, что все это – моя вина?       – Не будь смешной! – Джексон неожиданно тоже начинает сердиться. – Конечно, нет. Они оба должны лучше владеть собой.       – Что это значит?       Джексон наклоняется до тех пор, пока его лицо не замирает на расстоянии выдоха от моего. Я нервно облизываю пересохшие губы.       – Я уже предупреждал, что тебе надо быть осторожней. Это место не имеет ничего общего с твоей предыдущей школой.       – Откуда тебе знать, что было в моей старой школе? – недовольно цежу я, Джексон отвечает высокомерным смехом.       – Я не знаю. Но могу гарантировать, что там не было ничего общего с Академией Катмер.       – Ты этого не знаешь, – упираюсь я. Конечно, он прав, и я это чувствую, даже несмотря на то, что не поняла половину из того, о чем говорили Марк и Квилл. Джексон наклоняется еще ниже, вдыхая в себя мой рваный выдох, как будто безуспешно пытается сопротивляться чему-то. И с такого близкого расстояния я вижу его зрачки – настолько огромные, что я, кажется, задыхаюсь в них.       Он хочет поцеловать меня?       Прихожу в ужас от своего согласия – я хочу почувствовать его поцелуй. Но его губы следуют дальше – в дюйме от моей скулы – к уху, и я глотаю разочарование. Захватывает стойкое ощущение, что Джексон нюхает меня – точно так же, как это делал Марк, но в этот раз вместо отвращения испытываю какое-то извращенное удовольствие.       – Ты понятия не имеешь, что я знаю, – шепчет он, и я не сразу вспоминаю, что мы обсуждали. Он слишком близко – не уходит, дышит около моего уха, сгорбил мощные плечи, чтобы наклониться, взять меня за вторую руку. Я сглатываю, но не помогает – в горле сухо, а в груди – так горячо, что меня начинает мелко трясти. И так же неожиданно Джексон отступает – я почти падаю без его поддержки. – Тебе надо идти, – повторяет он.       – Мы же разговариваем, – не сразу нахожусь я. Этот парень так быстро меняет манеру поведения, как будто в душе воду переключают.       – Разговаривали, но теперь тебе пора, – Джексон настаивает, а я совершенно не хочу уходить.       – Но…       Джексон хмурится, глядя за мое плечо – сразу настороженно оборачиваюсь, но там никого. И мне даже не надо поворачиваться обратно – уже знаю, что Джексон смылся. Опять.       Когда я смотрю на телефон, открывая дверь комнаты – уже пять утра. Высотная болезнь, разбуженная безумным количеством ступенек, заставляет зажмуриться и снова спрятаться под одеялом. Только сейчас понимаю, что почти околела. Все тело болит, в глазах моргают салюты, и я жалко скулю в подушку.       – Это скоро пройдет, – раздается сонный голос Мейси. – Твоя высотная болезнь. Ты привыкнешь, обещаю.       – Это не болезнь. Это… всё.       – Понимаю, – Мейси возится на кровати и замолкает. Дает мне личное пространство, и я ей благодарна. События ночи проносятся перед глазами, страх только сейчас догоняет в полной мере.       – Мейси? Могу задать вопрос?       – Конечно.       Осторожно подбираю слова, комкая одеяло.       – Я понимаю, что это большая школа, но… может, ты знаешь Марка и Квилла?       – Да, знаю. Они младшие, как я. А что? – Мейси садится на кровати, и в полумраке подступающего рассвета я хорошо вижу ее хмурое выражение лица с милой вмятинкой на щеке от подушки. Она включает ночник. – Что-то произошло? Они обидели тебя?       – Они сказали, что просто слонялись вокруг, но у меня ощущение, что они хотели меня прикончить сегодня ночью. Или напугать до смерти, не знаю.       Только произнеся это вслух понимаю, как глупо это звучит. Это школа, какие убийства? Мейси прямо таки подскакивает на постели.       – Они хотели что?! Расскажи мне все!       И я рассказываю. Все, за исключением момента с Джексоном. Я не готова делиться таким – слишком личное. Мое.       – Вот же козлы! – к концу моего монолога Мейси уже носится по комнате, похожая на смерч ярости. – Как ты смогла отвязаться от них?       – О, кто-то услышал нашу ссору и кричал из коридора. Как только они поняли, что есть свидетель, они убежали, – лгу я.       – Да уж конечно они смылись, поджав хвосты! Плешивые псы! Они же не хотят, чтобы мой папа узнал о подобном! Но я тебе клянусь! Я убью их своими руками! – Мейси уже почти орет. Кто бы знал, что в этой хрупкой девушке в розовой пижаме с клубничками кроется столько злости.       – Но почему они делали это? И почему они были там, – указываю на окно, – в футболках и джинсах?       – Я-я не знаю. Но не сомневайся, что я все выясню, – Мейси виновато пожимает плечами, ее злость сменяется тем, что я называю «мамкино настроение». – Так, тебе нужно отдохнуть. Или ты голодна?       От последнего слова в животе поднимается бурный протест, трясу головой.       – Нет, никакой еды. И спать не хочу. Я лучше разберу свои чемоданы.       – Так я уже!       – Что? Когда? – от неожиданности таращу глаза.       – После того, как ты уснула. Ты ведь не любишь заниматься подобным, ну я и решила помочь. Если тебе не понравится, как я все сложила, ты, конечно, сможешь все поменять местами! – Мейси снова торопится от смущения, и я тепло улыбаюсь.       – Что бы я без тебя делала?       – Носила бы все время одни и те же вещи, очевидно, – Мейси морщит изящный носик и деловито хлопает в ладоши. – У нас сегодня вечером вечеринка, поэтому я тебе покажу, куда сложила вещи и макияж.       – О, нет, вечеринки не ко мне. Я лучше…       – Ты не можешь пропустить ее! – Мейси твердо кивает на меня. – Она в твою честь! Как приветствие!       Я сажусь так резко, что комната кружится перед глазами.       – Умоляю, скажи, что это шутка.       – Ну… – Мейси мнется, во мне загорается надежда. – Если быть совсем честной, то эта вечеринка – ежемесячное чаепитие. У нас такая традиция – все приходят, чтобы пообщаться. Студенческие связи, знаешь?       – Это звучит как пошлый молодежный сериал, – я подленько хихикаю, Мейси кидает в меня подушкой.       – Так вот, мы решили эту встречу посвятить тебе.       – О, ну конечно. Ведь все были так дружелюбны со мной, – с вымученным стоном закрываю лицо подушкой.       – Я тебе клянусь, не все из нас – придурки! Ты посмотри на меня! И на Флинта.       – Не тыкай мне Флинтом, я его совершенно не знаю. Я не могу просто подойти к нему и начать трепаться.       – Почему? – Мейси искренне не понимает мою позицию, а мне сложновато объяснить. Убираю от лица подушку и нервно сминаю ее.       – Ну… он не знает меня, а я его. Плюс, ты сама сказала, что он один из самых популярных парней школы.       – И это значит, что он может представить тебя всем остальным! – восторженно заключает Мейси, приходя к какому-то совершенно неожиданному выводу. – Видишь! Ты только выиграешь! То есть… – Мейси неловко запинается, увидев выражение моего лица. – Конечно, я могу все отменить, если хочешь. Скажу, что ты плохо переносишь акклиматизацию, например.        Даже смотреть на кузину не надо, чтобы уловить ее разочарование, поэтому недовольно киваю. К тому же убегать вечно у меня не получится.       – Не надо отменять. Если я не начну блевать от стресса, то приду. – Мейси забирает у меня подушку и сует в руки бутылку воды. Мне в голову приходит идея. – Мейси, у тебя есть ноут?       Она смотрит на меня, как на круглую дурочку.       – Лили, я живу на горе в середине Аляски. Я бы окочурилась без ноута!       – Слышала про сериал «Наследие»? Я начала смотреть на той неделе. – Мейси мотает головой, я пускаюсь в объяснение: – Да, там про подростков вампиров, ведьм и оборотней, живущих в школе-интернате. Знаю, звучит глуповато, но довольно забавно смотреть на весь этот кавардак.       Мейси вдруг начинает кашлять и почему-то смотрит куда угодно, только не на меня. Хлопая себя по груди, она восстанавливает дыхание.       – Вовсе не глуповато, я хочу посмотреть! Я имею ввиду, кто может отказать вампиру? – она задорно смеется и многозначительно играет бровями. Я задумчиво склоняю голову к плечу на ее восторг.       – Ты ведь понимаешь, что это просто сериал? Они не существуют на самом деле.       – И что? Думать об этом не запрещено, даже мечтать, – Мейси игриво подмигивает.       – О чем? О впившихся в мою шею клыках и выпитой крови? – от одной мысли становится неуютно, и я потираю шею. – Нет, спасибо.       В итоге мы смотрим сериал почти весь день, обсуждая героев, Академию и вообще все подряд. Я на удивление расслабленно себя чувствую, щебетание Мейси отвлекает от проблем, а ее влюбчивость – кузину покоряет каждый второй герой сериала – заставляет хохотать до боли в животе.       В итоге к вечеру я чувствую себя почти нормально. Я надеваю черные джинсы и футболку, чем навлекаю на свою голову возмущение Мейси.       – Это вечеринка, а не поход в лес! Надень платье!       – М-м, платье? – уточняю я. – Ты распаковывала мои вещи. Ты нашла хоть одно платье?       Мейси так смачно бьет себя по лбу ладонью, что звонкий хлопок разлетается по комнате. Недовольно бубня, кузина лезет в свой шкаф.       Ее платье длиной до середины бедра садится на меня, как влитое. Нежно-синее на широких лямках с голубым цветочным принтом на талии. Мейси удивленно смотрит на декольте.       – Ничего себе!       – Сколько удивления, – я фыркаю и напоминаю: – Это твое платье.       – Грудь зато не моя, – заливисто хохочет Мейси, пока я расчесываю свои крупные локоны. – Все взгляды соберешь.       – Я этим вчера весь день занималась. Все взгляды собрала, в этом минус быть новенькой, – морщусь, как от зубной боли.– Может, не пойдем?       Мейси цокает языком и тащит меня из комнаты, как на буксире. Я замечаю у двери четки, украшенные бисером.       – Прости, забыла убрать! Не хотела тебя шокировать, – Мейси нервно закусывает губу.       – Шокировать? Чем?       – Ну, я не знаю, просто они всех повергают в ужас, – Мейси неопределенно машет рукой вокруг себя. – Ты что, ничего не почувствовала, когда спускалась ночью?       Честно пытаюсь вспомнить что-то необычное, но ничего не припоминаю и качаю головой. Касаюсь прохладного бисера.       – И почему это должно шокировать меня?       Мейси смотрит на меня, как на озверевшего зайца.       – Никогда такого не видела прежде. Жуть, – ошеломленно признается она. Я лишь пожимаю плечами и оставляю четки в покое. Мейси ведет меня на вечеринку, а я мечтаю стать невидимкой. Единственное, что радует – понимание, что интерес к новым студентам долго не длится, и вскоре обо мне позабудут.       Просторный зал больше похож на комнату в картинной галерее. Тут и там стоят плюшевые диваны и кресла бордового цвета, на полу – сюрприз – ковер. На столах у стен море самой разнообразной еды.       То небольшое количество уверенности, которым я еще обладала, испаряется, стоит мне зайти в зал – все сразу оборачиваются к нам. Мейси свободно идет вперед, как будто это ее собственная комната. Студенты стоят отдельными компаниями, и каждая сторонится остальных.       Оглядев две группы у стола, четыре – посередине комнаты, и еще две – у окна, понимаю, что все неотрывно меня разглядывают. Особенно те, кто выглядит, как футбольная команда и группа поддержки. Парни все накаченные и мощные, красуются в джинсах и футболках, а девушки – тоже подкаченные – облачены в платья, оставляющие мало простора воображению. Я нервно одергиваю юбку.       – Что они уставились?       – Игнорируй, – кидает Мейси и ведет меня дальше. Замечаю Флинта – он так радостно и жадно смотрит на меня, что я не могу сдержать смущения и отвожу взляд. Мейси пихает меня в ребра.       – Ты знаешь, сколько времени я потратила, чтобы он обратил на меня внимание? И что? Ему дела до меня нет! Если бы мы не были кузинами, и нам не суждено было бы стать лучшими подругами, я бы полезла в драку сейчас.       – Нам с Флинтом суждено стать друзьями, – подначиваю я. – Но не больше. Я не создана для отношений.       – Ты этого не знаешь. Дра… – Мейси вдруг обрывает себя на полуслове и неистово кашляет. Я хлопаю ее по спине, нервно заглядывая в ее красное лицо.       – Ты чего?       – Все хорошо, – хрипит она, поглаживая шею. Ее щеки горят румянцем, и она нервно одергивает широкий рукав платья.       – Так что ты говорила?       – Ничего важного, – она отмахивается. – Флинт просто очень решительный, ты знаешь?       – Нет. Что это вообще значит?       Ловлю себя на мысли, что этот вопрос задаю слишком часто за последние сутки. Мейси выдавливает из себя неискренний смех.       – Я сама не знаю, что имела ввиду. Пошли, познакомлю тебя!       – Ты знаешь, – я высвобождаю свою руку, так и не дойдя до первой группы друзей кузины, – мне надо выпить.       – Ты в порядке? – Мейси обеспокоенно сдвигает брови. Нет, я не в порядке, это все – перебор. Тем не менее, киваю.       – Да, да. Скоро вернусь, – и практически бегом направляюсь прочь. Около стола с алкоголем (откуда в школе такие напитки?), слава небу, никого нет, но выпить я не успеваю – горячие руки сжимают мои плечи.       – Что за поросячьи бега? – раздается сзади веселый голос. Флинт явно пытается сдержать смех. Я оборачиваюсь и улыбаюсь.       – А тебе какой интерес? Хочешь принять участие?       – Если с тобой, то даже не обсуждается, – Флинт обворожительно подмигивает, и я опрокидываю в себя стопку. Парень оценивающе смотрит на пустую рюмку и сжимает мое плечо. – Ну как первый день в Катмер?       – Нормально. Немного слишком, но не смертельно.       – О, не объясняй, – он понимающе кивает. – Если тебе что-то нужно, дай мне знать, хорошо? Буду счастлив помочь.       Впервые за последние дни чувствую, что расслабляюсь. Флинт удивительным образом располагает к себе, и я забываю, что на меня все смотрят.       – Спасибо, я это ценю, – благодарно улыбаюсь, Флинт морщит лицо, изображая брезгливое высокомерие:       – Вы что же, не слышали? Благодарность нынче не в моде!       И мы оба взрываемся смехом, я облокачиваюсь на стол рукой, а Флинт поддерживает меня за плечи. Вдруг понимаю, что мы смеемся в оглушающей тишине. Половина студентов смотрит на нас, а вторая половина – на заходящего Джексона. Он выглядит еще холоднее и злее, чем всегда, хотя, казалось бы, куда уж больше. И его лед сейчас сосредоточен… на мне? Или на руке, которой Флинт обнимает меня. Мысленно молюсь, чтобы он не подходил – даже не знаю, почему. Может, потому что именно этого я хочу.       Приходится заставить себя обернуться к Флинту и улыбнуться.       – Спасибо тебе за то, что не оставил меня тут одну наедине с чужой толпой.       – Прекрати благодарить меня, пожалуйста, – Флинт хмурится и крепче обнимает меня, теперь как-то по-особенному – так, что мне становится немного неуютно. – Давай лучше ты поешь, вместо того, чтобы еще раз сказать это слово на «с»?       Лопатками чувствую взгляд и снова оборачиваюсь. Джексон идет мимо, убивая меня взглядом. Такая же темнота была в его глазах, когда он слизывал мою кровь с пальца. Низкий тихий голос, когда велел уходить. Непрошенное воспоминание разжигает тело изнутри. Страх? Наверняка, иначе что? Глубокий вдох не помогает.       Эти губы должны меня целовать.       Стоп, что?       А я должна укусить его нижнюю губу, немного сжать, чтобы услышать резкий вдох…       Это не похоже на страх.       Отворачиваюсь слишком резко, лбом влетаю в плечо Флинта и не сдерживаю ругательства. Шея горит от смущения и неловкости – нелепые фантазии пошли совсем не туда, и я хватаю еще одну стопку. Джексон все время смотрит на меня – так, словно может прочитать каждую мою мысль, увидеть картинки, которые совершенно не к месту вспыхивают в голове.       Напиток попадает не в то горло, и я начинаю задыхаться.