Жажда

      Лечу бесконечность – спиной вниз, и не знаю, как далеко до земли. Успеваю только зажмуриться и сжаться – будет больно, и я, вероятно, больше не открою глаз. Вдруг меня начинает вертеть в воздухе – что-то тёплое окружает коконом, и я, наконец, достигаю земли. Из легких выбивает воздух, но боли в теле почти нет, а я понимаю, что уткнулась носом в чью-то шею, а сильные руки обвивают меня кольцом.       Флинт.       Запоздалый ужас догоняет, и я безостановочно бормочу «Боже-Боже-Боже...», сильнее зарываясь лицом в горячую ключицу Флинта. Не могу ни дышать, ни думать. В моих силах только оставаться на месте и молиться, что Флинт в порядке. Его грудь поднимается от вдохов – жив! И я остаюсь в его руках до тех пор, пока мои собственные не перестают трястись и разжимаются на полах его расстегнутой курки.       И тогда я скатываюсь с его груди и остаюсь лежать на снегу звездочкой. Флинт легко встает, словно не падал вовсе. Сгребаю снег и зло швыряю в него.       – Зачем ты прыгнул за мной, идиот! Ты мог пораниться!       Он не отвечает, а я пытаюсь прочесть эмоции на его лице. Там нет злости или гордости. Его лицо искривлено ощутимым... стыдом?.. Но почему? Он ведь только что спас мой хребет! Неужели из-за того, что я на него кричу? Мейси подбегает и плюхается на колени, маниакально разглядывая меня в поисках ран, и необычно высоко произносит:       – А какой у него был выбор? Дать тебе угробиться?       – Именно! – мне вдвойне стыдно, что из-за моей неловкости мог пострадать кто-то, помимо меня. – Так он мог покалечиться! Сломать что-то! Или еще хуже!       – Но он в порядке, как и ты, – Мейси удивительно спокойна в сложившихся обстоятельствах. Она улыбается парню: – Спасибо тебе, Флинт.       И тут понимаю, что наорала на Флинта после спасения собственной жизни. Свинья.       – Флинт, я не знаю, что сказать, – я виновато смотрю снизу вверх в его янтарные глаза.       – Ничего не говори, – Флинт не смотрит на меня, и я жду хотя бы появления его обычной очаровательной улыбки. Но ее нет. Я осторожно встаю на все еще слабых ногах и обхожу Флинта. Убедившись, что он невредим, подхожу ближе.       – Спасибо, что спас меня. Знаю, я наорала на тебя, и я, честно говоря, все еще в ужасе от мысли, что ты мог пострадать, но я благодарна тебе, честно.       – Пожалуйста, – его голос пустой. Сам Флинт зло смотрит куда-то поверх моей головы. Я тоже оборачиваюсь, сердитая, что Флинт отвлечен от моих извинений, но тут же сама забываю обо всем – кроме невидимых ледяных кинжалов, которые Джексон кидает своим взглядом. Но не в меня. А в Флинта – только этот факт дает мне стоять прямо, а не рухнуть на снег. Позади Джексона стоят пятеро парней – как одна команда. Жуткая банда. Орден в своем полном составе, надо полагать.       Даже на расстоянии вижу, что Джексон зол – куда сильнее, чем я видела до этого. Он как будто едва заметно трясется от ярости, направленной на Флинта.       Что, во имя всего святого, тут происходит? Джексон же не может сердиться, что Флинт спас меня. Да?.. Когда Джексон движется к нам, я нервно сглатываю, а Мейси рвано выдыхает:       – Сейчас тут произойдёт что-то нехорошее.       Даже Флинт выглядит не таким самоуверенным, как раньше. Особенно когда Джексон подходит вплотную к нам и рычит:       – Чем ты, чтоб тебя, думал?       Джексон взбешен, я могу понять, но это не повод вымещать негатив на Флинте! Я встаю между ними лицом к Джексону.       – Я упала. Флинт спас меня.       Джексон опускает на меня жуткий взгляд, отправляя дрожь реального морозного страха от поясницы к шее. Он не просто зол – он неестественно бешеный! Знаю, что меня он не тронет, но не уверена, что эта политика распространяется и на Флинта.       – Неужели? Вот что случилось, да? – Джексон едва сдерживает темные эмоции, причины возникновения которых я не понимаю от слова совсем.       – Да! Ветер сбил меня, я потеряла равновесие. Упала с дерева, Флинт прыгнул за мной. – На секунду оборачиваюсь к Флинту за поддержкой, но он молча смотрит куда-то вдаль, сцепив челюсти и сжав кулаки. Мне становится не по себе. – Флинт? Тебе больно, да? Ты все-таки ранен? – сжимаю его плечо сквозь куртку, и в этот момент земля начинает едва ощутимо дрожать – всего пару секунд – и никто не обращает на это внимания. Я прежде видела землетрясения, поэтому тоже игнорирую. И смотрю на Мейси – лицо пепельного цвета, в глазах схлестнулись смущение и паника. Вокруг нас толпа – все смотрят на парней. Мейси берет меня за руку:       – Лили, нам надо вернуться в комнату и убедиться, что ты в порядке.       – Это... – резко начинает Джексон, Мейси подскакивает, – ...лучшая мысль, которую я услышал за весь день. Я провожу вас до комнаты.       По толпе проносится волна удивленных охов и восклицаний, я вижу открытые рты и недоверчиво распахнутые глаза. Только вот мне до этого нет дела – я твердо качаю головой.       – Нет, Джексон, я хочу убедиться, что Флинт в порядке.       – Я в порядке, Лили. Просто иди, – цедит Флинт. Еще и с ним воевать, чтобы остаться рядом? Я не потяну.       – Ты уверен?       Снова хочу коснуться его плеча, чтобы быть уверенной, что не болит, но Джексон вырастает между нами, берет меня за руку и отволакивает к школе – так быстро, что я только на инстинкте переставляю ноги. Отчасти жду, что к нам троим присоединится весь Орден Джексона, но парни не двигаются. Я чувствую себя Алисой в стране чудес, где день ото дня все становится любопытней и любопытней.       Чем дальше идем, тем спокойнее бьется сердце. Адреналин ослабляет влияние, и я понимаю, что все же пострадала – лодыжка с каждым шагом ноет все сильнее. Сцепляю зубы и упрямо иду за Джексоном.       – Так что ты там делал? – пытаюсь разогнать гнетущую тишину. – Ты же не хотел присоединяться к игре.       – Хорошо, что я там был! Учитывая бардак, в который Флинт втянул тебя!       – Джексон, прием! Флинт ничего плохого не сделал! Он спас меня и позаботился...       – Очевидно, что это не так! – Джексон сильнее сжимает кулаки, а я – челюсти. Лодыжку при каждом шаге простреливает болью. – Ты не просто так упала с дерева! Тебя с него сбили! Фактически... – Джексон смиряет меня яростным взглядом, но сразу же озабоченно хмурится. – В чем дело?       – Кроме того, что я не могу понять причины твоей злости? – Я незаметно ослабляю давление на жутко болящую ногу. – Что у вас за дела с Флинтом? Почему вы так ненавидите друг друга?       – Лил...       – И даже не думай мне лгать! – мое остервенение удивляет даже меня саму. – Мне уже достаточно ваших секретов! Перестаньте вести себя со мной так, будто я ненормальная!       Джексон резко останавливается и заново оглядывает меня.       – Что у тебя болит? – голос Джексона так быстро из яростного становится тихим, что я теряюсь. Мейси подходит ближе:       – У тебя что-то болит?!       – Ничего.       – Не ври. – К Джексону возвращается злость. К моему позору – я первая опускаю взгляд.       – Немного повредила лодыж... – Прежде чем заканчиваю, Джексон опускается на колени и берет меня за лодыжку – именно ту, где стреляет болью. – Что ты...       – Я не могу снять ботинок, иначе получишь обморожение. Сейчас больно? – он через плотную кожу обуви давит куда-то, от неожиданной и еще более сильной боли хватаю ртом воздух и дергаю ногой, едва не попав коленом в челюсть парня. Единственный ответ, который был нужен Джексону. Он встает и, подхватив меня под колени и спину, без усилий поднимает. Я только рот раскрываю. Но не протестую: бесполезно. Тем более что мне неприлично приятно обнимать его за шею. Пока он несет меня, без зазрения совести рассматриваю его лицо вблизи. От него пахнет снегом, хвоей и апельсинами, и я жадно вбираю в себя этот аромат, нюхаю, словно ищейка, напитываюсь им, как будто пью сладкую воду из источника.       Его ненормальное влияние на меня жутко напрягает тем, что кажется слишком правильным.       К моменту, когда Джексон заносит меня в холл, я уже чувствую себя пьяной и постоянно ерзаю. Джексон не выдерживает:       – Ты можешь прекратить дергаться?       – Тогда пусти меня. Ты и так долго нес меня, устал.       – Это мы еще посмотрим, – вопреки требованию Джексон сильнее прижимает меня к своей – о боже – твердой груди, и несет вверх по лестнице. В поисках поддержки смотрю на Мейси, но она явно не в состоянии помочь мне – смотрит на нас двоих, будто не уверена, что происходящее – не какой-то глюк ее сознания.       – Джексон, будь разумнее, – снова пытаюсь я. – Идти далеко.       – И?..       – И ничего! Это тяжело! Это рыцарство тебе не идет.       – Тяжело? Ты пытаешься меня оскорбить? И я никогда не был рыцарем. – Джексон не смотрит на меня, но его губы дрожат от сдерживаемой улыбки.       – А как это называется?       – Прагматизм. Тебе будет еще больнее, если пойдешь сама.       – Ты не можешь нести меня всю дорогу до... – я взбрыкиваю, Джексон впивается пальцами в мою талию сквозь пальто.       – Лил.       – Что?!       – Заткнись.       И, мать его, эта вызывающая усмешка спасает ему жизнь. Я послушно замолкаю. Джексон идет без малейших усилий, и я начинаю получать откровенное удовольствие от поездки. Джексон вдруг со свистом вдыхает сквозь зубы – запоздало понимаю, что неосознанно водила большим пальцем сзади его шеи под волосами. До двери стараюсь держать руки при себе – это нереально сложно. Пальцы чешутся коснуться светлой кожи, ощутить мягкость волос, шероховатость шрама на щеке.       Мейси молча открывает комнату и кивает:       – Заходи, Джексон.       – Спасибо, Мейси. – Джексон приподнимает уголки губ в улыбке – губы Мейси образует идеальную «о». Пару секунд спустя Джексон на удивление осторожно опускает меня на постель. Не то, чтобы я ждала, что он небрежно кинет меня на покрывало, но такая нежность – последнее, что можно было ожидать от этого айсберга в теле человека. Я смущенно заправляю волосы за ухо.       – Спасибо, Джексон, я ценю твою помощь.       Джексон смотрит на меня взглядом а-ля «ты-надо-мной-смеешься?».       – Ты ведь не думаешь, что я просто оставлю тебя тут? – ухмыляется он.       – Я... думаю, вообще-то, – даже запинаюсь, думая о вариантах развития событий, если он останется тут. Шея начинает гореть, когда он садится на пол и очень осторожно снимает с меня ботинок. Я пытаюсь поджать ногу:       – Не надо, я сама...       Джексон ловит мою ногу и сжимает, затыкая меня фирменным взглядом, но я шиплю и упорно вырываю ногу. Сама снимаю обувь.       – Джексон, у меня подвернута лодыжка, я не истекаю кровью до смерти.       – День еще не окончен, – ровно отвечает он, и я вспыхиваю гневом от этого намека на сваливающиеся на меня проблемы.       – И что это должно значить?       – Ты тут третий день, а я второй раз вытягиваю тебя из проблем. – Джексон констатирует факт, и черт, он прав – это раздражает.       – Серьезно? Сейчас ты будешь читать мне мудрые морали? Ты?       Джексон берет меня за стопу и поднимает ногу на кровать, чтобы посмотреть ближе.       – Ты же видела, что Мейси не упала с дерева, да?       – Я просто не держалась! Ты сейчас серьезно?       – Не извиняйся за недостатки, которые не можешь изменить. – Почти обидно. Или не почти.       – О, Боже! Теперь я знаю, что ты просто хочешь меня разозлить!       Я в который раз пытаюсь выдернуть ногу, но Джексон мягко удерживает ее на месте и осторожно массирует. Спустя несколько секунд он кивает, а я, уплывшая от его прикосновений, с трудом улавливаю смысл слов:       – Растяжение, будет синяк, но перелома нет.       – Я тебе это уже говорила. Теперь ты можешь идти, – получается резче, чем собиралась. На этот раз он мне отвечает взглядом, застрявшим где-то между «довольный» и «не испытывай мое терпение».       – Мне принести лед? – тихо спрашивает Мейси, про которую я совершенно забыла. Поворачиваюсь, чтобы ответить, но ее вопросительный взгляд направлен не на меня. А на парня, от которого кузина велела мне держаться подальше.       – Да, спасибо. – От мимолетной улыбки Джексона Мейси снова впадает в ступор. – У вас есть бинт? Я могу перевязать ей ногу, прежде чем уйду. – Мейси молчит, Джексон снова пытается: – Мейси? – Она все ещё молча смотрит на него, а Джексон вопросительно поднимает брови, повернувшись ко мне. Не могу не закатить глаза и громко хлопаю в ладоши.       – Алло! Земля к Мейси! Кто-нибудь дома?       Мейси стряхивает наваждение и смущенно краснеет.       – Лед. Да. Сейчас принесу.       – Бинта нет? – Джексон изо всех сил сдерживает улыбку.       – Бинт? Да, конечно есть. Даже несколько.       Она заикается. Кидается к комоду и остервенело роется в ящиках. Наконец, достает бинт вырвиглазного розового цвета. О, нет! Я неосознанно снова пытаюсь поджать ногу, Джексон кладет руку ниже колена – я замираю. Мейси нервно тянет бинт:       – Это подойдет, Джексон?       – Отлично, спасибо.       Мейси неистово краснеет и прикусывает губу, и мои глаза едва не в череп закатываются. Жутко злит ее реакция на него. Я пытаюсь забрать бинт у Джексона.       – Я справлюсь сама.       – Может, я сам хочу сделать это для тебя. – Джексон валит меня на лопатки – не буквально, к сожалению. Прикусываю губу, Джексон щурится. – Что, больше нет протестов?       О чем он вообще говорит с таким прожигающим взглядом. Нервно трясу головой, чтобы прикрыть волосами горящие щеки.       – Ты собираешься перевязывать или нет? – бурчу я. Он молча принимается за работу. Не могу бороться с собой – вглядываюсь в его лицо. Джексон слабо улыбается, шрам придает ему выражение непозволительно привлекательной насмешки. Его пальцы прохладные, а движения аккуратные – почти сразу расслабляюсь физически, и одновременно внутри все скручивается горячими узлами. Особенно, когда он ведет пальцем по голени – так интимно, что мои губы сами произносят шепотом:       – Джексон...       Он наклоняется ближе, пальцы ощутимо напрягаются на моей коже. А его взгляд, боги, блокирует все органы чувств, замыкает их на запахе Джексона, на его горящих чернотой глазах. Пальцы сами собой сжимают покрывало – зудят от острой необходимости коснуться Джексона. Во рту все затапливает нафиг слюной, как будто смотрю на любимое лакомство. Опускаю взгляд на его ключицу – едва не поддаюсь желанию уткнуться туда носом и глубоко вдохнуть, а потом попробовать эту прохладную кожу на вкус. И, твою-то мать, Джексон наклоняется еще ближе – настолько, что его тело касается моего, и я давлюсь стуком собственного сердца.       – Лил, – тихо говорит Джексон. Как ласка, как обещание. Внутри меня все переворачивается и толкает вперед – навстречу руке Джексона. От его ладони на моей щеке в животе взрывается блаженный ад, я прикрываю глаза, доверчиво потираясь щекой об его ладонь.       Это настолько сладко и правильно, что кружится голова, я как будто плыву на облаке и не хочу, чтобы это заканчивалось.       Но грохот открывшейся двери долбит по мозгам и разрушает волшебство – я подскакиваю.