Я не помню! I don’t remember! 1

— Это я виноват. Надо было рассказать. Если бы я сделал это раньше, ему бы не пришлось оказаться в таком положении. — сидя в коридоре больницы говорил сам себе ЕС. После того, как Союз смог спасти немца и того оперировали, прошло два дня. Рейх так и не пришёл в себя, но врачи обещали, что всё будет хорошо. Вот только облегчение нашему объединению это не принесло. Одного взгляда на лежащего и перевязанного нациста, хватало чтобы совесть давила со всех сторон. Он корил себя эти два дня, думая, что если бы он рассказал все прямо в тот же вечер, или попытался бы уговорить дядю, то этого всего бы не произошло. Вина — это чувства угрызений совести и испытывая их, ты делаешь хуже только себе, а все твои близкие это замечают, беспокоясь и думая, как бы помочь. Европа настолько замкнулся в себе за это время, что совершенно забыл об окружающих. Это чувство вины давило, сжимая твоё сердце в тисках и закрывая все остальные чувства. Именно из-за этого, ему уже который раз названивают в телефон. От злости, он резко принял трубку, даже не смотря на то, кто звонит и сразу же грубо спросил. — Алло? — Алло? ЕС, это я ООН. Я хотел узнать мож… — не успел договорить венок, как его резко перебили и при том, весьма грубо. — Извини, но я не могу сейчас говорить. — ответил Европа и уже хотел было сбросить вызов, но вдруг остановился услышав. — Это из-за того что я тебя игнорировал все эти месяцы? — спокойно и немного виновато спросил ангел. — Что? Нет, прости, сейчас я зол не из-за этого. Просто… я… я так больше не могу. — устало говорил ЕС, вот только у венка появились не самые приятные мысли. — Стой, ничего не делай! Я прямо сейчас к тебе прилечу. Ты где? — ужасно беспокоясь, спрашивал ООН. — В Берлине, в городской больнице. — Жди через час, а до тех пор, не двигайся. Ты меня понял? — Хорошо, но зач… — не успел спросить объединение, как трубку уже бросили. Это конечно удивило, но парень не стал заострять на этом внимание. Он сам не заметил, но разговор с Организацией очень помог. Как только он услышал его голос в начале, сердце стало стучать быстрее, но не от волнения, а скорее, от чего-то приятного. Евросоюз так и не понял, почему не может обижаться на этого ангела. Злиться, обижать… он спокойно сделает такое любой стране, но при виде крылатого, сразу появлялось чувство, что хочется защищать. Его голос, слова, манеры, то, как он улыбается, были приятными. Даже сказать, очень милыми. Когда ЕС начинал злиться, то сразу же вспоминал друга и злость как рукой снимало. Вот только сейчас, ему нужна была поддержка, хотелось простого, близкого тепла. Мысли просто пессимистично текли рекой, накапливаясь, и если он сейчас не найдёт место, куда вылить все эти мысли, то он окончательно впадёт в депрессию. Хотелось заплакать, но Евро просто держал всё в себе. Когда прошёл обещанный час, ООН до сих пор не было. Стало немного скучно ждать его и надеяться, поэтому, Европа для интереса вытащил из кармана складной нож. Он теперь таскал его с собой всё время, с тех самых пор, как его похитили Иран с Сирией. Нужно было защитить себя, а на пистолет у него нет разрешения. Союзу можно, он с ним можно сказать спит, поэтому нож, как раз то, что нужно. ЕС раскрыл его, смотря как свет отражается на лезвии. Засмотревшись, он не заметил как в него что-то кинули и попали прямо в руку. — Блять. Кто это, мать вашу? — поворачиваясь в сторону откуда летел камень, спрашивал Евро. Прямо в коридоре стоял ООН, запыхавшийся и напуганный. Кажется он бежал сюда сломя голову, точнее летел. — Ты что творишь, идиота кусок? — быстро приближаясь к объединению, зло спрашивал ангел. — Это ты что творишь? Зачем камень мне в руку зарядил? — Я не позволю тебе сотворить глупость. — Ты о чем вообще? — Разве ты не хотел прикончить себя? — чуть спокойнее спрашивал ООН. — Чего? Ты дурак? Какое ещё «покончить с собой»? Я ещё не настолько устал от жизни, чтобы идти на тот свет. — не ожидав такого вопроса, ответил Европа, встав с пола и подойдя к объединению. — Тогда, что значит твоё «Я… я так больше не могу»? Я подумал что ты хотел убить себя, а когда нож в руках увидел? Ты вообще знаешь, как я волновался? — Ты за меня волновался? — игриво улыбаясь, спрашивал ЕС. — Сейчас не это главное. — зло ответил крылатый, дав другу подзатыльник. — Ладно, ладно. Ну, раз уж ты убедился что я не самоубийца, что дальше. Поедешь обратно к себе? — смотря на венка, спросил Евро. — Нет. — Нет? — совершенно не ожидав такого ответа, переспросил Европа. — Нет. Не вернусь к себе. Разве я могу оставить тебя в таком состоянии? — с теплом ответили ему. Европеец минуту молчал, после чего прошептал тихое, «Спасибо» и обнял объединение. ООН немного опешил, но вырываться не стал, после чего, ответил на объятия. Они стояли в таком положении пару минуту и венок, нехотя, но всё-таки разорвал объятие. Тот немного покраснел, ведь он осознал. Осознал, что влюбился, окончательно и бесповоротно. Все эти месяцы, которые ООН игнорировал ЕС, он пытался разобраться в себе. Первое время, он конечно отрицал свою влюбленность, после этого злился на себя, говоря, что он просто друг. Дальше, объединение пытался найти компромисс со своим сердцем, может это не он ему нравится. А просто хороший друг и всё? Депрессия пришла к нему, всё ещё не давая мириться с чувствами и наконец, последнее — принятие. Он смог принять свою влюблённость и уже принялся действовать, но когда решился, ЕС стал отдаляться. Тот ходил все эти месяцы просто как на иголках, весь рассеянный, сонный и часто витал в облаках. ООН тогда не стал влезать во всё это, давая Европе время прийти в себя, но нужно было наоборот, быть рядом. Крылатый конечно сглупил тогда, но сейчас он это исправит. — Расскажи мне, что тебя гложет? — смотря на Евро, спокойно спрашивал ангел. — Это… это я был виноват во всём. — В плане? — Всё началось в семейный вечер, тогда мы… Дальше ЕС принялся рассказывать всё, что с ними произошло. О странном поведении дяди, о его исчезновении, о том, что он всё это время знал, где он и держал с ним контакт, и последнее, как его дядю нашли с пронзённым насквозь сердцем, в заброшенной церкви. Просто ужасная картина. Европа также поведал о том, что винит себя во всём этом, ведь, если бы он рассказал всё ещё в тот вечер, этого бы не произошло. — Ну ты и дурак. — чуть усмехаясь, сказал ООН, но скорее из заботы, чем издевательски. — Мне тут видите ли плохо, а он давай обзываться. — язвительно ответил ЕС. — Не язви, я про то, что ты испытываешь, это глупо. Рейх сам выбрал этот путь, последствия его ошибок и безрассудности, и твоей вины тут точно нет. Я уверен, он бы тоже не хотел, чтобы ты корил себя за его действия. — похлопав по спине сидящего на скамейке объединение, поведал венок. — Спасибо за поддержку, но… мне всё равно нужно время. — тепло улыбаясь и смотря в глаза, сказал Европа. — Я понимаю, не переживай. Я всегда буду рядом и окажу поддержку. — сказал ангел и только потом заметил, как двусмысленно это звучало. Рядом? Он кончено скорей всего имел ввиду как друг, но в этот момент, европейцу хотелось бы нечто большего. Вот только тот не решился. Не сейчас, не время и не место. ООН признается, точно признается, но когда придёт время. А что насчёт ЕС? Что он думал бы по этому поводу? Как было очевидно, этот тупорылый идиот так и не осознал свою же влюблённость, скидывая его на простую близость и заботу. (ЕС ёб твою мать. Извини Германия, но твой сын тормоз!) (бэта1: Подтверждаю!!)

Знаю я, знаю я. Полюбив тебя, проиграю я.