Я не помню! I don’t remember! 1

***

Рейх стоял в темном деревянном коридоре. По виду он был очень старым, будто он находится в коридоре заброшенного дома. Отсутствие окон также не давало ничего приятного. Единственный путь, который был перед ним, это дверь в конце коридора, из которой исходил слабый свет, но пугающий не меньше остального. Медленно делая шаг за шагом, сердце немца стучало всё громче и громче, настолько, что заглушали даже собственные шаги. Почему то, нацист посчитал странным то, что он сознает, что это сон, а не реальность. Как это называется? Точно! Осознанный сон, да. Это точно оно, но в каком-то роде, всё-таки отличался. Рейх пытался подумать о чём-то другом, но без остановки делал шаг в сторону двери, а повлиять на изменения никак не смог. Обычно, в осознанном сне, человек может в той или иной мере управлять им. Но здесь, у фрица нет никакой свободы действии, что странно. Будто его заставляют это видеть. Наконец-то он добрался до двери. Медленно хватаясь за ручку, Тройка почувствовал, как инстинкты велели ему бежать. Бежать куда подальше, главное не заходить туда, иначе встретишься с настоящим кошмаром. Предчувствие так и вопило о том, что это плохая затея, но, как уже говорилось, ариец привык слушать голос разума, нежели предчувствия. А вот обмануло ли оно его на этот раз — неизвестно. Поняв, что дверь открыта, Рейх стал медленно проходить внутрь и практически ничего не увидел. Это была комната с такими же сухими ветхими деревьями, как в заброшенной избе и снова без окон, или другого способа выхода наружу. На потолке была еле горящая, тусклая лампочка, способная освещать лишь только то, что под ней. А под ней стоял стул, и кажется, на нем кто-то сидел. Это человек, с темными, средней длины волосами, он опустил голову вниз и не двигался, что было очень странно. По ушам вновь ударил ненавистный звук хруста и неожиданно, голова человека, если он вообще был жив, стала медленно подниматься, и в этот же момент, нацист увидел лицо, но лишь на долю секунды. Но даже это секунды хватило, чтобы понять что это не лицо, это настоящий ужас. Глаз… глаз у этого человека не было, а из них реками начала течь кровь. Боже, что за кошмар. Не прошло и секунды с того момента, как сидящий поднял голову и фрица выкинуло из сна. Он резко проснулся весь в холодном поту и с отдышкой. Схватившись за голову и вспоминая весь тот сон, Рейха буквально пробивало со страху. Но было что-то страшное в этом сне, точнее кто-то. Человек из этого сна. Проснувшись, немец не мог вспомнить его лицо. Единственное, что отпечаталось в его памяти, это немного длинные, темные, как смоль волосы, закрывающие часть лица и глаза, точнее пустоту в них. Ему казалось, что это лицо ему знакомо, но он не мог вспомнить. Сердце стучало всё быстрее, и кажется, у него скоро будет шок и сердце остановится. Нацист не переставал неустанно дышать, и с каждым вздохом тело напрягалось всё сильнее и сильнее. Глаза не могли нормально сфокусироваться и лишь на секунду закрыв их, он вновь оказывался в той комнате, с одним лишь телом, лицо которого ариец не может вспомнить, но при этом прекрасно зная, что этот человек ему знаком. До боли знаком. А этот хруст? Он тоже был очень знаком и связан с самыми ужасными страхами фрица, но вспомнить также не смог. Отвлекло его от мысленного самоуничтожения звук открывшейся двери. В проеме показался Союз, и кажется, он тоже не ожидал увидеть Рейха в таком состоянии. Взгляд вновь был напуганный, кожа как-то потускнела, волосы от постоянных хватаний руками, стали похожи на воронье гнездо, а глаза, в них была лишь та же пустота. Не было той голубой искры в глазах, лишь серая пустота, взгляд мертвеца. Кажется, что это уже не страна, лишь оболочка, что осталась без души. Совет сильно напрягся, а сам стал переживать не меньше и медленно стал подходить к нацисту, чтобы не напугать резкими движениями. Хотя на самом деле, хотелось подбежать, обнять, что есть силы и хоть немного облегчить его страдания. Коммунист сделает это, но медленно, как с напуганным зверьком. — Рейх? Всё хорошо? — тихо, почти шепотом спрашивал русский, медленно присев рядом с немцем. Он смотрел тому в глаза и пусть хоть немного, но они вновь оживились. — Союз? — пытаясь сфокусироваться, повторил имя атеиста, нацист. — Да, это я… Всё в порядке? — положив свою ладонь, на ладонь фрица, спокойно спрашивал Советоч. — Нет… не в порядке. Я… я снова мучаюсь от… кошмаров. — совершенно спокойно, без эмоций ответил ариец, немного запинаясь. — Голова продолжает… болеть, а звук вновь… преследует… даже во сне. — Мне принести обезболивающее? — Не надо, они от физической боли, мне не нужны таблетки. Надо просто отдохнуть и всё будет в порядке. — усмехнувшись своим же словам, медленно говорил немец. — Рейх, нельзя всё так оставлять, нужно вызвать врача, это ненормально. — положив руку на лицо нациста, говорил русский. — Подождём немного. Хорошо? Дай мне пару дней… разобраться, пожалуйста. Если станет хуже, можешь вызвать врача. — Хорошо. Но… эх, ладно, забудь. — осекся коммунист, ведь хотел было узнать, что же такого приснилось Тройке, но понимал, что может вызвать истерику или даже шок. Не надо, лучше дать ему отдохнуть и когда тот будет уверен, сам расскажет. А пока, остаётся лишь ждать и надеяться, что это не приведет к плохим последствиям.

***

Так прошло два-три дня, но лучше бы их не было. Рейху становилось всё хуже и хуже, а один и тот же сон преследует его каждую ночь. И каждый раз он просыпается на одном и том же моменте с частой отдышкой. Немец не мог нормально спать, а стресс приводил к потере аппетита и соответствующей потере веса. Кожа стала ещё бледней, а под глазами образовались темные круги, говоря о недосыпе и недоедании. В какой-то момент, Союз понял, что так нельзя и собирался вызвать врачей, но произошло кое-что неожиданное. Нацист смог увидеть сон чётче, точнее, понять то, кем был тот неизвестный. Сон, повторяющийся сон, и вот, Тройка опять всё в том же ветхом коридоре, в конце дверь с тусклым светом. Не теряя ни секунды, лишь бы быстрее отделаться от всего этого, ариец прошёл в комнату, но в этот раз, что-то было по другому. Точнее человек, он отличался от прошлого раза. Это была девушка, всё тело которой сплошь покрыто синяками, свежими царапинами и кажется, её тело заживо сгнивало. Рейх узнал её, узнал в ней свою дочь — ГДР. Он моментально подбежал к ней и присел, тряся за плечи и пытаясь узнать, что происходит. Пусть это и был сон, но все переживания ушли на второй план, оставив место вопросам. Как только руки фрица коснулись хрупких плеч девушки, послышался хруст. Тот же самый хруст чего-то хрупкого, но очень знакомого. Он вспомнил, этот звук, самый страшный для него звук в мире. За хрустом, последовал крик, громкий, оглушающий крик. Это Германия, она смотрела в потолок и продолжала истошно кричать от боли, а немец не мог терпеть и закрыл уши руками. Вместе с криками, он продолжал слышать всё тот же непрекращающийся хруст, наоборот, он стал только громче. Резко, все звуки прекратились, а девушка стала отпускать голову вниз, оказываясь на одном уровне с отцом. Глаза были закрыты, она молчала, а тишина лишь ещё больше угнетало атмосферу. Он осознавал что это очередной сон, но почему он такой реалистичный? Звуки, давление, холод, всё это выглядел настолько реалистичным, что нацист иногда забывал где находится. — ГДР? — позвал ариец свою дочь и в этот же момент, девушка открыла глаза. Но лучше бы он этого не видел. Как и в прошлые разы, глаз не было, лишь пустота, а оттуда, медленно стал вытекать огромный сгусток крови. От шока, фриц отшатнулся и больно приложился затылком об стену. Посмотрев за спину, он ужаснулся. Двери не было, она исчезла, а значит, никакого выхода из помещения. — ГДР? — дрожащим голосом вновь звал немец, но с каждым разом, он думал, что это не его дочь. Нет, она умерла, а это лишь очередной кошмар, пусть и такой реалистичный. Почему он это видит? Почему его мозг так над ним издевается? Он не хочет это видеть! Только не это! Он понемногу смирился с её смертью и вот, прошлое вновь преследует его, не давая спокойно жить. Казалось, куда ещё хуже? Но после, слышался шёпот, в котором невозможно ничего разобрать. И понемногу, он становился всё громче и громче, настолько быстро, что уже через пару секунд, он превратился в крик полный боли и отчаяния. Она кричала: — ЭТО ТЫ ВИНОВАТ! ТЫ НЕ СПАС МЕНЯ! — но потом она резко прекратила и стала повторять одни и те же слова, всё в том же оглушающем крике. — ОН ТЕБЯ ОБМАНУЛ! ОН ТЕБЯ ОБМАНУЛ! ОН ТЕБЯ ОБМАНУЛ! — продолжала она истеричное кричать, настолько, что казалось, будь она живой, то её голос может сорваться. Но нет, она кричала и кричала, трясясь всем телом, пока не упала со стула прямо перед ногами сидящего нациста. Она тянула свои руки к нему, продолжая истошно кричать «Он тебя обманул!», а Рейх и не двигался. Он смотрел на эту сцену и всё… он замер, мозг просто был готов умереть, тело дрожало от страха, не позволяя владельцу сделать хоть какое-то движение и в один момент, он проснулся. Оглушающий крик немца, пронёсся по всему дому, привлекая внимания того, кто это услышал. Союз прибежал сразу же, не теряя ни секунды, и увидел Тройку, ещё больше напуганного. В его глазах страх был просто паническим. Неизвестно, что такого может быть, чтобы хоть одно живое существо, могло настолько испугаться. Это должна быть сама смерть смотрела ему в глаза. Русский быстро подбежал к немцу и пытаясь сдерживать истерику, обнимал нациста. Крепко, не позволяя сделать лишних движений, ведь в таком состоянии, своим буйством, он мог навредить и себе, и окружающим. В этот раз, истерика была сильнее предыдущих и лишь через десять минут Тройка понемногу успокаивался. Он продолжал дрожать всем телом, но уже не вырвался из объятий, значит, приходит в себя. От шока ариец потерял сознание и коммунист, уже знакомый с ситуацией, медленно опустил его на кровать, прикрыв одеялом. Он уже привык к тому, что фриц просыпается с истерикой, а после теряет сознание, но уже без кошмаров. После этого, мысли приходят в порядок и можно будет поговорить. Но в этот раз, его поведение было гораздо ужасней, чем до этого, истерика была сильнее. Значит, что-то произошло и коммунисту придётся узнать, что же всё-таки происходит с немцем.

***

Так прошла неделя. Союз хотел было в тот же день узнать, что же такого приносилось Рейху, раз тот кричал в такой истерике, что напугать мог кого угодно. Но в этот же момент, как ариец услышал вопрос, он стал часто дышать, а глаза вновь показывали небывалый страх. После этого, русский не заикался о том сне, а лишь спрашивал в порядке ли он. Если надо будет, сам расскажет. Совет ждал, всё время ждал, когда же Тройка наконец-то соберётся с мыслями, но с каждым днём, всё больше сомневался. Он решил, если последующие дни, сны продолжат его мучить, а он не удосужится рассказать, коммунист вызовет врача. Возможно даже психиатра, но надеемся, что до этого не дойдёт. А все последующие дни, когда нацист понял, кто его преследовал во снах, кошмары продолжали мучить его ночами. Следующий раз, немец проснулся не в том ветхом коридоре, без освещения и с единственным выходом в дверь комнаты, а в больнице. Он оказался в коридоре больницы и снова на вид заброшенной. Единственным освещением которого, был тусклый свет лампочек на потолке, расположенных вдоль всего коридора на расстоянии друг от друга. На другом конце коридора стояла ГДР в медицинском халате и с хирургическим скальпелем в руках. Она всё также стояла с опущенной головой, а волосы спадали вниз, закрывая половину лица, по виду, тело снова сплошь покрыто ранами и царапинами. Местами даже сгнивало. Девушка делала медленные шаги, в сторону фрица и с каждым шагом, тот самый звук хруста становился всё громче и громче. Рейх вновь не мог понять, что это за звук, почему он его преследует, почему его мёртвая дочь его преследует во снах?! Почему?! От страха и неизвестности, ариец не мог сделать ни шага и лишь ждал, когда Германия дойдёт до него, но когда же, это произошло, то девушка вновь стала истерично кричать, повторяя так едко отпечатавшуюся в памяти фразу. — ОН ТЕБЯ ОБМАНУЛ! ОН ТЕБЯ ОБМАНУЛ! Сразу же, девушка замахнулась на отца скальпелем в руках и в этот же момент, нацист проснулся, весь в холодном поту, сопровождаемая одышкой и дрожью во всем теле. Ещё один сон, в котором, нацист оказался в кабинете. Своём кабинете! Это точная копия его кабинета времен войны, где немец решал все вопросы и проводил большую часть своего времени. Точнее его второе «я» проводило здесь время. Прямо за столом, по центру, сидела его дочь, всё также с опущенной головой. Но в этот раз, девушка молчала, в руках никакого оружия не было, только ручка, которой она что-то писала. Ариец хотел было понять, что не так, поэтому медленно подошёл к ней и всматривался в то что та пишет. На бумаге вновь, корявым почерком, большими буквами было написано «ОН ТЕБЯ ОБМАНУЛ!». Боже, почему именно эта фраза? Почему? Чего именно ГДР пытается добиться? Кто обманул? Кто? Почему обманул? Рейх не помнит, чтобы в то время, когда его дочь была жива, он попался на обман. Такого не было, но это ещё не все. Почему каждый раз он слышит один и тот же непрекращающийся звук? Звук чего-то хрупкого, будто веточки ломали пополам, будто человек наступил на слой снега, будто кости ломались вдребезги. Непонятно что, но звук очень похожий. В этот раз, он снова слышал этот хруст и вновь просыпался. Последней каплей стал сон, в котором немец оказался в своей комнате. Он сидел на кровати, боясь сделать хоть шаг, ведь на улице темно, окна закрыты, как и дверь, а в самом углу комнаты, стояла она. ГДР, всем своим видом пугая его, пусть каждый раз и выглядела одинаково. Все те же спадающий волосы, закрывшие пол лица, раны на руках и ногах, местами гниющая кожа, а вся одежда, это обычная юбка и белая рубашка, полностью в грязи. Как будто она выбралась из под могилы в полумертвом состоянии. Она медленно подходил к немцу, тянув свои руки и повторяя одну и ту же едкую фразу «Он тебя обманул!». Голос её всегда был разный, то истерично кричащий, то спокойный, как сейчас, то она вообще не говорила, написав эту фразу в кабинете на листке бумаги. И все эти фразы, сопровождались знакомым звуком хруста, который уже становился невыносимым. А он так и не мог вспомнить, почему этот звук его так пугает. Это явно связано с прошлым и нужно будет понять, с чем именно. Проснувшись в холодном поту, с отдышкой, Тройка вновь чувствовал как он трясётся от страха, вспоминая уже который, преследующий его день ото дня, кошмар. Дочь и не думала его отпускать, приходя во сне и морально убивая собственного отца. Она наводит ужас во сне, но отражается всё это лишь в реальности. Возникало и много других вопросов. Почему именно сейчас? Почему во снах? Почему именно дочь приходит к нему в таком виде? В чем смысл той фразы? И какую же тайну несёт в себе этот звук? Ответы на них, Рейх должен найти. Обязательно. Чего бы это не стоило.

Стивен Кинг написал однажды, что «ночные кошмары существуют вне границ логики, в них мало веселья, их не растолковать; они противоречат поэзии страха». В ужасных историях жертва продолжает спрашивать «почему?» Но, может, объяснений и не должно быть. Тайна без ответа — это то, что остается с нами навсегда, и мы помним её до конца дней. Забавно, не правда ли?