Я не помню! I don’t remember! 1

Чем более странным нам кажется сон, тем более глубокий смысл он несёт. Интересно, а нет ли высказывания: «Чем более страшным нам кажется сон, тем более глубокий смысл он несёт?». Для случая нациста подошло бы идеально. Но сон, на то и сон, что он остаётся в задворках сознания, где-то глубоко в ночи, приходя, когда ты засыпаешь, и уходя, когда ты пробуждаешься. Сон — это нечто таинственное, остающаяся по ту стороны баррикады, не смешиваясь с реальностью. Так человек может чувствовать себя хоть как-то, но в безопасности. — В безопасности… значит? Но что делать, если он смешался? Что, если сон придёт и в реальность? Ты будешь видеть образы того, что тебе снится и это необычайно прекрасно. Ведь сны, как портал в другой мир, полный тайн и загадок, с неограниченной фантазией и возможностью. Но что делать, если это кошмар? Будет ли тебя преследовать темная фигура в реальности так же, как и во сне? Будешь ли ты также в страхе убегать от того, кого по факту существовать не должно? Такой ли страх ты испытаешь при виде него? Или же, осознав всю безысходность ситуации, предпочтешь смерть, нежели медленного, мучительного самоуничтожения сознания? А что если бежать не от него, а на него? Давал ли кто-нибудь этому отпор? Может и давал, но кто же в это поверит? Никто! Вот именно из-за незнания, все люди не подготовлены к тому, чего они не ожидают. Есть похожая пословица: «Предупреждён — значит вооружен», и в чём-то, она права. Сон независим. Он вне нашего контроля и давать ему волю — не лучший выбор. А если ты не можешь даже этого, люди обычно садят тебя в психушку с диагнозом «шизофрения». Избежать этого, притворяясь обычным, или же принять свою участь? Тут вопрос спорный, ведь в реальности, в людях живет гораздо больше личностей, чем вы можете себе представить. Но люди, чтобы не казаться странными, назвали это не множественной личностью, а маской, что скрывает настоящее лицо человек. В обществе он интеллигент, в семье невинный слушатель, а с друзьями лидер. И кто же из них настоящий? Сколько же личностей может быть в одном человеке? И не в том ли разница только и состоит, что здоровый в себе их подавляет, а больной выпускает на свободу? И кого в данном случае считать больным? Неизвестно какой, но выбор есть всегда, и Рейх выбрал, выбрал то, что характерно для него. — Когда я просыпаюсь, мне приходится себя убеждать, что мои сны не реальность, а моя реальность не сон. Это как пытка, но она моя. Так что, найти все ответы могу только я. — это последнее, что сказал немец, перед тем как выйти из дома, в поисках себя. Но, кто же знал, что всё обернётся против него. А может, ещё не всё не потеряно? Ариец желал получить ответы, и он отправился туда, где по его мнению, он сможет понять причину этих слов, причину этого звука, причину того, кто явился к нему во снах. Тройка шагал по тротуару, проходя мимо зданий самых разных размеров и назначении. Мысли были лишь об одном — что он будет делать, когда дойдёт. Поговорит? А это что-то даст? Может просто помолиться? Но где гарантии? Хех, видел бы его сейчас Германия, подумал бы, что его отца нужно отправить в больницу, при чем незамедлительно. Но, а если прознаёт и о снах, не дай бог конечно, попадёт первым же рейсом в психушку. Только этого не хватало. Там ему ничем не помогут, сделают только хуже, ведь Рейх же держится? Значит, шансы ещё есть, пока он окончательно не сошёл с ума. Союз видел всё и пытался помочь, но когда немец буквально умолял его подождать, поделать ничего не мог. Доверился, но вот станет ли это ошибкой, скоро узнаем. Где-то через полчаса ходьбы, ариец добрался до места назначения. Кладбище. Именно сюда он собрался, зная, с кем именно ему придётся говорить, точнее вести монолог. Вряд ли умершая дочь к нему выйдет и скажет: «Извини за сны, я просто скучала». Да уж, ничего абсурднее в жизни не слышали. Да за такие мысли самому себе леща бы дать. И за идиотизм, и за осквернение образа ГДР. Более-менее собравшись с мыслями, Тройка прошёл через ворота и сразу же пошёл по никогда незабываемому пути. Через пять минут он уже стоял перед каменным надгробием, что за все эти годы немного возрос листвой, а сам камень начал понемногу трескаться. Ну да, прошло больше сорока лет, а он никогда не сможет забыть её, как бы не старался. Немец прошёлся рукой по надгробию, встряхивая небольшой слой пыли, присел перед могилой и просто молчал. Он не знал, что сказать. А надо ли? Да, он немного запоздал, не посещал её пару лет, ведь только отходил от потери. — Прости, доченька… ты наверное думаешь… почему отец тебя долго не посещал. — немного тихо начал фриц, но дальше, продолжил более воодушевленно. — У меня столько всего произошло в жизни, ты не представляешь, как резко она переменилась. Я сейчас живу с Союзом, мы любим друг друга. У меня есть внук — твой племянник, немного упрям и эгоцентричен, прямо как я, но он очень хороший. — тепло улыбаясь, немец продолжал говорить о себе, о своей жизни, как много всего произошло, с кем он подружился. Как наладил отношение с бывшими врагами, как отходил после потери памяти, как убежал из дома по его возвращению. Про культ, про Хэллоуин, про заключение, и наконец, сон. — Доченька, всё ли хорошо? Скажи мне, почему ты снишься мне такой? Почему именно в этом образе? — пытаясь не заплакать, отчаянно спрашивал Тройка, но ему не ответили. — Что я сделал не так? Что в моей жизни не так? От всех высказываний, он не сразу заметил, как стало тихо. Не было слышно тихого завывания ветра, не было слышно шелеста оставшейся листвы и карканья ворон, что остались единственными птицами на зиму. Сейчас только начало зимы, поэтому снега ещё не было. Больше похоже на более холодную и сухую осень, без грязи и дождей. Тишина, полнейшая тишина, было настолько тихо, что нацист буквально слышал стук собственного сердца. Единственное, что смогло вытащить его из клубка собственных мыслей, стал голос. До боли знакомый, но наводящий не меньше страху чем когда либо. — Он обманул тебя. — послышался немного тихий голос дочери, что исходил буквально из недр земли. — Он обманул тебя. — чуть громче послышался голос и прямо из могилы, стала виднеться медленно выбирающаяся рука. Всё также с царапинами и гнилью, тянущая свои руки прямо к отцу. Рейх был в шоке, он не спит, он это осознаёт. Тогда почему дочь появилась здесь? Почему? Это не сон, это реальность! Неужто он дошёл до своего предела? И теперь, образ полумертвой дочери будет преследовать его до конца жизни? Только не это! Это кошмар наяву, в прямом смысле этого слова. От страха и ужаса того, как ГДР медленно выбирается из-под земли, всё в той же грязной рубашке, с неестественной худобой, тянув свои руки прямо на него, настолько напугало немца, что тот упал на землю, ударившись копчиком. Но не чувствуя ничего, лишь давление и сильную тянущуюся боль у виска, путающиеся мысли и образ, что преследует его, Рейх стал пятиться назад, не имея сил даже встать. Ноги отказывались слушаться и уносить владельца куда подальше, а руки, что он ещё мог контролировать, тянули его назад. В какой-то момент, Тройка упёрся спиной об другое надгробие и не имея альтернативы, смотрел на то, как его дочь продолжает, ползая по земле, тянуть свои полу гниющие руки, а глаза всё также были пусты. И всё это, сопровождалась знакомым хрустом при каждом движении и словами «Он тебя обманул». Истинный кошмар наяву. — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! — закричал немец, прикрыв лицо руками и дожидаясь своей участи, но в тот же момент, всё вернулось на свои места. Медленно открывая глаза, нацист понял, что никого и ничего нет. Слышал лишь всё тот же шелест листвы, дуновение ветра, взмахи улетевших ворон и где-то там, ещё можно услышать, как сторож кладбища убирает вновь собравшуюся из-за ветра листву. Сердце стучало как бешеное, руки и всё тело тряслось от страха, а глаза не могли понять, где иллюзия, а где реальность. Казалось, что он в конец сошёл с ума и больше нет назад пути. Это конец, кошмар настиг его и вне сна, теперь, он больше не будет тем Рейхом. Он больше похож на загнанного в угол от собственной беспечности зверя, у которого больше нет выбора, кроме как принять свою участь.

***

Вернулся фриц домой, только через пару часов, после того, как он смог наконец-то придти в себя и встать с грязной земли. Выглядел он ещё хуже, чем когда выходил, а значит, не избежал бы расспросов. Хорошо, что Союз написал ему о том, что поехал в магазин за продуктами. А значит, в ближайший час его можно не ждать и он не увидит его состояние. Да оно и к лучшему, не будет лишнего беспокойства, ведь он и так изрядно потрепал коммунисту нервы. Сняв пальто, нацист прошёл в ванную и стал принимать тёплый душ. Он и так просидел на улице дольше обычного, замёрз, ещё и на земле сидел, весь грязный. Освежившими и почувствовав лёгкость по всему телу, фриц решил сделать себе чай, чтобы эта чёртова голова хоть ненадолго перестала болеть. Он так больше не может, уже неделя прошла. Сделав себе имбирный чай, немец, сев на большой подоконник на кухне, стал смотреть на небо. Облака, такие мягкие и спокойные, плыли по небу. Так умиротворяюще, что хочется укрыться ещё и пледом, но лень взяла своё. Ариец задумался, что же это всё-таки было. Вспомнив недавний случай на кладбище, по всему телу прошла волна мурашек, и на душе стало противно. Даже чай казался горьким и неприятным. Да что же это всё-таки было? Галлюцинация? Сон? Хотя нет, он вроде в реальности, на сон не похоже, раз уж чувства настолько яркие. Вряд ли он мог надышаться радиационными отходами, так что это точно не галлюцинации. Был ещё один вариант, о котором Рейх подумал в первую очередь, ещё до того как он стал видеть образ дочери во снах, но не хотел, чтобы это оказалось правдой. Если это всё-таки так, то нормальная жизнь ему не светит, а значит, прощай всё. Семья, любовь, дом… всё, что он получил за эти два года, разобьются в пух и прах, если то, о чем он подумал, окажется правдой. Но, теперь уже нет пути назад.

Реальность — это тоже своего рода галлюцинация.