Я не помню! I don’t remember! 1

Прошло лишь пару дней с того момента, как Рейх осознал, что он возможно шизофреник. До Нового года осталось всего каких-то 3 недели, они уже вытащили ёлку, купили таких атмосферных мандаринов, килограмма так 3. Вроде все должны радоваться, что скоро праздник, но хорошим настроением тут и не пахнет. Да и можно ли радоваться предстоящему году, когда ты сам не уверен, что он для тебя наступит. Немец ходил как в воду опущенный, а когда Союз расспросил его о том, случилось ли чего в тот день похода на кладбище, отмахнулся словами, мол, просто голова болела и всё. Русский не стал выпытывать из него правду, видя, как трудно она ему даётся. Он решился подождать, надеясь, что фриц всё-таки соизволит рассказать обо всех своих переживаниях. Но зная его горделивость и упёртость, такое случится, только если он будет на волоске от смерти. Но всё-таки, коммунист ждал, хоть и замечал за ним странное поведение, частые витания в облаках и излишнюю пугливость. Будто он боялся всего окружающего, что наводило на не самые приятные мысли. Казалось, что даже любой шорох или дуновение ветра, может напугать его не меньше, чем град пуль, летящих в его сторону. Но ариец даже этих пуль боялся меньше, чем чего-то неизвестного на данный момент. Что же такого ужасного можно увидеть, раз ты боишься любого звука, как огня? Остаётся лишь гадать. А все эти дни после похода на кладбище, Тройка продолжал видеть разные странности и галлюцинации. Они продолжают мучить его день ото дня, да так, что Рейх был готов признать себя психически неуравновешенным хоть прямо сейчас. Первым случаем галлюцинации, не считая кладбища, стал глаз. Когда он делал себе чай, прямо в кружке, на поверхность всплыл человеческий глаз. От шока, немец выронил кружку и разбил её вдребезги, уже вторая по счёту отправится в мусор. Испугал его не только факт наличия этого органа в стакане, а факт того, кому он принадлежал. В семье нациста, у него и у его сына Германии, были насыщенные голубые глаза, присмотревшись в которые, можно было подумать, что они состоят из кристалла. Похожие чем-то на сапфир, но больше все-таки на топаз. В то время как у дочери, пусть и с такими же темными волосами, глаза были более тусклыми. Больше похожий на что-то между голубым и серым, не таким насыщенным, но кристаллические узоры всё равно присутствовали. В сравнении, идентичны цвету кристалла аквамарин. Рейх никогда не видел такие глаза ни у кого, чей блеск мог выглядеть как отражение в кристаллах. И то, что именно этот, серо-голубой глаз, оказался в его кружке, напугал больше всего. Почему? Почему именно глаз? Боже, ты наверное специально издеваешься, чтобы помучить его ещё больше. Дальше, самым ужасным, что он ещё видел в своей жизни, стала голова. Когда он открыл шкаф для одежды, то прямо на средней полке, на уровне его лица, лежала отрубленная голова его дочери, смотрящая на него без глазных яблок. От шока, он резко закрыл двери шкафа и выбежал из комнаты, просидев в обнимку с унитазом почти полчаса, потому что рвало его от этого зрелища знатно. Но какой должна была быть реакция? Никак ни другой. Просто сам факт того, что ты только что видел отрубленную голову дорогого тебе человека, приводило не только к рвотным позывам от столь неприятного зрелища, но и собственно психическому удару. И удар этот был не слабый. Он ещё долго будет отходить от этого зрелища, и наверное, останется в его памяти надолго. В такие моменты, ариец жалел, что у него хорошая память. Союз тогда знатно прифигел от столь странной реакции в виде тошноты. Но Тройка отмазался словами, что съел что-то не то. Хотя в это мало верилось. Последней каплей в чаше терпения у обоих стран, стал случай на кухне. Оба просто не выдержали, а именно. Союз больше не мог делать вид, что ничего не происходит, а ариец попросту не выдержал психически. Рейх просто резал салат и в этот же момент, на кухню прошел коммунист. Они первые несколько минут спокойно общались, но когда немец обернулся чтобы что-то сказать, вновь обомлел. Прямо на его глазах, вместо русского стояла ГДР, всё в том же захудалом обличии. Союз просто увидел его лицо в тот момент, и то, сколько в нём страха и отчаяния, а нож в руках ужасно дрожал. Немец пятился назад, смотря куда-то чуть ниже глаз социалиста и дрожал всем телом. Советоч сделал медленный шаг в его сторону, подумав, что с ним что-то не так, а если учитывать еще и ночные истерики из-за кошмаров, надо было быть острожным, чтобы не навредить или напугать. Хотя, в этом случае, навредить мог лишь сам фриц, либо себе, либо Союзу. А каждый раз, когда коммунист говорил с немцем, просил положить нож на место и просто протягивал руку помощи. Он видел лишь свою дочь, тянущую свои тощие руки и постоянно повторяющую одно и тоже «Он тебя обманул». Это стало роковым шагом и нацист не выдержал. Он со всей силы закричал, отбросив нож и продолжал неустанно кричать «НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! НЕ ПОДХОДИ!». Союз подумал, что это адресовано ему и сделал шаг назад, но это не помогло. Рейх продолжал кричать, прося не подходить к нему, но он ведь обращался к дочери, а русский думал что это ему. В какой-то момент, социалист не выдержал и в ответ закричал. — РЕЙХ! СМОТРИ НА МЕНЯ! — всё также стоя в метре от фрица, крикнул Союз и в этот же момент, лицо нациста поменялось. Тройка смотрел на него, может и с нотками страха, но уже не так отрешённо. — С… Союз? — это последнее, что успел прохрипеть немец, ведь от всех этих криков, он чуть не сорвал голос. После чего, отключился, но успевший подбежать русский поймал его, не дав удариться головой. У коммуниста появилось слишком много вопросов и кажется, один он тут не справится. Выбора нет, придётся звать и врача, и близких, и как не хотелось, но, психиатра. Без него никак.

***

СССР, Германия, ЕС, Россия, США и ООН — воплощения, что откликнулись и моментально приехали по первому зову. Семья англичанина, японца и итальянцев, находилось в своих столицах по личным проблемам, так что прилететь они смогут, только если не на следующий день. Все воплощения и психиатр, что ждал пробуждения немца, пытались сохранять хоть какую-то видимость спокойствия, но сама атмосфера так и была пропитана отчаянием, волнением, страхом и напряженностью. Врача, что они вызвали, лишь указал на недоедание и недосып, других физических проблем у нациста не оказалось, так что он покинул всех сразу же после осмотра. А вот психиатру нужен проснувшийся пациент, тут нельзя быть резким или хоть как-то агрессивным. Это лишь навредит, но прямо сейчас, все задавались вопросом, что дальше. — И ты не рассказал?! Когда прошла уже чертова неделя?! — зло спрашивал Германия, явно недовольный тем, что Союз не соизволил рассказать о том, что творилось с его отцом. Да и он не отмазывался, прекрасно осознавая свою ошибку. Он виноват, тут не поспоришь, но даже на это были причины, вот только ответ никого не обрадовал. — Я хотел, но Рейх просил подождать. Я не думал, что до этого дойдёт, последние пару дней всё было в порядке. — не контролируя собственные от волнения эмоции, чуть на взводе проговорил коммунист. — Ты же его знаешь, он тот ещё упрямец! Если надо будет, до момента смерти бы молчал. — также взволновано ответил немец. — Так всё, прекратите! Нам нужно понять, что происходит. — встав между двумя странами, говорил США, после чего повернулся к русскому и потребовал. — Союз, соизволь хоть немного прояснить ситуацию. — Я уже всё рассказал, но вот то, что было на кухне, стало для меня не меньшим потрясением, чем для вас. — прошипев ответил атеист, смотря на бессознательного нациста. — Я лишь надеюсь, что ситуация не станет хуже. — Да куда ещё хуже? Он и так, в прямом смысле этого слова, сходит с ума. Ты сам говорил. — подключился к разговору Россия, скрестив руки, а груди. Пусть Федерация и не показывал этого, он волновался за Рейха не меньше остальных, ведь уже успел хоть немного привязаться, как к члену семьи. А оставлять близких на произвол, не в его манере, он скорее сам себя в жертвует отдаст, чем позволит пострадать из-за него. — Вы можете помолчать?! Ваша ругань ничего не даст, всё что мы можем, это лишь ждать. — также подключился ЕС. Единственным, кто не сказал ни слова, был ООН, который, кажется, стал кое-что подозревать. Всё таки, он пусть и немного, но что-то знал, но говорить об этом сейчас не собирался.

***

Рейх просыпался, открывая свои глаза и слыша какой-то гул в ушах. Когда же взгляд более или менее сфокусировался, он стал оглядываться, но некая мутная пелена всё ещё стояла перед глазами. Лишь по голосу он понял, в окружении кого он находится. Встав с кровати и медленно облокотившись на спину, услышал голоса стран, что хотели узнать его самочувствие, но именно в этот момент, сознание снова дало сбой. Взгляд стал более сфокусированным, но лучше бы, он ничего не видел. Прямо перед его глазами, стояло семь человек, вместо головы которых, он видел лишь свою дочь. Из-за того, что страны стали подходить к нацисту, а соответственно и ГДР, он стал вновь пятиться назад. Быстро вдыхая и выдыхая, сжав правой рукой одежду в области сердца, а другой схватившись за голову. Кто-то из них, а именно Германия, потянул к нему руку, пытаясь хоть как-то помочь. Но Рейх видел лишь свою дочь, тягающую свою руку, сопровождая всё тем же хрустом и повторяя «Он тебя обманул». Фриц не выдержал, вжавшись спиной к кровати и схватившись за голову, закричал что есть силы. — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! ПРОШУ ТЕБЯ! ГДР! УЙДИ! УМОЛЯЮ, УЙДИ! ПОЖАЛУЙСТА! — во всё горло кричал ариец, чем ввёл всех стран в ступор. Особенно Германию. ГДР?! Почему он прокричал имя его сестры? Почему? Почему он просит её уйти? Что здесь происходит? Повернувшись и посмотрев на Союза, Германия по взгляду понял, что тот не в меньшем шоке, чем он сам. Он тоже был не в курсе, а значит, вопросов станет еще больше. Психиатр, что не мог выдерживать таких криков, в отличии от воплощения, быстро стал кричать на них и просить выйти из комнаты, последовав воле пациента. Он всё-таки сломался. Нацист не выдержал всего этого давления и его психика дала сбой, а шансы на восстановление малы. Рейх хорошо держался, но ведь это не могло продолжаться вечно. Правда же? Обычно, люди в его состоянии сдавались уже на третий день, а он продержался больше недели, что указывало на его стальную волю. А значит, шансы ещё есть, пусть и малы, но есть. И страны ухватятся за эту тонкую нить надежды, пока она не угасла на совсем. — Доктор, что с ним происходит?! — от шока спрашивал Штаты, не веря своим глазам. Он тоже немного знал ГДР и то, что немец кричал её имя, ввело его в не меньший ступор чем остальных. — Я не могу сказать точно. Для этого нужно с ним поговорить, чтобы это выяснить. Но, судя по поведению, он вряд ли кого-то подпустит. — поправив свои круглые очки, ответил мужчина немного за пятьдесят, потерев голову. Всё таки, этот случай как-то отличался от других. — И что же с ним будет? Мы не можем оставить его таким. — подытожил коммунист, смотря на дверь комнаты, из которой больше не было ни звука. — У меня есть предположения, что это легкая форма шизофрении, но симптомы немного отличаются. Обычно, в начале они не должны так пугаться, так что, я могу ошибаться. — Хорошо, мы это учтём. — ответил за немного опешивших стран, Россия. — Вам повезло что вы вызвали именно меня, того кто с ними работает. Если бы здесь был другой психиатр с более смешанным направлением, он бы не задумываясь поставил тому диагноз — шизофрения и отправил бы в психиатрическую больницу. Скажу честно, там лечение особо не продвигается, место само по себе неприятное. — закончил психиатр, смотря на всё ещё шокированных воплощении. — Давайте всё обсудим завтра, пациенту нужен отдых. Возможно, со времени станет полегче. — Хорошо, тогда завтра, в это же время. — попрощался с врачом ЕС и проводил того к выходу.

***

На следующий день, страны собрались вновь, в это же время. После вчерашнего инцидента, никто не стал говорить о том, что произошло. Нужно было дать время на размышление, особенно Союзу с Германией. Именно эта ситуация, шокировала их больше всех остальных. Почему же именно ГДР? Как давно? Что будет дальше? А Рейх? Что с ним станет? Он отправился в психушку? Только не это! Этого нельзя позволить! Но, если всё пойдёт такими темпами, не останется другого выбора. Даже тот психиатр подтвердил, что место неприятно. А что уж говорить о самих пациентах? Да лечением там и не пахнет, они сделают только хуже. Нужно как можно скорее разобраться с этим, иначе другого выхода не останется и Рейх окажется там.

Войну называют искусством. Она такое же искусство, как и шизофрения. Иронично, да? Через что прошёл, с чем сравнил, и к чему в итоге всё это привело.